Подрывной Любовник [Subversive Lover]

О выручай-комнате, естественно, новенький студент Хогвартса тоже уже был в курсе. И как ему только удаётся так легко вливаться в жизнь школы, будто он всегда был здесь? Сэллоу думал, что застанет привычную обстановку, но за дверью оказалась гостиная в нежных жёлтых тонах, заваленная горшками с самыми разными, даже экзотическими, растениями, которые он никогда раньше не видел. Воздух терпко пах деревянной смолой. Диван с камином располагался сбоку, а противоположный угол комнаты занимал довольно вычурный зельеварный стол, который Себастиан, пожалуй, видел только в лавке Пепина. Стоит держать барсука подальше от Гаррета, иначе риск разнести пол-Хогвартса очень стремительно возрастёт. Центр гостиной был пуст, из-за чего сразу в глаза бросилась расположенная напротив входа и освещённая мягким солнечным светом распахнутая стеклянная дверь, из которой подувал тёплый ветерок. Воул, по-хозяйски, направился сразу туда, прихватив с дивана дорожную сумку и бросив на её место ненавистную школьную мантию, которую он снял сразу же, только они вошли. Сэллоу уже не впервые замечал за парнем столь комическую особенность: избавляться от неё при первом удобном случае. С тех пор, как Блэк его прилюдно отчитал, Воул на рожон больше не лез, но всё равно во внеурочное время экспериментировать со своим образом не прекращал. Что-то подсказывало, что новенький всё-таки не хотел рисковать местом в этой школе и прощупывал границы дозволенного. Себастиан хохотать уже перестал, но всё ещё светился лыбой до ушей. Мысль о том, что этот хорёк может оказаться братом Оминиса всё ещё до коликов смешила. Воул ну ничем не походил на эту чокнутую семейку, разве что волосами. Да и то, у Эспена они были не светло-русыми, а блондинистыми с платиновым отливом. Кожа светлая, цвета подвального загара, но это скорее из-за того, что новенький большую часть жизни прожил в холодном климате. Родинки? Где-то одна была на шее. Глаза — совсем не Гонтовские. Жгучие и воспламеняющие. Черты лица слишком смазливые и деревенские. Из-за чего, если представить его с зализанными волосами и в дорогом костюме а-ля Оминиса номер два, оборжаться можно. Ничего в его внешности не было от них. — Так ты у нас Гонт? — Не пори чушь, — смущённо фыркнул Воул, остановившись на входе в вивариум. Яркое солнце на пару с лёгким ветерком играли в его волосах, освещая затылок, отчего лицо парня окутала тень и необычные жёлтые глаза потемнели до цвета карамели, придавая и без того странной внешности хаффлпаффца оттенок какой-то гриндиллоущины. Впрочем, таинственному единорогу этот образ, несомненно, шёл. — А ты сам тоже со змеями болтаешь? — Себастиан пытался вести себя как можно более непринуждённо, осознав, что барсук чуть снова не закрылся из-за неконтролируемого приступа смеха слизеринца. Эта тема однозначно волновала Воула. Впрочем, как и всё, что касалось его личной жизни. Слизеринец даже обрадовался, осознавая, что нащупал тот самый показатель, с которым может различать басни блондина от реальных фактов. Но действовать нужно было осторожно, ибо эта грациозная антилопа, при всей своей охуенности, была на самом деле пуглива, как дирикол. Не хватало ещё хаффлпаффцу подумать, что Себастиан стебётся над ним и снова заладит свою «да похуй» пластинку. — Прости, я ничего такого не имел в виду. — Сэлллоу неспешно подходил к парню, осматривая окружающую обстановку. — Семейство Гонт просто… совсем не из таких, что вызывает желание стать его частью… по крайней мере у меня. Но ты прав, способность к парселтангу очень редкая, и если волшебник им владел, то скорее всего связан с Гонтами. — Ну… я это и пытался выяснить. До сих пор так и не понял, как она проявляется, — пояснил блондин. — До поступления в Дурмстранг мы долгое время жили в Исландии, а там змеи не водятся. А затем в Норвегии, но я не успел даже толком обосноваться, как мне пришло письмо из школы… — Ничего себе тебя помотало по миру… — восторженно протянул Себ, на что блондин лишь хмыкнул. — Да… Моя мама… четырежды выходила замуж, — вздохнул он. — Это уже пятый… Всё надеется, что в этот раз всё будет «по-настоящему». — «По-настоящему»? — переспросил Сэлллоу. Воул загадочно улыбнулся и подмигнул. — Хах… Сболтнул лишнего. Юноша шагнул в солнечный проход, сбегая от дальнейших расспросов и слизеринец бросился за ним. Вивариум оказался почти пустым. За яркой вспышкой света, едва Сэллоу перешагнул порог, перед глазами раскинулась огромная поляна. Солнце прямо-таки слепило, заставляя щуриться и прикрываться ладонью. Юноша и не подозревал, как сильно соскучился по жаркому лету. Зелёная трава и листья на пышных, высоких деревьях колыхались от лёгкого бриза, а впереди открывался восхитительный вид на горы. Местность, созданная волшебством Выручай-комнаты, слегка напоминала окраины Фелдкрофта, где Себастиан любил гулять в детстве с сестрой. Так по-домашнему уютно. Хоть всё здесь было ненастоящим. На зелёной поляне изящно разгуливал… самый настоящий белоснежный единорог с длинной блестящей гривой. И юноша от увиденного, не сдержавшись, прыснул в кулак. Обзывая Воула, про себя, этим волшебным рогатым конём, слизеринец и не думал, что окажется настолько близким к истине. — Погоди, я уберу Хейзел в хвать-мешок, чтобы мы случайно её не задели, — пробормотал Воул, пересекая поляну. — Хейзел? — Удивился странной кличке Сэллоу, но