Глава 2
21 мая 2024 г., 06:13
***
Несмотря на ветреный характер Сэллоу, чувства верности и чести ему не были чужды. Конечно, порой, его слишком заносили собственные эгоистичные черти… чаще, чем хотелось бы, но намеренно кого-то обидеть, причинить незаслуженную боль — даже ему такой поступок казался достойным презрения. А потому, первым делом с утра, решил прояснить всё с Рейес. Как бы он ни был на неё обижен, даже лёгкий петтинг с её парнем, за её спиной, заставлял себя чувствовать последней мразью. С парнями почему-то на этом моменте совесть отключалась… Или просто он Рейес очень злить не хотел? Ладно, если бы это был кто-то другой. Но странности на этом не прекратились. После того, как ему наконец удалось выловить Имельду без свидетелей, на словах, что они с Воулом встречаются, слизеринка расхохоталась юноше в лицо, даже не позволив закончить своё унизительное признание. Себастиан так и остался озадачено стоять посреди коридора. — Эй, Рейес, — крикнул ей юноша вдогонку. — Потрахаемся? Девушка неожиданно пошла обратно и остановилась, подойдя почти впритык. — Если б я не знала тебя, Себастиан Сэллоу, сказала бы, что ты в отчаянии, — гарпия расплылась в издевательской ухмылке. — Тебе жалко, что ли? — оскалился слизеринец в ответ. Она лишь похлопала его по плечу, видимо, таким образом пытаясь посочувствовать или приободрить, и уходя, бросила через плечо: — Посмотрим. Теперь парень почувствовал себя на месте всех своих поклонниц, ведь выглядело всё так, будто это он начал бегать за Рейес. Но если Воул приходил не к ней… тогда к кому? И как новенький попал в чужое общежитие тоже оставалось загадкой. Не приснилось же Себастиану это, в самом-то деле? Или приснилось? Он отчётливо помнил, что Воул вышел со стороны комнат для девочек, а значит приходил он точно к кому-то из них. Слизеринец наотрез отказывался признавать, что сходит с ума, и ему чудится всякое. Кто-то посторонний сказал бы, что новенький занимает слишком много мыслей в его голове, из-за чего юноша сам начал путаться в своём отношении к нему. Себастиан стал ощущать, что привлекает его в блондине не только раздражающее поведение и якобы какая-то личная вендетта. К негативным чувствам начали примешиваться и другие. Совсем не однозначные. Он ловил себя на том, что просто пожирает новенького взглядом голодной дворняги, наблюдая, как он неуклюже спотыкался, слишком эмоционально что-то обсуждал с другими хаффлпаффцами, а когда девчонки-младшегодки повязали ему дурацкий хвостик на лбу, чтобы убрать слишком длинную чёлку, которая постоянно лезла в эти необычного цвета глаза, Себастиан и вовсе расплылся в такой придурочной, умилительной улыбке, что, благо, этого припадка никто не заметил. Сам не понял, когда превратился в настоящего сталкера и начал выслеживать его, даже разузнал расписание седьмого курса. Воул же лишь изредка одаривал Сэллоу непонятным, мимолетным взглядом, будто они вовсе не знакомы. Эта волшебная тварь намертво засела уже не только в печёнках, но и в похабных мыслях. Но Себастиан совсем не поэтому засиделся и сегодня допоздна, в общей гостиной. И конечно же, намеренно никогда не искал с ним встречи и не надеялся, что он снова так же внезапно объявится, как и вчера. В поддержку столь дурацкого поступка Себастиан мог придумать тысячи причин, от проверки своей ориентации до проверки Его ориентации. Почему-то теперь всё больше казалось, что в последний момент парнишка сдристнет, просто для слизеринца вчерашние события стали полной неожиданностью, и он не успел предоставить такой шанс, а вот сегодня он точно-точно ко всему готов и будет ждать во всеоружии. А блондин не объявился. Ни в тот день, ни на следующий. Себастиан уже стал подумывать не подойти ли ему самому, но… это было бы уж совсем за пределом вменяемости… Или