Тень под Лампой. Лу-Фадо

4 августа/ 13:26/ <Лу-Фадо> Спустившись на самый нижний уровень центрального блока, Ева и Марк направились к лифту, ведущему в запретный блок. Девушка все время вертела головой по сторонам, рассматривая проходящих мимо сотрудников. Каждый человек здесь был со своей индивидуальной диковинкой, будь то яркий цвет глаз или волос или заострённые уши, как у эльфов. Но объединяли всех бледный цвет кожи и расширенные зрачки из-за дефицита солнечного света. Ещё одну немаловажную деталь отметила Лирел. На её родном английском языке здесь разговаривал каждый второй. Пройдя немалое расстояние, Ева и Марк, наконец, оказались возле лифта, расположенного в углу помещения. Вместо кнопки вызова установлен магнитный считыватель. Эккерт достал из кармана бейдж со своей фотографией, полным именем и должностью. Приложил его к устройству. Раздался протяжный звонкий сигнал, и двери разъехались в стороны. — Это запретный блок. Здесь находятся камеры для особо опасных заключенных и карцер на «-7» этаже. Вход в запретный блок только для ограниченного числа сотрудников, — сказал Марк, зайдя в лифт вместе со своей аловолосой подчинённой. — Удивительно… — прокомментировала Ева, рассматривая кабину ветхого лифта, внутри которого освещения практически не было. Виднелись и два люка — сверху и снизу. — Что именно? — он нажал на кнопку «-13» из «-13», представленных на кнопочной панели. Даже в тусклом свете проглядывались потертости на кнопках, по которым можно было судить, что эту нажимали реже всего. — Даже в Лу-Фадо есть места, куда заходить запрещено. — Да у нас лучше без надобности никуда вообще лишний раз соваться не стоит, — усмехнулся.- Это твой пропуск, — он протянул Еве бейдж с её фото, именем и наименованием должности — «ведущий надзиратель», — он открывает доступ ко всем уровням запретного блока, к камере твоего подопечного, к жилому блоку и твоей личной комнате. Проще говоря, это универсальный ключ. С ним ты можешь попасть только в дозволенные тебе места. Информация о том, в какие именно, уже зашита в его микросхеме. Проведя небольшой инструктаж, Марк притих. Сердце Лирел неприятно сжалось от одной лишь мысли о её неминуемой встрече с чудовищем. Девушка держалась до последнего, пока двери лифта не распахнулись. Ева нервно сглотнула от перенапряжения и сделала неуверенный шаг вперед. Едкий желтоватый свет, отражающийся от глянцевых стен, был прямо как в её недавнем кошмарном сне. Большинство коридоров в лаборатории были однотипными. Очевидно, при постройке подземелья никто не уделял внимания интерьеру. По левой стороне располагались шесть камер заключения, три из которых с бронированными дверями и дополнительными решетками. Одна из них была открыта настежь. Из камеры доносился тихий гулкий рык и мужские голоса. Ева сама не заметила, как замедлила шаг. Старший Эккерт слегка подталкивал её вперед, чтобы девушка не сменила курс. Оказавшись на пороге камеры, Ева застыла на одном месте. Она устремила взгляд в конец комнаты, где находились два медработника в темно-серой форме и её нынешний подопечный. Заключенный сидел на полу в смирительной рубашке. Его тело туго стягивали множество цепей, прикрепленные к настенным крюкам, чтобы максимально сковать его движения. Вся эта комбинация из цепей напоминала паутину, а Первый — муху, опутанную ее железными нитями. Слабого света в камере было достаточно, чтобы разглядеть это существо достаточно отчетливо — пряди смоляных волос торчали во все стороны, лицо вытянутой формы с ярко выраженными чертами — треугольные скулы, впалые щеки, острый подбородок, пухлые кривоватые губы, кожа усеяна глубокими порезами и кровоподтёками. Верхнюю половину лица рассмотреть не удалось, обзор закрывала ранее знакомая Еве маска, которая представляла собой кусок плотной серой кожи, пристёганной хаотичными стежками от лба и до середины носа. Один из медработников крепко держал Первого за шею, а другой стоял рядом с металлической миской и ложкой. — Давай уже, жри, нам некогда с тобой возиться! — с явной агрессией выкрикнул мужчина. — Керим, ты