Blind faith

Головная боль отбивалась каким-то огромным молотком, отчего Феликс открыл тяжёлые заспанные веки. Яркое солнце ужасно сильно резало глаза. Юноша тут же закрыл их и зарылся глубже в тёплое одеяло. Ему была необходима быстродействующая таблетка от головы. Ну или нож, чтобы прекратить эти мучения. Брюнет высунул ногу из под одеяла и не понял, с каких это пор его кровать стала такой большой и мягкой. Карие глаза тотчас же распахнулись, пытаясь понять, где он находится. Он повернул голову без резких движений на другую половину кровати, которая была пустой и.. мятой. Значит с ним кто-то спал. А вот кто? Всё ещё сонные веки вновь опустились, пытаясь вспомнить то, что было вчера после третьей стопки текилы. Ни одна картинка вчерашней ночи так и не появилась перед глазами. Громкий скулёж раздался по большой комнате, так как он был в замешательстве. Где же он находится? На спальню отеля не похоже. Уж больно много чужих вещей, не соответствующих спальням отеля. Значит он у кого-то дома. На комнату Джисона и подавно не похоже. Голова шла кругом не только от похмелья, но и от того, что молодой человек пытался всё вспомнить. Выйдя из своих мыслей, до его слуха вдруг донеслись громкие звуки струящийся воды. Кажется, кто-то сейчас был в душе. Он сию же секунду вылез из тёплой постели, начиная быстро искать свои вещи на сонную и больную голову. Долго разыскивать не пришлось. Его сложенная на стуле одежда пахла лимоном, что было очень странно. Веснушка молниеносно натянул на себя светлые джинсы и майку. А вот его любимой косухи тут не было. Неужели украли? Сейчас это была его наименьшая проблема. На данный момент самым главным являлось то, чтобы выбраться из этой квартиры и только потом уже думать о том, что с ним вчера произошло. Открыв дверь, он стал медленно передвигаться на цыпочках, при этом осматриваясь по сторонам. Он чувствовал себя нелепым и до одури глупым. Но не тут-то было, ведь как только брюнет сделал ещё один шаг, паркет издал ужасный скрип, предавая бедного Ли. Австралиец тихо чертыхнулся и продолжил свой путь, понимая, что его не застукали. Найдя входную дверь, он ещё раз осмотрелся, видя перед собой огромную кухню-гостиную, и хотел было открыть замок входной двери, но его осмотрительный взгляд внезапно пал на Хёнджина. На бёдрах висело белое полотенце, прикрывая его достоинство. Больше на нём ничего не было. С кончиков тёмных волос стекали капельки воды. Ликс сначала ничего не понял, а когда до него дошло, он вздрогнул, понимая, что это не галлюцинации. Вот только гордость никто не отменял, вследствие чего младший высоко поднял голову, словно король. Темноволосый усмехнулся и подошёл ближе к нему. — Давно проснулся? – добродушно спросил парень. — Тебе-то какое дело? – Феликс закатил глаза, демонстрируя своё недовольство. — Мы не друзья, чтобы ты мог интересоваться мной. — А вчера ты так не думал. — То, что было вчера, останется во вчерашнем дне, – по-обычному выдал юноша. Вот только на деле он покрыл себя всевозможным матом, всё ещё пытаясь вспомнить вчерашнюю ночь. Тот снова усмехнулся, осматривая веснушчатого заинтересованным взглядом. Он впервые видит его сонное лицо. Джин мысленно ликовал тому, что они спали вместе. Брюнет как-то слишком безразлично посмотрел на Хвана, не удивляясь его шикарному телу после душа. Взрослый человек опустил обиженный взгляд в пол, кусая нижнюю губу. — А я думал, у нас всё как в дорамах будет.. – тихо сказал длинноногий и вздохнул. Его взгляд мог разжалобить кого угодно, но Ли не кто-то. Ему ни холодно, ни жарко. — Успокойся уже. — Ты даже не обматерил меня, – удивился старший, вскидывая бровями. — Это правда работает? А если я полотенце сниму... — По роже получишь, – веснушка сжал кулаки, готовясь стукнуть его. Он сразу же шикнул, поскольку его головная боль так и не прошла. Словно его били молотком по голове. Как будто из его мозгов собираются сделать отбивное мясо. Темноволосый тотчас же понёсся назад в ванну за аптечкой. А тот как продолжал стоять у входной двери, так и стоит. Странно, но ему уже не так сильно хотелось бежать отсюда. Вообще, ему бы по-хорошему расспросить Хвана про вчерашнюю ночь, но он боялся, что тот лишь рассмеётся ему в лицо и пошлёт. Так что Феликсу придётся самому всё вспоминать. Парень вернулся с небольшим белым контейнером в руке, где посередине была наклейка с зелёным крестом. Молодой человек поджал губы, чувствуя себя не в своей тарелке. Он здесь чужой. Вся эта роскошь ему неведома. Но больше всего ему не была знакома забота. Курносый давным-давно позабыл, что это такое, когда о тебе заботятся. Посему он и чувствовал себя некомфортно. Хёнджин налил в кружку прохладной воды и принёс ему таблетку, держа в руке воду, дабы забить препарат. — Выпей, – приказным тоном потребовал он, протягивая тому быстродействующий препарат и стакан воды. Ликс кивнул и выпил зелёную таблетку. — Я тебя обманул. Это была не таблетка от головы. Это было снотворное, – серьёзно выдал Хван, смотря на младшего холодным взглядом. Потрясённый австралиец приоткрыл рот, думая, что тот не пошутил. Длинноногий издал смешок, игриво смотря на Феликса. — Я пошутил, – признался он. Вот только тому было не до смеха. Его сердце чуть в пятки не провалилось от таких шуток. Разъярённый взгляд Ли слегка удивил парня, на что он начал пятиться назад, пока разозлённый юноша шёл прямо на него. Ну хоть таблеточка помогла, так как его голова перестала болеть. Сейчас у кое-кого тоже будет что-то болеть. Подойдя ближе к столу, первым, что попалось на глаза, было высоким стулом на железных ножках. Он сначала посмотрел на стул, а потом на Хёнджина. Затем снова на стул и вернул его на темноволосого. Балбес молниеносно схватил предмет и кинул его прямо в отходящего назад Хвана, который не смог предугадать действие веснушчатого. Железная спинка стула попала прямо в ребро, отчего Джин с грохотом упал на пол, тут же шипя от боли. Большая рука начала поглаживать место ушиба, в то время как тот начал ухмыляться, гордо задирая нос. — Ну, малых, не кипятись. Я же просто пошутил. — А я просто кинул стул, – он пожал плечами. — И не называй меня этим словом, иначе в тебя полетит ещё один стул. — Ничего не обещаю. — Ну а я обещаю, – вся серьёзность Феликса заставляла того чувствовать какую-то эйфорию. Его до мурашек удивляла подобная реакция. Эта ненависть брюнета разжигала в Хёнджине желание укротить его. — Так... Что вчера было? – и вся его серьёзность со злостью тут же испарились. Словно этого сейчас не было. Из-за этого тот был удивлён ещё больше. — Ну... – парень прикрыл веки, вспоминая вчерашнюю ночь. После того, как младший выплакался ему, они вернулись в клуб. Хёнджин лишь попивал свой виски, наблюдая за весёлым Феликсом. Нежный и полный тепла пьяный взгляд заставлял сердце Хвана выпрыгивать из груди. Курносый приторно сладко смотрел в тёмно-карие глаза напротив. Аж сахар хрустит на зубах. После нескольких рюмок текилы голова ужасно сильно начала кружиться. Но это было не важно, ведь Ликс чувствовал себя счастливым. В тот момент он смог вздохнуть полной грудью, даже не смотря на то, что его разум был отключён. Не алкоголь его спас. Его спасал добрый и заинтригованный взгляд парня. — Наливайте ещё! – бодро кричал австралиец. Лишь его звонкий хохот стоял в ушах Хвана. — А я тебя побил, Хёнджин-а, – детским голоском сказал молодой человек, шаловливо смотря на длинноногого. Тот лишь кивнул, так ничего и не сказав. Минхо