нет? Чёртов барсук не давал возможности ни на чём сосредоточиться. Заставлял всё время думать о том, «что было бы, если…» и Себастиана уже перестала даже волновать собственная слава и почти полностью испарившееся внимание учениц. Слизеринец стал настолько рассеянным, что даже друзья не могли этого не заметить. И кто вообще так поступает?! Сначала объявляется, настойчиво привлекает к себе внимание, будто намеренно пытается занять его место и бесит до чёртиков, а потом исчезает и не даёт даже толком себя поненавидеть! Надо было устроить истерику, закричать: «Насилуют!», чтобы сбежалось всё общежитие… чтоб он уж точно запомнил это веснушчатое, очаровательное лицо и нахальную улыбку, а не испугавшегося поцелуя парня, который в страхе только сверкнул пятками. А во время обеда случилось вообще нечто странное: пока друзья обсуждали послеурочное время, к ним за стол подсел новенький хаффлпаффец, прямо напротив Оминиса и принялся трапезничать вместе со слизеринцами. Парни ошарашено замерли, уставившись на наглого барсука, а тот даже виду не подал, что что-то не так. — Ты же Омонис Гонт? — соизволил наконец заговорить Воул. — Наследник Салазара Слизерина? — Оминис, — поправил слизеринец. — Ты что-то хотел? — Ага. — Юноша, запил пережёванную еду и принялся нагребать в свою едва опустевшую тарелку по-новой. Объяснения не последовало. Себастиан заметил, как его друг начал постепенно раздражаться от такого поведения всё сильнее. Никто из трёх слизеринцев не ел. Все таращились на странное чудило, которое не могло родить за одно предложение, что ему надо. — Слушай, Оминоис, мне тут сказали, что ты змееуст… — Оминис, — снова поправил хаффлпаффца друг, нервно сжав зубы. — Не считаешь, что вежливо было бы самому представиться? — Угу, — безразлично кивнул тот. — Короче… научи меня. У слизеринцев аж челюсть отвисла, а Себастиан и вовсе прыснул со смеху, чем вызвал ответную ухмылку на лице Воула. Складывалось впечатление, что в этой лохматой башке вместо мозга крутилась карусель и танцевали единороги. Парень понятия не имел о чём спрашивал и просил. — Это врождённое, — решил для особо одарённых нахалов всё же пояснить Гонт. — Парселтангу нельзя просто научиться, ты либо рождаешься с этой способностью, либо нет. — Да брось, Омонимос… — разочаровано заныл новенький. Кажется, оно становится всё длиннее, — хохотнул Себастиан про себя с того, как Воул не прекращал коверкать имя друга. Ржать над этим в присутствии Оминиса не очень было тактично, но юноша ничего с собой не мог поделать: звучало это до ужаса смешно. — Парселтанг, как и любой другой иностранный язык, звучит теми же звуками и записать можно буквами. Отличается лишь спецификой произношения. Если ты выдаёшь его ртом, то и я смогу, — подытожил настырный барсук, не желая отступать. — Я Оминис, — жёстко повторил блондин, пытаясь вбить это в глупую голову семикурсника, но получил в ответ лишь: — Да я так и сказал — Онимонимос. — Воул вполне искренне нарисовал на лице удивление и развёл руками. — Чё ты придираешься? — Зови его по фамилии, — пробурчал Дин. — Гаут? — переспросил хаффлпаффец. Себастиан рухнул на стол, надрываясь от неудержимого хохота. Он так и не мог до конца понять, издевается парень или же всерьёз не слышит себя. Оминиса это вконец вывело из себя, и он резко подорвался. — Погоди, — всполошился Воул. — Так ты научишь меня парселтангу? — Нет, — фыркнул Гонт. — Для начала, своим языком владеть научись… — Да… никто вроде не жалуется, — ответил он, улыбаясь почему-то Себастиану и подмигнул, отчего юноша, слегка покраснев, снова давился от смеха. Оминис же прошипел ему какие-то проклятия на парселтанге, намеренно, чтоб тот нихрена не понял, и дёрнув Дина за капюшон, потащил его за собой прочь из Большого зала. Только теперь до Себастиана