сильно не дави на него, а то получится, как в тот раз, — предупредил другой парень, показав глазами на его руку, где не хватало среднего и безымянного пальцев. Но Керим, к сожалению, пропустил слова товарища мимо ушей. Он сильно встряхнул заключенного, продолжая крепко удерживать шею. Первый выглядел более спокойным, нежели медперсонал. Он лишь тихо рычал. — Последний раз говорю — рот открой! — приказал Керим и наклонился чуть ближе, чтобы засунуть ложку ему в рот. Заключенный незамедлительно отреагировал резким рывком вперед. Он укусил медработника за запястье. Кровь брызнула на пол. Раздался оглушительный крик. Первый угрожающе оскалился, подобно зверю. Кровь Керима залила его передние зубы и нижнюю губу, затекая в каждую трещинку и морщинку. В порыве гнева мужчина замахнулся на заключенного. — Гнида! — последовал удар. Первый упал на пол, но тут же вскочил и попытался наброситься на обоих мужчин. Но крепкая паутина из цепей сдержала его порыв. От бессилия перед мучителями он завопил нечеловеческим голосом. Кровь из разбитого носа стекала вниз по подбородку и шее. Другой медработник грубо схватил заключенного за волосы, чтобы укротить его буйный нрав. Еву от увиденной сцены пробрала дрожь. Марк же, глядя на эту жестокость, стоял за её спиной и не предпринимал никаких действий. Он будто выжидал чего-то. — В таком случае нам придется применять назогастральный метод питания. Алан, — подозвал коллегу Керим, — доставай трубку, а я пока наполню шприц питательным раствором. Алан покорно выполнил приказ и подготовил всё необходимое для энтерального питания. Керим повалил Первого, крепко взяв его за глотку и плотно прижимая ногой к полу. Алан начал вводить трубку через ноздрю заключенного, но быстро остановился из-за женского возгласа. — Хватит! — выкрикнула Ева Лирел, не сдержав эмоций. — Что здесь делают посторонние? — возмутился Алан. — Хватит, я сказала, — продолжала настаивать Ева, встав между мужчинами и заключенным. — Это наша работа, девочка, — выпрямился Керим.- Имя назови. — Мое имя тебе запоминать нет необходимости, а вот то, что Первый тоже человек запомнить стоит, — её тон стал чуть грубее, — поэтому будь с ним помягче. — Первый человек?- Алан тихо рассмеялся.— Ты посмотри на него повнимательнее! Где ты человека в нем распознала? Тут же Ева почувствовала, как клыки Первого впиваются в её руку. Она вскрикнула и отскочила в сторону. Кровь крупными каплями окропила платье. Первый снова собрался наброситься на свою новую надзирательницу, но Марк во время вмешался в конфликт. Он дернул Еву за руку и оттащил её подальше от заключенного. — Ева, — Эккерт тихо, но твердо читал ей нотацию, — все в моей преисподней имеют человеческую оболочку, но не все являются людьми, запомни это. 4 августа/ 13:45/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/Бывший кабинет Марка Эккерта> Белокурая медсестра обрабатывала место укуса на запястье Евы. — Больно? — беспокойно спросил Марк, присаживаясь на диван рядом с Лирел. — Ну что вы, — пробормотала Ева, не отрывая взгляда от своих колен, — не до кости прокусил, и ладно. Медсестра тихо засмеялась. — Ах, да, — воскликнул Эккерт, потирая переносицу двумя пальцами, — моя забывчивость меня погубит. Ева, знакомься, это Мареся. Мареся, кхм, — Марк на мгновение замолчал, а потом усмехнулся, — впрочем, заочно с мисс Лирел ты знакома. — Да, господин Эккерт, — отозвалась Мареся. У Евы уползли брови на лоб от удивления, но спрашивать, почему часть сотрудников лаборатории заочно с ней знакомы, не стала. В первый раз недельное пребывание здесь протекало в точности также — все внимательно приглядывались к ней, а некоторые сразу здоровались или обращались, как с давней знакомой. От былых воспоминаний Еву отвлек пробежавший возле её ног таракан. Девушка заверещала, как сигнализация автомобиля и забралась с ногами на диван. Марк Эккерт сам чуть не подлетел к потолку от её криков. Увидев причину паники, мужчина иронично помотал головой и закрыл лицо рукой. Мареся, напротив, забеспокоилась за девушку и вежливо поинтересовалась: - Что случилось? Почему вы так кричите? Пока Ева скулила, сидя на диване, Марк ответил за неё. - Таракана она увидела. - Таракана?