блондин оставил его вопрос без комментариев. Слизеринец, тем временем, уже снял школьную мантию и облегчённо вздохнул. Потирая шею, принялся за галстук, когда чёрная ткань перестала раскалять его тело, улавливая жаркие лучи фальшивого солнца. Воул заботливо погладил единорога, а затем немного причесал его белоснежную шёрстку и, угостив лакомством, открыл хвать-мешок отправляя животину внутрь волшебной сумки. Когда юноша наконец обернулся, чтобы обратиться к слизеринцу, то вместо назревшего вопроса, безмолвно уставился разинув рот: Себастиан разделся догола и теперь бесстыдно щеголял по зелёной травке в чём мать родила, ухмыляясь в ответ. — Т-ты… зачем раз-зделся? М-мы собирались навыками меряться, а н-не… «палками»! Слизеринец даже не ожидал, что Воул настолько сильно смутится, и не смог сдержать победоносную ухмылку. — Одно другому не мешает, — шаловливо парировал Сэллоу. — Не смущайся ты так, словно впервые голого парня увидел. — Вообще-то… я по девочкам, — пробубнил Воул в который раз, тщетно пытаясь сфокусироваться на камне неподалёку. Непонятно было, прикидывался он дурачком или же всерьёз верил в свои слова. — А-а-а, ну да. То-о-очно. Ты что-то такое упоминал перед тем, как просил облизать мой член. Хаффлпаффец обернулся, напрочь позабыв, что его оппонент совсем нагой, от стыда зардевшись так сильно, что теперь его белоснежная рубашка ярко контрастировала с покрасневшей шеей. Воул снова потерял дар речи, так и не успев даже ничего возразить. — Так что за дурь с этим проклятьем? — Сэллоу перемялся с ноги на ногу и сложил руки на груди. Становилось уже как-то скучно. Воул вчера вёл себя куда нахальнее. — А говорили на Слизерине только у тебя помело вместо языка, — съязвил барсук. — Не твоя забота. Натяни на себя штаны, будь добр, и начнём. — О внешнем виде условий не было. — Хмыкнул шатен и, будто назло, ещё демонстративно помахал своей сосиской. — Сдаёшься? — Ещё чего! Смущение на лице блондина быстро сменилось возмущением: проигрывать-то он совсем не хотел. Похоже, юноша и правда не помнил о вчерашней ночи, и как дерзко вёл себя. Но зато помнил Себастиан. И не только события, но и странную зацикленность барсука на веснушках. До такой степени, что было даже смешно, как он отчаянно пытался сосредоточиться на лице слизеринца, когда глаза судорожно бегали то и дело норовясь опуститься пониже. — Я совсем не против, если ты пожелаешь присоединиться, — хихикнул Сэллоу, игриво сделав книксен, отчего хаффлпаффец прыснул со смеху. Нервозность так и лезла вцепиться в шатена. Раньше он настолько пошло перед чужаками себя не вёл, но что не сделаешь ради победы. — О, благодарю, но я пас. — Нарочито вежливо поклонился Воул и сделал несколько шагов ближе, хищно улыбаясь в ответ. Растянул узел и снял галстук через голову, отбросив его в сторону, а затем принялся закатывать рукава, не сводя едкий, липкий взгляд исподлобья. — Хочешь играть нечестно? Да не вопрос. Сам напросился, змей. — Юноша приподнял палочку на уровень груди и направил в Сэллоу. — Победа засчитывается признанием поражения. Конфринго! — Ах ты…! — Шатен отскочил в самый последний момент. Чёртов барсук заболтал его и начал дуэль исподтишка. Да ещё не чем-то посредственным, а любимым заклинанием Себастиана. — Какого блохастого гриндиллоу…?! Воул рассмеялся. — А нечего было ушами хлопать и кривляться! Левиосо! — Себастиан взмыл над землёй, беспомощно барахтаясь в воздухе. — Чтоб ты знал, книксен вполне подойдёт вместо поклона. Чёрт… Сглупил, — лишь успел раздосадовано подумать слизеринец, как отлетел на несколько метров и смачно проехал остаток пути по траве голой жопой, покрутившись как юла. — Сдавайся. — Воул неспешно шагал следом. — Тебе не… — Серпенсортиа. — Приподнявшись на локоть, Сэллоу бросил к ногам противника огромную чёрную змею, которая немедленно выгнулась в атаке. Заклинание не особо сильное, но помогло юноше выиграть время и отвлечь. — И это всё? — хмыкнул хаффлпаффец, спокойно сделав шаг назад в тот момент, когда гадюка бросилась кусать. — Випе… — Ланглок! — выпустил вдогонку Себастиан и Воул внезапно замолчал, схватившись свободной рукой за горло и сверкнул в голозадого слизеринца недобрым, прожигающим взглядом. — Интересно, как ты теперь от неё избавишься. С упоением слизеринец наблюдал, как барсук палил в змею всеми заклинаниями, которыми владел невербально, пытаясь сжечь её, заморозить или отбросить подальше, но та настойчиво и быстро возвращалась обратно, стремясь цапнуть парня при любой удобной возможности. Себастиан и не думал, что довольно несложное трансфигурационное заклинание окажется столь полезным. Но его особенно любили только слизеринцы, для остальных же оно было ничем не примечательнее любых других. Поэтому мало кто учился его снимать невербально. — В чём дело? Язык проглотил? — Потешался слизеринец, неспешно следуя за представлением по поляне. Он знал, что действие сглаза скоро пройдёт, но просто не мог устоять, чтобы не насладиться происходящим. Задница всё ещё немного саднила от покатушек по траве. Сэллоу очень хотелось придумать не менее изощрённую месть, но как на зло, в голове кроме мысли раздеть этого хитрого барсука ничего не возникало. Воул остановился и радостно ухмыльнулся, одарив Себастиана лукавым взглядом, а в следующую секунду метнул кончиком палочки в змею, и та рассыпалась в прах. — Ох ты ж… — Подпрыгнул Сэллоу. Внезапное разрешение