Подрывной Любовник [Subversive Lover]

Первый учебный день в новом году преподнёс сразу несколько сюрпризов, но для Себастиана Сэллоу ничто не могло сравниться с сегодняшним завтраком, когда в Большой зал ввалилась светловолосая каланча под два метра, в сиреневой мантии с живописными цветочками, больше напоминающую халат мадам Скрибнер. И не стоит спрашивать, откуда Сэллоу знал, какой у библиотекарши халат. У этих двоих отношения уже далеко вышли за рамки чисто формальных, и была бы воля старушки, возможно, перешли бы в стадию садо-мазо, но наказывать учеников позволялось лишь вербально, отчего приходилось изощряться с тем, что имеется. Хотя плётка у неё всё же была и хранилась в левом нижнем ящике стола, запертом на ключ. А ещё ходили слухи, что к ней частенько наведывался завхоз… — А это ещё кто? — удивлённо вырвалось у сидящих рядом парней, что мгновенно вернуло Сэллоу из раздумий в реальность. Замотав головой, отгоняя слишком сочные, омерзительно-пошлые картинки извращённой фантазии, участие в которых он бы точно не пережил, Себастиан снова вернулся взглядом к высокому парню в дурацкой мантии, без единой отличительной детали — принадлежности к факультету. По взлохмаченности шевелюры они с Сэллоу, несомненно, могли посоревноваться, и чужак бы выиграл, даже не напрягаясь. Выглядел он так, словно только-только сполз с кровати. Причём, насильно. На лице сидели не менее дурацкие, как и мантия, очки с глазами тритона, а чуть ниже, под ними, сверкала расплывшаяся до ушей лучезарная улыбка. К чудику тут же психованно подлетел Блэк, который ещё секунду назад, довольный аки толстый, сытый кот, вальяжно направлялся к двери, но, завидев перед собой это «вопиющее нарушение школьного устава», чуть не споткнулся о собственную ногу и не растянулся прямо там, меж рядов. Парнишка же даже не пытался слушать директора и вместо этого, отвернувшись, лыбился сидящим за столом рядом гриффиндоркам, а те строили ему глазки и перешёптывались, смущённо хихикая. — Довольно, мистер Во́ул! — пискнул Блэк, пыхтя от гнева. — Простите? — Шалопай повернулся к директору, будто только его увидел и не присутствовал при пятиминутной тираде о правилах школы. Себастиан готов был поклясться, что слышал, как у Блэка что-то треснуло, и явно не только терпение, отчего не сдержался и заржал, оперативно заглушив смех руками. Голова новенького парня слегка дёрнулась в его сторону, но за дурацкими очками Сэллоу так до конца и не понял, привлёк он к себе внимание или нет. Блэк же времени не терял: психованно взмахнул палочкой, и новенького выпрямило в струнку, рубашка аккуратно заправилась в брюки, они же, тем временем, висящие на бёдрах с растянутыми подтяжками, быстро сели, как полагается, на талию, и уменьшились до нужного размера. Кокетливый клоунский ярко-розовый бант на шее сменился строгим чёрно-золотистым галстуком, а мантия превратилась в традиционную чёрную с жёлтой подкладкой и гербом с барсуком на груди. Вернув вид ученика из фиглярского обратно в подобающий, директор самодовольно фыркнул что-то невнятное напоследок и, гордо вздёрнув свою щётку на подбородке, исчез в дверях. Краем уха Себастиан уловил перешёптывания слизеринцев — таинственный единорог в бабушкиной мантии никого не оставил равнодушным. При этом все с таким восторгом его обсуждали, что до юноши медленно начал доходить очень важный и очень неприятный факт, который он всё ещё пытался игнорировать — этот выскочка привлекал слишком много внимания. Глаза так и застряли на золотисто-пепельной шевелюре, широченной улыбке на всю рожу и… очарованными сим недоразумением, поголовно всех студентах вокруг него. Ну хорошо, не всех. Большинство. — Что происходит? — невольно замямлил Себастиан. До этого момента, бесспорно, главной звездой школы был он. Девчонки томно вздыхали от одного искушённого взгляда в их сторону и с щедростью подаренной очаровательной улыбки, а вслед пускали слюни, стоило только «случайно» забыть надеть мантию. Сэллоу вышел не только лицом, но и телом, чем, несомненно, бесстыдно пользовался. Да даже парни на него засматривались, что уж греха таить… ну, кроме одного, который, в