- девушка недоумевал, как можно так испугаться жалкого насекомого. - Да, таракана. Видите ли, людей она оперировать не боится, а от каждой мелкой букашки чуть ли не в обморок падает,- мужчина укоризненно посмотрел на свою воспитанницу.- Видела бы ты, какую истерику мисс Лирел закатила от пролетевшей мимо бабочки. - Она просто вылетела неожиданно,- по-детски обиженно ответила Ева. - Да ну?- Марк смотрел на неё исподлобья, как бы упрекая её во лжи.- Сядь нормально, таракан давно уже убежал. Ева отрицательно помотала головой, вцепившись в собственные колени - Хватит устраивать здесь спектакль,- тихо прорычал Эккерт. Девушка всё же села на место, потому что озлобленная гримаса Марка Эккерта сейчас пугала её куда больше, чем таракашка. Мареся продолжила обрабатывать Еве руку, только теперь под строгим взором главы подземелья. Затянув бинт потуже, медсестра решила поинтересоваться: — А к вам по имени и отчеству обращаться, как положено? — спросила писклявым голоском Мареся, предположив, что Ева русская по национальности. — У меня нет отчества, — сухо и неохотно отвечала она. — Почему? Вы разве не из России? Ева отрицательно помотала головой. По правде говоря, Ева Лирел сама не знала, откуда она родом. Девушка была лишена памяти за первые прожитые пятнадцать лет. По словам её брата Эрика, вся их семья разбилась в один день в автокатастрофе. Папа и мама погибли сразу на месте, Эрик сломал обе ноги и правую руку, а Ева получила сильнейшую черепно-мозговую травму и лишилась всех воспоминаний о прошлом. Кто она? Откуда? Кто её семья? Как её зовут? С этими вопросами Ева очнулась в больнице нашпигованная трубками и с перебинтованной головой. Вокруг витали запахи спиртовых растворов, лекарств. Светлая плитка отражала бликами лучи солнца, пробивающиеся сквозь окно. Растерянность и непонимание – первое, что испытала девушка. Едва ли она попыталась сползти с больничной кушетки, как её остановил Эрик. Он охранял покой Евы, пока та не пришла в себя. После тяжелого пробуждения молодой человек немедля начал пояснения того, что случилось. Вкратце рассказал об их прошлом и нынешнем. Все его слова Еве казались выдумкой, так как ни её мозг, ни душа не дали никакого отклика. Всё казалось странным и чужим, даже её родной брат. Но Эрик помогал ей заново знакомиться с этим миром. Старые фотографии, рассказы былых историй, фильмы, которые они ранее смотрели вместе. За считанные дни Ева привыкла к молодому человеку и даже начала испытывать к нему родственную привязанность. Средь этой ментальной темноты девушка нашла лучик солнца. Эрик стал её проводником в мир и самым близким человеком. Но судьба распорядилась так, что пришлось породниться с ещё одним индивидом. Марк Эккерт был близким другом семьи. И он был единственным, кто мог взять ответственность за двух сирот Лирел. С того момента опека перешла в его руки. И по сей день Марк Эккерт не сводил зорких глаз с брата и сестры. — Она родилась в Пуэрто-Рико, — ответил Маресе Марк, — российским паспортом её наградили несколько лет назад по моей просьбе. — Хотя права не имели, — недовольно отреагировала Ева. — Почему? — Мареся удивилась грубому тону Лирел.– Ведь господин Эккерт - ваш приемный отец? — Неофициально. — Мареся, иди по своим делам, — приказал медсестре Марк. Мареся молча покинула кабинет. После хлопка двери Эккерт подсел к своей подопечной вплотную. — У меня начало складываться впечатление, что ты хочешь извести меня своими выходками. — Хм, гениально, господин Эккерт, — отвечала Ева, не глядя на своего собеседника, — реакция, как у жирафа. — Ты мне не груби, — большим и указательным пальцами Марк взял её за подбородок и развернул к себе, — не забывай, что в моих руках три жизни — очень близких тебе людей и твоя. Не будешь слушаться — накажу. Эккерт грубо поцеловал Еву в губы и тут же отстранился, увидев на лице девушки отвращение, словно её принудили поцеловать общественный унитаз. Это глубоко оскорбило мужчину. Он подскочил на ноги, окинув Лирел озлобленным взглядом. — Можешь считать этот кабинет своим домом, — прорычал Марк, — или могилой, если не справишься с порученным заданием, — он поспешно прошел к входной двери.