проблемы застало слизеринца врасплох, и тот не сообразил сходу ничего получше, как развернуться и, сверкая на солнце своими веснушчатыми булками, улепётывать в сторону небольшой скалы обновляя на себе щит с криками: — Протего! Протего! Протего-о-о! Воул же даже слова ещё сказать не успел, лишь стоял и хохотал от развернувшегося спектакля. Спрятавшись за импровизированным укрытием, Себастиан пытался быстро отдышаться и накидать в уме дальнейшую стратегию, но в голове, будто шаром покати, не возникало ни одной дельной идеи. А не дельные, скорее, были связаны с совсем другими шарами. — Сдаёшься? — послышался приближающийся смех из-за холма. Ну вот, действие сглаза закончилось… Профукал почти впустую. — Никогда! — крикнул Сэллоу в ответ, не решаясь выглянуть из-за угла. Решил обойти с другой стороны, но не успел. — Агуаменти Максима! — Голос прозвучал прямо над головой слизеринца, и только он поднял взгляд на холм, как мощная волна прибила парня к земле. Себастиану понадобилось немало усилий, чтобы, задержав дыхание, под напором оглушающего потока воды, перевернуться на живот, прикрывая голову и свои палочки, выжидая, пока заклинание не прекратит своё действие. Было бы оно огненным, шатен бы уже превратился в угли, но Воул мелочиться из жалости тоже не хотел и выбрал нечто среднее. Волна была настолько сильной, что казалось, сдерёт из парня кожу заживо. — Ой… прости. Перестарался… Ты в порядке? — участливо спросил хаффлпаффец, изящно съехав с холма. Вся кожа Сэллоу покраснела, а сам он кашлянул и с трудом повернулся на спину, задыхаясь. — Прими поражение и мы закончим. Себастиан что-то тихо пробормотал, вынуждая блондина подойти ближе. — Что? — Толь… ер …воей… нице… — А? — Воул подошёл вплотную и наклонился над юношей пытаясь разобрать, что тот лопочет, как Сэллоу метко пнул его по ноге и тот, грациозно навернувшись по мокрой траве, грохнулся рядом, вовремя подставив руки, чтоб не впечататься своим слишком смазливым личиком в землю. Выбив палочку из пальцев новенького, Себ забрался на него верхом с самодовольной ухмылкой. — Говорю, приму только хер в твоей заднице, олух! — загоготал юноша. — Лишение палочки считается проигрышем! — Тяжело пыхтя, шатен наклонился к Эспену ближе не разрывая зрительный контакт и прижал его запястье к земле, когда хаффлпаффец попытался дотянуться до своей палочки, лежащей всего в дюйме от кончиков его пальцев. — Я могу и без палочки, — гордо заявил Воул. Попытался свалить с себя слизеринца, но, то ли из сил тоже изрядно выбился, то ли намеренно поддавался… Сэллоу лишь сильнее придавил его собой. — Сдавайся, — томно выдохнул Себастиан, прижимаясь пахом к отчётливо ощутимому сквозь брюки стояку. — Твой дружок уже капитулировал. — Ну ещё бы… а сам… то… — простонал Воул обнажив слегка выступающие клыки. Чёрт… Дьявольская улыбка была самой соблазнительной, которую Сэллоу когда-либо видел. А когда блондин развратно прикусил губу, показалось, что все предохранители в теле слизеринца сорвёт разом. — Хватит… ёрзать… ты только… усугубляешь… Одежда хаффлпаффца почти вся промокла, и от вида прилипшей полупрозрачной рубашки к торсу блондина и его кисловато-сладкого запаха, Себастиан возбудился только сильнее. — Чёртов единорог… даже пахнешь, как сраные леденцы, — простонал он ему в губы. Из мокрых волос шатена капли воды падали Эспену на лицо, на что он каждый раз забавно жмурился и хихикая дёргал головой в сторону. Влажные дорожки на покрасневшей от смущения коже сверкали под лучами вечно сияющего солнца. Как и янтарные глаза, в которых можно было сгореть заживо. Длинные, густые ресницы местами слиплись от воды и теперь юноша даже ещё больше напоминал невероятно красивую куклу. Пухлые губы то размыкались от волнения, являя под собой кромку белоснежных зубов, то снова смыкались, усердно сжимаясь от пристального взгляда слизеринца. — Это всё не по-нас… Сэллоу не дал ему договорить. Завладел его ртом, жадно впиваясь в губы зубами. И как бы Воул не прикидывался, сдался довольно быстро, отвечая на поцелуй с той же страстью. Почувствовав под рукой, как барсук снова пытается дотянуться до палочки, Себастиан развернул его ладонь вверх и, скользнув по ней всё ещё мокрыми пальцами переплёл их с его, сжимая до побелевших костяшек. Слизеринец завёл руки парня над головой, не отрываясь, просовывая язык ему в рот, и Воул вконец начал терять остатки самообладания, жалобно мыча и беспомощно вжимаясь бёдрами в промежность парня, желая побыстрее освободиться от тесных брюк, которые теперь мешали всё больше. В паху напряжение стало крайне нестерпимым, а тела накалились до той степени, что Себастиану казалось, будто он сидит на горящем вулкане, готовом вот-вот разверзнуться. Собственный член от каждого движения вздрагивал и истекал предэякулятом так обильно, что юноша даже подумал, что кончил без оргазма. И когда он в очередной раз прижался к Воулу, почти что, трахая его рот своим языком, блондин начал посасывать его, заставляя Сэллоу дрожать от переизбытка эмоций с трудом удерживая своё тело навесу. — Принимай поражение, — простонал Себастиан из последних сил, сжимая кисти хаффлпаффца до боли, — или клянусь всеми тайнами Салазара, я не остановлюсь даже под угрозой смерти… Укусив блондина прямо в челюсть, под щекой, слизеринец надавил промежностью на его стояк сильнее. Хотел выбить парня из равновесия, но хуже сделал скорее себе. Себастиан