принципе, кроме Оминиса никого больше не видел. И хотя Дин со своей древней магией тоже не был обделён вниманием, с Себастианом ему всё же было не потягаться. — Эх, жаль, что этот красавчик — семикурсник и с нами лишь до конца года… — грустно протянула МакДоуэлл. — А? — хором пропели Пинч-Смедли с Рейес. И она туда же? — Какой смысл переводиться в другую школу посреди учебного года, да ещё и в выпускном классе? — недоумевающе пробубнил Оминис. — Бред какой-то… На этих двоих, без ума влюблённых друг в друга лунтелёнка, очарование новенького конечно же не подействовало. Дин, из солидарности, тоже ослеп. — Говорят, его выперли, — важно поправив очки, как бы между делом вклинился Дойл, подпитывая всколыхнувшуюся волну сплетен и тут же удостоился злобного взгляда МакДоуэлл. Она явно хотела преподнести столь «сочную» новость сама. — А ты откуда…? А-а-а! Так вот чем вы занимались в преподавательском крыле! — расхохотался Сэллоу от внезапного озарения. — Фу-ты, я думал, вы по каморкам сосались, а вы сплетни вынюхивали… Парочка смущённо покраснела. Себастиан-то был в курсе, что Дойл уже несколько лет сох по МакДоуэлл. Впрочем, это совсем не помешало шатену приударить за ней в прошлом году, отчего девчонка до сих пор бросала недвусмысленные взгляды в его сторону. Как и очкарик. Вчера, эта парочка слизеринских змеюк заприметила новенького у парадного входа в школу и решила разузнать, кого это принесло в их обитель посреди дня, а заодно проследить за тем, как профессор Уизли сопровождала его в кабинет директора. Подслушать, о чём они там говорили, помешали заглушающие чары, но и по дороге вынюхали много чего интересного. Например, новенький соврал, что переводится якобы из-за нового брака своей матери. Замдиректора мгновенно его раскусила и откуда-то уже была в курсе, что парня из Дурмстранга не очень вежливо попёрли, но в чём был весь сыр-бор выяснить не удалось, оба как-то вежливо и очень смущённо отмолчались. Пока Себастиан краем уха слушал будоражащие воображение сплетни сокурсников, не мог отвести заинтересованного взгляда от стола хаффлпаффцев. Неизменно лыбящаяся рожа новенького с каждой секундой выводила юношу из себя всё сильнее. И какого ляда он такой жизнерадостный?! Блондин отвечал на вопросы сидящих рядом учеников и дружелюбно кивал, а затем слегка склонил голову над столом, пальцем сдвинув дурацкие очки на нос, и сверкнул янтарными глазами прямо в лицо Сэллоу. По телу пронёсся какой-то колючий электрический импульс, а этот жгучий взгляд спёр дыхание так внезапно, будто на парня налетел разъярённый дромарог и одним ударом сшиб с ног. От смущения кровь предательски хлынула к щекам, вынуждая отвернуться, фокусируя свой взгляд на друзьях, но Себастиан упорно продолжал видеть перед собой эти два хищных, горящих жёлтых глаза. Нахал! И с какой стати я покраснел, как эти ветреные школьницы, будто бы мне этот… Воул… интересен?! Какая дурацкая фамилия! Шатен, оперативно вернув своё самообладание на положенное место, снова, как можно более грозно, взглянул на новенького, но тот уже увлечённо что-то рассказывал хаффлпаффцам, не обращая на Себастиана абсолютно никакого внимания. Стало даже как-то обидно. Он хотел с таким же надменным выражением посмотреть этому наглецу в лицо. Дерзко уставиться. Беспардонно вытаращиться. И злобно ухмыльнуться. Вернуть контроль. А нет. Не получилось. Новенький больше не проявлял интереса к слизеринскому столу в принципе, довольствуясь кокетством с барышнями за своим. От этого Себастиан только ещё больше разозлился. Как же он не любил проигрывать…

