Чудовище в Тени Красавицы

      

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

ТЕАТР МЁРТВЫХ КУКОЛ.

«Важно понять: для таких людей труп — материал. Положение тела, раны, кровь, предметы вокруг — всё превращается в сообщение».

© Из лекционного материала ФБР по интерпретации сцен преступлений

      Кларк лежала на диване, вытянув ноги и лениво щёлкая пультом, не задерживаясь ни на одном канале дольше трёх секунд. Голоса с экрана смешивались, создавая странный белый шум, бессмысленный и раздражающий, но даже это было лучше, чем тишина.       Она делала глоток пива, ощущая, как прохладная горечь растекается по языку, но вкус был приглушённым, почти незаметным. Как и всё остальное в последнее время.       На кухне были слышны негромкие звуки: шорохи, стук ножа о деревянную разделочную доску, скрип открывающегося холодильника. Эмма Парсон варила что-то на плите, двигаясь уверенно, привычно, как человек, который давно чувствует себя здесь как дома.       Чёрт, да это и был её дом уже почти год. Их дом. Но ощущался ли он таким для Кларк? Или она по-прежнему смотрела на эти стены как на временное убежище, словно в любой момент должна была снова собрать чемодан и уехать, оставить за собой ещё одну попытку устроиться, которая закончилась бы так же, как и предыдущие?       Два с половиной года. Долгих, ебучих два с половиной года, в которых Кларк успела проехать полстраны, сменить кучу работ, консультировать детективов в разных штатах, местами настолько глухих, что там даже интернета толком не было.       Иногда у неё были деньги, иногда приходилось работать официанткой, чтобы сводить концы с концами. Какое-то время она даже жила в мотеле на задворках Финикса, питаясь одним фастфудом и засыпая под звук проезжающих по шоссе грузовиков.       Это было похоже на бредовый сон — бесконечные дороги, бесконечные новые лица, которые не имели значения, потому что всё было временным. Как и она сама.       Но что бы она ни делала, что бы ни пыталась, её не отпускало только одно. Их расставание.       Она ненавидела себя за ту истерику, за то, что не могла тогда увидеть картину целиком, за то, что обвиняла Аду во всех своих неудачах, хотя на самом деле провалила ФБР только она сама. Просто тогда это было невозможно понять.       Тогда внутри было только злость, обида, чувство удушья, от которого хотелось рвать и метать, убегать как можно дальше, лишь бы не видеть её, не слышать, не чувствовать. Кларк считала себя дурой.       Искренне, до судорог в пальцах, до глухого комка в горле. Как же она могла быть такой слепой?       Но всё это она осознала только спустя два с половиной года. И на сердце было тоскливо, несмотря на то, что у неё уже была Эмма.       Эмма любила её.       Кларк это знала. Видела, как та смотрит на неё, чувствовала в каждом прикосновении, в каждом невысказанном вопросе, который повисал в воздухе и оставался без ответа.       Они были вместе уже почти год, и Эмма не пыталась форсировать события, не лезла с ненужными разговорами, просто надеялась, что в какой-то момент прошлое Кларк перестанет всплывать в их жизни. Она не задавала вопросов. Не говорила о том, что знает.       Просто ждала.       Кларк ценила это.       Но, сука…       Она снова провела пальцами по запястью — по тому самому месту, где когда-то были Ролексы. Подарок. Дар, который она по глупости оставила Аде, причинив ей ещё больше боли. Удар под дых.       Чёрт, да кто так делает? Кто, блядь, отдаёт назад подарок, который был вручен с таким значением? Это было низко. Это было жестоко. Это было… неправильно.       — Ты вообще что-то смотришь? — голос Эммы вывел её из ступора.       Кларк моргнула, осознав, что в упор смотрит в экран, на котором вертелась заставка новостей. Она сделала ещё один глоток пива и пожала плечами.       — Просто фоновый шум.       Эмма вздохнула, вытирая руки о полотенце, и подошла ближе, прислонившись к спинке дивана.       — Я бы тоже не отказалась от пива, но у меня утренний бриф, — с лёгкой улыбкой сказала она, наблюдая за Кларк. — Что-то случилось?       Кларк перевела взгляд на неё, задержалась на несколько секунд, прежде чем снова уставиться в экран.       — Нет.       — Ты всегда так говоришь, когда что-то случилось.       Кларк усмехнулась, покачала головой.       — Я в порядке, Эм.       — Ага. А ещё ты настолько в порядке, что даже не заметила, как я звала тебя ужинать.       Она действительно не заметила.       Эмма опустилась рядом, медленно провела рукой по её плечу.       — Хочешь поговорить?       Кларк сжала банку пива в руках, чувствуя, как металл поддаётся под пальцами.       — Нет.       Эмма кивнула.       — О’кей.       Она не стала настаивать. Никогда не настаивала.       Кларк вздохнула и, опустив голову, посмотрела на её руку, лежащую на её плече. Тёплая. Живая. Заботливая.       Но не та.       Она ненавидела себя за эту мысль.       Эмма не заслуживала этого. Не заслуживала того, чтобы быть рядом с человеком, который не мог забыть прошлое. Который цеплялся за него, словно утопающий за кусок дряхлой древесины.       Но, чёрт возьми, если бы это было так просто…       Эмма поставила перед ней тарелку, навалив щедрую порцию пасты, и плюхнулась рядом на диван, легко толкнув Кларк плечом. Запах чеснока и томатов заполнил воздух, но аппетита не было.       Кларк лениво повозила вилкой в тарелке, бездумно наматывая пасту, но так и не поднеся ко рту. Эмма наблюдала за ней пару секунд, потом тяжело вздохнула, вытянув ноги на журнальный столик.       — Ладно, слушай, — её голос был слишком жизнерадостным для этой квартиры, слишком живым для атмосферы застоя, в котором Кларк варилась последние месяцы. — Дэнни предложил одну идею, и, думаю, тебе может понравиться.       Кларк безучастно хмыкнула, продолжая смотреть на экран, где сейчас шла очередная бессмысленная реклама. Эмма закатила глаза, но не отступила.       — Я знаю, что ты хотела сделать паузу в консультациях, — её голос смягчился, но не потерял той твёрдости, с которой обычно говорят людям, за которых беспокоятся. — Но может, ты бы хотела работать с нами?       Кларк чуть заметно дёрнула плечом, но ничего не сказала.       — Я уже говорила с лейтенантом Конорсом, — продолжала Эмма, откидываясь на спинку дивана. — Он просмотрел твои данные, оценил и… одобрил.       Кларк всё-таки оторвала взгляд от экрана, чуть нахмурившись.       — Ты что, передавала ему мои данные?       — Да ладно тебе, — Эмма закатила глаза, сделала глоток воды и поставила стакан на стол. — Никаких нарушений конфиденциальности, просто резюме. И на удивление, он даже хорошую зарплату предложил.       — Не то, чтобы у нас всегда весело и куча убийц, — добавила она с улыбкой, скользнувшей по её губам. — Но я уверена, что это вытянет тебя из депрессивного эпизода.       Кларк скривилась, откинула вилку и устало проворчала:       — У меня не депрессивный эпизод.       Эмма скептически приподняла бровь.       — Нет?       Она указала взглядом на пиво в её руке, на тёмные круги под глазами, на почти нетронутый ужин, на пустые бутылки у раковины, на пропахший застоявшимся воздухом диван, в который Кларк, казалось, вросла за эти месяцы.       — Тогда как это называется?       Кларк раздражённо вздохнула, но не нашла, что ответить. Она знала, что Эмма права. Конечно, знала.       Просто признавать это было так же неприятно, как дышать раскалённым воздухом в комнате, где ты сам же заколотил все окна.       — Чикаго — хороший город, — продолжала Эмма, делая вид, что не замечает её внутреннего сопротивления. — Да, криминала дохрена, но ты же любишь сложные задачки. Ты ведь всё равно рано или поздно вернулась бы в работу. Ну так почему не сейчас?       Кларк помолчала. Она не могла сказать, что эта идея ей не нравилась.       Даже больше — она чувствовала, как внутри что-то дрогнуло, как откуда-то из глубины поднялся тот самый зуд, который всегда начинался перед тем, как она бралась за очередное расследование.       Время. Ритм. Хаос, который она могла разбирать на части, превращая в стройную систему. Да, чёрт возьми, это было то, что она умела делать лучше всего. Это было то, в чём она не сомневалась.       Но была одна проблема.       Она боялась снова почувствовать себя живой.       Кларк молчала так долго, что Эмма подумала, будто ответ так и не последует. Она уже открыла рот, чтобы что-то добавить, но Кларк вдруг заговорила.       — Условия?       Голос был хриплым, немного осипшим от долгого молчания.       Эмма чуть прищурилась, скрывая улыбку.       — Гибкий график. Никакой обязаловки, кроме действительно сложных случаев, где без тебя будет жопа. Но это не просто консультации. Конорс хочет, чтобы ты была на местах преступлений, помогала в поле. Стабильная зарплата, страховка. В общем, полный пакет.       Кларк медленно выдохнула, облокотилась локтями на колени и потерла лицо ладонями.       — Я подумаю.       — Нет, ты просто скажешь «да», — Эмма легко ткнула её в плечо. — Иначе я притащу тебя туда сама.       — Ты меня не затащишь, Парсон.       — Посмотрим.       Она снова взяла тарелку и начала есть, будто этот разговор не был чем-то важным, будто решение Кларк ничего не значило. Но они обе знали, что это не так.       Кларк чувствовала, как в груди что-то меняется, как привычный застой впервые за долгое время начинает трескаться по швам.       Вопрос был в том, готова ли она снова выйти наружу.       Кларк глубоко выдохнула, опустив плечи, словно из неё только что вытянули последние остатки внутреннего сопротивления. Она заставила себя взять вилку, подцепила немного пасты и сунула в рот.       Жевала медленно, как будто это была не еда, а что-то тяжёлое, что приходилось проглатывать с усилием. Глядя в тарелку, она пробубнила с набитым ртом:       — Я никогда не работала в поле, если что.       — Ты не коп, — тут же отозвалась Эмма, откидываясь на спинку дивана. — Никто не собирается давать тебе пистолет и отправлять за преступниками в переулки. Ты просто будешь ездить с нами на места преступлений, осматривать трупы, если они будут, и всё такое.       Кларк посмотрела на неё, чуть прищурившись.       — А если там будут подозреваемые?       — Для этого есть мы. Ты не останешься одна.       Эмма сказала это слишком уверенно, но Кларк не разделяла её оптимизма. Она уже имела опыт работы с полицией в разных местах, и, если честно, ничего хорошего из этого никогда не выходило.       Её не пускали на места преступлений, не доверяли и смотрели сверху вниз, как будто она была просто очередным «консультантом», которого начальство натянуло им на шею, и которому лучше сидеть в офисе, заполняя бумажки, чем мешаться под ногами на настоящем расследовании.       В Нью-Йорке она даже не дошла до конца испытательного срока — капитан отдела вообще сказал, что её аналитика «слишком заумная» и «неприменима к реальному расследованию».       В Лос-Анджелесе едва протянула три месяца, пока не поняла, что там просто не видят в ней ценности. Чикаго мог стать ещё одним провалом.       — Всё равно не понимаю, почему Конорс вообще согласился, — пробормотала она, ковыряя вилкой пасту.       — Потому что я его очаровала, — ухмыльнулась Эмма. — И потому что твои навыки могут реально помочь.       Кларк не ответила. Она знала, что может помочь. Просто далеко не все это понимали. Люди, работающие в поле, привыкли полагаться на собственные методы, на свои инстинкты, на привычные схемы.       Они не хотели слушать кого-то, кто говорит, что их подозреваемый на самом деле не тот, кого они ищут. Что улики указывают не туда. Что психологический профиль говорит об обратном. Они ненавидели, когда кто-то, кто никогда не был в их шкуре, пытался учить их, как работать.       Она поджала губы, вспоминая разговоры с лейтенантами, сержантами, детективами — сухие, недоверчивые, раздражённые. Они видели в ней чужака. Постороннюю, которая «лезет не в своё дело».       Они ставили её на периферию, не давали работать по-настоящему.       Но здесь…       Здесь, похоже, была другая ситуация.       — Он предложил тебе зарплату? — Кларк наконец подняла на Эмму взгляд.       — Да.       — Это значит, что он серьёзно намерен меня использовать.       — Именно, — улыбнулась Эмма. — И это означает, что тебе придётся работать.       Кларк пожевала губу. Чикаго. Город, в котором полно преступлений. Полно сложных дел. Полно всего того, что она когда-то хотела. Что она когда-то мечтала делать.       — Когда мне нужно ответить?       — Завтра утром, — пожала плечами Эмма. — Он хочет услышать твой голос и убедиться, что ты не маньяк.       Кларк усмехнулась, но внутри почувствовала лёгкий толчок адреналина. Ей давно не поступало предложений, которые действительно могли бы её зацепить и которые действительно могли бы снова вытянуть её из этого застоя.       Она снова посмотрела на экран телевизора, но теперь он больше не казался ей таким гипнотизирующим. В голове уже начала крутиться мысль: что если? Что если это — тот самый шанс?       Она прожевала очередной кусок пасты, вздохнула и пробормотала:       — Ладно. Я правда подумаю.       Но они обе знали, что ответ уже был очевиден.       Кларк сжала зубы, заставляя себя не анализировать, но мысли все равно просачивались, заполняли пустоту, цеплялись, как репейники, которые не отодрать, не выбросить.       Она смотрела в экран телевизора, но не видела его. Слышала голос Эммы где-то на фоне, но не слушала. Она снова и снова возвращалась к одному и тому же. Как ни старалась, но не могла выбросить из головы.       Аделаида.       Сука.       Какого хрена даже после двух с половиной лет эта женщина все еще сидела в ней, как ржавая игла, загнанная глубоко под кожу? Почему, черт возьми, она продолжала вспоминать её руки, когда Эмма касалась её по ночам?       Почему порой ловила себя на том, что хочет услышать её голос, её сдержанный, чуть хрипловатый тон, этот идеально выверенный баланс между строгостью и теплотой?       Почему в моменты слабости ей хотелось не убежать, не запить все это нахрен, а просто… просто уткнуться в неё лбом, чтобы она снова сжала её затылок в своих пальцах и сказала: «Ты справишься, cariño»?       Но это все было бессмысленно. Глупо. Абсурдно. Эмма была хорошей. Эмма была доброй, терпеливой, заботливой. Она не пыталась её контролировать. Не пыталась направлять.       Не пыталась держать в ежовых рукавицах, не пыталась анализировать её, копаться в ней, переворачивать наизнанку. Она просто была рядом, без давления, без ожиданий. Любила, не требуя ничего взамен.       А Кларк?       Кларк все еще застряла где-то между прошлым и настоящим.       Она провела ладонью по запястью, по тому месту, где когда-то были часы. Глупо. Думать об этом спустя столько времени. Думать о них, когда было уже поздно.       Но всё-таки… почему она тогда оставила их? Какого хрена? Почему она не забрала их с собой, когда хлопнула дверью? Почему ей тогда казалось, что это будет правильно, что это будет демонстрацией, заявлением, доказательством того, что она не хочет больше ничего общего?       