дошло, что они с Воулом остались, по сути, наедине. Шатен, наконец, перестал лыбиться, ибо барсук так и продолжил пожирать его хищным взглядом. — Я могу научить тебя только матам, — нервно оскалился Себ. — Я тебя уже где-то видел… — задумчиво произнёс хаффлпаффец, неряшливо почесав затылок. Здесь ты меня видел, придурок, — хотел было выпалить Себ, а затем вспомнил о вчерашней ночи и залился краской, беспомощно лишь приоткрыв рот. — Ладно, не хворай. Воул махнул парню рукой и понуро поплёлся за свой стол. На кой ему сдался парселтанг, он так и не объяснил, а гипотезы не возникло в голове ни одной.***
За всего пару дней, Себастиан успел довести себя до очередной депрессии и вернуться в позу зародыша на диван в гостиной. Только в этот раз причиной был не столько глобальный недотрах и безразличие Рейес, сколько ощущение собственной ничтожности, которое не позволило ему ни заиметь, ни поиметь врага. Вишенкой всему стала двухчасовая проповедь Рейес на сон грядущий, о предстоящем матче в субботу. И хотя результаты жребия огласят только за завтраком, она уже успела опустить всех за будущие, ещё не совершённые, ошибки и снова пригрозила насадить на свою метлу, как Бибабо, каждого, кто накосячит, и отыграть этот матч им за него. Ох, Мерлиновы яйца, хотелось завалить эту фурию прямо посреди гостиной при всех и выебать из неё всё это квиддичное дерьмо… Себастиан искренне считал, что будь Имельда так же помешана на нём, как на квиддиче, у них и правда могло что-то получиться. В отличии от других, её стервозный характер юноша принимал как данность, а потому он особо его и не раздражал. И дала бы она шанс, Себастиан бы даже не раздумывал, но больше шансов Рейес не давала, даже вовсе перестала уделять ему хоть какое-то особое внимание. Теперь в фаворитах Сэллоу не числился, от слова "совсем", и если у неё и был к нему какой-то интерес, то, как и у многих, он испарился с появлением Эспена Воула. Поначалу, Себастиан хотел остаться в комнате. Пока парни собирали учебники, принадлежности и ингредиенты для завтрашних занятий, было не так уж и плохо, скучно и одиноко. Они о чём-то шутили, затронули тему с матчем и выдвинули предположение, что им в соперники попались гриффиндурки, поэтому Рейес такая бешенная. А то, что якобы не знает, кто соперники — банально соврала, чтобы не получить нагоняй от директора. Но когда Дин с Оминисом ушли, Себастиан вернулся в своё, уже привычное, тоскливо-озабоченное состояние и, не выдержав наедине с собой дольше получаса, выполз в гостиную, в надежде, что хоть сегодня на него кто-нибудь обратит внимание. Пожалеет. А там как пойдёт. И хотя секс из жалости был уж совсем крайней, унизительной мерой, но… верняк у него был почти стопроцентный. Проснулся Себастиан от того, что кто-то настойчиво пытался его раздеть. Холодные пальцы бродили по оголённому животу и боролись с остатком пуговиц на пижамной рубашке. Он хотел было пошутить спросонья, что Рейес наконец сменила гнев на милость, но, продрав глаза, над собой увидел светлые беспорядочные космы и этот беспредельный янтарный взгляд, жадно блуждающий по усыпанной веснушками груди вниз. В этот раз не настолько спешно, скорее, будто бы с любопытством и наслаждением. Вот паразит… — Тебе помочь? — саркастично, с привычной насмешкой спросил Себастиан, хотя, от внезапно развернувшейся сцены, внизу живота приятно кольнуло, а сердце волнительно затрепыхалось. Но некогда было волноваться! Жёлтые глаза устремились вверх и встретились с карими. — Да, пожалуйста, — как на духу, искренне выдал Воул. Шатен растерялся, и улыбка на его лице ненадолго испарилась, но затем вернулась ещё более лукавая и растянулась только шире. Конечно, юноша всё ещё надеялся, что барсук снова объявится в их общежитии, хотя тот себе не изменял и нагрянул