***

С каждым днём Сэллоу всё больше чувствовал себя не в своей тарелке. Да что уж там, будто его насильно притащили на до ужаса нудный, даже раздражающий, спектакль и заставляют смотреть. С первого появления, резкого и внезапного, как понос от подозрительных закусок в «Кабаньей Голове», Эспен Воул стал перетягивать всеобщее внимание на себя. Первая новость школы. Всегда «любезный» и «улыбчивый», «искренний», «верный», «умелый», «трудолюбивый» хаффлпаффец… «предел мечтаний». Каждое слово, вылетающее из уст любого встречного, будь то ученик или преподаватель, а чаще всего очередной, втюрившейся в него, девчонки, резали, как серпом по яйцам. Казалось, только один Себастиан видел эту пропитанную тайнами крысу… то есть барсука, насквозь. Никто не обращал внимание на вопиющие странности в этой персоне. Абсолютно! И не только в его внешности и дебильным пристрастиям к дурацкой одежде. Одевался он, как сбежавший из самого уродливого цирка клоун, бесконечно лыбился, будто с утра скуривал приличный косяк какой-то дурманящей травы… что было бы не удивительно, хаффлпаффцы постоянно у себя что-то выращивали. А ещё, бросал такие странные, редкие, гипнотические взгляды в сторону слизеринца, что того понемногу начало потряхивать каждый раз, выработав рефлекс, как у той прославившейся магловской псины. Несомненно, Воула быстро ввели в курс дела и рассказали кто в Хогвартсе номер один. С учёбой, конечно, стоило немного больше поднапрячься, но… кто вообще смотрит на оценки, когда тут в превосходстве всё остальное? Сэллоу считал себя вообще несравнимым. Несмотря на то, что, скорее, создавал несравнимые проблемы. Но этого он, естественно, не видел. Против природного очарования и умения выходить сухим из воды не попрёшь. И глупости, что чаще всего в этом помогала магия. Слухи о его навыках, достоинствах и харизматичной внешности создали ему репутацию первого парня на деревне, которого знали все. Младшегодки на него равнялись, а старшекурсницы сами вешались ему на шею, прижимаясь своими пышными формами, каждая, пытаясь занять место рядом с ним… И совсем не важно, что во многом парень любил приукрашивать и нахваливать себя, а большинство сплетен о себе распускал сам. Теперь же, над этой розовой дымкой, сотканной по большей части из слов и ярких фантазий, которой Сэллоу так дорожил, нависла настоящая угроза. На показушной дуэли, по Защите от Тёмных Искусств, Воул успел зарекомендовать себя с лучшей стороны, о чём по школе мгновенно пронеслась новая волна перешёптываний. На следующий день этот «одуванчик» припёрся в дуэльный клуб с намерением в него вступить. Сам Люкан прознал про его «восхитительные» успехи, отыскал и пригласил. Пфф! Не много ли чести? Против новенького Браттлби, в качестве инициации, поставил Онай, хотя Себастиан из кожи вон лез, чтобы ему предоставили шанс надрать эту тощую, барсучью задницу. Он бы его так инициировал, по самые гланды! К тому же, в этом году, слизеринец уже превысил свой лимит на новеньких, уделавших многократного чемпиона клуба «Скрещённых палочек» на глазах посторонних. Душа требовала отмщения. Выместить так надолго засевшее недовольство и лишний раз помахать перед всеми своим достоинством. Про то, что он уже отыгрался на Дине ранее, Себастиан, конечно, благополучно забыл. А Онай оказалась совсем не так хороша, как о себе мнила, хотя и осталось какое-то неприятное подозрение, что шоколадка позорно поддалась. Беспочвенная неприязнь и ревность к подружкам Дина всё так же подъедали изнутри. Себастиан хотя бы в чьей-то жизни хотел быть единственным, но, видимо, такова судьба близнецов: с самого рождения ему приходилось делиться. Всё в его жизни пошло наперекосяк с тех пор, как Анну прокляли. Ничего никогда не получалось и валилось из рук. Будто вместе с ней прокляли и его. Все врали. Использовали и бросали. Себастиан потихоньку дошёл до ручки. Даже притворяться уже сил не оставалось, он просто устал. Почему все вокруг добивались каких-то успехов, становились счастливее, а он собирал одни лишь косточки от вишен? И теперь, даже популярность медленно ускользала из его цепких рук к какому-то незнакомому хмырю, который объявился всего несколько дней назад! Будто по щелчку пальцев! Добила Себастиана Имельда, которая резко отупела и, как все остальные, начала пускать слюни на новенького. Рейес хоть и была из чистокровной семьи, но в последние пару лет их финансовое положение терпело крах: отец несколько раз неудачно вложился в сомнительные проекты, а вместо сказочного богатства получил шиш с маслом и нервный срыв жены, которая в истерике пыталась покончить с собой. Тяжело держать планку несокрушимой суки, когда понимаешь, что после школы придётся