и Джисон всё же появились разок, потому что Хану понадобилась куртка Ли, ибо в ней лежал его телефон. Однако из-за того, что алкоголь ударил и в его голову, он утащил с собой ключи от квартиры Феликса. После этого они так и не появлялись. Словно провалились сквозь землю. Тем не менее, как потом выяснилось, после жарких танцев они поехали домой. Так что темноволосый не переживал за друга. — Хватит с тебя уже. Давай домой отвезу, – сказал Джин спустя какое-то время. — Да ладно тебе. Я вообще тут самый трезвый! – он поднялся с дивана, поднимая руку к потолку, и тут же присел, поскольку ноги совсем перестали держать своего хозяина. Тот вздохнул и повёз его домой. Но вот незадача, он не обнаружил ключи Ли в кармане кожанки. И, конечно же, он повёз его к себе домой, ведь другого варианта у него не было. Не оставлять же его на улице. Он переодел веснушчатого в свою одежду и положил на свою кровать, после чего постирал его вещи, так как от них ужасно сильно пахло спиртом. Ну а затем он лёг рядом с ним. Так они и проспали всю ночь вместе. — Ты серьёзно, что ли? – он готов был сгореть со стыда. Даже его уши стали краснее раскалённой сковородки. — Да. Так всё и было, – длинноногий закончил рассказ, кивая головой. Да только самого главного он не рассказал. Хёнджин не стал рассказывать ему о том, как Феликс вчера рыдал в его объятиях. — Мои ключи у Джисона? — Да. — Ну.. Я тогда пойду уже, – всё ещё стыдливо говорил он, перебирая пальцы. — Мне это... Рыбок кормить надо, – да какие там рыбы? У него нет ни одного живого создания в доме, поскольку он не горит желанием ухаживать за питомцами. Веснушка быстренько обулся и ещё раз посмотрел на Хвана. — Пока, – смотрит в упор, делая вид, что ему вообще всё равно. Брюнет взялся за ручку двери, всё ещё смотря на Хёнджина, и отвернулся. Да только вот он дверь не открыл, поэтому врезался лбом прямо в неё. Тот хихикнул, на что поймал на себе презрительный взгляд. И австралиец скрылся за дверью. Феликс тут же позвонил Джисону и приказал, чтоб тот был возле его дома через полчаса. Выйдя из чужого дома, юноша поймал себя на мысли о том, что он не знает, где находится. Все дома выглядели как один. Аж голова снова шла кругом. Кое-как найдя выход из этого лабиринта, балбес понял, что находится в самом центре Сеула. Кошелька с собой не было точно так же, как и денег на карте, поскольку он не доверял банкам. Ликс обречённо вздохнул, так как ему отсюда около часа до дома добираться, и засунул руки в карманы любимой косухи. Он моментально нахмурил брови, нащупывая какие-то бумажки в кармане, а затем достал их. Расширенные от удивления глаза насчитали семьдесят тысяч вон, которых хватит не только на такси, но и на всякие вкусности. Дурень слегка улыбнулся, мысленно благодаря Хвана. Но тут же стёр всю полуулыбку с лица, вспоминая, что они даже не друзья. Подумав о том, что он потом обязательно вернёт ему долг, Ли вызвал такси и умчался домой. — Ликс, я должен тебе кое в чём признаться, – серьёзно сказал Хан, следуя за ним в прихожую. — Если я узнаю, что ты какой-нибудь мафиози, то я тебе зад надеру, – пошутил младший, разуваясь и проходя в крохотную гостиную. — Я серьёзно говорю. — Хорошо-хорошо. Выкладывай. Рыжеволосый до крови прикусил внутреннюю сторону щеки, боясь поведать лучшему другу то, что он долгое время скрывал. — Я очень надеюсь, что ты поймёшь меня и не перестанешь быть моим лучшим другом, – вот теперь веснушчатый поднапрягся, ставя на стол две банки любимой кока-колы. Он нахмурил брови, садясь на продавленный диван рядом с Джисоном. — В общем... Я гей, – на одном дыхании признался друг, зажмуривая глаза. Брови Феликса поползли вверх. Он не понимал, как реагировать в такой ситуации, ведь он любит своего друга, но также ненавидит и презирает нетрадиционные отношения. Как ему быть? Что ему сказать? — И Минхо мой парень. Именно он и заботится обо мне. Ты всегда завидовал тому, что якобы моя девушка убирается в моём доме и готовит мне еду. Так вот, это Минхо. Я люблю его. Тебе это кажется отвратительным, но таков я. И если ты правда мой друг, то ты поймёшь и примешь меня. Каменное выражение лица немного пугало Джисона, отчего он слегка отодвинулся влево. Сам факт того, что старший решил признаться, уже говорит о том, что он не хочет что-то скрывать от него. Брюнету становится противно от самого себя, ведь он не может быть таким же искренним с ним. Он не в силах рассказать другу абсолютно всё, так как всегда был замкнут в себе. У него был замечательный друг, но о себе Феликс не мог сказать того же, ибо он не был откровенным с ним. Это так сильно напрягало и раздражало, что ему хотелось надавать себе по мозгам за такое похабное отношение к Хану. Младший не мог быть таким же искренним, как его друг. — Э... Ну... – веснушка прокашлялся. — А кто у вас в отношениях баба? – единственное, что он смог выдавить из себя, хотя и не горел желанием знать об этом. Лицо Джисона стало до ужасного суровым. — У Минхо есть член. Ну а свой я могу прямо сейчас показать, если ты так хочешь. — Да я не про это. Я про.. — Я понял, про что ты имеешь ввиду, – перебил его рыжий, — но это настолько противный и стереотипный вопрос, что мне захотелось отпиздить тебя, Феликс. — Так, ладно, – он вздохнул, думая о том, чтобы ещё такого спросить. — А как вы... М-м-м... Как вы трахаетесь? Ну.. Типа... Кто в вашей паре актив? — Бог ты мой, Феликс, заткнись, пожалуйста. — Да мне правда интересно. — Минхо, – парень закатил глаза. — Я пассив, – раздражённо ответил Хан. — Воу... – он всё ещё не понимал, как ему реагировать. Впрочем, он точно знал, что никогда не откажется от Джисона. Что бы там ни было, Ликс ни за что не отвернётся от него. Старший снова приуныл, думая, что на этом их дружба закончится. Рыжий опустил глаза на свои колени, кусая внутреннюю сторону щеки. — Ты же понимаешь, что на этом наша дружба не закончится? – щекастый тут же поднял глаза на друга и улыбнулся, облегчённо вздыхая. — Спасибо. — За что это? – удивился Ли. — За то, что не отвернулся от меня. — Да ладно тебе, – молодой человек открыл банку колы и чокнулся с ним.

***

За несколько дней Феликс получил отличные чаевые благодаря фальшивой милой улыбочке и добродушному взгляду. Он намерен отдать Хвану те деньги, которые старший подсунул в его карман. Так вышло, что австралиец освободился пораньше, поэтому он собирался именно сегодня встретиться с Хёнджином, дабы отдать деньги и больше никогда не видеть его. Юноша ехал в автобусе, слушая любимые песни Ланы Дель Рей, что всегда его успокаивали этого вспыльчивого человека. Зайдя в любимое приложение Instagram, он разблокировал парня и начал писать ему сообщение.

fe.eelx: Мы можем сегодня встретиться? Мне нужно кое-что отдать тебе.

И погасил экран. Не прошло и пяти минут, как сообщение было прочитано. Пока Ликс спокойно смотрел в окно, сердце темноволосого колотилось с бешеной скоростью, а в голове были победные салюты. hwand_s: Соскучился?)

fe.eelx: Хуйню не неси, а то опять в бан пойдёшь. Так ты свободен?

Куча разных непроверенных и огромных папок лежали на рабочем столе. Старший покосился на них, сидя в своём любимом удобном кресле, и закатил глаза. Возможность увидеть этого дьяволёнка ждать не будет. А работа? Работа подождёт. Он довольно улыбнулся своим добрым помыслам и начал печатать. hwand_s: Однозначно. Где встретимся? Веснушчатый несколько секунд подумал, смотря на фиолетово-розовый закат за окном, и придумал.