- Оставайся в блоке и жди, пока я не вернусь. Эккерт захлопнул за собой дверь с такой силой, что она чуть не слетела с петель. С уходом Марка выражение лица девушки не изменилось. Она закрыла глаза и стыдливо отвернула голову в сторону, будто в комнате еще кто-то наблюдал за ней. Её немного дёрнуло вперед, как от рвотного позыва. Тыльной стороной ладони Ева вытерла остатки слюны Марка со своих губ. Затем протерла подбородок, которого он касался. Лирел сделала пару глубоких медитативных вдохов. Она открыла глаза. Казалось, она успокоилась. Но потом снова нервно начала покусывать нижнюю губу, продолжая отчетливо ощущать вкус губ старшего Эккерт. Ева обняла саму себя за плечи. Она ощущала себя настолько грязной, что была готова сбросить кожу, как чулок. Лирел поспешно вышла из кабинета и направилась прямиком в ванную комнату, расположенную напротив камер. Она подошла к раковине и включила горячую воду. Сначала Ева тщательно промыла руки до локтей, затем всю нижнюю часть лица и шею с мылом. Эту процедуру Лирел проделала четыре раза. И только после этого дрожь от брезгливости в её теле унялась. Однако вслед за тем, как назло, в голове начали всплывать красочные картинки из прошлого. Она видела себя шестнадцатилетней. Совсем юной девушкой. И он всегда стоял с левой стороны от неё, всегда бросал эти взгляды… В Пуэрто-Рико долго оставаться Марк не мог из-за Лу-Фадо, поэтому он начал активную подготовку к переезду сирот в Россию. Марк Эккерт каждый день в течение полугода занимался русским языком с Евой и Эриком, чтобы они могли чувствовать себя комфортно в Петербурге. С четырнадцатилетним рыжим мальчишкой Эккерт занимался достаточно небрежно, оставляя ему больше материала для самостоятельного изучения. А вот с его старшей сестрой каждый урок проходил, как особый ритуал. Каждый раз Марк радостно приветствовал Еву с улыбкой. Касался её спины или плеча, приглашая присесть с ним рядом за стол. Требовал повторять слова и новые звуки, глядя ему в глаза. Поощрительно поглаживал девочку по волосам за каждое верно выполненное задание. А затем следовало самое страшное и отвратительное… Марк смотрел на неё беспокойным блуждающим взглядом, задерживаясь на мгновение, говорил: — Урок окончен. И скрывался из виду. Так из раза в раз. Ева замечала цикличность его действий. И в один из дней «госпожу любопытство» что-то словно подтолкнуло проследить за старшим Эккертом после окончания урока. Она присела к закрытой двери его комнаты и стала подсматривать через замочную скважину. Он метался по сторонам, как голодный разъяренный зверь. Стискивал зубы. Раздраженно чесал щетину на подбородке. Затем, словно слетев с тормозов, падал на кровать, расстегивая ширинку и вынимая эрегированный член. И начинал плавные поступательные движения рукой. Марк закрывал глаза и нашептывал одно и то же слово: — Ма… Ма… Мар… Ева не понимала, что именно он говорит, что он делает, и что им движет. Она видела себя восемнадцатилетней. Семнадцатое сентября. Её восемнадцатый день рождения. Они готовились к переезду в Россию. Билеты на сегодняшнее число. Вылет в полночь. Ева собирала вещи в чемодан, а Марк стоял позади неё и провожал каждое движение пристальным взглядом. На прикроватной тумбочке стояли два бокала красного вина и красно-фиолетовые фуксии — небольшой фуршет в честь праздника. После того, как молния чемодана застегнулась, Эккерт предложил воспитаннице выпить бокальчик, на что она отреагировала положительно. Сделав первые два глотка, девушка попыталась прогнать тревогу и печаль. Третьим и четвертым глотками — безысходность. На пятом глотке Ева выронила бокал из рук и пошатнулась, упав щекой на грудь Марка. Тело отказывалось её слушаться. В ушах звенела пустота. С этим она столкнулась впервые. Девушка потерялась в пространстве. Она только чувствовала его руки и его голос, нашептывающий слова