волочить нищебродское существование и тянуть на себе ещё и родителей. Разве что подвернётся какой-то волшебный шанс. Имельда не была фантазёркой, как её папаша, а потому для себя давно уже решила закончить школу с конкретным заделом на будущее. Таким для неё стал квиддич. Никто за каменной маской не видел, как она из кожи вон лезет, чтобы её заметили в Отделе магических игр и спорта Министерства Магии и прибрали к рукам, ведь выходить замуж по расчёту, к чему её уже готовили родители, совсем не входило в планы. Так они совсем случайно и сошлись, каждый топя своё горе от бессилия и одиночества друг в друге. Безо всяких романтических чувств и прочей сопливой чепухи. Просто секс. Но при этом не совсем всё было просто. Себастиану казалось, что с ней он почувствовал какую-то связь. Хотя… так ему часто казалось, и не только с ней. Может, это просто спермотоксикоз бил в голову. Но в этот раз было точно по-другому. Наверное. То, что Рейес открыла ему что-то личное, неизвестное никому, ввело в заблуждение, что, возможно, она та самая, раз позволила стать ей ближе. Пусть даже пока он не сходил по ней с ума и вспоминал лишь когда сперма била в голову, но ведь вспоминал о ней, а не бежал искать первую подходящую юбку. Бесспорно, ему нравилось, что в сексе Имельда была горячей, властной, инициативной. Порой даже чересчур. И эксперименты у неё частенько выходили из-под контроля… Но не суть. Что более важно, впервые Себастиан не сожалел о связи с кем-то. Вот Оггспайр уж точно трахать не следовало, хотя он и оправдывался перед собой тем, что был под воздействием любовного зелья, но чувство вины ничем не запьёшь. Это он уже успел усвоить, хотя, на своих ошибках очень редко учился. И вот, спустя несколько дней после появления этого тощего недоразумения, Имельда заявила, что дальнейшие их «встречи» невозможны. Поначалу, Себастиан воспринял всё довольно скептически и спокойно. Даже с улыбкой. Сама потом прибежит обратно. Они все прибегали. Ну… почти все. Слизеринец привык выдавать фразы на подобии «лучше нам остаться друзьями» и к тому, что ему всегда приходилось это делать первым. Но не в этот раз… Ни на следующий день, ни после… Прошла почти неделя, а Рейес даже не смотрела в его сторону. Она смотрела на новенького. А тот, со своей неизменной улыбчивой рожей, медленно и с особым наслаждением, разрушал по кирпичику всю популярность Сэллоу до основания, только сильнее подогревая интерес учениц к себе. Началось всё с малого. Новенький за первую неделю перетрахал пол школы. Ну, так казалось Себастиану. Он частенько замечал Воула с разными девчонками, входящими или выходящими из хогвартских каморок, туалетов и любых других укромных и маленьких помещений. Порой замечал и парней… Окончательно он возненавидел эту белобрысую падлу, когда увидел с ним Оукс. Ту самую хаффлпаффку, которая единственная отморозилась от внимания слизеринского Казановы, сославшись на занятость в поисках пропавшего дяди. Сучка… Неужто в чулане для швабр его не оказалось? Как минимум, покрасневшее от стыда лицо и растрёпанные волосы свидетельствовали о том, что занимались они за дверью совсем не домашкой. Но в то время Себастиан ещё тревогу не бил, а лишь слегка раздражался и отвлекался на парня, не замечая его коварного плана. А затем, этот придурок припёрся в дуэльный клуб и в первый же день сразил почти половину участников, прямо заявив, что метит на место чемпиона. И после такого разгрома, Сэллоу уже торопиться не стал, хотя руки сильно чесались, но, слегка прифигев от поворота событий, решил, что лучше изучить его ведение боя более детально, чтоб уж точно всыпать ему как следует, а не просто слегка потрепать по шевелюре, как это получилось с Дином. Себастиан даже подумал, что Воул тоже обладает древней магией, но Макмиллан сразу отмёл такое предположение. Тем не менее, задумчивое лицо Оминиса в момент вопроса насторожило и теперь не давало покоя. Неужто «миленький хаффлпаффец» тёмной магией промышляет? В чём было дело, Оминис не признался. Впрочем, Себастиан его непонятному ответу не удивился. Гонт, в отличии от Дина, вообще редко отвечал на вопросы нормально.