fe.eelx: У входа в центральный парк. Буду там через 15 минут.

Хёнджин немедля встал с кресла, которое тут же закрутилось, и, взяв пальто, вышел из здания своей собственной компании. Длинноногий уселся в машину и помчался на встречу. Приехав туда, парень припарковался и вышел из машины. Феликс стоял возле огромной железной арки чёрного цвета. Он был одет в обычную чёрную кофту без горла и чёрные джинсы с кедами. Ничего необычного, но тому нравилась эта простота. Он не пытался как-то выделиться из толпы, но он выделялся. Возможно это было из-за того, что Хван любит его, а возможно из-за того, что Ли манил своей необыкновенностью. Его душа была не такая как все. Она была особенная. Его усталый и грустный взгляд выделялся из всех глаз, что Джин мог увидеть. Курносый даже не представляет, насколько он особенный. Израненную душу видно за десять миль. Да и веснушки его сразу видно. Не у многих корейцев они есть. Австралиец был усыпан ими. Они делают его ещё краше и милее. Да вот только его характер очень сильно отличался от внешнего вида. Темноволосый слегка улыбнулся, засунул руки в карманы и пошёл к Феликсу. Тот стоял в наушниках, не замечая надвигающегося Хёнджина. Он блуждал в своих мыслях, поэтому и не заметил, как тот подошёл к нему. Поняв, что веснушчатый не замечает его, старший потрепал темно-каштановые волнистые волосы. Ликс вздрогнул и снял наушники. — Давно ждёшь? — По ебалу получишь, если ещё раз так сделаешь. Тот усмехнулся, из-за чего из его рта вышел пар, сразу смешиваясь с прохладным воздухом. — Тебе так не холодно? – беспокойно спросил Джин. — Всё же на улице не май месяц. — Нормально, – грубо ответил младший, закатывая глаза. Эта забота раздражала, и в то же время Феликсу было приятно. Он начинал злиться на себя и на Хвана, ибо темноволосый не должен себе позволять такого. Как-никак они не приятели. Он вытащил кошелёк из кармана, достал оттуда семьдесят тысяч вон и впихнул их в руку Хёнджина. Старший нахмурил брови, не совсем понимая, что происходит. Взгляд пал на купюры, а затем он снова поднял его на юношу и неодобрительно выгнул бровь. — Что это? — Ты слепой? Это деньги. — Я знаю. Зачем ты мне даёшь их? — Долг возвращаю. — Какой долг? — Ты мне тогда деньги подсунул. Вот, возвращаю. — Совсем уже крыша поехала? – он начинал беситься, демонстрируя лишь холодный взгляд и такой же тон. Его злил сам факт того, что веснушка возвращает ему что-то. А уж тем более деньги. Он не говорил о том, чтобы австралиец возвращал их. Так зачем отдаёт? Да разве он просил его это делать? — Забери назад, – отчеканил он и передал их Ликсу. Тот недовольно покосился на него и снова всунул ему в руку купюры. — Я не возьму их, – и снова передал. Феликс раздражённо вздохнул и опять передал их Хвану. — Да не упрямься же ты! – и снова всунул. — Ну так выкинь их! – злобно проорал молодой человек. Оба готовы были взорваться от упрямства друг друга. Они напоминали разъярённых быков, которые сейчас начнут бодаться. — Сам и выкидывай, если не нужны! – разгневанно выкрикнул парень. Тот недовольно усмехнулся и подбросил деньги к небу. Те разлетались в разные стороны, пока два огня свирепо стреляли глазами. Было такое ощущение, как будто они находятся в замедленной съёмке. И разве они не в дораме, где главные персонажи сначала ненавидят друг друга, а потом влюбляются? Да тут всё то же самое! Хёнджин разжигался синим пламенем, а Феликс – красным. Длинноногий вздохнул полной грудью, пытаясь успокоиться, в то время как брюнет продолжал презренно пялиться на него. — Ладно. Дело твоё. Но почему ты просто не перевёл их? – он вдруг стал молиться на то, чтобы балбес сказал, что просто хотел увидеться с ним. Однако Боги проигнорировали его надежды. — У меня нет карты. Я не доверяю банкам, – сухо ответил младший. Темноволосый окаменел. Замер, как статуя, с возмущённым выражением лица. В нём сейчас смешивалась буря эмоций, которые он кое-как контролировал. Брюнет был несносным придурком. Такой ответ ему не понравился. — А ты, кстати, знал, что твой Минхо долбит моего Джисона в жопу? – Ли до чёрта невыносим. Да Хёнджин готов был придушить его за такие слова! — Ты про то, что они встречаются? – нормально переспросил Хван. Тот кивнул. — Научись подбирать слова, – уверенно произнёс старший, отделяя каждое слово. Он тяжело вздохнул и прикрыл веки, вслушиваясь в приятную тишину. — Прогуляемся? — Ладно. Перейдя через арку, они отправились гулять по тихому парку. Свет фонарей приятно ласкал глаза, а свежий воздух очищал голову от различных мыслей. Такое спокойствие побуждало просто лечь на траву и лежать. В парке почти никого не было, поскольку все сидели в своих уютных и тёплых домах, а не гуляли на улице в прохладную погоду. Носы обоих парней краснели с каждой минутой, а изо рта выходил клубок пара с каждым глубоким выдохом. Даже при том, что руки были спрятаны в карманах джинсов, кончики пальцев австралийца тоже начали краснеть от холода. Он промёрз до мозга костей. Тем не менее, он старается не подавать виду, что ему ужасно холодно. Да вот только стучащие зубы выдавали его с потрохами. Хёнджин с неким теплом посмотрел на него и снял с себя нагретое пальто. Он без раздумий накинул чёрную ткань на плечи Феликса. Доселе опушенный взгляд теперь вопросительно смотрел на Хвана. — Мне не холодно, – снова язвит и врёт, но пальто не возвращает. — Хорошо. Но не снимай, – это прозвучало как приказ, чего сам Джин от себя не ожидал. Тот отвернул голову, пряча свои поднятые уголки губ и смущённые глаза. Хёнджин не дурак и сразу всё понял, поэтому на его лице появилась счастливая улыбка, которую младший, конечно же, не узрел. Курносый был очарователен. Он очаровывает не своей внешностью, а скрытой доброй душой. Темноволосый всё сильнее любил его с каждым новым мгновением. Его сердце безысходно трепетало рядом с веснушчатым. — На такое только сопливые девчонки ведутся... – вдруг сказал Ли, пряча лицо от старшего. — Ты тоже, – его сердце провалилось куда-то в пятки, ведь он испугался того, что Феликс скинет со своих плеч пальто и просто уйдёт. Однако тот лишь прикусил губу, пытаясь не показать свою смущённую улыбку. — А как... Как ты познакомился с Минхо? Длинноногий заинтересованно посмотрел на него и улыбнулся, вспоминая свои шестнадцать лет. — Ты только не смейся, ладно? — Ничего не обещаю, – говорит его же словами. Хёнджин закатил глаза, засовывая руки в карманы строгих брюк. Лёгкий ветер обдувал его, а так как на нём был смокинг и рубашка с галстуком, ему становилось прохладно. — Когда мне было шестнадцать, я сидел на всяких сайтах знакомств, – с лёгкой улыбкой начал рассказывать старший. — У меня было большое количество поклонниц и поклонников, но это всё не то. Мне хотелось чего-то нового, поэтому я создал страничку на различных сайтах знакомств. Я сразу написал в анкете, что я бисексуал, – брови молодого человека поползли вверх. — Долго ждать не пришлось. Какой-то парень с ником "люблю котов и себя" тут же написал мне. Мы начали общаться, думая, что наши отношения выйдут на новый уровень. Но потом, когда мы встретились, мы посмотрели друг на друга, – он усмехнулся, вспоминая то, как Минхо скривился при виде Хвана, — и перекрестились. Мы погуляли, пообщались вживую и поняли, что станем лучшими друзьями. Минхо познакомился с моими родителями, которые с теплом приняли его в семью. Он почти каждый день приходил ко мне, и мы рубились во всякие игры. — И вы до сих пор лучшие