уже буквально членом чувствовал, что это совсем не блеф. Он пытался отвлечься, как-то сбавить чрезвычайно повысившийся градус возбуждения, но всё было тщетно. Даже Соломон в летних плавках не желал задерживаться в столь озабоченном воображении. Силы с каждой секундой покидали изголодавшееся по ласке тело, не оставляя ни единой возможности удержать превосходство, и Воул рывком столкнул парня на траву. Обессиленно перевернувшись на живот, Себастиан зашипел от того, как собственное перевозбуждение сыграло ему во вред и подтянул под себя колени пытаясь подняться. Очевидно, что Воул первым делом потянется к своей палочке, а Сэллоу даже понятия не имел, где находится его собственная. Да и не в том состоянии он был, чтобы думать о чём-то ещё помимо болезненной эрекции между ног. Но блондин так его и заставил замереть на карачках, нахально прижавшись в бедро и обхватив член слизеринца у основания. — Бля, нечест-но-ох… — снова застонал Сэллоу, неубедительно пытаясь отбиться, но юноша напористо навалился локтем ему на спину, вынуждая оставаться на месте. — И ты д-должен просить раз…ре…шения! — Прошу прощения… — выдал Воул, опускаясь дорожкой поцелуев по позвоночнику, вызывая этим ещё больше возбуждения вперемешку со щекоткой. — Заранее. Заранее…?! Себастиан думал, что хаффлпаффец на самом деле глумится, пока влажный язык не скользнул по копчику между мягких, веснушчатых булок. И как только его кончик коснулся напряжённого кольца мышц, слизеринец дёрнулся вперёд, вынуждая Воула крепко схватить парня за бёдра и, для пущей убедительности, сильно укусить в ягодицу, чтоб тот перестал дёргаться. Себастиан дёргаться перестал и от неожиданности громко вскрикнул. — Т-ты полярность попутал, барсук?! — гаркнул слизеринец. — Отпусти меня! Напряжение, испуг резко сковали всё тело. Сэллоу только и мог от шока хватать реалистичную траву под собой, пока эта чёртова псина не прекращала вылизывать и вторгаться в «запретную секцию» всё глубже своим скользким, слишком умелым для натурала языком. До той степени, что вскоре возбуждение нахлынуло с новой силой, растекаясь в паху приятным покалыванием, а увядающий стояк снова окреп. — Прек-ра-ти… — почти захныкал Себастиан от того, насколько ощущения оказались до омерзения приятными. И несмотря на то, что контроль над своим телом он вернул, продолжал стоять неподвижно, не в силах пошевелиться или отстраниться. Воул же немного всё-таки сбавил напор и темп, чем лишь усилил прилив приятных ощущений. Изрядно увлажнив анус Себастиана, юноша отодвинулся, сменяя язык на пальцы. Снова прикусив ягодицу слизеринца, правда, в этот раз более обходительно и нежно, одновременно начал массировать напряжённые яички и основание члена второй рукой, окончательно сталкивая Сэллоу в пучину похоти. Впечатления от происходящего возникали настолько разные и противоречащие друг другу, что парень уже плохо соображал, что с ним в принципе происходит. Ещё несколько минут назад он собирался подмять этого знойного хаффлпаффца под себя, а теперь сам подставлял ему задницу, не желая прекращать чрезвычайно яркие, головокружительные ласки. — М-м-мпф… — уткнувшись в предплечье Себастиан замычал, едва справляясь со слабостью в конечностях и свалился на локти. Не прекращая дрожать, словно в лихорадке, постыдно прятал лицо, хотя блондин с такого ракурса всё равно его не видел. — Т-ты… поплатишь…ся… попла…ах! — ахнул он, вздрогнув: тело будто пронзило током, когда кончики пальцев ткнулись в ранее неизведанную точку. — Обязательно. — Воул будто только этого ждал и прижался раскалённой грудью к спине парня. И когда он только успел расстегнуться? Ненадолго наступило облегчение вперемешку с разочарованием, когда пальцы блондина покинули тело. Но едва Себастиан успел сделать полноценный, глубокий вдох, как давление на анус снова усилилось. От чего-то покрупнее, более скользкого. Жаркого. Юноша не смог сдержать стон, почувствовав боль от проникновения, которая быстро превратилась в жгучий ожог, расползающийся по всему телу. Последовало странное ощущение наполняемости, когда Воул спустя несколько секунд продолжил двигаться, проталкиваясь всё глубже и заставляя слизеринца жадно хватать ртом воздух. Однако боль оказалась кратковременной и быстро сменилась интенсивным приливом очень странного удовольствия. Ощущение члена внутри было одновременно некомфортным и возбуждающим, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься вокруг его обхвата. На глаза наворачивались слёзы. Себастиан задыхался, перебирая в уме всевозможные проклятья и самую откровенную брань, которые знал, но, кроме неконтролируемых всхлипов и стонов, не мог выдавить ни слова. Знал бы он раньше, что трахаться с парнями и с девчонками не одно и то же, вряд ли бы вообще подумал о таком. Хотя, кого он пытался обмануть? Всё равно бы рискнул. Воул поднялся пальцами по стволу и тесно обхватил головку члена, навалившись всем телом, втолкнулся до конца, задевая простату. Из губ слизеринца сорвался какой-то неестественный, животный крик. По позвоночнику пронеслась волна из тысячи мелких иголок, и Сэллоу, не выдержав нахлынувшего, несравнимого ни с чем ранее, удовольствия, затрясся в оргазме, кончая хаффлпаффцу в кулак. Воул, будто нарочно, только сильнее и глубже вжимался, выдавливая из Себастиана всё до последнего стона. А когда тот, наконец, расслабил тело, обхватил его под грудь