***

Воул зря времени не терял. Везде отличился. Даже целомудренная профессор Гарлик, к которой подкатывал, пожалуй, почти каждый ученик школы, рядом с ним таяла, как мороженка на солнце, и кокетливо хихикала в его присутствии. А раньше она вела себя так только рядом с Себастианом! За довольно короткий период Воул успел глубоко засесть у большинства учеников и преподавателей в голове… а у Себастиана в печёнках. Даже не встречая его за день ни разу, ощущал, как эта тощая блонда всё равно словно висит над душой. Несмотря на частые выговоры Блэка по поводу внешнего вида, новенький, то и дело, появлялся в очередном дурацком наряде, будто составлял компанию придурочному полтергейсту Пивзу. И кстати о Пивзе… Воул… каким-то невероятным образом смог с ним подружиться! Как это вообще возможно?! Сраный призрак кошмарил всю школу уже многие годы, не только учеников, но и преподавателей. Более-менее получилось к нему найти подход только библиотекарше, да и то скорее потому, что Пивзу очень нравилось доносить на учеников, а к Себастиану он питал будто личную неприязнь и особую ненависть. В остальном же он выбешивал мадам Скрибнер, как и других обитателей замка. А вот с тощим блондином вёл себя на удивление прилично и вежливо. Себастиан даже не знал, что он в принципе так умеет. Всего за пару недель атмосфера в школе совсем кардинально переменилась. Всеобщего внимания Себастиан почти совсем лишился. Теперь, как только Воул появлялся где-то на горизонте, все взгляды устремлялись туда. Он постоянно рассказывал какие-то небылицы о себе и своих приключениях, хвастался даже тем, что в Дурмстранге у него был свой ручной дракон, а потом и вовсе стал утверждать, что в его жилах течёт драконья кровь… Вот же брехло! Подкупал всех вокруг привезёнными оттуда сладостями, которых «здесь точно не найти». Чего только стоили конфеты «Дыхание дракона», вызывающие эффектный цветной дым или огонь изо рта. Себастиан бы и сам хотел их попробовать, но уж слишком был горд, завистлив и озлоблен, чтобы подойти к парню и познакомиться, не говоря уже о том, чтобы подружиться. Для него Воул был соперником номер один, если не врагом, а с такими не дружат. Новенький всегда вёл себя очень дружелюбно, и даже перепалки между школьниками вмиг прекращались, стоило ему заладить своё «давайте разрешим всё мирным путём». Так и хотелось ему врезать в его смазливую мордашку, очень «мирно» и от всей души. Воул начал вполне очевидно уделять знаки внимания Рейес, и та, совсем потеряв голову, стелилась перед ним, как прикроватный коврик. Из холодной и неприступной гарпии, которая сама готова отжарить кого угодно, она превратилась в такую же пустоголовую, по уши влюблённую и пускающую слюни дурочку, как и большинство. Себастиан такого стерпеть уже не мог. Мало того, что она, как оказалось, бросила его не потому, что их «кроме секса ничего не объединяет», а из-за этого белобрысого барсука, вела себя неадекватно, и юноша заподозрил, что чужак в этих своих «особых» конфетах, на самом деле, раздаёт любовное зелье. Пересекая однажды двор Трансфигурации, Себастиан наткнулся на кучку учеников рядом с фонтаном Виверны, практикующих какие-то интересные и незнакомые воспламеняющие чары, заставляя огонёк метаться между ними, словно живой. Он знал лишь одно заклинание, способное оживить огонь — «Адское пламя». Но тёмную магию практиковать в стенах школы бы не разрешили. И пока слизеринец с любопытством замедлился, наблюдая, как толпа увлечённо занималась несложным колдовством, краем глаза заметил две стоящие неподалёку плачущей статуи фигуры. Рейес подпирала спиной широкую колонну, а Воул нависал над ней с видом настоящего Аполлона, соблазняюще улыбаясь, охмурял её. Нужно отдать ему должное, блондин прекрасно понимал, что делает. Эти непринуждённые касания щеки тыльной стороной длинных тонких пальцев, томный, замутнённый взгляд и слегка влажные губы, шепчущие на ухо всякие непристойности… Имельда смотрела на