друзья? – в шоке спросил Ликс. — Да. — Охуеть... А ты ему всё рассказываешь? У тебя нет от него секретов или того, что ты ему никогда не рассказывал? — Я с ним полностью честен. У нас с ним нет секретов друг от друга. Феликс увёл взгляд, коря себя за то, как он поступает с Джисоном. Неспокойное сердце готово было выложить рыжему абсолютно всё, но он боялся. Боялся этого жалостливого взгляда или того хуже, слёз Хана. Больше всего на свете брюнет не хотел, чтобы его близкий человек переживал за него. Веснушка предпочитает оставаться неразоблачённым. Если его больное детство вообще можно назвать каким-то разоблачением. Ему иногда так не хватает поддержки... Теплоты или хотя бы присутствия человека, который смог бы успокоить его. Одиночество не даёт укрыться от всего, что может ожидать тебя. Оно лишь заставляет бояться любви. Именно из-за этого он и был одинок. Боялся открыть своё сердце, думая, что его не поймут или наоборот, будут слишком сильно жалеть и думать лишь о его тяжёлой жизни. Да и юноше совсем не хотелось расковыривать старые раны, так как они снова начнут ужасно сильно кровоточить. — Знаешь, Хёнджин, невозможно открыться человеку на все сто процентов. Это нереально. — Всё невозможное возможно. Это уже твоя проблема, что ты боишься открыться кому-то, – холодно ответил Хван. Австралиец нахмурил брови, поднимая на него взор. — И не смотри так на меня. Ты и сам это понимаешь. — Ладно, Хван. Возможно, ты в чём-то и прав, – во всём. Балбес закатил глаза, не желая больше выслушивать горькую правду. Темноволосый лишь довольно улыбнулся. — Можно тебе въебать? – невзначай спросил веснушчатый. — Можно тебя вые... Давай, – не думая дал ответ, на что тут же услышал громкую усмешку. — Меня всё ещё смешит тот факт, что я тебя победил на том ринге, – гордость распирала его. Она выливалась из него со всех щелей, что только забавляло Хёнджина. Странно, что Феликс до сих пор не знает, что тот ему поддавался. — Я бы посмотрел на... — Вы только гляньте, кого я встретил, – перебил Ли чей-то до жути противный голос. Хрипотца этого человека давила на уши парней. Две пары глаз, что смотрели друг на друга, теперь глядели на незнакомца, кой начал подходить ближе к ним. — Хван Хёнджин! Какая встреча! – совсем недобродушно пропел тот. — А что это за мальчик с тобой? – спросил он, останавливаясь в двух шагах от них. Парень лет двадцати пяти ядовито улыбнулся, осматривая брюнета с ног до головы. Ему хотелось помыться с мылом, чтобы больше не чувствовать на себе этот противный взгляд чужака. — Мальчик, ты хоть знаешь, с кем ты сейчас общаешься? Ты вообще в курсе дел отца Хвана? – снова эта противная ядовитая усмешка. Младший в непонимании начал смотреть на до жути спокойного Джина, который просто стоял и слушал. — Его папаша в тюрьме сидел. А знаешь за что, мальчик? – тонкие губы незнакомца растянулись в некрасивой улыбке, из-за чего возле глаз появились морщины. Он выглядел гораздо старше своего возраста, когда так отвратительно улыбался. Австралиец продолжал смотреть на темноволосого. — За убийство, – Феликс слегка приоткрыл рот, не веря своим ушам. Он не поверит словам какого-то незнакомца, если Хёнджин не объяснится. И с каких это пор он вообще волновал Ли? — Его папаша та ещё сволочь, – выплюнул он и снова гнусно улыбнулся, — Зато сдох он в тюрьме. И света белого не видел, – длинноногий заглянул в карие глаза юноши, пронзая своим холодом. Сумасшедшие, словно больные глаза зажглись миллионами огоньков, а его аккуратные уголки губ поползли вверх, превращаясь в жуткую улыбку на красивом лице. Вот теперь Ликс действительно испугался его. — Чего лыбишься, отродье убийцы? – в отвращении спросил тот. Парень глубоко вздохнул, всё ещё смотря на веснушчатого. А затем он перевёл взгляд на чужака и тут же поменялся в лице. Весь его устрашающий холод читался на лице. Жестокий взгляд не пощадит этого незнакомца. Хёнджин обычно дерётся только тогда, когда выходит на ринг. Впрочем, тут был совсем другой случай. Темноволосый размахнулся с тем же холодным выражением лица. В тяжёлом кулаке собралась вся сила, что только у него была. Уверенный кулак с силой попал прямо в нос чужака. Феликс клянётся, что слышал громкий хруст ломающейся косточки. Алая кровь хлынула из носа, попадая на одежду того парня и на асфальт. Громкий, протяжный стон боли не заставил себя долго ждать. Он одним манёвром схватил ублюдка за плечи, откинул голову назад и резко направил её в сторону чужака. Удар со лба был чем-то новым для австралийца, поскольку такое он видел только в фильмах. Доселе чистый лоб стал красным, так как Хван снова нанёс удар в сломанный нос, ломая его ещё сильнее. А чтоб заживал дольше. Он завершил свою разрядку мощным апперкотом. А так как Джин был без перчаток, зуб чужака разломался на несколько осколков. Сломанный нос и челюсть были меньшим, что он мог сделать. Костяшка руки отдавалась тупой болью, но это было ничто по сравнению с тем, что стало с незнакомцем. Он поднял голову к небу и приоткрыл рот, глотая больше воздуха. А Феликс тем временем продолжал стоять в оцепенении. — Идём, – спокойно сказал старший, оставляя урода валяться калачиком на холодном асфальте. Веснушчатый молча проследовал за ним, оборачиваясь назад и смотря на того парня. — На чём мы там остановились? Прости, малых, я забыл, – виновато сказал он, опуская взгляд. Всё ещё шокированный Ликс достал и небольшого рюкзака влажные салфетки, после чего протянул их темноволосому. — Спасибо, – милая улыбка озарила его лицо, а глаза горели так ярко, словно Феликс сказал что-то волнительно-хорошее. Он неряшливо протёр лоб салфеткой, где в каких-то местах осталась уже застывшая кровь. — Вот же ж гадство! Это была моя любимая рубашка... – хныкал Джин, смотря на капли крови, что впитались в белую рубашку. Веснушка был ещё больше поражён, потому что ему уже и не верилось, что этот парень только что надрал какому-то незнакомцу зад. Ну или лицо начистил. Словно это были два совершенно разных человека. Моргнув несколько раз, австралиец заметил остатки крови на лбу и закатив глаза, он остановил его. Младший схватил удивлённого Хвана за галстук и наклонил ближе к себе. Сердце в груди кричало так же сильно, как и он сам в своих в мыслях. Парень в ступоре приоткрыл рот, смотря на него вылупленными глазами. Тот вытащил салфетку и аккуратно, совсем нежно начал стирать кровь с его лба. Время замерло так же, как и бесповоротно полюбившее сердце. Длинные ноги начинали подкашиваться. И чёрт знает, по какой причине это происходит. Возможно из-за холода, возможно из-за неудобного положения, а возможно, это из-за того, что Ли Феликс прямо сейчас проявляет заботу. Да ещё и не к кому попало, а такой личности, как Хван Хёнджин, которого он ненавидит. А это точно всё ещё так? Маленькие пальцы аккуратно стирали кровь со лба, а сосредоточенный взгляд неотрывно следил на уходящей кровью. — Я люблю тебя, – словно в тумане вылетело изо его рта. Он был околдован Ликсом. Австралиец в изумлении посмотрел в тёмно-карие глаза и стукнул старшего по голове, возвращая его с небес на землю. Тот заторможено моргнул, понимая, что он только что сказал. Такие сильные три слова, о которых он нисколько не жалел. Ли уже ничем не удивить, но он удивился, ибо тот сказал это слишком неожиданно. Младший нахмурил брови и с нажимом начал оттирать застывшую кровь. Лёгкий смешок со стороны Хёнджина лишь успокоил его. Он и так знал, что тот к нему неровно