А теперь… теперь казалось, что это был плевок в лицо.       Она отпустила себя тогда. Думала, что сотрет все это, что выжжет изнутри злостью, что достаточно будет времени и всего пройдет. Она выбросит это из себя. Забудет.       Но вот она, два с половиной года спустя, и все, что она чувствовала, — это тупую, вязкую тоску. Это осознание, что, возможно, она просто все испортила. Сама. Своими руками. Своими словами. Своим упрямством.       Но пути назад уже не было.       Аделаида, скорее всего, уже давно двигалась дальше. С её опытом, её выдержкой, её умением закрывать страницы. Она не была той, кто застревает в прошлом. Она не могла быть такой.       Кларк доела пасту, отставила тарелку в сторону и выдохнула, устремив взгляд в пустоту.       — Ты точно в порядке? — голос Эммы вывел её из оцепенения.       — Да.       Эмма посмотрела на неё, чуть нахмурившись, но промолчала. Только скользнула взглядом по её руке, по запястью, которое Кларк только что бессознательно терла пальцами.       Но ничего не сказала.       И Кларк была ей за это благодарна.       Она поднялась с дивана, ощущая, как внутри что-то тяжелеет, но никак не может осесть. Пиво, паста, разговор с Эммой — всё это только создаёт видимость нормальности, но под этой оболочкой скрывается другая реальность.       Тягучая, давящая, как вязкий дым, заполняющий лёгкие, пока не становится невозможно дышать. Она направилась в ванную, закрыла за собой дверь, но не включила свет. Просто прислонилась спиной к прохладной стене, сделала глубокий вдох, потом ещё один.       Её пальцы уже машинально скользнули по экрану телефона, пока она не осознала, что делает. Две с половиной секунды — и она уже в галерее.       Фотографии.       Они всё ещё были там. В каждом пикселе застывшее прошлое, которое теперь казалось нереальным. Как будто это было не с ней, а с кем-то другим. Как будто все это не существовало.       Кларк медленно провела пальцем по экрану, прокручивая снимки, один за другим. Испания. Севилья. Их неделя, проведённая в городе, полном музыки, солнца и запаха цитрусовых.       Аделаида на фоне Алькасара, с приспущенными солнцезащитными очками, с этим лениво-надменным выражением лица, будто ей принадлежат не только эти улицы, но и весь грёбаный мир.       Потом — она же, но уже расслабленная, с бокалом вина в руке, тёплый свет фонарей подчёркивает резкие черты её лица. Чёрт, она красивая. Неприлично, до абсурда красивая.       Следующий кадр — Ада у окна их квартиры в Беркли, волосы убраны, расстёгнутая рубашка, лёгкий утренний свет скользит по её коже, и всё в этом кадре выглядит таким… домашним. Как будто так должно быть всегда.       Кларк стиснула зубы. Чушь. Всё это — чушь. Она переключилась на сообщения.       Переписки не было два с половиной года, но стоило её открыть, как она погрузилась в неё, как в водоворот.       Профессор Гарсиа ❤️ [11:49 PM]: Не засиживайся за ноутбуком.       Профессор Гарсиа ❤️ [02:31 AM]: Кларк.       Профессор Гарсиа ❤️ [02:32 AM]: Кларк, я серьёзно.       Кларк Гриффин [02:35 AM]: Оставь меня в покое.       Профессор Гарсиа ❤️ [02:37 AM]: Ты знаешь, что я не оставлю.       Профессор Гарсиа ❤️ [02:42 AM]: Иди спать.       Чёрт.       Кларк резко выключила экран. Её сердце бешено колотилось. Она даже не сразу поняла почему. Это же просто текст. Просто буквы. Просто дурацкие слова на экране, но внутри всё будто выворачивало. Она хотела написать. Хотела. Проклятье.       Но что она скажет?       «Привет, как дела?»       Тупо.       «Привет, я скучаю?»       Ещё тупее.       «Привет, я была полной дурой, что разнесла всё к чертям, что не хотела тебя слушать, что винила тебя за собственную глупость, что оставила тебя одну в той чёртовой квартире и что теперь это гложет меня так, что иногда мне кажется, что я просто утону в этом?»       Ага. Конечно.       Кларк выдохнула, прижала телефон к губам, закрыла глаза. На секунду показалось, что в воздухе снова запахло её духами — терпкими, насыщенными, немного резкими, но с чем-то тёплым в основе. Её вкус. Её прикосновения. Её голос.       «Ты справишься, cariño».       Дерьмо.       Кларк разжала пальцы, и телефон глухо ударился о край раковины. Глупо. Всё это глупо. Она оперлась руками о холодную керамику, посмотрела на своё отражение.       Выглядела она хреново. Бледная, с тёмными кругами под глазами. Волосы растрёпаны.       Ну и пусть.       Она выпрямилась, снова схватила телефон, но на этот раз просто убрала его в карман. Вышла из ванной, сделала пару шагов и увидела, как Эмма сидит на диване, держа в руках их пустые тарелки.       Она подняла на неё внимательный и тёплый взгляд.       — Всё нормально?       Кларк кивнула.       — Да.       — Ты уверена?       Она опять посмотрела на её запястье.       Кларк сглотнула.       — Да.       И прошла мимо.

***

      Кларк сидела в жёстком кресле напротив массивного дубового стола, за которым располагался Джек Конорс. Комната была небольшой, но просторной, полутёмной из-за прищуренных жалюзи, через которые просачивался бледный серый свет чикагского утра.       Воздух был пропитан кофейным ароматом и лёгким запахом дешёвого табака, застрявшего в деревянных панелях, словно память о бесконечных сменах и бессонных ночах.       Конорс был массивным мужчиной с широкой грудью, способной выдержать, казалось, любой груз. Его пиджак сидел чуть небрежно, будто он привык носить его только ради приличия, а не по необходимости.       Светло-карие глаза — добрые, но внимательные, пронзительные, словно он видел людей насквозь. Он не выглядел как человек, которому можно втирать чушь. Но Кларк и не собиралась.       Она выглядела идеально. Ни единого лишнего волоска, ни единой размазанной линии в макияже. Длинные афрокосы, собранные в высокий хвост, подчёркивали резкость скул и лоб.       Выразительные голубые глаза, обведённые стрелками, не выдавали эмоций, а костюм сидел так, будто был создан специально под её силуэт. В этом образе не было уязвимости, ни грамма неуверенности. Она была собрана, точна, будто холодный расчёт. Но внутри что-то сжималось.       Конорс потёр подбородок, окинул её оценивающим взглядом.       — Значит, Кларк Гриффин, — он кивнул, будто проговаривая имя, примеряя его на язык. — Ладно. Давай разберёмся.       Он открыл папку, полистал страницы.       — Твоё резюме интересное. Фриланс-консультант, работа в разных штатах. Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Денвер, даже Хьюстон… И Чикаго теперь. Значит, решила осесть?       Кларк пожала плечами.       — Скорее, решила попробовать что-то более стабильное.       — Угу, — Конорс кивнул. — Стабильность в чикагской полиции. Хорошая шутка.       Он усмехнулся, но в глазах остался прежний скепсис.       — Ты работала с полицией, но я так понимаю, не в поле.       — Да.       — Никогда не стояла рядом с трупом в луже крови?       — Стояла, но не в официальном статусе.       Конорс приподнял брови.       — Интересно.       Он пролистнул ещё пару страниц.       — Ты действительно хороша в профилировании?       Кларк склонила голову, глядя на него с лёгким прищуром.       — Проверьте.       Лейтенант хмыкнул, постучал пальцами по столу.       — Ладно. Вот тебе мини-задание.       Он вытащил из ящика стола распечатанную фотографию. Положил перед ней.       — Глянь на это и скажи, кто перед тобой.       