снова внезапно. Но сейчас идти на попятную и отказываться от своего изначального плана уже поздно. Может, он под Империусом? И это чья-то дурацкая шутка? Пока Воул растеряно пялился, шатен приподнял палочку напротив его лица. Как бы ему не хотелось воспользоваться ситуацией, дело пахло керосином. Плясать под чью-то дудку Себастиан уж точно не собирался. — Фините, — пробормотал он. Блондин только захлопал глазами. — Фините Инкантатем… Воул аккуратно обхватил парня за запястье и… высунув язык, развратно облизал кончик палочки. Внутренности будто перевернулись от такого похабного вида, а щёки мгновенно загорелись. Шатен тяжело сглотнул. Так, ясно… не Империус значит… Приподнявшись на локти, Себастиан собрался из ситуации выжать максимум, заставив хаффлпаффца сесть на его бёдрах. — И что, скажи на милость, ты собрался делать? — Теперь очередь слизеринца пожирать его глазами. В этот раз новенький оказался более прилично одетым. Рубашка расстёгнута только на несколько верхних пуговиц, тонкая, изящная шея при тусклом свете камина так и манила прикоснуться. Из-под воротника соблазнительно выглядывали ключицы, а ослабленный галстук лениво болтался на груди. Такие нежные, утончённые, даже кукольные, черты лица. Худощавое, бледное тело казалось таким хрупким, несмотря на то что парень был выше Сэллоу почти на голову. Неужели этот «пупсик» и правда северянин из Дурмстранга? Себастиану не доводилось быть знакомым ни с одним из жителей Скандинавии, хотя там, конечно, учились и волшебники из других стран Европы, но, где в газетах или учебниках мелькало упоминание об институте Дурмстранг, возникали лица далеко не такие смазливые, доброжелательные и нежные. И исходя из поспешных суждений, слизеринец сделал необоснованные, предвзятые выводы, которые теперь совсем не клеились к картинке. Блондин поморгал густыми, пышными ресницами, которые только сильнее подчёркивали необычного цвета глаза, и слегка покраснел, но на вопрос не ответил, продолжая буравить странным, непонятным, пустым взглядом. Он что, смущается? — Ты… — Тебе очень идут… — промямлил он, облизавшись и слегка прикусив губу. — Чего? — переспросил Себастиан, в непонятках дёрнув головой на бок, как голубь, отчего Воул расплылся в самой умилительной улыбке. — Веснушки. — А? — Слизеринец вытаращился в недоумении, абсолютно не понимая, что за пиздец творится в этой лохматой голове. Но очень было похоже, что связь с мозгом действительно потеряна. — Я не… — Можно потрогать? Каждый его вопрос загонял в тупик. Себастиан растеряно хохотнул. Такое с ним случилось впервые, чтобы он даже не понимал, что, в принципе, происходит. Обычно, если девчонка тупила, что иногда, бывало, он настолько не терялся, чтобы безучастно наблюдать за происходящим. Если что-то не устраивало, Себастиан брал инициативу в свои руки, либо отшучивался и ждал, пока её отпустит. Воул же непохоже, что был смущён из-за близости, но в то же время вёл себя как девственник, лопоча какую-то чушь. — Валяй, — заинтригованно оскалился шатен и, прежде чем успел даже о чём-то подумать, парень припал губами к его груди, стянув пижамную рубашку с плеч и затянув за спиной, повалил Себастиана обратно на сидение дивана. — Воу… погоди, я думал… Внезапно собственная одежда оказалась ловушкой. Прижимая весом своего тела рубашку, шатен оказался скован в локтях, что сильно ограничивало движение рук ровно настолько, чтобы нельзя было приложить нахала о чайный столик. А тот, напирая сверху, вовсю пользовался щедрым и необдуманным разрешением. — Хватит… хва-ах… — воспротивиться даже толком не получилось, только Воул прикусил его сосок посильнее, а руку, не церемонясь, запустил прямо в штаны. — Ты же… Я не это… Что именно хотел сказать Себастиан быстро стало не важно, только его полыхающего, почти