покрепче, поднимая в полусидящее положение и, не останавливаясь, заскользил пальцами по обнажённому животу вверх, распутно размазывая сперму Сэллоу по разгорячённой коже. Юноша только обессиленно и безмолвно наблюдал. Внимание от происходящего то и дело отвлекало ощущение собственной предельной наполненности твёрдым членом Воула, который вдавливался и пульсировал внутри, пока пальцы поднимались всё выше к плечу. — Не волнуйся… второй раз будет дольше, — ласково прошептал хаффлпаффец парню в ухо. — Постонешь для меня ещё? — сказанное вызвало на лице змеёныша выражение неописуемого стыда, когда Воул ко всему ещё и слизал сперму с двух пальцев, чуть ли не полностью сунув их себе в рот. От увиденного разврата Сэллоу только смущённо сглотнул, и в отличии от расслабившегося тела, собственный член, после разрядки, предательски требовал продолжения банкета, оставаясь гордо держать строй на полвторого. Даже в пошлости, в соблазнении, казалось, любой незначительной мелочью, Воул обходил слизеринца не напрягаясь. Он застонал парню в шею и повалив на траву, не выходя из него, прижал бёдрами к земле. Слизеринец тихонько всхлипнул: каждый толчок становился всё быстрее, размашистей, вызывая волны смешанного с дискомфортом и стыдом удовольствия, пронизывающего всё тело. Член блондина ощущался так приятно, растягивая напряжённые стенки и полностью наполняя внутри, несмотря на то, что толчки стали более грубыми и рваными, Сэллоу постанывал и подмахивал бёдрами им в такт, ощущая, как новый прилив накатывает на него. — А-ах… Себ-бастиан… — промычал Эспен юноше куда-то в висок, убирая прилипшие кудри с веснушчатого лица. — Я уже еле держусь… можно мне… кончить в тебя? — Ч-что? — Снова хаффлпаффец заставил растеряться от странного вопроса, назвав Сэллоу по имени, и сбиться с намеченной траектории. — Пожалуйста… — заскулил он. Слизеринец только несколько раз бездумно кивнул, зажмурившись: поелозил щекой по траве, предпочитая отмолчаться, дабы не провоцировать ненужный, отвлекающий трёп и сомнения в собственной и без того забитой дикой похабщиной голове. Нашёл же удачный момент для своих дебильных вопросов! Воул замедлился и вышел почти до конца, а затем раздвинул ягодицы Себастиана и несколькими резкими толчками вогнался до упора. Настолько глубоко, что под веками зажглись звёзды. То ли от боли, то ли от наслаждения. Внутри разлилось приятное тепло и мышцы снова непроизвольно сжались от непривычных несравнимых ни с чем ранее ощущений. — А-ах… блядь… блядь… — на грани безумия зарычал Себастиан. — Почему это настолько… сука, н-не двигайся! Всё тело сковало сладкой ломотой и хотелось растянуть этот… неописуемый, предоргазмический миг ещё на несколько секунд. Воул, как ласковый зверёк, ластился в загривок, ухо, шею, утыкаясь носом, обжигая дыханием потную кожу и наваливался телом всё сильнее. Стало физически трудно дышать и довольно больно от прижатого телом к земле всё ещё колом стоящего члена. — Т-ты меня задушишь… — промычал Себастиан, прооравшись от мысли, что, может, в понимании этого причудливого придурка это и есть «задушить змею». Хаффлпаффец нехотя сполз вбок на траву прежде, чем понял, что его волшебная палочка всё ещё валяется на земле где-то с другой стороны юноши. Сэллоу, несмотря на то, что ещё находился в состоянии запредельного стояния, опередил парня, и резво хапнул его орудие, а заметив рядом свою палочку, тоже быстро прикарманил и её. — Мне она всё ещё нужна, — кокетливо отметил Воул, облокотившись на боку, и расплылся в обольстительной, невинной улыбке. Его полуобнажённый вид, даже после столь безумного соития, заводил только сильнее. Хотелось содрать эти расстёгнутые брюки и укротить нахального барсука по неотработанным фронтам. Слизеринец, убедившись, что держит палочки на безопасном расстоянии, приблизился и обхватив за шею Воула свободной рукой, притянул к себе, дерзко впиваясь в губы. Так легко он точно не отделается, негодник. — Придётся показать на что ты готов ради того, чтобы её вернуть, — хмыкнул Сэллоу ему в рот, прерывая беспорядочный поцелуй. — А ещё, признать наконец поражение. — А если я скажу «пожалуйста»? — Воул провёл кончиками пальцев по ключице до ярёмной впадины. А затем, по всё ещё влажной сперме, размазанной по груди вниз до пупка, лишний раз напоминая о том удовольствии, которое Себастиан только что испытал. Умоляющий янтарный взгляд сверкнул исподлобья, и хаффлпаффец слишком соблазнительно облизнул нижнюю губу. Он же это нарочно! – поздно спохватился шатен, и был повален спиной на траву. От брюк блондин торопливо избавился и теперь оставался лишь в одной распахнутой влажной рубашке на голое тело, заставляя судорожно сглатывать в попытках смочить пересохшее горло от усиливающегося желания снова ощутить этот сладкий вкус, почувствовать его разгорячённую кожу вокруг себя… на себе… и в себе… — Од-дним «пожалуйста» не отмажешься… — Нервно захихикал юноша, пытаясь скрыть дрожь в голосе, и вытянул руку с «сокровищем» над головой. Вторую же упёр Воулу в ключицу, хотя тот даже и не пытался палочку отобрать, а продолжал пялиться прямо в глаза. — Т-ты меня ко всему ещё в задницу трахнул… Требую равносильной расплаты. — Равносильной? — Посмеялся барсук и сдвинулся пониже, устраиваясь поудобнее между ног. Провёл кончиками двух пальцев по возбуждённому члену слизеринца до мошонки, вдоль промежности и нахально проскользнул сразу в