Кларк посмотрела на снимок. Мужчина, около тридцати пяти. Уставшее лицо, короткая стрижка, потёртая куртка, в уголке губ — следы пересохшей крови. Руки в карманах, но по напряжению плеч было видно, что он явно в защитной позе.       Она наклонилась ближе, изучая детали.       — Наркоман. Скорее всего, героиновый. Судя по его внешнему виду — уже не новичок. Видите залысины на висках? Возможно, это признак метадоновой терапии, но маловероятно. Слишком неухоженный. Значит, у него нет поддержки, нет семьи, которая бы заставила его лечиться. Под глазами мешки — не просто от недосыпа, а от систематического употребления. Он живёт на улице или почти на улице.       Она провела пальцем по снимку.       — Шея. Видите, какая натянутая? Он напряжён. Боится. Ожидает удара, наказания. Значит, либо его кто-то уже бил, либо у него опыт общения с людьми, которые могут. Возможно, рос в жестокой семье. Либо сутенёр.       Конорс чуть сузил глаза.       — И что ещё?       Кларк кивнула на губы.       — Он говорит неправду. Видите, уголок приподнят неестественно? Микрожесты показывают, что он пытается быть расслабленным, но это сознательная попытка. Он что-то скрывает.       Конорс ухмыльнулся.       — Знаешь, что интересно?       Он убрал фотографию.       — Всё это правда. Это Томми Декстер. Привык врать, привык прятаться, привык бояться. Но, похоже, ты его поняла за пару секунд.       Кларк молча смотрела на него.       Лейтенант сделал паузу, потом кивнул.       — Ты в деле.       Она подняла брови.       — Так просто?       — Да.       Он встал, протянул руку.       — Добро пожаловать в ад, Кларк Гриффин.       Кларк пожала ее, губы дёрнулись в лёгкой усмешке, но взгляд оставался ровным, цепким. Она чувствовала, как грубая кожа пальцев Конорса сжимает её ладонь — уверенно, не слишком крепко, но так, чтобы было ясно: он привык держать всё под контролем.       Этот человек не любил сюрпризов.       — Пойдём, проведу тебе экскурсию, — сказал лейтенант, отпуская её руку и жестом приглашая следовать за ним. — Уверен, Эмма с Дэниелом тебе уже что-то рассказывали, но одно дело слушать, а другое видеть всё своими глазами.       Кларк кивнула, поправляя рукав чёрного пиджака и шагнула следом.       Коридоры чикагского управления полиции пропахли кофе, бумагой и чем-то ещё — смесью выветрившегося пота, дешёвых дезодорантов и металла. Запахи работы. В воздухе стояло напряжение, какое бывает только там, где люди ежедневно имеют дело с худшими проявлениями человеческой природы.       Где каждый шаг может привести к новому аду, где цифры статистики преступлений — не просто сухие отчёты, а бесконечные личные трагедии.       Конорс провёл её мимо ряда офисов, мимо разбросанных столов, заваленных документами, картами, чьими-то кофейными стаканчиками.       Полицейские разговаривали в полголоса, кто-то громко хохотал над чем-то, явно не связанным с работой, кто-то бурчал себе под нос, перелистывая отчёты.       — Добро пожаловать в наш маленький цирк, — буркнул лейтенант, окидывая помещение внимательным взглядом. — Здесь у нас отдел по работе с наркотиками. Если хочешь увидеть настоящую безысходность — просто проведи здесь пару недель.       Он кивнул в сторону одного из столов, где детектив лет сорока с заметными морщинами на лбу и осунувшимся лицом говорил по телефону. Его голос был выжатым, уставшим, и Кларк сразу поняла — этот человек провёл слишком много времени, гоняясь за химерами, которыми становятся наркоманы.       — Они работают с самыми сложными случаями, — пояснил Конорс. — Убийства на почве передоза, продажа фентанила, картели. И да, мы знаем, что войну с наркотиками не выиграть. Но делать вид, что её нет, тоже нельзя.       Он двинулся дальше, ведя её по узким коридорам, где пахло старым деревом и затхлым воздухом.       — Дальше идут архивы. Хочешь увидеть самую тёмную часть полиции? Добро пожаловать.       Они вошли в помещение, заваленное коробками, шкафами, бесконечными стеллажами с папками, каждая из которых таила чью-то жизнь. Несколько клерков сидели за столами, перебирая документы, переговариваясь вполголоса.       — Здесь хранится всё, что когда-либо проходило через наши руки. Открытые дела, закрытые дела, висяки. Хочешь почувствовать вкус прошлого — копайся тут.       Кларк провела пальцами по краю ближайшего шкафа, задумчиво оглядывая длинные ряды коробок.       — И кто этим занимается?       — А кто угодно, если у него хватит терпения.       Они двинулись дальше, миновали ряд комнат для допросов — серые, холодные, с камерами под потолком и массивными металлическими столами.       — Если тебе когда-нибудь надо будет что-то вытянуть из подозреваемого — эти стены слышали больше дерьма, чем любой бар в этом городе.       Кларк кивнула, изучая их взглядом.       — Работали с профайлерами раньше?       — Немного, — признался Конорс. — Но в основном с федеральными агентами, а ты, как я понимаю, предпочитаешь работать по своему графику.       — Примерно так, — усмехнулась она.       Он повёл её дальше.       — Ладно, давай покажу тебе морг.       Чикагское управление полиции не могло похвастаться отдельным патологоанатомическим отделением, но в подвале находилась небольшая лаборатория, где проводились первичные осмотры тел.       Когда они вошли, воздух ударил холодом, пропитанным формалином и железистым запахом крови.       — Сразу скажу, это не киношный морг при полиции. Если тело идёт по убийству, основная работа всё равно у медэксперта округа. Здесь делаем первичный осмотр, фото, фиксацию, срочные вещи, пока тело не ушло дальше. И здесь работает доктор Уоллес, — пояснил Конорс. — Старый волк. Если кто-то и может по паре ранений сказать, кто убил и зачем — это он.       Кларк окинула взглядом комнату, металлические столы, блеск хирургических инструментов.       — Надеюсь, у тебя крепкий желудок, — усмехнулся лейтенант.       Она фыркнула.       — Если бы не был, я бы не согласилась на эту работу.       Они вышли обратно в коридор, поднимаясь по лестнице.       — И вот еще, — Конорс остановился перед двойными дверями. — Наш штаб.       Они вошли, и перед Кларк открылось просторное помещение с множеством экранов, карт, телефонов. Здесь кипела жизнь. Оперативники переговаривались, кто-то спорил, кто-то вёл переговоры по громкой связи.       — Если случается дерьмо, мы решаем его здесь, — сказал Конорс. — Так что привыкай.       Кларк кивнула.       — Ну что, тебе всё ещё интересно?       Она посмотрела на него, чуть склонив голову.       — Более чем.       Конорс коротко кивнул, оценив её реакцию. Она не задавала глупых вопросов, не делала бессмысленных комментариев, просто внимательно смотрела, слушала и впитывала. Это ему нравилось.       — Ладно, дальше у нас убойный. — Он махнул рукой, указывая в сторону длинного коридора, который, судя по всему, вёл к самому шумному отделу во всём управлении. — Если наркота — это безысходность, то здесь настоящая грязь.       Кларк пошла за ним, чувствуя, как воздух становится плотнее, насыщеннее, будто пахнет кровью и потом. В управлении вообще стоял этот фирменный запах — смесь кофе, бумаги, металлической стерильности оружия и дешёвых закусок, которыми питались детективы между вызовами.       Но здесь, в убойном, всё ощущалось ещё тяжелее.       Двери открылись, и перед ними развернулся настоящий муравейник. Кто-то стоял у доски, на которой висели фотографии подозреваемых, схемы преступлений, куча бумажных записок, соединённых красными нитями.       Несколько детективов спорили над чем-то, тыча пальцами в отчёты, один из оперативников громко чертыхнулся и бросил папку на стол, а в дальнем углу кто-то пил кофе прямо из бумажного стаканчика, не отрывая взгляда от экрана.       — Добро пожаловать в треш, — усмехнулся Конорс.       Кларк только подняла брови.       — Это убойный отдел. У нас работают лучшие, но и самые несносные ублюдки, которых ты могла бы встретить. — Он кивнул в сторону одного из столов, за которым сидели двое — Дэниэл Николсон и Эмма Парсон.       Николсон первым поднял голову, заметив их, и сразу расплылся в фирменной ухмылке, в которой угадывалось что-то тёплое, почти братское.       — Ну здравствуй, Кларк, — проговорил он, откидываясь на спинку кресла. — Как тебе наше царство?       Эмма бросила на него предупреждающий взгляд, но ничего не сказала, лишь посмотрела на Кларк, будто оценивая её реакцию.       — Громко, — хмыкнула та.       — Привыкай, — усмехнулся Николсон. — Тишина здесь — это либо смена, либо что-то настолько хреновое, что все просто замерли в ожидании.       — Дэниэл, — оборвал его Конорс, — ты можешь для разнообразия просто заткнуться и не запугивать нашего нового профайлера?       — Это я запугиваю? — Николсон картинно вскинул руки.       — Ты — катастрофа, Николсон.       — Зато я забавный.       — Ты не забавный.       — Это потому, что вы старый, лейтенант, и не цените мой юмор.       Конорс устало прикрыл глаза, явно не имея ни малейшего желания продолжать эту бессмысленную перепалку.       — Ладно, к делу. Гриффин, слушай сюда. В убойном у нас шесть основных групп, каждая занимается определёнными случаями. У Дэниэла и Эммы — тяжёлые убийства. Серийники, жестокие расправы, расчленёнка, особо изощрённые преступления. Если тебе не повезёт, ты будешь работать с ними.       Кларк усмехнулась, но ничего не сказала.       — Остальные группы ведут расследования бытовых убийств, разборки банд, исчезновения, убийства по неосторожности. Но если ты здесь, значит, твоя работа — психология преступников.       — Без разрешения на пистолет я и пальцем не смогу тронуть подозреваемого, — заметила она.       — Не твоё дело трогать. Твоё дело — думать.       — Всегда знала, что из всех частей тела голова мне нужна больше всего.       Николсон прыснул, но быстро вернул себе серьёзное выражение лица.       — Пойдём дальше, — бросил Конорс, выходя из отдела.       Они миновали ещё несколько коридоров, прежде чем оказались у лестницы, ведущей вниз.       — Подвал? — уточнила Кларк.       — Не совсем, — он открыл дверь, и перед ними оказался небольшой брифинг-зал с длинным столом и несколькими экранами на стенах.       — Это оперативный центр. — Лейтенант указал на место, где несколько сотрудников просматривали записи с камер, работали с аналитикой. — Здесь координируются масштабные операции, отслеживаются подозреваемые, ведётся прослушка, если есть ордер.       Кларк огляделась.       — Вы мне даёте доступ сюда?       — Только когда это касается твоей работы. Ты не коп, Гриффин, помни это.       — Помню, — спокойно ответила она.       Конорс слегка прищурился, а потом кивнул, жестом указывая двигаться обратно.       — Ладно, это было почти последнее место.       Они вышли в коридор, и Кларк почувствовала, как воздух стал чуть легче — или это просто её грудь наконец привыкла к давлению, которое ощущалось в этом здании.       — Ну что, всё ещё хочешь работать здесь?       Кларк посмотрела на него, склонив голову.       — Да, лейтенант.       Конорс чуть сощурился, словно изучая её реакцию, но ничего не сказал, лишь коротко кивнул и направился дальше. Коридоры здесь тянулись, как кровеносные сосуды внутри огромного, уставшего организма, который назывался чикагским управлением полиции.       Воздух был тяжёлым, наполненным старым кофе, потом, разогретым пластиком оргтехники и чем-то едва уловимым, чем-то, что впитывалось в стены и не выветривалось даже после генеральной уборки: запах нервного напряжения и запах бесконечного ожидания. Здесь не существовало понятия «рабочее время». Здесь даже глубокой ночью, когда улицы затихали под давлением тьмы, в каких-то кабинетах всё равно горел свет, кто-то пролистывал отчёты, вглядывался в фотографии мёртвых людей, пытался разобраться в хаосе, который никогда не заканчивался.       Они миновали несколько дверей с табличками — судебно-медицинский анализ, техническая экспертиза, группа быстрого реагирования. В одном из кабинетов уставший мужчина в очках, в мятой рубашке, сидел, рассыпая белый порошок на стекло и водя по нему кисточкой.       Пыль для снятия отпечатков. В другом — группа в бронежилетах проверяла экипировку, перетягивала ремни, проверяла магазины пистолетов, делая это настолько механично, что было ясно — у этих людей слишком мало времени, чтобы задумываться о рутине.       Они делали это не ради безопасности. Они делали это, потому что ошибка могла стоить жизни.       — Судмед — это только часть. У нас есть ещё криминалистика. — Голос Конорса был спокоен, деловит, он рассказывал это так, как рассказывают человеку, который уже прошёл огонь и воду, но всё равно должен понять, в какую именно реку он заходит. — И это далеко не CSA. Здесь нет людей, которые могут по одной капле крови вычислить убийцу за полчаса. Иногда мы ждём ДНК-результаты неделями. Иногда материал оказывается бесполезным. Иногда у нас вообще ничего нет. Добро пожаловать в реальность.       Кларк не отвечала. Она знала это. Видела это. Знала, как преступники выигрывают только потому, что система медлительна. Видела, как улики исчезали, растворялись в потоке бюрократии, становились призраками.       Она видела слишком много дел, в которых убийца уходил, потому что лаборатории были перегружены. Потому что ошибки случались. Потому что мир не был устроен так, как хотелось бы людям, жаждущим справедливости.       Они спустились на этаж ниже. Здесь пахло сыростью и пылью, но в воздухе ещё был намёк на машинное масло и металл — этот запах можно было встретить в любом гараже, на любой стоянке полицейских автомобилей. Здесь находился автопарк.       Длинный бетонный коридор, в котором стояли машины с бортовыми номерами, почти все слегка потрёпанные, с въевшейся в сиденья смесью кофе, сигаретного дыма и дешёвой китайской еды, которую едят на ходу, не выходя из машины.       Пара механиков возилась с мотором разбитого «Форда», ещё несколько парней в форме обсуждали что-то у стены, лениво переговариваясь о предстоящих сменах.       — У нас нет бюджета на новые тачки, — бросил Конорс, проходя между рядами машин. — Большинство этих драндулетов старше тебя. Иногда работают, иногда ломаются в самый неподходящий момент. А иногда тормоза не срабатывают так, как должны. Так что, если будешь ездить с нами, не надейся на комфорт.       Кларк кивнула. Ей было всё равно. Это не имело значения. Дальше был тир. Глухие, толстые стены, запах пороха, плавящегося пластика, смеси металла и пота. Здесь пахло стрельбой. Пахло смертью.       В конце ряда стояли несколько мишеней — пластиковые силуэты, утыканные пулями, словно тела, которые прошили автоматные очереди. Один из детективов, молодой, с напряжённым лицом, целился, сосредоточенно вытягивая руку, готовый выстрелить.       Он был напряжён, даже чересчур. Он был тем, кто стреляет не ради тренировки. Он стрелял, потому что хотел быть уверен, что, когда придёт момент, он не промахнётся.       — Ты стреляешь? — Конорс даже не посмотрел на неё, просто спросил, будто уже знал ответ.       Кларк пожала плечами.       — Достаточно хорошо, чтобы защитить себя.       — Надеюсь, ты это говоришь не просто так. — Он кивнул на оружейную стойку, где лежало несколько «Глоков», стандартный арсенал. — Если хочешь, можешь проверить себя.       Она не хотела, потому что в этом не было смысла, но понимала, почему он спрашивал. Он изучал её и хотел понять, кто перед ним, потому что уже знал, что она умная. Теперь он проверял, что она умеет.       Они вышли обратно в коридор, прошли мимо комнаты для отдыха — паршивая комната с облупившимися стенами, видавшим виды диваном и автоматом с кофе, который, скорее всего, выдавал нечто, что имело вкус жжёного дерева.       Полицейские здесь редко отдыхали: уж слишком много работы, слишком мало людей и слишком короткие смены, которые перетекали одна в другую, пока реальность не становилась вязкой. Здесь люди существовали не в часах, а в делах.       Убийства, кражи, изнасилования, ограбления — каждая смена означала, что что-то произошло. Что кому-то было плохо. Что кто-то умер.       — Думаешь, ты выдержишь? — Конорс остановился, глядя на неё.       Кларк посмотрела в ответ. Её лицо было спокойным, но в глазах выделялось то, что видят только те, кто уже проходил через ад.       — Думаю, ты знаешь ответ.       Конорс кивнул.       — Тогда опять же, добро пожаловать в ад, Гриффин.       Лейтенант не сказал больше ни слова. Только коротко кивнул и снова двинулся вперёд, ведя Кларк дальше по коридору, который уходил вглубь здания, огибая старые, выцветшие стены, потрескавшиеся от времени.       Здесь пахло не только работой, не только уставшими людьми, но и чем-то более приземлённым, реальным, почти кожей ощущаемым — запахом власти, которая здесь, в этих стенах, не была абстрактной.       Здесь решались судьбы, здесь принимались приказы, которые могли спасти или убить. И чем дальше они шли, тем больше Кларк ощущала вес этого здания, будто оно само осознавало, кем она была, и пыталось придавить.       Старый бетонный пол под её ботинками был холоден, и с каждым шагом это ощущение только усиливалось. Они свернули в ещё один коридор, узкий, с тусклым светом — здесь было тихо, почти безлюдно, будто здесь держали что-то, что не должно было быть частью общей картины.       Конорс вдруг остановился, приложив палец к замку на одной из дверей — электронный кодовый замок щёлкнул, загорелась зелёная лампочка, и дверь мягко приоткрылась. Он жестом пригласил Кларк внутрь.       Помещение было небольшим, но не тесным, обставленным строго, без лишнего. Длинный стол, несколько экранов, пара металлических шкафов у стены, запах старой бумаги и пластика. Здесь работали те, о ком не говорили вслух.       — Это аналитический центр, — коротко бросил Конорс, проходя внутрь. — В отличие от оперативного штаба, здесь занимаются не экшеном, а чистыми фактами. Расшифровка звонков, анализ данных, работа с профилями, статистика преступлений, логистические карты. Ты можешь думать, что мы не следим за людьми, но, поверь мне, если у тебя есть телефон — мы уже знаем, что ты пила утром.       Кларк ничего не сказала, только огляделась. В центре комнаты за компьютером сидел мужчина — невысокий, худощавый, с тонкими пальцами, быстро пробегающими по клавиатуре.       Его глаза не отрывались от монитора, но он явно слушал их. Конорс подошёл к нему, хлопнул по плечу.       — Андерсон, у нас новенькая.       Мужчина лишь коротко взглянул на Кларк, молча оценил её и так же быстро вернулся к работе. Его монитор был забит графиками, номерами, улицами, неоновыми красными точками, отмечающими, где были замечены те или иные преступные активности.       — Они работают с системой отслеживания, — продолжил Конорс. — Каждое место преступления заносится сюда, каждая зацепка анализируется. Если у нас серийник, его путь просчитают здесь. Если у нас банда, их передвижения можно увидеть на этих экранах. Не всегда это даёт стопроцентный результат, но это лучше, чем работать вслепую.       — Кто имеет доступ? — коротко спросила Кларк.       — Только начальство и оперативные группы. Ну и теперь ты.       Она слегка прищурилась, потому что не ожидала, что её сразу допустят к такому уровню. Это означало, что Конорс её действительно проверил. И что он был готов её использовать.       — Если тебе нужно что-то найти, если тебе нужны записи, если тебе нужно понять, куда делся подозреваемый, прежде чем он исчез с радаров, — он кивнул на Андерсона, — это твои парни.       Кларк кивнула. Она и без того собиралась сюда заглядывать. Работа без информации — это стрельба наугад, а она никогда не полагалась на удачу.       — Ладно, идём дальше, — бросил Конорс, выходя обратно в коридор.       Они снова шли мимо дверей, за которыми скрывались судьбы, за которыми кто-то боролся за правду, кто-то скрывал ложь, а кто-то просто терялся в потоках бумаг и бюрократии.       Здесь было слишком много сломанных людей, слишком много тех, кто уже давно не верил в систему, но продолжал в ней работать, потому что ничего другого не умел.       Конорс вдруг остановился перед дверью с глухой табличкой. Никакого названия, никакого номера. Только тёмный металл и ощущение чего-то закрытого от всех остальных.       — Это кабинет старшего надзора, — тихо сказал он. — Здесь решаются вопросы, которые лучше не выносить наружу. Убийства, которые нельзя освещать в прессе. Операции, которые требуют тишины. Случаи, которые могут похоронить карьеру, если о них узнают не те люди.       Кларк внимательно посмотрела на дверь. Чувствовала, что за ней скрывается нечто, о чём не скажут ни в отчётах, ни в судебных разбирательствах.       — Кто здесь главный?       Конорс усмехнулся.       — Никто не знает. Но кто бы ни был, у него есть власть.       Кларк коротко кивнула. Она не собиралась соваться туда без нужды, но теперь знала, что это место существует.       — Ладно, осталось последнее место, которое стоит тебе показать.       Они снова двинулись по коридору, пока не оказались у узкого, тяжёлого лифта. Конорс нажал кнопку, двери со скрипом разъехались, и они вошли внутрь. Он нажал на кнопку без подписи, и лифт медленно двинулся вниз.       Это не было похоже на обычное помещение управления. Они спускались глубже, чем обычные подвалы. Когда двери открылись, перед Кларк раскинулась узкая галерея, ведущая в тёмную комнату.       — Добро пожаловать в архив холодных дел, — сказал Конорс, проходя внутрь. — Здесь хранятся дела, которые не удалось раскрыть. Тела, которые никто не опознал. Убийства, которые никто не смог связать. Всё, что когда-то расследовали, но так и не смогли довести до конца.       Здесь пахло бумагой, старой кожей, пылью и чем-то ещё — чем-то застывшим во времени. Стеллажи уходили в глубину, будто бесконечный лабиринт. Папки, коробки, записи. Здесь хранились истории, которые никто не смог закончить.       Кларк подошла к одной из коробок, провела пальцем по её крышке. На бумажной наклейке было написано только одно слово.       «Неизвестно».       Она посмотрела на Конорса.       — И часто сюда кто-то заглядывает?       — Почти никогда. Здесь работают только те, кто уже потерял надежду.       Кларк кивнула. Она запомнит это место. Возможно, когда-нибудь оно ей пригодится.       Конорс потёр подбородок, задумчиво оглядывая Кларк, словно оценивая что-то невидимое, что до сих пор не уложилось у него в голове. Потом выдохнул, кивнул сам себе и махнул рукой.       — Ладно, пойдём. Выдам тебе все пропуска и значок консультанта, пока ты не передумала.       