что буквально, члена коснулись прохладные пальцы. Юноша, вопреки здравому смыслу, толкнулся бёдрами навстречу, желая лишь, чтобы нахал не останавливался. А он и не собирался. Продолжал настойчиво поглаживать его пах, сопровождая нежными, щекотными прикосновениями губ и лёгкими покусываниями по груди вниз до пупка. Себастиан дёрнул правой рукой, сместив под собой рубашку, и вцепился парню в волосы, на что тот схватил резинку на штанах и, подняв голову, невинно уставился прямо в глаза. — М-можно мне… ниже? Да что с этим парнем? Он ещё спрашивает? Шатен закивал так быстро, что в глазах замерцали звёзды. Всё совсем казалось непривычно странным. Не только потому, что верхом на нём находился парень, а не девчонка. Едва Себастиан расслаблялся и возвращал себе самоконтроль, как Воул разбивал его какой-то глупой фразой или действием, заставляя краснеть, как девственника. Себастиан столкнул парня на пол и, опустив ноги, сел, небрежно накинув рубашку обратно на плечи. Ощущение стыда накатило только сильнее, несмотря на то что Сэллоу пытался вести себя уверенно, узрев, полный восхищения, завороженный щенячий взгляд янтарных глаз, сконцентрировано следящий за тем, как слизеринец приспускает штаны, полностью обнажая свой пульсирующий член. — Ох, он такой большой… — вожделенно восхитился блондин, проводя кончиками пальцев по твёрдому стволу. То ли сдерживая стыдливый смешок, то ли пытаясь скрыть, насколько ему сейчас максимально неловко, слизеринец зажал свой рот рукой. Сволочь. Ублажал на всех фронтах одновременно. — Можно… его облизать? — Прекрати спрашивать, — почти заскулил слизеринец. — Прекрати комментировать! Заебал! Парень снова непонимающе захлопал ресницами. — Я ещё… даже не начал… Себастиан покраснел только сильнее от того, что Воул понял это буквально. Он издевается? Эти чёртовы огромные жёлтые глазищи жадно пожирали и обжигали, стоило в них только посмотреть. Где-то глубоко внутри, на подкорке сознания, закралось подозрение, что новенький на самом деле настоящий демон, и только прикидывается дебилом. Но у Себастиана взыграло самолюбие, он чувствовал себя у руля. Наконец-то, в центре внимания. А значит, мог вертеть этим услужливым пацаном как пожелает. И сомнения резко потонули в похабных фантазиях. Он сам ко мне пришел. Сэллоу схватил светлые космы и, дёрнув головой парня назад, наклонился и впился в пухлые губы с такой силой, что почувствовал удар зубов о его зубы. Воул как-то непонятно замычал, но не отстранился, позволяя Себастиану вдоволь насладиться вкусом поцелуя и столь нахальным исследованием его рта языком. И это поистине ощущалось невероятно. Дыхание перехватывало и кружилась голова от столь мощной эйфории, которую шатен не чувствовал уже давно. Словно он снова впервые сел на метлу, мастерски выиграл свою первую дуэль или добыл решающее очко в первом матче по квиддичу. По телу растекалось приятное тепло, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев, в которых он продолжал сжимать светлые волосы смазливого хаффлпаффца. А парень ведь и правда был совсем неестественно, до одури, красив. Как бы Себастиан не злился и не винил юношу в том, что паршивец пытается занять его место, понимал, что и сам попал под это слащавое очарование и просто бесконтрольно теряет голову. Воул же впивался пальцами в бёдра шатена, терпеливо ожидая разрешения подняться выше. Каков лицемер, а ещё минут десять назад собирался трахнуть его спящим. Свободной рукой Себастиан потянул за запястье блондина, и тот охотно обхватил его пышущий жаром член прохладной ладонью, нежно скользя вдоль ствола вниз до основания. Сэллоу застонал, прикрывая глаза, и прикусил нижнюю губу блондина сильнее. Нет, руки явно было мало. — Теперь можешь облизать, — слегка отстранившись, прошипел он, и Воул тут же спустился