дышит. Однако, кроме родителей ему никто не говорил, что его любят. Для него эти слова были очень сильными и значимыми. Сам не заметил как, но он начал меняться рядом с длинноногим. — Готово, – расслабленный взгляд заглянул в чужие глаза, после чего он выкинул салфетку в урну. — Ты же мне поддавался? – спокойно спросил Ли, совсем не расстраиваясь, поскольку он уже знал ответ, исходя из того, что он только что видел. — Да. — Зачем? — Не знаю. Мне просто захотелось поддаться тебе. Но дерёшься ты неплохо, – старший добродушно улыбнулся. — Тебя бы поднатаскать, и будет вообще отлично, – Феликс закатил глаза и отвернулся, пряча настоящую улыбку. — Ну, я это... Если что, я не верю тому парню, – вдруг сказал балбес, из-за чего лицо Хвана тут же стало до боли серьёзным. Ему было некомфортно вспоминать об этом, так как отец для него больная тема. И веснушчатый видел это. Но его это не остановило. — Расскажешь правду? — Мой отец был замечательным человеком, – с весомой ноткой боли начал он. Австралиец почувствовал себя самым настоящим дерьмом по отношению к Хёнджину, так как тот не хотел рассказывать эту историю. — Он с самого детства обучал меня боевому искусству. Учил рассчитывать силу и правильно увёртываться. Мы с ним всегда были вместе. Всё делали вместе. После тренировок мама готовила нам вкусную еду. Мы сидели за семейным столом, и я рассказывал о том, что нового узнал, – парень грустно улыбнулся. Тяжёлые веки слегка опустились вниз, а руки начали сжиматься в кулаки. — Он был профессиональным бойцом. И как-то раз, когда у него был бой, человек, с которым он дрался умер прямо на ринге. Все посчитали, что именно мой отец убил его. Но это было не так, – раздражённо процедил Хван. — Его посадили в тюрьму, и пока мы с мамой пытались доказать его невиновность... он умер там. Он всё это время сидел в закрытой камере. Я до сих пор не знаю причину его смерти. Никто не знает, – Джин тяжело вздохнул, кусая губы. Ему настолько тяжело об этом говорить, что казалось, будто он сейчас с ума сойдёт. Но раз Феликс попросил, значит, он расскажет. — Как потом выяснилось, тот боец умер не из-за моего отца. Тот дядька вышел на ринг уже больным. Он умер от кровоизлияния в мозг ещё до того момента, как мой папа нанёс удар, – до боли усмехнулся старший, сдерживая слезу. — Он ещё даже удар не нанёс, как тот упал. А на него повесили убийство. Австралиец в ужасе приоткрыл рот. Он не мог найти нужных слов поддержки, поэтому ему оставалось только смотреть на то, как старая рана Хёнджина снова начал кровоточить. — А почему они не провели точное расследование? — Потому что у моего отца было много врагов. Одни завистники. — Но ведь должен же был быть хоть один нормальный человек! – злился младший. — Феликс, – холодно произнёс Хван, не желая больше говорить об этом. Ему и так больно от этих воспоминаний. Так ещё и веснушчатый добивает. — Но ведь это несправедливо! — Хватит, – холодно отрезал длинноногий. Веснушчатый опустил глаза на асфальт, больше ничего не говоря. Навернув последние два круга в гробовой тишине, они разошлись по домам. А из головы Ликса теперь не выходила эта противная ситуация. Юноша до трёх часов ночи размышлял над тем, что бы было, если бы отец Хёнджина был жив. Как бы всё сложилось, если бы тот боец был жив? Он потом обязательно узнает, как Хван смог драться на ринге, зная, что было с его отцом.

***

Оказывается, люди могут истощить человека всего лишь за четыре часа. Ведь за весь его рабочий день посетители высказывали своё недовольство и вымещали на нём злость. Неизвестно, как он ещё не взорвался. Он ведь взрывчатка без отсчёта. Его просто нет. Он моментально взорвётся, если на него как-то не так посмотрят. А тут он весь день держался и продолжал мило улыбаться. Феликс просто был выше всяких там богачей, которые себе даже цену не знают. За милой и добродушной улыбкой скрывалось море раздражения, кой он умело скрывал. Вот что такое надеть маску. Под конец рабочего дня взгляд австралийца был совсем недобрым. Молодой человек на каждого прохожего смотрел так, словно те ему миллион задолжали. Люди раздражали его до такой степени, что он готов был взять автомат и расстрелять их всех. Он как обычно ехал в автобусе. Но на сей раз он сжимал челюсти до скрипа зубов, смотря в окно ночного вида. В его жизни, кажется, вообще ничего не меняется. Хорошая музыка была его спасением, чтобы он не гавкнул на таких же пассажиров, как он. Веснушка наблюдал за машинами, и одна из них зацепила его взгляд. Воспоминания о той ночи в клубе нахлынули с невероятной скоростью. Его громкие выкрики: "Давай, наливай!", так и крутились в голове. Далее он вдруг вспомнил, как стукнулся лбом о машину Хвана, когда ноги перестали держать его. Машина за окном уж очень сильно была похожа на автомобиль старшего. Брюнет нахмурил брови, всматриваясь в водителя чёрного транспорта и тем самым приближая лицо ближе к стеклу, пока он не уткнулся носом в грязное стекло автобуса. И чёрт возьми... Это действительно был не кто иной, как Хван Хёнджин. Юноша отскочил чуть назад, кривя лицо. Сеул вроде был немаленьким городом, так почему он снова его видит? Неужели темноволосый взаправду был сталкером? Уйдя глубоко в свои мысли, он расслабился, что было очень зря, ибо автобус остановился на красный свет, из-за чего Феликс врезался лбом в переднее сидение. Он шикнул, потирая лоб рукой. Кажется, ему действительно не везёт в жизни. Соответственно, машина Джина тоже остановилась на красный свет. Хёнджин безразлично начал осматриваться по сторонам и, подняв голову к окнам автобуса, его брови тут же поползли вверх, видя разозлённого Ли. Длинноногий довольно усмехнулся и подмигнул ему. Удивлённый Ликс разозлился пуще прежнего, а затем узрел, как тот достал телефон и поднёс его к уху. Еле живой смартфон младшего зазвонил, показывая его номер, который балбес, конечно же, не записал. Он поднял трубку с хмурыми бровями, всё ещё смотря на парня. — Малыха, ты преследуешь меня? – довольно спросил тот. — Нахуй иди, – в отвращении ответил он. — Не звони мне. — М-м... Прости, малых, но я должен отказать тебе. Феликс тяжело вздохнул. — Чёрный список плачет по тебе, – курносый повесил трубку и заблокировал его номер. Веснушчатый отвернулся от окна, дабы больше не видеть назойливого Хёнджина, и автобус тронулся с места. Доехав до нужной ему остановки, он вышел из автобуса под заинтересованным взглядом Хвана, который теперь правда следил за ним. Младший вышел не на той остановке, где находится его дом. Из-за этого Джину стало ещё интереснее. Он медленно поехал за брюнетом, пока тот даже и не подозревал о том, что за ним следят. Завернув на тихий переулок, парень припарковал машину, поскольку дальше ему придётся идти пешком. Как бы это ни было странно, но австралиец пришёл на небольшую детскую площадку. Сел на качели и достал из рюкзака банку пива. Видимо, ему нужно было просто расслабиться в кои-то веки. День был не из лёгких. Взрослый человек забежал за горку и присел на корточки, наблюдая за спокойным Феликсом, который пил пиво, сидя на качели. Он что, в детектива поиграть решил? Юноша включил телефон и начал просматривать какие-то фотографии из галереи. Тому до жути было интересно, на что он там смотрит. Посему, не выдержав, он медленно подошёл к нему со спины и наклонился, смотря в экран через его хрупкое плечо. Это была фотография семьи Ли, где счастливая пара держала маленького Ликса за руку. Круглые щёчки