задний проход на всю длину до упора, вынудив юношу издать ещё один развратный стон. — Мне показалось, что ты остался удовлетворён, приношу свои глубочайшие извинения… — Ах ты… барсучёныш… Отбиваться одной рукой оказалось равносильно что ловить сачком торнадо: блондин ускорял движение пальцев до максимума, а затем резко выдёргивал и начинал облизывать член у основания, нарочно избегая прикасаться языком к головке, не давая Себастиану приблизиться к оргазму ближе, чем было нужно. Громкие хлюпающие звуки и в перерывах вытекающая из ануса сперма лишь усиливали фантомные ощущения побывавшего члена в заднице Сэллоу и не давали ясно мыслить, поэтому он не сразу заметил ещё какие-то манипуляции Воула во время его ласк языком. Не в силах терпеть эти сладкие муки, Себастиан приподнялся и схватив юношу за воротник, так удачно оставшейся на нём рубашки, и потянул на себя, усаживая его сверху, а блондин послушно поддался на безмолвное требование, словно только этого и ждал. Как бы слизеринец ни пытался создавать впечатление, что именно он контролирует ситуацию, Воул, будто нарочно, всегда заставлял в этом сомневаться. Так и сейчас, бесстыжий барсук прижался промежностью к возбуждённому члену, сам покорно насаживаясь и выгибая спину немного назад. Разносил в дребезги всю самоуверенность Сэллоу своими неловкими и смущающими действиями. Себастиан изо всех сил сдерживал накатывающее возбуждение. В конце концов он не какой-то девственник Хобхаус, чтобы кончить второй раз подряд так быстро. Но с телом слизеринца происходило нечто невообразимое. Неужели всё из-за того, что с ним парень? Хотя, нечто запретное, неподобающее, однозначно поднимало не только градус похоти до новых высот. — Салазаровы яйца, какой же ты… распутный… — Сэллоу дёрнул парня ближе и прошипел у самых губ, ловя каждый горячий поверхностный выдох и проталкиваясь сквозь тугое кольцо мышц. Изо рта сорвался очередной резкий стон, когда Себастиан ощутил, как тесно, но довольно гладко он проскальзывает всё глубже в прямую кишку парня. — Увлажнял себя своей же спермой, чтобы мой член без проблем вошёл сразу? Победоносная ухмылка расползлась по лицу слизеринца, когда барсук испытал тот же стыд, что и он. Эспен вцепился парню в плечи и жалобно застонал, покусывая губы, когда Себастиан дёрнул бёдрами вверх. Нарочно неглубоко, чтобы ощущение дискомфорта вперемешку с удовольствием заставляло блондина ещё немного помучаться. Теперь очередь Сэллоу мариновать свою жертву в противоречивых пытках, но Воул явно был не согласен с таким раскладом и вслед за движением шатена опустился на его член до конца. — Блядь… п-признай уже, что любишь трахать парней. Я в жизни не поверю, что первый секс может быть таким… таким… ты же явно знаешь, как ублажить… Эспен резко переменился в лице и отодвинулся, давая Себастиану понять, что тот ляпнул лишнего. — Я… хотел сказать… что ты просто невероятен и… мне так хорошо уже давно… не… было… — слова звучали будто оправдание, но что он мог сказать ещё? О хаффлпаффце Сэллоу не знал абсолютно ничего и понятия не имел что из сказанных слов могло его расстроить или разозлить. Если последнее вообще возможно. — Ну ты и придурок… — Воул уставился на слизеринца недобрым взглядом, но тем не менее с его члена не слез. — Да, есть такое, — мгновенно согласился Себастиан и снова притянул парня к себе, но внезапно замер у самых губ. — Злишься на меня? — Мне, по-твоему, девять? — Прости, но я свой список пороков наизусть знаю, и педофилия среди них не числится. — Заёрничал шатен. — Ты такой скрытный, что я без понятия, как с тобой обращаться… — Даже не надейся, Нидхёгг, я не поведусь на твою провокацию. — Это какой-то румынский матюк? — Юноша обхватил Воула за талию и провёл языком по подбородку. — Немецкий? Губы Эспена тронула коварная ухмылка. — Мгм, типа того. Врёт ведь, — Себастиан улыбнулся в ответ, но промолчал. Чутьё подсказывало, что Воул обозвал его так специально, чтоб слизеринец ни черта не понял и отстал с расспросами, но эффект это оказывало абсолютно противоположный. — Ладно. — Лёгкая передышка дала Сэллоу возможность собраться и, в отличии от изрядно уже вымотавшегося Воула, сил в Себастиане оставалось куда больше. Да и контроль снова перешёл к нему. Шатен, не раздумывая рывком повалил парня на траву, резко толкнувшись до упора, а затем ещё раз, отчего Эспен вцепился в его плечи только сильнее. — Тогда я либо вытрахаю из тебя признание, либо затрахаю до обморока. Меня любой исход устроит. Воул издал тихий стон, мягко перетекающий в смешок. — А потом можешь мне отомстить, я уже на всё согласен, — добавил Сэллоу, оставляя на шее парня яркие засосы. Эта похабная «дуэль» казалась бесконечной. До юноши только начало доходить, что никто из них всерьёз и не состязался ни в чём. Они намеренно уступали друг другу, потому что обоим это нравилось. Нравилось пьянящее возбуждение, ощущение чего-то запретного, секретного и неизвестного. Воул, конечно, лунатиком был куда откровеннее в своих желаниях и словах, но Себастиан уверенно посчитал, что это лишь вопрос времени, а у барсука кожа не настолько твёрдая, чтобы сквозь неё не пробиться. Себастиан направил руку парня к собственному члену, обхватывая его запястье поверх своим и размеренно наращивая темп, повторял в том же ритме фрикции, заставляя Воула ласкать себя. Закинув себе на плечи его ноги, Сэллоу для себя решил во что бы то ни