ниже, повторяя по члену тот же путь языком. Себастиан то сжимал волосы парня сильнее, то отпускал и просто зарывался в них пальцами, что больше походило на довольные поглаживания укрощённого только что зверя. Ему нравилась такая услужливость и послушность Воула. Тот не спешил, размеренно водил влажным языком вдоль члена. А затем, обхватив головку губами, очертил её края несколько раз, постепенно сосредоточившись на уздечке. Себастиана уже начал бить озноб. Чёртов барсук, похоже, и с членами умел неплохо обращаться, и от этой мысли в паху стало лишь жарче, а напряжение и вовсе до онемения болезненным. Нетерпеливость не давала парню расслабиться, передать контроль над ситуацией и просто получать удовольствие. Тем более, Воул действовал на Сэллоу невероятным образом, заставляя хотеть его только сильнее. Блондин с каждой фрикцией стал опускаться всё ниже, вытягивая из губ Сэллоу протяжные стоны один за другим, и тот не выдержал: крепче стянул светлые волосы в кулак и, дёрнув на себя, проскользнул изнывающим членом вдоль мягкого, влажного языка до самой глотки. — Ах ты, блядский барсук, — прошипел Себастиан и оскалился, заметив, как Воул напрягся, снова вцепившись в бедро пятернёй, но рвотных приступов не последовало. — Нравится, когда тебя трахают в рот? Хаффлпаффец так на парня зыркнул исподлобья своими жёлтыми глазищами, что тело мгновенно пробило током, а дышать шатен и вовсе забыл, как, резко разжав пальцы, запутанные в светлых волосах. Тем не менее, Воул даже не отстранился, а издевательски сжал его член во рту только теснее, заставив Себастиана чуть ли не взвыть. — А-а-ах, ебучие гриндиллоу… ты меня с ума сведёшь, паршивец… — протянул он и запрокинул голову назад, опершись на локоть, прижался затылком к спинке дивана. Всё ещё пытался контролировать блондина, удерживая его волосы, но тот будто высасывал из него все силы, как чёртов дементор. Воул снова задвигался, сначала медленно, издевательски облизывая своим языком вдоль ствола, скользя набухшей головкой по своему нёбу, неспешно ускоряясь и заглатывая до онемения напряжённый член всё глубже. Себастиана лихорадочно трясло от столь развратного вида и ощущения бесконтрольно надвигающегося оргазма, а в паху становилось уже нестерпимо, аж до боли приятно от того, как гадёныш умело орудовал ртом. И когда Воул начал массировать мошонку, сжав её посильнее, Сэллоу не выдержал и, дёрнув бёдрами вверх, снова вогнал свой член до основания и спустил горячую струю в горло парню. Наконец, облегчив свои плотские страдания, юноша тяжело вздохнул и, вяло отпустив волосы Эспена, отодвинулся назад, довольно запрокинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза, всё ещё наслаждаясь последствиями внезапной связи. Кто бы мог подумать… За те пять секунд наслаждения приятным послевкусием от оргазма он уже и забыл, что до сих пор не один. Опомнившись, что***
Утро начиналось с визгов Рейес, которая собирала всех слизеринцев на завтрак, и заодно «послушать важное объявление». Будто его не будут потом обсасывать всю неделю. Большинство даже нос из комнаты не высовывали, так как первых двух занятий сегодня не было. Себастиану не повезло больше всех: припадочная, после нескольких минут непрекращающейся долбёжки в дверь, попросту снесла её Бомбардой. На возражения, что она вторгается в его личное пространство, Рейес обозвала его «хуёвым капитаном» и пригрозила приволочь в Большой зал прямо так, в пижаме, добавив в заднице какой-нибудь аксессуар. Метлы у неё, на удивление, в руках не было, но она очень недобро покосилась в сторону новенького телескопа Дина. Себастиан решил не испытывать судьбу. Дождавшись пока ученики наконец позавтракают, Блэк выступил с объявлением. В отличии от остальных факультетов, команда слизеринцев по квиддичу собралась