него так, как никогда ни на кого, готовая выполнить любую прихоть. Воул аккуратно поднёс небольшую, круглую конфету к её губам и та, охотно их приоткрыв, самостоятельно подалась вперёд, обхватывая его пальцы ртом и погружая внутрь всё глубже. От вида такой податливой и послушной слизеринки, член в штанах Себастиана возмущённо зашевелился. Не столько от того, как Рейес себя вела, а от того, что не с ним, и требовал прекращения сего безобразия. Через секунду, изо рта девчонки заструился фиолетовый дым, и она, приподняв голову, игриво выпустила густое облако в лицо хаффлпаффцу, которое тот мгновенно жадно втянул в лёгкие, прикипая к жарким губам черноволосой бестии. Воул не отрывался от неё ни на секунду, лишь углубляя поцелуй всё более страстно, и выдыхая фиолетовый дым через нос. Себастиан от увиденного впал в какой-то кататонический, дико смущающий ступор. Вся решительность отбить «свою девчонку» быстро испарилась, а по телу пробежала непонятная волна возбуждения, от которой приятно защекотало в паху. Он уже и не хотел прерывать увиденное. Где-то на подкорке сознания проснулся извращенец-вуайерист, которому безумно понравилось наблюдать за происходящим. Нет, даже хотелось большего! Опомнившись, юноша резво прикрыл мантией выпирающий брюки твёрдый стояк и поспешил удалиться, пока его не пристыдили, поймав на таком непристойном моменте. Весь остаток дня увиденный похабный поцелуй не выходил у парня из головы. До мучительного скулежа хотелось трахаться, но почему-то даже смотреть в чью-то сторону было противно. Это уже и правда дичь какая-то. Ладно, с парнями он особо не экспериментировал. Поцеловал как-то Оминиса разочек, благо вовремя опомнился и понял, что терять друга из-за своих подозрений не стоит, а потому переключился на более безопасный вариант, которым стал рыжий гриффиндорец. Разгильдяйский, ветреный характер Уизли, как и у самого Сэллоу, не дали этим экспериментам перерасти в нечто серьёзное… даже подрочить друг другу не смогли, настолько это оказалось странным и смешным тогда. Гаррет всё списывал на его чувства, а Себастиан напирать и убеждать в обратном почему-то не стал. И со временем увлечение парнями уже казалось каким-то помутнением рассудка. Жаждой остроты и чего-то запретного. Недоступного. Неестественного. Пока в его жизни была Лина, все остальные довольствовались второстепенными ролями. Чувства к ней затмевали всех вокруг, даже отвлекаться кем-то не получалось надолго. Но после её предательства и побега, внутри, на этом месте, образовалась пустота, которую заполнить невозможно ничем, хоть как бы отчаянно он ни пытался. И в тот момент полезла наружу вся дичь, что до этого тихо пряталась. Будто бы и терять уже нечего. Всё, что мог, он уже потерял. Может, и не стоило дерзить тем бандюкам, хвастаться дружбой с «грозой троллей» и вступать в конфронтацию, и всё обошлось бы малой кровью, но Себастиан возомнил себя бессмертным… или же наоборот, сам смерти искал. Тут он так и не понял, что им двигало в тот момент. Отчего и получил по голове и был похищен, и именно за его длинный язык над ним, по сути, ментально надругались, выуживая по крупицам информацию, которую, благо, он не знал. И опять корил себя за то, что всех подвёл. Импульсивный, несдержанный, упрямый. От него и так давно уже никто ничего не ждал. А теперь и Дин смотрел с жалостью в глазах, словно на мученика. И поначалу случайный секс глушил этот сквозняк в душе. Пошёл по протоптанной дорожке, как было до грота Аполонии Блэк. До начала всего. Но в этот раз трюк не сработал. Ничего не работало как надо, даже собственная голова! Случайное сближение с Рейес, разговор по душам, казалось, привнесло в его жизнь хоть толику какого-то спокойствия, смысла, значимости; она успела задеть за живое и тем самым зацепить. Имельда одна не пыталась наставлять и поучать «как надо», а просто была рядом, когда Себастиану было нужно. Может, именно этого ему так отчаянно хотелось сейчас?