Он развернулся, двинулся по коридору, не оборачиваясь, уверенный, что она последует за ним. Кларк задержалась на секунду, скользнув взглядом по бесконечным стеллажам, пропитанным заброшенными судьбами, а потом молча последовала за ним.       Они снова поднялись на лифте, вернулись в центральную часть управления, туда, где коридоры уже не были такими мрачными, где снова мелькали фигуры полицейских, детективов, аналитиков.       Где воздух был насыщен движением, голосами, хриплым переговорами по рации. Конорс свернул к небольшому офису с простенькой табличкой «Канцелярия» и постучал два раза.       Дверь открылась, и на пороге возникла худощавая женщина лет пятидесяти, с коротко подстриженными тёмными волосами и внимательным взглядом карих глаз.       — Лейтенант, — сухо сказала она, не удивившись его появлению.       — Харпер, у нас новенькая, — Конорс кивнул на Кларк. — Оформи ей пропуск и значок консультанта. Всё как положено.       Харпер окинула Кларк взглядом, на секунду задержалась, словно оценивая, но ничего не сказала. Только кивнула и жестом пригласила её внутрь.       — Дайте вашу правую руку, — коротко бросила она, уже перебирая что-то в столе.       Кларк молча протянула ладонь, и через секунду холодный металл скользнул по её коже. Сканер щёлкнул, регистрируя отпечатки пальцев. Потом Харпер достала камеру, подняла её на уровень лица Кларк и без предупреждения сделала снимок.       — Не моргнули, и то хорошо, — сухо прокомментировала она, быстро вводя данные в систему. — Ваш пропуск будет готов через пять минут.       Кларк кивнула, скрестила руки на груди, наблюдая, как женщина быстро вводит её имя, проверяет данные, сверяет с внутренней базой. Через пару минут принтер загудел, и Харпер выдала ей пластиковую карту с её фотографией, именем и надписью «Консультант. Департамент полиции Чикаго».       — Носите с собой, — коротко сказала она, передавая карту. — Без неё вас не пустят в основные зоны.       Следом на стол лег маленький металлический значок — не такой, как у детективов, но с гравировкой и официальной отметкой. Кларк подняла его, изучая. Он был тяжелее, чем она ожидала.       — Это тоже ваше, — сказала Харпер. — Если кто-то из посторонних начнёт задавать вопросы, просто покажите.       — А если они не поверят? — хмыкнула Кларк, убирая значок в карман.       — Тогда пусть разбираются с лейтенантом, — Харпер кивнула на Конорса. — Уверена, он объяснит им, как они ошибаются.       Конорс хмыкнул, забирая у неё бумаги.       — Да уж, так и будет. Ладно, спасибо, Харпер.       Женщина кивнула, снова вернулась к своим делам, не обращая больше внимания на них. Они вышли в коридор, и Конорс протянул ей бумаги, которые только что забрал.       — Здесь твой контракт, стандартные условия, ничего криминального. Прочитай, подпиши, потом отдай обратно.       Кларк мельком взглянула на страницы, но читать их здесь не стала. Всё это она изучит позже.       — Идём, — бросил Конорс, снова ведя её вперёд. — Дальше разберёмся с графиком работы.       Они свернули в один из боковых офисов, где стояло несколько пустых столов, доски с раскиданными на них делами, карты города с отмеченными точками. Конорс жестом указал ей сесть, а сам занял место напротив.       — Так, слушай внимательно, — он сложил пальцы в замок, опираясь локтями о стол. — График у тебя гибкий. Ты работаешь по вызову, но я хочу, чтобы ты появлялась хотя бы пару раз в неделю, чтобы быть в курсе того, что происходит. Ты не детектив, так что на патрули тебя никто не отправит, но, если мы берём дело, в котором нужен твой профиль, ты работаешь вместе с группой. Это значит: присутствие на местах преступлений, анализ подозреваемых, консультации по поведению, работа с архивами, если потребуется. Поняла?       Кларк кивнула.       — Дальше. Если дело срочное, если мы работаем с серийником или если что-то выходит из-под контроля, я хочу, чтобы ты была на связи всегда. — Он сделал паузу, уперев в неё взгляд. — Телефон — это хорошо, но у нас тут бывает всякое. Потеря связи, перебои, тупо разряжается батарея. Так что вот.       Он полез в ящик стола и бросил перед ней небольшой, угловатый пейджер.       — Держи его при себе. Если телефон вдруг окажется вне зоны доступа, этот кусок пластика всё равно сработает. И да, это не обсуждается.       Кларк подняла пейджер, изучила его. Старый, надёжный, почти неубиваемый. Она не помнила, когда в последний раз видела что-то подобное.       — И, если я не отвечу? — спокойно спросила она.       — Тогда я лично приеду за тобой, и поверь мне, тебе это не понравится.       Она слегка усмехнулась. Конорс, похоже, действительно не любил, когда люди уходят из его поля зрения.       — Поняла.       — Отлично. Теперь ещё один момент. Ты на ставке. — Он откинулся назад, скрестив руки. — Да, ты всего лишь консультант, но мы платим тебе, как сотруднику. Это значит: официальная зарплата, страховка, полный пакет.       Кларк чуть нахмурилась. Она ожидала, что её возьмут на почасовую оплату или контракт без дополнительных условий, но полноценный социальный пакет? Это уже было интересно.       — Что входит в пакет?       — Полная медицинская страховка, включая психотерапевта, если вдруг понадобится. Пенсионные отчисления, хотя сомневаюсь, что тебя это сейчас волнует. Доступ к ресурсам департамента, но в разумных пределах. В общем, ты не просто приходящий эксперт. Ты часть системы.       Она оценивающе посмотрела на него.       — Почему?       Конорс ухмыльнулся.       — Потому что мне нужно, чтобы ты работала на нас всерьёз, а не от случая к случаю. У тебя есть мозги, у тебя есть опыт. Ты можешь реально помочь, а мне нужны люди, на которых можно положиться.       Кларк ничего не сказала. Просто молча кивнула, убирая бумаги в сумку.       — Ладно, — сказал он, вставая. — Всё, что нужно было, ты получила. Добро пожаловать в систему, Гриффин. Посмотрим, как долго ты здесь протянешь.       Она усмехнулась, вставая следом.       — Не сомневаюсь, что вы это узнаете первым, лейтенант.       Кларк покрутила пейджер в пальцах, оценивая его вес, глядя, как матовый пластик блестит под тусклым светом кабинета. Это было что-то из девяностых — из тех времён, когда информация передавалась иначе, когда связь была хрупкой, ненадёжной, зависела от технологий, которые сейчас казались устаревшими, но, по сути, были не менее эффективными.       Конорс явно из той породы людей, кто не доверяет цифровому веку, кто привык к аналоговому миру, где кнопки нажимались с усилием, а техника не ломалась от одного неудачного падения.       Она прищурилась, лениво перекладывая устройство из одной ладони в другую, словно примеряя его на себя, потом подняла взгляд, с лёгким прищуром оценивая лейтенанта.       — Так, — протянула она, словно обдумывая что-то важное. — Какая ставка?       Конорс усмехнулся, сдвинул брови, будто собирался что-то проверить в памяти, но ответил без пауз.       — Четыре пятьсот в месяц, плюс надбавки, если работаешь на выезде или участвуешь в крупных расследованиях.       Кларк молча кивнула. Она ожидала меньшего. В среднем консультанты не получали таких сумм, особенно те, кто не числился в официальных агентствах. Но чикагская полиция явно знала, что хочет получить в обмен на эти деньги.       А, возможно, здесь ещё сыграла роль Эмма, её упорство и вера в то, что Кларк действительно может изменить ситуацию. Или Дэнни, который знал, что у неё просто не получится сидеть в стороне, если рядом будет настоящее дело.       