в полном составе, чем вызвала колкие насмешки в сторону Рейес, но стоило ей только посмотреть в сторону хахашек, как кучка весельчаков испуганно смолкла. Бешенную ведьму боялись все. И немудрено. Девчонку и правда частенько заносило. К примеру, она не разрешала своей команде встречаться с игроками соперников. И в ход шли не просто угрозы… хватило даже легкого намёка на какие-то более близкие отношения с Гарретом, как у Себастиана потом член неделю не вставал. Сучка явно что-то подмешала ему в еду или питьё. И когда Блэк объявил о том, что первый школьный матч состоится с факультетом Хаффлпафф, да к тому же новенький Эспен Воул теперь зачислен на место вратаря, у Сэллоу созрел очередной гениальный план, как избавиться от дурацкого бремени капитана, а лучше бы и участника команды по квиддичу. Теперь стало ясно, чего она не призналась в том, что между ними что-то есть. Может, о противнике она и не знала до этого утра, но вот о том, что Воула взяли вратарём, могла вполне. Шантаж, конечно, так себе, но зная, как Имельда трясётся над своей репутацией, Себастиан решил, что ей это явно придётся не по душе. Воул же за весь завтрак не посмотрел на Себастиана ни разу. Чёртов барсук вёл себя как обычно, и даже подкатывал к какой-то девчонке прямо на глазах парня. И не то, чтобы они вообще договаривались о чём-то, но поведение новенького, тем не менее, почему-то возмущало. Сэллоу делиться не любил. А то, что ему нравилось, хотелось иметь в единоличном пользовании. Нравилось? Вот же ж блядь… Юноша даже не заметил, как непонятное бесячее чувство к блондину переросло в откровенную ревность. Что-то он слишком разогнался на этих эмоциональных горках, и теперь его на ходу развернуло и несло мордой вперёд в ближайшее дерево. Всё-таки лучше, чем яйцами. Но нет, не лучше… Себастиан решил, что ситуация совсем выходит из-под контроля и, поспешно закинув в себя остатки завтрака, унёсся из Большого зала, сверкая пятками. Пошел он нахер, этот Воул! — причитал парень про себя, спускаясь после занятий по лестнице в направлении часовой башни. — Нихера он мне не нравится! Как бы Себастиан ни пытался, хаффлпаффец уже глубоко проник в мысли и обживался в его голове с двойным усердием. А тут ещё, как на зло, Люкан уведомил, что новенький уже со всеми успел посостязаться на дуэлях, и остался только Сэллоу. Ебучие гриффиндорцы! Как всегда невовремя! Блондин подоспел немногим позже. Одарив слизеринца коварной улыбкой, подошёл поближе и протянул руку, пытаясь поприветствовать. Но Себ уже был на таком взводе, раскрасневшись, как спелый помидор до кончиков ушей от воспоминания, как этим лукавым, ухмыляющимся ртом парень сосал его член вчера ночью, что буркнул только: «Давай быстрее покончим с этим» и пошёл на свою позицию. Ну и естественно, что в таком состоянии хаффлпаффец размотал Сэллоу за несколько пропущенных заклинаний, особо не напрягаясь. Шатен был несобран, рассеян и делал ошибку за ошибкой. А винил он во всём, конечно же, неудачное стечение обстоятельств и чёртового барсука. Лёжа на пыльном полу часовой башни в абсолютной прострации, Себастиан только пялился на огромный маятник, который размеренно отсчитывал время, раскачиваясь туда-сюда. Он уже не слушал, что происходило между учениками неподалёку и как они поздравляли нового чемпиона дуэльного клуба. Над юношей нависла огромная тень. — Надеюсь, я не сильно тебя приложил? — искренне заговорил тихий голос, и фигура протянула ему руку. Себастиан попытался сфокусироваться на лице собеседника. Несмотря на то, что Воул только что, по сути, разнёс его к чертям, почему-то на место чемпиона клуба шатену оказалось глубоко плевать. Хотя всё равно был уверен, что при других обстоятельствах всё закончилось бы с точностью наоборот. — Я в порядке, не парься, — проигнорировав