***

На каминных часах, в гостиной, тикало пол третьего, а в штанах по-прежнему нестерпимо зудело. Себастиан уже проклинал всё на свете. И зачем только так легко согласился со словами Имельды и отпустил её? А после наблюдения за их с Воулом поцелуем, шевелились интенсивнее не только похабные мысли в голове, отчего парень заскулил и скрутился в позу зародыша на диване, зажав жёсткую подушку между ног. И хотя его друзья в последнее время тактично ночевали в Выручай-комнате, после его расставания с Рейес, спать в своей кровати Себастиан всё равно не мог. Ему постоянно чудился запах секса, и это просто сводило с ума. Крыша и так потихоньку подтекала с тех пор, как в его голове замешали коктейль из воспоминаний и мыслей настойчивым допросом; парень с такими липкими галлюцинациями и сам не сомневался, что тронулся умом. Тихие шаги он услышал уже вблизи, а поэтому резко подорвал голову, устремив взгляд в сторону комнат для девочек: по лестнице, босиком, спокойно спускался ещё более взлохмаченный, чем обычно, Воул. Себастиан даже не узнал его поначалу без дежурной улыбки на лице и наличия большей части одежды. На нём болтались лишь школьные брюки и расстёгнутая мятая рубашка. И как он попал в общежитие Слизерина? Чёртова Имельда, чтоб её! Что-то явно было не так. Парень бесцельно забрёл в гостиную, шлёпая босыми ногами по каменному полу, прямо к дивану, на котором лежал Себастиан. Отсутствующий взгляд в глазах слегка насторожил. Может, что-то случилось? — встревожилось сострадание. Или у него просто не встал, и Рейес выставила за дверь, — взыграла ревность. — При-вет? — Сэллоу не выдержал и заговорил первым, поднимаясь в положение сидя, но тот никак не отреагировал, проплыл мимо него и сел рядом. Тусклый взгляд янтарных глаз медленно заскользил по чайному столику, а затем и по самому слизеринцу, дотошно рассматривая каждую полоску на его бледно-зелёной пижаме. — Красивые… — томно проговорил Эспен, добравшись взглядом до карих глаз. Не улыбался, едва шевелил пухлыми, сочными губами, но от такого вида и тональности голоса, волоски зашевелились по всему телу, а в паху пожар вспыхнул с новой силой. Блядь, даже на него?! Серьёзно??? Себастиан уже был готов своего дружка завязать в узелок. Секса у него не было не так уж и давно, а чувствовал себя озабоченным тринадцатилетним девственником. Пару часов назад ведь подрочил в душе как полагается. Казалось, тело готово трахнуть всё, что угодно, лишь бы это прекратилось, но на деле понимал, что нихера у него не получится. Да и уж точно НЕ ЕГО! Себастиан нервно сглотнул, замерев на месте в ожидании, смущённо прижимая диванную подушку к паху, чтобы не выдать, насколько он сейчас жалок, а хаффлпаффец, не сводя глаз, слегка наклонился к нему, продолжая таращиться прямо в лицо, будто ожидая ответа. И к чему это он сказал? Пижама? Руки? Волосы? Глаза? Чё ему вообще надо??? — Ты эт… — едва Себастиан рот открыл, чтобы спросить, блондин ринулся вперёд и в наглую впечатался в его губы поцелуем. Нежно касаясь щеки кончиками пальцев, провёл щекотной дорожкой вниз по подбородку до шеи, пока второй нащупал прижатую к паху подушку и требовательно выдрал из цепкого захвата. Шатен хотел было возразить, но Воул тут же властно обхватил за шею, не позволяя даже отодвинуться. Выглядел сонным, а силы в нём на троих. Сердце заколотилось только сильнее, усиливая приток крови совсем не туда, куда надо. Себастиан жалобно замычал и не очень убедительно попытался оттолкнуть блондина от себя, настойчиво упираясь в его грудь и хватая чужую