Чёрт, да она уже чувствовала, как начинает втягиваться и как этот город, его плотный, вязкий воздух, насыщенный потом, кровью и сигаретным дымом, медленно пробирается в её сознание, закручивается, засасывает, затягивает её туда, где снова можно почувствовать себя живой.       Конорс наклонился вперёд, оперев локти на стол.       — Всё? Деньги устраивают? Или будешь торговаться?       — Вполне, — спокойно ответила Кларк, убирая пейджер в карман. — Пока что.       — Пока что? — приподнял бровь он.       — Если я буду тянуть всю сложную работу, я пересмотрю условия.       Конорс хмыкнул, будто услышал что-то забавное.       — Посмотрим, как ты справишься, Гриффин. Ладно, всё, вали.       Он откинулся назад, махнул рукой, словно подводя черту под их разговором.       — Дальше пусть с тобой разбираются Николсон и Парсон. В основном ты будешь в убойном, но, если понадобишься в любом другом отделе — тебя вызовут. Так что можно сказать, ты теперь вездесущая.       Его губы дрогнули в лёгкой ухмылке, но взгляд остался цепким.       Кларк ничего не сказала, просто коротко кивнула и поднялась с кресла. Это было странное ощущение, будто внутри что-то щёлкнуло, будто прошлое, которое держало её за горло последние годы, ослабило хватку.       Это не была свобода. Возможно, просто смена темпа, а возможно, сама вероятность снова быть частью чего-то большего, чем она сама.       Она шагнула к двери, ощущая, как под пальцами скользит прохладный металл ручки. Позади себя она услышала, как Конорс с шумом выдохнул, переворачивая что-то на столе, а потом снова склонился над своими бумагами. Всё, что он хотел сказать, уже было сказано. Теперь её черёд.       Коридоры управления не изменились, но теперь в них чувствовалась другая динамика. Она знала, куда идти, знала, что найдёт там людей, которые, пусть и не сразу, но примут её в команду.       Дэнни, Эмма — они были там, в убойном, среди этого хаоса, среди стен, пропитанных трагедиями, среди запаха кофе, бумаги, пороха и пота.       Когда она вошла в отдел, её встретил шум голосов, звон телефонов и низкий гул переговоров.       Кто-то громко ругался на другого конца комнаты, кто-то скрипел стулом, отодвигаясь от стола, кто-то, судя по звуку, сбил чашку, и теперь на полу растекалось что-то тёмное, липкое.       — Ну снова здравствуй, мрачная богиня психологии, — раздался голос Дэнни, и Кларк подняла взгляд, встретившись с его широкой ухмылкой.       Он сидел, закинув ноги на стол, с чашкой кофе в руке, а его непослушные тёмные волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно. Густые брови приподнялись, когда он окинул её взглядом.       — Как ощущения? Почувствовала себя частью великой машины бюрократии?       Кларк фыркнула, опускаясь на стул рядом.       — Если бюрократия включает в себя личный пейджер, то да.       Дэнни прыснул, глядя на устройство, которое она вытащила из кармана и положила на стол.       — Серьёзно? Они всё ещё используют эту хрень?       — Видимо, кто-то тут застрял в прошлом веке, — усмехнулась она.       — Ну, если вдруг тебя похитят пришельцы, мы хотя бы получим сообщение, — вставила Эмма, появляясь за его спиной.       Она поставила перед Кларк бутылку воды и мягко сжала её плечо, короткий, едва ощутимый жест, но он сказал больше, чем любые слова. Кларк скользнула взглядом по её лицу, отметила мягкость черт, тепло в глазах, спокойствие, которое всегда ощущалось рядом с ней.       — Значит, ты с нами, — констатировала Эмма.       — Похоже на то.       — Отлично, — Дэнни хлопнул в ладони. — Добро пожаловать в адский цирк, дорогуша.       Он ухмыльнулся, и в его взгляде было что-то по-настоящему искреннее, тёплое, что-то, что не нуждалось в лишних объяснениях. Он не просто был рад её появлению. Он знал, что это было правильно.       Кларк кивнула, откупоривая бутылку, сделала глоток и почувствовала, как напряжение в её плечах чуть ослабло. В этом месте было полно мрака, жестокости, крови, боли.       Но здесь были и люди. Люди, которые понимали, и люди, которые были на одной волне.       И, возможно, это было именно то, что ей было нужно.       Кларк смотрела на их лица, на выражение полуприкрытых эмоций, на эту почти фамильярную лёгкость в том, как Дэнни развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и как Эмма стояла рядом, в пол-оборота к ним, уперевшись ладонями в край стола.       Всё выглядело… слишком естественно. Будто она не приходила сюда как чужак, не возвращалась в работу после долгого разрыва, а просто снова заняла своё место за столом, который принадлежал ей изначально.       Но ведь это не было правдой. Она всегда держалась особняком. Всегда шла по краю.       Крики из другого конца комнаты перетекали в низкий гул голосов, кто-то ругался в телефонную трубку, кто-то что-то писал с бешеной скоростью, его пальцы дробили клавиши механической клавиатуры с такой яростью, что казалось, она вот-вот рассыплется под этим напором.       На фоне горела доска с именами, связями, схемами — хаос, замкнутый в рамки порядка. Чикагская полиция не имела права на паузу. Она крутилась, как чёртов мясной комбинат, перемалывая всё, что попадалось в её жернова.       А теперь и Кларк становилась частью этой машины.       — Слушай, раз уж ты теперь официально с нами, — Дэнни потянулся и подтянул к себе файлы, которые всё это время валялись у него под локтем. — Думаю, пора тебе врубиться в то, что у нас на столе.       Кларк посмотрела на него, заметив, как уголок его губ чуть дёрнулся вверх. Не ухмылка. Скорее, странное удовлетворение. Он знал, что это её зацепит. Ещё бы.       Она привыкла распутывать клубки, рыться в головах, искать невидимые глазу трещины в том, что другим казалось монолитным.       — Что у вас? — она взяла бутылку воды, сделала глоток, как будто это действительно могло смыть остатки нерешительности.       — Красавчик, который оставляет тела с выколотыми глазами. — Дэнни облизнул губы и разложил перед ней фотографии.       Первый удар был не в глаза. Он был в горло.       Снимки говорили сами за себя. Тело мужчины, раскинувшееся в грязной подворотне, его руки скрючены, будто он пытался выцарапать что-то из воздуха. Кожа, испещрённая старыми шрамами, на запястье — следы от грубых наручников.       Но главное — глаза. Их не было. Глазницы зияли тёмными провалами, кровь запеклась на щеках, стекающими линиями, превращая лицо в нечто иное. Лоб был покрыт мелкими надрезами, ровными, будто сделанными с математической точностью.       — Сколько жертв? — Кларк прищурилась, переводя взгляд с одной фотографии на другую.       — Четыре, если считать за последние два месяца. — Дэнни перевернул страницу, показав другую жертву — женщина, возраст примерно тот же, тело найдено в парке на окраине.       Тот же почерк. Те же глаза, или, вернее, их отсутствие.       Кларк медленно потёрла виски, вглядываясь в детали.       — Какое-то послание? Или он просто любит символизм?       — Хрен его знает, — буркнул Дэнни. — Конорс не хочет раздувать панику, так что официально у нас нет серийника. Просто случайные убийства. Но ты же видишь, что это не так.       Она видела. И это цепляло её гораздо сильнее, чем хотелось бы.       Эмма тяжело выдохнула, положила руку ей на плечо.       — Я знаю, что ты не хотела в это влезать с первого дня. Но, Кларк… если есть шанс вытащить этого ублюдка на свет раньше, чем появится пятая жертва…       Она не договорила, да и не нужно было.       Кларк молча кивнула.       — Ладно. Дайте мне всё, что у вас есть.       Дэнни ухмыльнулся и толкнул к ней стопку папок.       — Вот это я называю «влетела с ноги».