на лице малыша вообще не соответствовали нынешнему брюнету, у которого теперь есть острые скулы и вытянутое лицо. Его глаза сияли. Сейчас же они стали помутневшим хрусталём, что было до боли жалко. Почувствовав чужое дыхание, он расширил глаза и размахнулся, поворачиваясь к Хёнджину, кой тут же среагировал и поймал его кулак. Старший притянул маленький кулачок ближе к себе, после чего ласково коснулся нежными губами его кожи. Словно принц выказывает своё уважение в нежном поцелуе, оставляя его на руке принцессы. Ну, или принца. Тот не на шутку удивился, никак не ожидая такого от Хвана. Наклонившийся парень продолжал держать его руку, а горячие пухлые губы всё ещё касались небольшого кулака. Выйдя из ступора, он замахнулся другой рукой, но и её Хёнджин поймал. — Отпусти меня! Немедленно! Старший открыл глаза, посмотрел на Феликса исподлобья и ухмыльнулся, отпуская его руки. — Что ж, малыха, ты снова попался в мои руки, – двусмысленно промолвил он, ровно вставая. — Я тебе их отрежу, – злобно процедил Ли. — Что ты здесь делаешь? Твой дом находится в другой стороне. — Мы не друзья, чтобы я мог что-то рассказать тебе. — Ну, тогда... – призадумался старший, опуская взгляд. — Давай станем друзьями? – спросил он, поднимая глаза на брюнета, а в голосе присутствовала нотка таинственности. Тот недовольно усмехнулся, не веря своим ушам. — Какие ещё к чёрту друзья? Нам никогда не быть друзьями, – вымолвил он, стреляя глазами. — Значит, давай станем парой, если ты не хочешь быть моим другом, – какой настойчивый засранец. Это раздражало Феликса. Вот чего ему на месте неймётся? Младший ведь просто хотел быть наедине с самим собой. Зачем Хван всё портит? — Ты меня достал уже! – озлобленно крикнул брюнет. — Я тебя видеть не желаю. Ты это понимаешь? Или ты реально такой тупой? Я презираю таких, как ты. — Да-а? Тогда странно, ведь ты дружишь с таким, как я. — Джисон – мой лучший друг. Конечно, я приму его таким, какой он есть. — Прими мою любовь к тебе и не возражай, – холодно сказал он, вызывая у того мурашки от столь пугающего взгляда. — Я никогда не причиню тебе боль, в отличие от всякого сброда. Прямо как та девушка. Австралиец опустил взгляд в песок и прикусил губу. А затем поднял на Хвана усталые глаза. — Какая, к чёртовой матери любовь, если я никогда не полюблю тебя? Я никогда не стану любить парня, – бьёт ниже пояса. Сердце старшего заныло небывалой болью, так как его слова очень сильно ранят. Курносый никогда не думает, прежде чем сказать. И сейчас он этому особенно рад, надеясь, что темноволосый отстанет от него. — Никогда не говори «никогда», – изрёк длинноногий, после чего засунул руки в карманы брюк и ушёл, оставляя веснушчатого одного. Как он и хотел. Вот только теперь ему не хотелось оставаться одному. Молодой человек нахмурил брови, сразу же покидая площадку. Больше ему тут нечего ловить. Хван Хёнджин, как обычно, замарал все остатки его настроения. Вместо того, чтобы идти домой, он пошёл в тот же бар, в котором был, когда застал Дани за изменой. Но на сей раз он пошёл туда не из-за неё, а из-за слов Хвана. Если уж добивать себя, то добивать алкоголем. Бармен сразу узнал его, ведь сюда редко заглядывают те, от которых несёт разочарованием и грустью. А Феликс был таким каждый божий день. Да и как тут не забыть его усталые глаза? Такие только в кошмарах снятся. Австралиец постучал рукой по столу, из-за чего кольцо его отца отозвалось громким звуком, дабы подозвать бармена. Заказав себе стакан виски, брюнет молниеносно осушил его до самого дна. И ему тут же подлили крепкого алкоголя. Человек за барной стойкой хотел спросить о том, что же такого у него случилось, отчего он запивает это горе спиртным. Но его не хотелось беспокоить, да и молодой бармен боялся веснушчатого, ведь взгляд Ликса был совсем недобрым. Не хотелось попасть под горячую руку, поэтому он просто удалился. Хороший виски моментально дал по мозгам, из-за чего всё вокруг начало расплываться. Такой эффект ему однозначно нравился. Юноша тяжело вздохнул, не понимая его нынешнюю причину грусти. Ему снова тошно от самого себя. Ведь то, что он сказал Хёнджину, было действительно жестоким. Его поражал тот факт, что он теперь почему-то жалеет о сказанном. Разве ему не должно быть радостно? Он же отшил его. Тогда почему он не чувствует вкуса удовлетворения? Что же этот чёртов Хван Хёнджин делает с ним? И почему он вообще думает о нём? Его ведь не заботят чувства чужих людей. Но в груди отчего-то ныло. А может, тот и вовсе больше не чужой для него? Время покажет. Негативные эмоции к персоне темноволосого всё же присутствуют, но она теперь не такая сильная, как в их вторую встречу. Из головы никак не выходил его взгляд, когда он поцеловал руку веснушки. Эти таинственные и интригующие глаза раздражали. Его бесило всё, что было связано с Джином. После нескольких стаканов виски балбеса начало нехило так пошатывать. Он больше не соображал, поэтому вытащил телефон из кармана толстовки и набрал номер ненавистника. Как ни странно, тот быстро ответил на звонок. — Знаешь что, Хёнджин? Иди нахуй. Я тебя ненавижу всем сердцем и душой. Ты мне омерзителен, и я знать тебя больше не желаю! – вывалил веснушчатый, стараясь не путаться в словах. Язык так и заплетался, но он старался держаться молодцом. Да только его старание скрыть правду было раскрыто, потому что Хван сразу понял, что Феликс пьян. Низкий голос младшего будоражил, внимательно слушая то, что он говорит. — Ты моя головная боль, Хван. Чтоб ты в канаву провалился! — Головная боль? – с усмешкой переспросил он. — Да! – хрипло ответил младший. — На ногах стоять можешь? – тот встал с высокого железного стула и чуть было не упал, вовремя облокачиваясь руками о барную стойку. — Да.. – неуверенно соврал. Хёнджин добродушно усмехнулся. — Где ты? — Я нахожусь там, где тебя нет, – гордо, словно ребячески, промолвил Ли. — А конкретнее? — В баре. Неподалёку от моего дома, – тихо ответил он, опуская глаза в пол. — Передай трубку бармену, – австралиец послушно отдал телефон молодому человеку, который протирал стаканы. — Здравствуйте. Не могли бы вы присмотреть за этим парнем, пока я не приеду? И не наливайте ему больше. — Как скажите, – дал добро бармен, и Хван повесил трубку. Через двадцать минут Хёнджин появился в дверях бара, ища глазами почти чёрные локоны. Долго искать не пришлось. Парень прошагал к барной стойке. Тот пьяно покачивал головой с закрытыми глазами, вследствие чего старший улыбнулся и остановился возле него. — Идём, – молодой человек повернул голову в левую сторону и, увидев Хвана, он как-то расплывчато улыбнулся. — Разве я тебя звал? – спросил Ликс, хлопая невинными глазками. А он точно агрессивный? — Да. Ты позвал меня своим звонком. А теперь вставай. — Не могу.. — Почему? — Ноги не держат, – старший усмехнулся и закинул руку Феликса на своё плечо, помогая встать. Хёнджин оплатил алкоголь, а затем вывел его из бара. — Я не хочу домой. — И куда прикажешь отвезти тебя? — Поехали к тебе, – тот пожал плечами и посадил его в машину. Всю дорогу веснушка сдерживал взявшиеся из ниоткуда слёзы. Он совсем расклеился и причина этому была неизвестна. Он кусал губы, смотря в окно. Главное, чтобы Хёнджин не заметил. Слёзы всё подступали и подступали, не давая покоя, которого и так не было. Подъехав к дому, Джин вышел из машины и помог тому выйти, придерживая его за талию. Чужое тело было полностью расслабленным. Вот только он уже начал