раскаяния: — Ева дорогая, прости, — последовал легкий поцелуй. — Прости мою слабость, — он мягко уложил её на кровать. — Просто ты особенная. Он расстегивал пуговицы на её блузке, а Лирел физически не могла сопротивляться. Ева чувствовала каждое прикосновение, слышала каждый звук, но отпор дать не могла, потому что выпитое вино содержало парализующий яд. «Зачем?.. Почему?» Она задавала себе одни и те же вопросы каждую минуту. Со стороны это не смотрелось, как акт жестокости. Напротив, мужчина пытался доставить девушке удовольствие. Он был очень ласков и нежен. Марк целовал шею девушки, плечи, ключицы, пальцы. Затем снова возвращался к губам. Шептал сладострастные слова, описывающие теплые чувства. Эккерт аккуратно трогал Еву за грудь, аккуратно касался языком клитора — делал всё возможное, чтобы не сделать ей неприятно или больно. Но реакция с её стороны оказывалась совсем противоположной. Её сознание не понимало его принудительных ласк. Проще было воспринять грубость, жестокость и сослаться на животный инстинкт мужчины, но только не это. Марк Эккерт словно всё это время выжидал сокровенной даты, чтобы овладеть ею и в этот же день забрать с собой в другую страну. После произошедшего даже время, указанное на билете на самолет, показалось Лирел подозрительным. Всё проходило, как по давно написанному сценарию. Только зачем и почему — ответа не было. Но факт оставался фактом. В восемнадцать лет Ева полностью оказалась под его покровительством. В восемнадцать лет он стал её первым мужчиной. — Ева? — знакомый тонкий голосочек заставил девушку вернуться обратно на землю. — Может, вам чем-то помочь? — обеспокоенно поинтересовалась Мареся, заглядывая в ванную комнату. — Нет. Уходи! — рявкнула на медсестру Лирел. Белокурая девушка мигом исчезла из поля зрения Евы, оставив её наедине со своими гнетущими мыслями. «И ты ещё тут маячишь, гусыня! Затолкала бы твой клювоподобный нос тебе же в голову! Как же вы меня все достали! Как же вы мне все надоели!» Девушка немного опешила от собственных гневных мыслей. «Успокойся… Успокойся… Что ты вообще городишь? Какие «затолкать в голову»? Ты совсем свихнулась? Девочка не виновата в твоих невзгодах… Виноват только Он…» Ева сорвалась с места, вбежала в другую комнату, санитарную. Она взяла одноразовые перчатки и маски, несколько новых тряпок, щетку, ведро с водой, швабру и два моющих средства: антибактериальное и для пола. «Просто вычищу весь этот кабинет от былого присутствия Марка и тогда успокоюсь… Успокоюсь…» Уборку в кабинете Лирел начала с чистки дивана щеткой. Там, где они с Марком сидели несколькими минутами ранее. Только затем — другие поверхности. Ева обильно заливала каждый угол моющим средством, из-за чего запах стоял неимоверно едкий — в носу свербило, слезились глаза, но этого девушка практически не замечала. Со стороны это больше напоминало ритуал изгнания духа предыдущего хозяина кабинета, нежели генеральную уборку. 4 августа/ 15:32/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Кабинет Евы Лирел> Стук каблуков. Хлопок двери. — Оу… — Марк Эккерт, зайдя в свой бывший кабинет, был удивлен. В воздухе по-прежнему витал тяжелый запах химических средств для уборки. Абсолютно вся мебель сменила место положения. Все поверхности были идеально чистыми, скорее даже стерильными. А сама нынешняя хозяйка кабинета сидела на столе в позе лотоса, перелистывая пачку каких-то ветхих документов. — Потрясающе, — Марк старался привлечь к себе внимание. — Что именно? — Ева отреагировала на его появление, но одаривать зрительным контактом не стала. — Ты сама всё это сотворила? — Не совсем. Алан и Керим помогли с перестановкой, — Ева перелистнула страницу.- Эти костоломы только для физического труда и годятся, — тихо проворчала она. — Вот как, — довольная ухмылка.- А я тебе кое-что принес. В руках Эккерта был бумажный пакет, который он поставил на стол рядом с Евой. Он достал из него светлую коробку и кнопочный мобильный телефон. — Такой мобильный есть у каждого в Лу-Фадо, — сказал Марк.