стало довести хаффлпаффца до оргазма первым. Чисто из вредности. К тому же, Себастиан теперь на собственной заднице знал все уязвимые точки. Не рассчитал только то, что сам уже продолжительное время ходил по горящей доске и несколько раз его самого от блаженной «кончины» отделяла совсем тонкая грань. Выносливости оказалось совсем не так много, как он поначалу думал, и приняв на себя активную роль, Себастиан довольно быстро стал выбиваться из сил, ведь и без этого, на самом деле, уже порядком устал. Но в мозгу горела одержимость довести дело до конца, да и сам «конец» не оставлял другого выбора. А от вида разнузданного, раскрасневшегося, всего в поту Эспена с раздвинутыми перед ним ногами, который надрачивал свой член и, не умолкая, стонал с развратнейшим выражением лица, сжимая слизеринца что есть мочи, в паху будто вспыхнул настоящий пожар, обжигая до боли. Себастиан не выдержал и, впившись в бёдра парня так сильно, что аж побелели пальцы, укусил его в голень и в отместку кончил прямо в него, утянув за собой в бездну оргазма. Чувство приятной истомы окутало оба тела, и парни, всё ещё задыхаясь, просто растеклись по траве, как растаявшее на солнце мороженное, не в силах даже пошевелиться. Неподдельная, восхитительная реакция барсука заставляла увеличиваться в размерах не только член, но и без того довольно раздутое эго Себастиана, будучи уверенным в том, что с ним никто и никогда, а уж тем более парень, не имитировал оргазмы. Слизеринец, казалось, на несколько минут даже задремал, впервые за долгое время вымотавшись так сильно от секса. Даже Рейес не шла ни в какое сравнение. Она хоть и была требовательной, но постоянно куда-то спешила и даже на второй раунд рассчитывать не стоило. Будто сквозь толщу воды пробилось тихое бормотание, а затем по шее вниз до груди протянулось нечто тонкое и твёрдое. Волшебная палочка, — понял Сэллоу и нехотя приоткрыл один глаз. — А обещался затрахать меня до беспамятства, — улыбнулся Воул и протянул юноше его палочку. — Обязательно, — пробормотал Себастиан и приоткрыл второй глаз, убедиться, что ему не показалось: хаффлпаффец успел уже натянуть штаны и привести себя в порядок, что, впрочем, делал и с Сэллоу несколькими секундами ранее. Юноше совсем не хотелось заканчивать это рандеву так быстро, а потому он нагло обхватил Воула, прижав его руки к телу, и перекинул через себя на землю, навалившись сверху. Барсук ахнул и рассмеялся, совершенно не проявляя сопротивления. — Я только… немного отдохну и продолжим, — выдохнул Сэллоу парню в шею. — Не сомне… ваюсь… Знаешь, ты не очень-то легче меня… Слизеринец недовольно сполз наполовину на траву, но продолжал удерживать Воула, будто боялся, что он куда-то сбежит, всё окажется сном или каким-то розыгрышем. — Нам придётся провести ещё одну дуэль. Результаты этой откровенно скомпрометированы, — подытожил Сэллоу. — Что-то мне подсказывает, что все последующие будут такими же, — саркастично подметил Воул. — И кто в этом виноват? — Сэллоу приподнялся, чтобы взглянуть наглецу в лицо, но хитрый барсук парировал влёгкую: — Тот, кто первым разделся. Крыть было нечем. Себастиан раздосадовано поднялся на ноги. Он всё равно ещё на нём отыграется. Обязательно. — Ладно, твоя взяла. Но… давай больше без этих фокусов с каморкой. Странно всё это и… настораживающе… — обречённо пробубнил юноша пошёл в сторону брошенной одежды. — Я полукровка, — послышалось за спиной и Себастиан в недоумении обернулся. А это тут при чём? — И? Сейчас большая часть магического мира составляют полукровки, в этом нет ничего постыд… — Моя мать… вейла. Если Блэк об этом узнает, меня не просто попрут со школы, ты же понимаешь? Магических существ не приравнивают даже к людям, а такие смешанные браки порицаются в приличном обществе… Вейлы не зря скрываются. Сам знаешь, что сделают с моей матерью, если узнают, что она женила на себе чистокровного волшебника. Причём не одного. Она не святая, конечно, но не заслуживает такой участи. Слизеринец подвис, переваривая вываленную на него информацию. В каком-то роде Воул прав. Даже смешанные с маглами браки всё ещё у многих вызывают возмущение и отвращение, не говоря уже о грязнокровках, которые родились в полноценно магловской семье. Раса Вейл же находилась где-то наравне с оборотнями, которые тоже не имели поддержки в магическом мире. И учитывая, какой говнюк сейчас правит Хогвартсом, не трудно догадаться что ждёт Воула, если вскроется его происхождение. Но теперь очень многое стало на свои места. Странно, что хаффлпаффец не боялся при этом пользоваться своими… — Погоди, насколько я знаю, способности Вейлы передаются только по женской линии. — Когда Эспен с ним поравнялся, они продолжили идти вместе. — Ну… да. Вроде. — Вроде? — покосился Сэллоу. — Вроде ты должен знать лучше меня, как это работает. — Слушай, я сам без понятия. Мама говорит, что это невозможно. Но с началом пубертата, когда я, например, нервничаю или испытываю другие сильные эмоции, замечаю, что отношение людей вокруг резко меняется… И только противоядие против очарования Вейлы действует, но оно всё равно временное. Натягивая вторую штанину, Себастиан замер и уставился на парня своими карими глазами. — Так ты об этом говорил? — Шатен возмущённо ткнул в хаффлпаффца пальцем, выпуская штаны из рук, и те свалились вниз до щиколоток. — Ты и вправду всех околдовывал! Хоть и не осознанно и не любовным