приходить в себя. Алкоголь медленно, но верно растворялся, приводя голову в ещё больший беспорядок, так как Ли не горел желанием снова чувствовать себя пустым. Поднявшись на нужный этаж, парни вошли в просторную квартиру длинноногого. Старший помог Феликсу разуться, и как только веснушчатый надел тапочки, тот увёл его в комнату. Австралиец сел на кровать, опуская глаза в пол. Больше не было сил сдерживать себя. Слёзы хлынули из глаз, пока Хван переодевался в ванной. Зайдя в комнату, что была выполнена в стиле минимализма, парень нахмурил брови, видя заплаканного Ли. Он тут же подошёл к нему, присел рядом и положил руку на хрупкую спину. Брюнет грустно посмотрел на него и расплакался ещё сильнее, видя взволнованные глаза темноволосого. Сердце болело, лицезрев его таким беспомощным и тоскливым. Аж дышать было трудно при виде его солёных слёз. — Я так сильно устал, Хёнджин. Я так сильно скучаю по своим родителям. Я хочу снова быть счастливым, но не могу. Я не имею на это право. — Почему? — Когда мне было тринадцать, мои родители ехали домой, сказав, что у них есть подарок для меня, – начал он, шмыгая носом. — Я звонил и торопил их. Говорил, чтоб они скорее приехали домой. Мама успокаивала меня, говоря, чтобы я ещё немного подождал. Я был в нетерпении узнать, что же такого они хотят подарить мне. Я всё названивал и названивал, из-за чего мой папа начал ехать быстрее, – Феликс расширил глаза, вспоминая тот ужас. Джину даже больно было подумать о том, что было дальше. Два сердца болели. — Он ехал аккуратно по дороге, но в какой-то момент колесо внезапно лопнуло и, не удержав руль, они въехали прямо в бензоколонку, – с болью в голосе рассказал молодой человек. Старший расширил глаза, пытаясь не заплакать вместе с ним. — Они моментально взорвались. Это всё из-за меня, Хёнджин, – больше всего австралиец ненавидел себя именно за это. Он винил себя в смерти родителей. Ненавидел в себе всё. Но в первую очередь он ненавидел себя за то, что поторопил их в тот роковой вечер. — Это я во всём виноват. Их не стало из-за меня. Да если бы я не торопил их, всё было бы хорошо. И они бы были сейчас рядом со мной. — Ликси, в этом нет твоей вины. Всё дело в колесе, которое нужно было заменить, – руки предательски тряслись, из-за чего он сжал их в кулаки. Его дёргало от одной лишь мысли о том, что тот, кого он любит, страдает, хотя его вины там не было. Веснушчатый снова начал плакать. Парень потянул Феликса на себя, притягивая его ближе к себе. Тот уткнулся носом в чужую грудь, отвечая на объятия и продолжая громко всхлипывать в мощную грудь. — Умоляю, не вини себя в этом происшествии. Ты же такое солнышко, Ликси. То, что ты хотел получить подарок, не означает, что ты правда виноват в чём-то. Твои родители не обрадуются, узнав, что их любимый сын винит себя в их смерти. Начни жить. Прекрати просто существовать и начни жить. У тебя ещё столько всего будет... Феликс, я рядом с тобой. Я помогу тебе избавиться от этой вины, которую ты вбил себе в голову. Пожалуйста, перестань в одиночку нести эту ношу, ведь ты не один. Доверься людям так, как они доверяют тебе. Австралиец ещё сильнее прижался к Хёнджину и медленно кивнул головой. Тот уложил Феликса на кровать и лёг рядом, прижимая его к своей груди. Нос Хвана утыкался в макушку веснушчатого, вдыхая приятный аромат шампуня, что был с запахом лайма и вербены. Так Феликс и ощущался. Красивый как вербена и кислый как лайм. Большая ладонь нежно поглаживала хрупкую на ощупь спину младшего. Слезинки парня стекали по носу прямо на мягкую подушку. Курносый крепко держал ткань футболки темноволосого с прикрытыми глазами, в то время как чужие были открыты. Он понимал, как сделать веснушку счастливым. Но захочет ли он обрести счастье и любовь, когда он уже привык к одиночеству и боли? Джин не знал, но верил в лучшее. Он безмерно благодарен за то, что Ликс всё же открыл ему свою душу. Ему, а не кому-то другому. Длинноногий надеялся, что сможет увидеть когда-то потухшие огни в глазах балбеса, как на той фотографии. Он хочет плакать, но не может, ибо сейчас ему нужно успокоить прижимающегося к нему мальчика. Такого открытого, словно он вспорол своё тело, показывая то, что находится внутри. Показывая, какие глубокие раны до сих пор не зажили. Открывая своё больное сердце, в которое был воткнут острый кинжал с красным камнем на рукояти. А на самом кинжале была гравировка: «Жить тебе в несчастье, пока не встретишь того, кто искренне тебя полюбит и отдаст своё сердце». Будто это были сложно читаемые иероглифы времён Корё. Сколько ещё ран находится в этом человеке? Сколько всего он вытерпел? Хёнджин не знал и боялся представить. Впервые за долгое время Феликс уснул безмятежным сном. Почему-то в руках Хвана было так тепло и спокойно, что он даже не заметил, как уснул. На него столько всего навалилось, что ему сейчас просто необходим нормальный сон. Юноша как-то по родному сопел, всё ещё держась за футболку парня. Словно он был под защитой. Он становился самым настоящим котёнком, из-за которого Джину было спокойно. За окном светила яркая луна. Однако свет не смог проникнуть в комнату, поскольку у него были тёмные плотные занавески, благодаря которым Ликс не чувствовал света. Даже при полной темноте тот почти отчётливо видел черты лица младшего, кой слегка съехал вниз. Длинные тонкие пальцы перебирали его тёмные локоны. Они были приятными и шелковистыми. Ему безмерно сильно хотелось зарыться в его волосы, и теперь он был ещё больше рад, так как его желание исполнилось. Пролежав без сна ещё около часа, Хван наконец-то заснул, всё так же прижимая к себе брюнета. На следующее утро балбес проснулся с таким приятным чувством, будто он наконец-то выспался. Он чувствовал себя очень бодрым, и как же хорошо, что у него сегодня выходной. Он открыл глаза и понял, что они всю ночь проспали в обнимку. Странно, но Феликсу не было противно. Куда же делось его отвращение к нетрадиционным отношениям? Ему даже не хотелось будить его. Хотелось просто остаться в его объятиях и не тревожить чужой сон. Тем не менее, нужда призывала его, давя на мочевой пузырь. Австралиец аккуратно убрал руку старшего со своей талии и бесшумно поднялся с кровати. Юноша нахмурил брови, пытаясь вспомнить, как он оказался в чужой футболке. Ликс тотчас же облегчённо выдохнул, вспомнив, что он сам надел её, когда тот пошёл переодеваться в ванную комнату. Выйдя из спальни, он направился в туалет. Уходить совсем не хотелось. Он должен дождаться пробуждения длинноногого, дабы поблагодарить его за то, что он вчера поддержал и утешил его. Найдя новую щётку, Ли умылся и почистил зубы, после чего направился на кухню, где начал искать кофе. Здесь было столько полок, что от них уже голова шла кругом. В трёх полках лежали различные закуски. В других были всякие пряности. В каких-то были все сорта чая. Получше поискав, он всё же нашёл растворимый кофе. У этих богачей слишком много причуд. Ну вот зачем Хвану нужно такое большое количество приправ? Что он ими делает вообще? Вряд ли кимчи делает. Он приготовил кофе и сел за стул, поглядывая в окно, за которым стояло яркое солнце. Он совсем не услышал звук открывающаяся входной двери, так как блуждал в своих мыслях. Кто-то с минуту вопросительно смотрел на Феликса. А затем этот кто-то громко прокашлялся женским голосом. Тот вздрогнул с расширенными глазами, медленно оборачиваясь. Женщина в возрасте опустила пакеты с продуктами на пол, всё