- Содержимое телефонной книги у каждого сотрудника сугубо индивидуальное. Ева взяла в руки телефон и сразу начала изучать журнал контактов. Естественно, список возглавлял Марк Эккерт. — Считай, что ты в элитных кругах. Мало у кого есть мой номер. — Какая честь, — с иронией ответила Ева, продолжая пролистывать незнакомые имена. — Звони, когда будет угодно. — И всем остальным, когда угодно? — Да. — Никто здесь не отдыхает и не спит? — Ева театрально приподняла одну бровь. — Почему же. Подземная жизнь немного отличается от жизни на поверхности, — он облокотился о стол, наклонившись чуть ближе к ней, — здесь нет различия между днем и ночью. Один сплошной беспрерывный день, измеряемый лишь часами и минутами. Спим мы, когда захочется. Я, например, могу лечь поспать четыре часа, проснуться, поработать часов шесть, а потом ещё прилечь на пару часов отдохнуть. Как-то так, — он развел руками, — четкого порядка нет. — Интересный факт, — проговорила Лирел, нажимая на вызов контакта «Лоран Шиллер». — Что я могу требовать? — Ева задала этот вопрос, пока шли гудки. — Всё что нужно для работы. Ты же куратор-надзиратель. Связь с вызываемым абонентом установилась. — Операционная готова к осмотру?– спросила Ева в трубку. — Нет, — послышался раздраженный ответ. — Тогда подготовь всё к осмотру и безопасной транспортировки Первого. Через час чтобы было всё готово, — отдала Ева приказ мягким голосочком. Сбросила вызов.- Так это работает? — снова обратилась она к Марку. В ответ мужчина громко рассмеялся и добавил: — Ты превосходишь мои ожидания! На телефон Эккерта поступил звонок, предсказуемо, от Лорана Шиллера. — Слушаю, — отозвался Марк, прижимая трубку к уху. Ева четко не слышала голос и речь из динамика телефона, но всё равно распознала доносящийся отборный мат. — … Значит, выполняй! — гаркнул Марк, сбросив вызов. А тем временем Лирел распаковала принесенную им коробку. Там находились два чайных сервиза. — Я оставила это здесь в прошлый раз, — уголки её губ растянулись в еле заметной улыбке.- Я уже и забыла. — Это я принес из твоей комнаты. Она осталась нетронутой с прошлого раза. После осмотра иди к себе и отоспись. Расценивай это как приказ, — усмехнулся он. 4 августа/ 16:29/ <Лу-Фадо/ Хирургическое отделение> Легкие девушки сжались, лишив её возможности глубоко дышать. Она поняла, что страх овладевает ею перед встречей с Первым с каждым разом всё сильнее и сильнее. Ева знала, что это естественно в данной ситуации. Если бы не одно «но». Это чувство парализовывало все нервные клетки до такой степени, что она с трудом могла пошевелить пальцами. Поэтому сейчас на одной лишь силе воли Лирел переступала с ноги на ногу, просчитывая каждый свой шаг в уме. Хирургическое отделение находилось в противоположном конце подземелья, но Еве этот путь по длинным коридорам показался коротким, будто она шла всего пару секунд. Открылась дверь операционного кабинета. Лирел зашла следом за своим начальником. В помещении стояла гробовая тишина до того момента, пока Марк не начал говорить. — Кабинет готов. Можешь пока осмотреться, а я пойду, посмотрю, куда подевался твой напарник. Эккерт удалился из кабинета, захлопнув за собой дверь. Звук хлопка резко ударил девушке по барабанным перепонкам. Что подвигло её быстрее приступить к делу, не мешкая — она завязала волосы в тугой хвост, оставив только длинную чёлку, надела фирменный темно-серый халат, черные одноразовые перчатки и прошла к специально оборудованному хирургическому столу. Толстые кожаные ремни удерживали её нового подопечного в одном положении. Он лежал неподвижно, казалось, даже не дышал. На нем не было никакой одежды, лишь паховая область была прикрыта сложенной в несколько раз простыней. Теперь она могла видеть его полностью. Ева подошла ближе и судорожно сглотнула слюну, глядя на его изуродованное тело. Информация из документации явно разнилась с нынешним его состоянием. Согласно устаревшей информации, его рост и вес составляли 213 сантиметров и 129 килограмм. С цифрой, касающейся роста, ещё можно было согласиться, но вес кардинально отличался от предыдущих показателей. Тело Первого больше