руку соперника, Себастиан поднялся сам и начал оттряхивать мантию от пыли. — Я Эспен Воул, седьмой курс, — блондин же её не убрал, а лишь протянул ближе. Выпрямившись, Себ смерил его подозрительным взглядом. Он это серьёзно? — Эм… можно узнать твоё имя? — невинно полюбопытствовал юноша, заставив брови Сэллоу заползти чуть ли не на линию роста волос. — Себастиан Сэллоу… п-пятый… — промямлил он. — Что ж, Себастиан… Сэллоу, — Воул очень хорошо прикидывался, будто они и правда только познакомились. — Надеюсь, ты свой титул не собираешься так легко отдавать? А то, судя по тому, что мне рассказывали, я ожидал более изнурительной и… впечатляющей дуэли. — Парень засмеялся и смущённо взлохматил волосы. — Так что жду от тебя скорейший реванш. Хотелось бы отыграть полноценную дуэль. Себастиан захлопал глазами, а затем ехидно оскалился. — Ага, обязательно. А то полировать палки, без оптимального взаимодействия, приносит лишь кратковременное удовлетворение. — Типа… того… — Растеряно улыбнувшись, похоже не поняв ни слова, Воул махнул слизеринцу рукой на прощание и побежал за хаффлпаффцами праздновать победу. Вот гандон, до последнего будет прикидываться, что ничего не было? Встретив Оминиса и Дина у двери, Сэллоу с друзьями направился в Большой зал на ужин. Странная реакция Воула всё никак не выходила из головы. Себастиан уже даже подумывал зажать его где-нибудь в коридоре в углу и потребовать объяснений, но тут его пикантные раздумья прервал голос Рейес, которая неслась за парнями. — Эй, Сэллоу, — окликнула она. Отличный шанс, чтобы воплотить свой шантаж в жизнь! Но слизеринка не позволила ему и рот открыть, перебив своими вопросами. — Ты же знаешь, что такое сексомния? — спросила она, снисходительно ухмыляясь на растерянное выражение лица Себастиана, а с ним и остальной компании. — Это… — Вид лунатизма, при котором человек спит, а тело продолжает бодрствовать и предаётся… эм… похоти… — Даже обычно невозмутимый Оминис смутился от собственных слов. — И он воспринимает происходящее сном или вовсе не помнит того, чем занимается. — ЧЕГО??? — Себастиан с Дином уставились на блондина, а Рейес довольно расхохоталась от того, как юноша смутился от сказанного. Гонт мгновенно вернул себе самообладание и язвительно спросил: — О, так ты наконец узнала, как называется твоя болезнь? — Не моя, — ехидно ухмыльнулась она, подмигнув Себастиану. — А? Нету у меня никакой сомномнии… Я трахаюсь вполне осознано! — Знаете, говорят, по ночам в нашем общежитии ошивается Василиск, которого вырастил и запер в замке сам старикан Салазар… — Слизеринка будто резко отвлеклась от темы, а Гонт недовольно закатил незрячие глаза, сложив руки в защитной позе, предчувствуя, что и тут без его прогнившей родственной связи со Слизерином не обойдутся. — И вот, просыпаюсь я как-то ночью… В туалет приспичило. Со мной тогда в комнате «друг» ночевал, подумала разбудить его и потащить с собой. Идти-то одной ссыкотно… — В отличии от друзей, Себастиан начал быстро соображать, к чему клонит девчонка, и сердце затрепыхалось быстрее. — А его нет! Представляете? Выхожу я значит в гостиную… — НА КОЙ ТЫ В ГОСТИНУЮ ПОПЁРЛАСЬ, ДУРА? ТУАЛЕТЫ В ВАШЕМ КРЫЛЕ НАХОДЯТСЯ! — взорвался Сэллоу. — А Я В КАМИН ПОССАТЬ РЕШИЛА! — заорала Рейес, скалясь в ответ, а затем резво схватила парня за грудки и дёрнула на себя, угрожающе прошипев на ухо так тихо, чтобы слышал только он. — Вздумаешь хоть пасть открыть, я потяну тебя за собой, не сомневайся! Шатен нервно сглотнул и лишь закивал в ответ. — Что ж, — довольно растянув улыбку до ушей, Имельда хлопнула Себа по плечу. — Теперь твой долг — жениться. Жду приглашение на свадьбу, — загоготала она зловеще, запрокинув голову, и побежала вперёд, пока друзья в недоумении уставились на Сэллоу в ожидании объяснений.