ещё вопросительно смотря на него. Чёрные длинные волосы были собраны в невысокий хвост, а внешность была очень схожа с Хёнджином. Словно она его женская версия. Только с женственными и мягкими чертами лица. Веснушчатый приоткрыл рот и быстро встал со стула. — А вы кто? – спросила женщина, напряжённо улыбаясь. — Я? А кто я? Я никто, – растерялся Феликс. Та добродушно усмехнулась, глядя на него заинтересованным взором. — А.. Меня зовут Ли Феликс. — Так, хорошо. А тебе нормально стоять на холодном полу без тапочек? Или ты так пытался Хёни не разбудить? – тот быстро кивнул головой, из-за чего чёлка упала на глаза. — Я его мама, если что. — Я уже понял, – улыбнулся Ли. — Неужели он кого-то нашёл.. – не могла поверить женщина. — Я уж думала, что он до конца жизни будет искать половые связи на ночь, – брови курносого поползли вверх, а глаза хотели вылететь из орбит. — Он никогда не приводил к себе домой человека, с которым не видел продолжения. Значит, ты его парень? — Что вы, что вы! Я его... М-м.. Друг? Приятель? Знакомый? – не понимал веснушчатый, как ему представиться. Миссис Хван снова усмехнулась. — Да ты же сам ещё не понимаешь. Дай знать, когда разберёшься в своих чувствах, – вот так прямо промолвила она, ни капли не стесняясь. Не женщина, а богиня. Тот был очарован её мышлением и прямолинейностью. Австралиец подошёл к ней и взял пакеты с продуктами. — Спасибо. — Было бы за что. — Поможешь разложить? Он кивнул, и они начали расставлять купленные продукты по полкам, создавая громкий шелест пакетов. Сонный Хёнджин вошёл в кухню, сразу же довольно улыбаясь из-за того, что два его любимых человека вместе. Темноволосый сложил руки на груди и облокотился о серую стену. — Чего делаете? – хрипло спросил парень. Оба резко обернулись. — О, проснулся! Доброе утречко, Хёни. — Доброе-доброе. — Я тебе еды накупила. Я к тебе вчера днём заглядывала, пока ты на работе был. Открыла холодильник и ужаснулась, потому что у тебя там вообще ничего не было, – теперь Феликс ещё больше задавался вопросом о том, зачем тому нужны все эти приправы. — Так я же заказываю еду. Зачем она мне нужна, если ты не готовишь её? — Так ты же готовишь превосходно. Зачем мне готовить? – не понимала женщина. Странно, но Феликс чувствовал, что он находится дома. На душе стало так тепло от этих незамысловатых и добрых споров, отчего он широко улыбался. Но грусть и зависть всё же присутствовали, ведь у него теперь такого никогда не будет. Хочется так же спорить со своими родителями. Также хочется, чтобы его мама приготовила ему свою вкусную стряпню, наблюдая за тем, как её сын уплетает миску риса. Хотелось просто обнять их. После их смерти веснушчатый всегда смотрел на других семей с презрением и чёрной завистью, желая такого же. Было больно видеть, как отцы берут своих сыновей и идут играть в мяч. К сожалению, ему такого шанса больше не представится. Он понимал, что его родителей больше нет и их не вернуть, но смириться с их смертью было равносильно убийству. Опустошение стало для него нормой, а хорошие эмоции стали до чёрта чуждыми. Глядя на эту семью, Ликсу и радостно и грустно. Он не понимал, какие чувства ему испытывать. Это и пугало. На душе становилось больно от этих добродушных споров, поэтому австралиец скривил улыбку. — А.. Я, наверное, пойду уже... – внезапно сказал младший. Две пары глаз в непонимании уставились на Феликса. — Почему? Ты не хочешь позавтракать с нами? – взволнованно спросила женщина. — Мне не хочется мешать вам, – ответил Ликс, нервно трогая своё плечо. — Ты и не мешаешь, – твёрдо вымолвил Джин, хмуря густые брови. — Решено. Ты остаёшься, – улыбнулась миссис Хван, а потом перевала взгляд на сына. — Хёни, иди умываться. Мы с Феликсом пообщаемся пока что, – темноволосый кивнул и удалился в ванну. — Почему ты нервничаешь? Я же вижу это. — Просто я чувствую себя лишним, – вырвалась неловкая правда, но женщину это никак не смутило. — Друзья Хёнджина – мои друзья. И даже не отрицай, что вы не друзья. Я вижу, что у вас происходит какая-то химия и, надеюсь, она перерастёт в нечто большее, – сказала так, словно по картам таро видит. Она была поразительной женщиной. Неудивительно, что мистер Хван полюбил её. Как в такую не влюбиться? Красивая, умная, да ещё и мудрая. А Хёнджин, видимо, перенял от неё только красоту, поскольку для Феликса в остальном тот был полным профаном. — Вас вообще не смущают нетрадиционные отношения? — Нет. Я за счастье сына. Если он счастлив, значит, я тоже счастлива, – легко, словно так и должно быть, сказала миссис Хван. Брюнет ещё больше поразился. Женщина поставила варить рис, после чего достала сковородку. — Ты любишь рис с мясной подливкой? — Да. — Отлично. Что бы ты хотел узнать? — Извините за больную тему, но... Каким был ваш муж? – прямо в лоб. Вот только её нисколько не смутил этот вопрос. — Я была из богатой семьи, а он из бедной. Все были против нашего союза, поэтому мы сбежали. Мы ни о чём не жалели, когда сбегали. Я была самой счастливой девушкой на свете. Мы устроились на работу и сняли небольшую квартирку, – с улыбкой на лице вспоминала женщина. — Вскоре после этого у нас появился Джинни. А ещё позже мой муж создал свою компанию. Он был влиятельным мужчиной со строгим взглядом, но когда приходил домой, то превращался в самого настоящего дуралея. Пока я готовила ужин, он играл Хёнджином. Оба носились по дому, как сумасшедшие. Я обожала такие моменты. Пусть он и был занятым, но всегда находил на нас время. Его было очень много, за что я ему благодарна. Он никогда не опаздывал на какие-то школьные мероприятия Хёнджина или просто пройтись со мной по магазинам. Я даже и не замечала его отсутствия, словно он всегда был рядом с нами, – она тяжело вздохнула, опуская взгляд на раскалённую сковородку. — Он всегда ставил нас на первое место. Всегда. — Это так здорово. Вы были счастливы с ним? — Да. Я любила его и буду продолжать любить. Никто и никогда его не заменит. Знаешь, Феликс, я лучше проживу всю свою оставшуюся жизнь в одиночестве, чем с кем-то другим. Я встретила свою любовь, и больше мне никто не нужен. Когда-нибудь я отправлюсь к нему. Буду снова счастлива. Я снова обниму его и больше не опущу, – она смахнула подступающие слезинки, сразу же мило улыбаясь. Тому безмерно жалко её. Тем не менее, он рад, что она по-прежнему держится. Если любовь, то только такая. — Он был чуть выше Хёнджина. С длинными чёрными волосами и щетиной, которая ему очень подходила. Мне нравилось трогать её, но когда я целовала его, она всегда ужасно кололась. Он был как шипы роз, – стоящий за аркой парень внимательно слушал свою маму с опущенными в пол глазами. Ему было больно слушать это, но он слушал. — Вы потрясающая женщина. Я завидую вам, ведь вы всё ещё держитесь на ногах. Это действительно сильно. — Спасибо, – миссис Хван мило улыбнулась, после чего приступила к готовке. Хёнджин появился тут как тут, начиная помогать. Телефон Феликса, что лежал на столе, вдруг зазвонил. Юноша нахмурил брови, подходя в мраморному столу. Номер был неизвестен, из-за чего Ликс прикусил внутреннюю сторону щеки. — Прошу прощения, – он поклонился и зашёл в спальню старшего, отвечая на звонок. — Алло? — Это Дани, – австралиец недовольно скривился, отводя телефон от уха, а потом снова вернул прежнее положение. — Феликс, мы можем встретиться и поговорить? Это важно. Веснушчатый тяжело вздохнул, не желая идти на эту встречу. Впрочем, интерес брал верх. — Ладно.