Маскарад

Приглушённый свет. Лёгкий шёпоток и звуки вальса. Запах множества одеколонов. После монастырской кельи она была счастлива вернуться в привычную среду, но чувство чего-то странного, неправильного, всё никак не отступало. Здесь, в этой огромной зале, залитой светом золотистых фонариков, которые будто парили сами по себе, она ощущала себя маленькой и одинокой. Дамы и кавалеры, на первый взгляд увлеченные лишь друг другом, изредка бросали в её сторону странные взгляды. Невозможность понять причину такого внимания заставляла чувствовать себя неуютно. Она попыталась абстрагироваться, ища в толпе знакомый взгляд. Жёлтый цвет радужки — большая редкость, она бы ни за что не пропустила. Неужели не пришла? — Разрешите пригласить вас... Мурашки пробежали по спине, но она не дрогнула. Медленно развернулась, столкнувшись с насыщенной зеленью глаз, навевающей приятные воспоминания. Маска на несколько тонов темнее закрывала верхнюю часть лица. Взгляд опустился ниже: уточненные черты, родинка в уголке губ. Привлекательный. Костюм в тон маски делал кожу ещё светлее. Он стоял в лёгком полупоклоне, сгибая руку в локте, с лукавой улыбкой на устах. — С удовольствием. — она протянула руку в перчатке в знак согласия. Незнакомец взял её ладонь и коротко поцеловал, кладя другую руку партнёрши на своё плечо и беря её за талию. Партнёрша же мысленного радовалась тому, что обязательные уроки танцев хоть где-то пригодились. Они начали двигаться в такт музыке, постепенно сливаясь с толпой. Она бросала быстрые взгляды то на него, то на косящихся в их сторону гостей. Дождавшись подходящего движения, она приблизилась к его уху и прошептала: — Почему все здесь так смотрят на меня? Он ухмыльнулся, плавно проворачивая её на месте, держа лишь за кончик пальца, и в следующий момент, наклонившись, ответил: — Вы настолько прекрасны, что перед вами невозможно устоять. Она скромно улыбнулась. Какая сладкая ложь... За время, проведённое в "высшем" обществе, она научилась легко это распознавать. Должно быть, он имеет планы на меня? Глупец. — Вы льстите мне... — она шепнула в ответ во время очередного поворота. Он не стал убеждать её в обратном. Музыка стихла, сменяясь другим танцем, и они плавно отстранились друг от друга. Он вновь зажал её ладонь меж двух своих. Даже через перчатку она чувствовала холод его кожи. — Как зовут столь обаятельную госпожу? — спросил он всё с той же улыбкой. — Хару... а вас, господин? — Лайто. — он отпустил её руку так мягко, словно она сама выскользнула. Оркестр перестал играть слишком внезапно. Все гости как по волшебству замерли и обратили взоры к дальнему концу зала. Оба не преминули последовать примеру остальных. Там, на массивном балконе с искусно украшенными периллами, возвышалась ещё одна пара. Она разительно отличалась не только положением, но и внешним видом: бордовый костюм мужчины, столь же изысканный, как и у её нового знакомого; гранатовое платье свободного фасона в пол у дамы, идеально подчёркивающее цвет её глаз. Гранат... По телу пробежала дрожь. Даже с этой маской на лице она не могла не узнать кого-то столь дорогого... — Ю-... — её шёпот заглушил голос мужчины с балкона. — Дорогие гости! Нас собрало радостное событие! Я, Аято Сакмаки, третий сын Карлхайнца, и старший сын его жены Корделии... наконец обрёл свою Еву. А значит я истинно тот, кто достоин стать Адамом! Его слова были возвышенны, но голос сочился надменностью и высокомерием. На губах застыла широкая усмешка. А Юи... Ах, бедная Юи. Рядом с ним она превратилась в собственную тень. Такая бледная, измождённая и маленькая. Хару ощутила смесь негодования и жалости. Толпе же были чужды такие настроения — она ликовала. Девушка скосила взгляд на своего спутника. Его улыбка давно померкла. Он смотрел вверх, прямо в глаза Еве. Нельзя было сказать, что именно он чувствует. Такое серьёзное выражение казалось на его лице почти неуместным. Нет, это они вдвоём были здесь неуместными. Ненужными. Лишними на этом празднике жизни. Вдруг Юи тоже начала говорить, заставляя всё внутри замереть от трепета: — Я тоже.... Я хочу сказать, что тоже очень рада быть здесь. Я счастлива быть Евой. Для меня это честь. Я так... так рада, что смогла найти любовь... Она собиралась продолжить, но не смогла: её губы задрожали, руки затряслись. Юи судорожно прижала ладони к груди, накриняясь куда-то вбок и сползая на пол, глядя на зал внизу полными ужаса глазами. Сердце Хару пропустило удар. Порыв оказался сильнее здравого смысла — она кинулась к балкону. Слишком быстро. Слишком отчаянно. На это сердце отозвалось резкой болью — ноги подкосились. Прежде чем сознание полностью померкло, девушка ощутила, как её подхватили холодные руки...