зельем. — Надень штаны, будь добр, сначала. Твой стояк меня… отвлекает, — нарочито забурчал Воул, скрестив руки на груди, и отвернулся. Хотя, судя по покрасневшему лицу, сказать он хотел совсем не это. — И чья это вина?! — фыркнул в ответ слизеринец. — Ну вот не хочу, чтоб была моя! — Да уже как бы поздно! Парни снова встретились взглядом, и оба смутились только сильнее. — Твои дикие глаза меня просто с ума сводят… — Сэллоу так и стоял на месте безмолвно бунтуя одеваться. Ему хотелось повторить. Продолжить. Испытать этот безудержный вихрь эмоций снова. Перетрахать барсука на каждом грёбанном здесь камушке. Но кто знает, как он отреагирует на столь вульгарное предложение. Хотя… с другой стороны, он ведь парень, Ему не нужно было жопу лизать комплиментами, чтобы её хоть потрогать. Блондин встревоженно уставился на Себастиана и пробормотал: — И ты тоже… — Предлагаю ещё раунд. — Что? Ты… вообще меня слушал?! Я думал… — дальше пошёл какой-то, судя по тону, набор ругательств, на довольно смешном иностранном языке, и блондин сорвался с места, побежав обратно в гостиную Выручай-комнаты, будто это был вопрос жизни и смерти. Таким испуганным слизеринец его ещё не видел. Даже растерялся от этой странной реакции и поплёлся следом, всё-таки натягивая на себя штаны. Может и не стоило так внаглую предлагать ему продолжение, но сказанного уже не воротишь. Едва перед глазами появилась комната, Воул уже нёсся обратно со знакомым, обрамлённым золотом флаконом. — Пей! — скомандовал он, тыча им в лицо. — Что? Зачем? Я в порядке, — отмахнулся Себастиан. — Ты как ошалелый поишь им всех без разбору? — Ты не в себе! Мы слишком много времени провели вместе. Пей! Слизеринец не понимал с чего парень так всполошился, чувствовал-то он себя прекрасно. Поначалу и правда пробежала мимолётная мысль, что его влечёт к барсуку неспроста и некоторые собственные поступки казались слишком импульсивными и неконтролируемыми, но он ведь не кидался на Воула, как МакДоуэлл. — Ты из-за той девчонки, что тебя прокляла, такой нервный и видишь подвох в каждом встречном теперь? — догадался Себастиан. — Думаешь, она спятила из-за твоих «способностей»? Блондин мог и вовсе не отвечать, на лице всё было написано. — Это была не девчонка… — пробормотал Воул. — Что? — Я немного приукрасил, ясно? Не мог же я сказать, что соблазнил парня, и он спятил из-за чувств ко мне. Я ещё тогда ни о чём не подозревал. Как последний дебил повёл себя, не придал значения его словам и решил, что он просто шутит и это не серьёзно… пока не стало… слишком поздно. Это не проклятие, я сам не знаю, что это. Лунатизм проявился после случившегося. Сам собой. От этого нет какого-либо спасения. Оно не лечится. Ты не виноват, — хотел сказать Себастиан, но не смог. Воул считал сексомнию своим наказанием, при этом не избавился от своих привычек, просто пошёл лёгким путём, обезопасив себя зельем противоядия. Даже забавно, Сэллоу поступил бы точно так же. Юноша взял пузырёк и опустошил одним глотком. — Доволен? — Протянул он пустой сосуд, возвращая владельцу. — Имельду ты тоже опаивал? А Оукс? Оггспайр? Остальных? — Да. Чёрт, я ведь из них ни с кем почти даже не спал… ну, за исключением Рейес. Но та влюблена лишь в свой квиддич, — раздосадовано произнёс Воул. — Ей разве что в противоядие прут от метлы кинуть, к ней она питает куда больше чувств чем к людям. Парни разом рассмеялись. — Так ты её выбрал потому, что она не поддалась на твои чары? — В частности да. Уже не интересно добиваться тех, кто сам тебе в штаны лезет. — Воул тяжело вздохнул и слегка улыбнулся. — Ну и… Рейес вызывала у тебя особенно интересную реакцию. Хаффлпаффец присел на подлокотник, будто понятия не имел куда себя деть. С одной стороны столько откровений помогли Себастиану лучше его узнать, но с другой… теперь он не мог назвать его чужаком и забить на всё. Теперь хотелось ему помочь. — Никаких изменений? — поинтересовался блондин, вглядываясь в веснушчатое лицо. — Всё ещё хочу тебя трахнуть-ой, прости, чувствую себя превосходно, спасибо. — Ухмыльнулся Себ и, прищурившись, высунул язык. Несмотря на то, что Сэллоу в очередной раз прикинулся дурачком, в глубине души он почувствовал громадное облегчение от того, что его похабные порывы принадлежали только ему и никто и ничто не было над ним властно. Юноша протянул Воулу руку, на что тот в недоумении приподнял бровь. — Тебе не кажется, что такая форма прощания для нас уже слегка устарела? — Хочу дать тебе непреложный обет, дуралей. Бери, пока я не передумал. Воула этот жест почему-то сильно растрогал. Он вскочил на ноги и сгрёб парня в охапку, зажимая в объятьях, словно в тисках, утыкаясь ему в шею. — Чёртов… барсук… задушишь… Только хаффлпаффец слегка ослабил хватку, Себастиан громко вдохнул. Почему-то в этот раз всё ощущалось куда острее: касания, вздохи, поцелуи. Внутренности переворачивало какое-то тревожное чувство, но он ещё не понимал какое именно. Его вовсе не пугало происхождение Воула, хотя опаска быть использованным-таки промелькнула. Но блондин, даже несмотря на свою ветреность, не создавал впечатление человека, которого стоит бояться. Разорвав, пожалуй, один из самых долгих и нежных поцелуев, Себастиан всё же поинтересовался: — А из-за чего тебя из Дурмстранга выперли? Узнали о твоей матери? — М? — Эспен поднял на юношу свой янтарный взгляд. — Нет. Я там… оргию устроил на зимнем балу…