руку за запястье, но Воул очень быстро добрался до его паха и начал вовсю хозяйничать, потирая изнывающий по ласке член через ткань пижамных штанов. Себастиан хотел противиться, видит Мерлин, очень хотел, но парень просто вскружил голову своим поведением. Воул слишком его бесил, чтобы позволять с собой делать такое, но… тело даже его настойчивые, грубые манипуляции принимало охотно, распаляясь только сильнее. Только один раз… Никто ведь не видит? Никто не узнает… Начались внутренние торги. Умом он понимал, что эта глупость ему потом вылезет боком, а телом всё равно уступал. И как ему только раньше удавалось держать себя в руках? Безумно не хватало прежней выдержки. Себастиан из последних сил дёрнулся назад и вырвался из цепких лап, едва Эспен немного ослабил напор, и просто вытек из-под него на пол. Пока хаффлпаффец хлопал глазами в недоумении, слизеринец, абы как, собрался в кучку и драпанул из гостиной, пока сам на него не набросился. Просто поражала собственная слабость. Стоило, конечно, вместо спальни побежать к Имельде, но, если та и его выставит за дверь, ещё большего унижения Сэллоу просто не вынесет. Заперев дверь комнаты заклинанием, на всякий, ебучий случай, юноша, с психу, отбросил палочку куда подальше, вглубь спальни, чтобы не было соблазна передумать. А он нагрянул почти мгновенно. И на кой ему сдался этот новенький?! Всё, что он делал до сих пор — это бесил. Отобрал у него популярность, девчонку, метит на чемпионское место в клубе… Теперь и на анальную девственность покушается? Аппетиту новенького позавидует любой слизеринец. Прижавшись спиной к двери, Себастиан обречённо сполз на пол, боясь даже отойти, ибо уже глазами искал, куда покатилась его волшебная палочка. Зажмурившись, несколько раз глухо ударился затылком о дверь, пытаясь прогнать назойливые похотливые мысли, но кроме головной боли другого результата не добился. Только и представлял, как эти до одури соблазнительные губы обхватывают влажную, багровую головку и скользят по стволу вниз, погружая член всё глубже в свой развратный рот до самого основания. А янтарные глаза всё так же, с вожделением, не отрываясь смотрят в ожидании похвалы. — Чёртов барсук… — недовольно процедил юноша сквозь зубы, всё ещё ощущая фантомные прикосновения его руки в паху, отчего возбуждение возрастало только сильнее. Сердце колотилось с такой силой и скоростью, отдаваясь громкими ударами в ушах, что казалось все внутренности разобьёт сейчас в фарш. Руки неистово дрожали, как у столетнего старика. И, Салазар его дери, случилось действительно настоящее чудо, если ему удалось удрать до того, как натворить всякой дичи. А очень… очень хотелось. Теперь уже сдерживаться не было нужды, и Себастиан, выпрямив и раскинув ноги шире, поддел пальцами резинку и запустил руку в штаны, собираясь довести начатое хаффлпаффцем до конца, утешая себя фантазиями о том, что рукоблудством бы это всё не закончилось. По крайней мере, в похабных мыслях слизеринца, он мог вести себя как угодно и позволять Себастиану воплощать свои самые грязные фантазии, чем он, безусловно, воспользовался. Тяжело постанывая от раскалившегося до предела вожделения, довольно быстро довёл себя до умопомрачительного оргазма, от которого аж в глазах побелело. Не обеспокоился даже о том, что кончил прямо в штаны, неряшливо забрызгав горячей, вязкой спермой даже живот и рубашку, настолько яркие картинки мелькали перед глазами. Учитывая, что это не первое за сегодня свидание с любимой правой рукой, произошедшее оказалось на грани фантастики.