походило на огромный скелет. Кожа обтягивала рельеф костей, в том числе тазовых. Сам кожный покров был очень блёклый с сине-серым оттенком. Каждую вену или сосуд можно было разглядеть невооруженным глазом. Гематомы и кровоподтеки заняли около 40% всей кожной поверхности. Множество глубоких ран нуждались в немедленной обработке и наложении швов. В некоторых из них уже скопился гной. Но это было не самое страшное. В области предплечья и ключицы были два открытых перелома. «С ума сойти, что ты вытворил с собой…» Ева заметила ещё семь огромных ложных суставов от неправильно сросшихся костей. Его способность к быстрой регенерации вышла боком — не вправленные переломы быстро срастались, из-за чего на костях образовывались наросты, лишая заключенного возможности нормально двигаться. Заледеневшей рукой девушка решила проверить есть ли у него пульс. Больно уж неподвижно он лежал. Но стоило протянуть пальцы к его шее, как он очередной раз цапнул её за кисть. Лирел вскрикнула и отскочила назад, наткнувшись на кого-то стоящего позади. Судя по ощущениям — высокого, судя по запаху — курящего. Обернувшись, она увидела Лорана Шиллера, в зубах которого тлела сигарета. Теперь девушка смогла рассмотреть повнимательнее специфическую внешность своего коллеги. «Глазокожный Альбинизм» Пришла к выводу Ева, всматриваясь в его лиловые глаза и выбеленную кожу. «Мутация 11 хромосомы… Как интересно. Никогда лично не сталкивалась» — Ты чего? — Лоран смутился от пристального взгляда девушки. — Расплачиваюсь с тобой той же монетой, — съязвила она, отвернувшись обратно к хирургическому столу с рычащим пациентом. — А, ну, это нормально, — внимание Шиллера сосредоточилось на кровоточащем укусе на запястье Евы.- Говорил же болванам, шею Первому тоже зафиксировать, — возмутился он. — Иди, забинтуй руку. — Забинтуй? — удивилась она.- А тот чудо-заживляющий пластырь ты мне не дашь? — Дал, если был бы толк, — он сделал две глубокие затяжки табачного дыма.– В слюне нашего красавчика содержатся ферменты, которые отторгают практически любой препарат. — А если я промою рану от его слюны? — Бесполезно, воздействие идет мгновенно. Как при отравлении сильным ядом. Смотри, — он закатал рукав халата и продемонстрировал затянувшийся след от укуса возле локтя, — и вот, — задрал рубашку, показав ещё один след от зубов в области ребер.- Шраму на руке семь лет, на боку — девять. Ева всматривалась в загрубевшие белёсые шрамы. Её зрачки заметались от растерянности и страха. Ей отныне предстоит всю жизнь ходить с такими же «боевыми трофеями» на шее и руке, как у Шиллера. — Его слюна губительна для человека, — продолжил пояснения мужчина.- Из-за того, что организм не может побороть подобный яд, рана нанесенная Первым, долго затягивается. А после продолжительного заживления перерастает в шрам. — А летальные исходы от его яда были? — Ну, яд — это моя слишком грубая интерпретация. Я так выразился, чтобы тебе было проще объяснить, — он стряхнул пепел сигареты прямо на пол возле хирургического стола.- Это защитная функция, которая сформировалась у него в двенадцать лет. — Это было генетически заложено в нем? — Нет. У него есть ярко-выраженная способность подвергать клетки своего организма ускоренным мутациям в зависимости от окружающего его мира. — Это происходит как самостоятельная адаптация тела к окружающей среде или это зависит от его личного желания? — От личного желания, что удивительно. Эмоции имеют столь сильную власть над его организмом, что запросто подминают под себя тело, словно оно у него из пластилина, а не из твердых костей и крепкой плоти. — Поразительно, — Ева была настолько шокирована, что даже позабыла про свою болезненную кровоточащую рану. — Сами до сих пор удивляемся, — спокойно ответил Шиллер, выбросив сигарету в урну возле входа.- А теперь посмотри на него в целом, да повнимательнее, — он подкрался к девушке сзади со спины, — каково его внутреннее содержание, каковы его мысли, — громкость его голоса снизилась до шепота. Ева внимательно вслушивалась в каждое его слово, рассматривая неказистое устрашающее тело заключенного. — Всё поняла? — задал вопрос Шиллер после того, как Ева оглядела Первого от и до. Кивнула. — Думаю, теперь ты не будешь кричать направо и налево, что он человек. Ева виновато опустила глаза, словно её только что отчитала за плохое поведение воспитательница в детском саду. — Я давно так не смеялся, после того как мне Эккерт процитировал твои слова, — он захихикал как гиена.- Ну, да ладно, в сторону все разговоры. Надо с осмотром скорее закончить, — надел одноразовые перчатки.- Ты всё-таки руку перебинтуй, а я пока нашего красавчика к столу покрепче пришпилю. Первый на приближение Лорана отреагировал резко. Он дернулся в попытке сорвать оковы на руках — ремни туго натянулись, но сдержали заключенного. Не мешкая, Шиллер скрепил на лбу Первого две металлические дуги для фиксации головы. Следом затянул фиксирующий ремень на шее. Заключенный и рыкнуть не успел, настолько быстро Лоран проделал эти действия. Сразу можно было заметить, что Шиллеру уже не впервой укрощать Первого. — Хм, нашли куратора, — начал сетовать Лоран, глядя на Еву, — этому нужна рука покрепче. — Думаю, крепких рук здесь хватает, — она указала на разбитый нос Первого уже перебинтованной рукой, — а вот мозгов… — Давай уже к делу приступать, начальница полоумного. Лирел, не обращая внимания на язвительность заведующего отделением, молча надела новые одноразовые перчатки и маску. Шиллер, стоя возле головы Первого, закурил новую сигарету. Ева была, мягко говоря, поражена подобной выходке со стороны врача, но вмешиваться не стала. Не потому, что она спустя рукава относилась к своим обязанностям, а потому что испытывала ненависть по отношению к этой неживорожденной твари. Например, Ева не воспринимала его руки как обыкновенные части тела, скорее они казались ей удавками, клешнями, орудиями убийства, сжимавшими до хруста первый шейный позвонок её друга и хребет её брата. Мысль об Эрике сейчас была единственной движущей силой, которая заставляла её мозг работать, а тело хоть как-то функционировать. Без предупреждения и стука в кабинет зашла Мареся. — Я опоздала, прошу прощения. В её руках был планшет с прикрепленным к нему бланком для первичного осмотра. — Бери ручку и фиксируй, что я говорю, — отдала распоряжение Ева, не обратив никакого внимания на извинения медсестры. — Хорошо, — пикнула девушка. Ева Лирел медленно описывала каждую рану и каждый кровоподтек на теле заключенного, не упуская из виду даже сломанного ногтя. Мареся спешно записывала. Спустя полчаса эта работа была окончена. Мареся протянула Еве планшет с заполненным бланком. — Проверьте и зачеркните, пожалуйста, то, что неправильно зафиксировано, — попросила медсестра. Лирел забрала планшет из её рук и бегло прошлась глазами по жутко корявому почерку. Девушка с большим трудом пыталась прочитать собственные, сказанные ею слова. «Голову я бы твою целиком зачеркнула…» — Ты из России? — поинтересовалась Ева, не выдавая внутреннего раздражения. — Да, а как вы поняли это? — восторженно удивилась Мареся.- По акценту? — Нет, по неказистому почерку, характерному только для российского медперсонала. — Простите, — она виновато посмотрела на Еву. — Ничего. Сама потом всё перепишу и диагнозы сформирую. — Ева отложила планшет на каталку.- Сейчас ему нужно санировать раны, на некоторые наложить швы, и в обязательном порядке зафиксировать травмированные конечности. Потом, через одну-две недели, необходимо будет провести плановую операцию по вправлению переломанных костей. — Чтобы их потом правильно срастить? — пропищала очередной вопрос Мареся. — Зришь в корень, — саркастично отозвалась Ева, собирая из открытых шкафов Шиллера необходимые инструменты. Проведя ещё пару часов под бесноватые крики заключенного, Ева после обработки ран отдала приказ о транспортировке её нового подопечного обратно в камеру. Сама же девушка при первой выдавшейся возможности вылетела из кабинета пулей, абсолютно ничего не замечая на своём пути. От перенапряжения нервная система Евы претерпела неслабое потрясение. Она боялась сорваться и дать волю слабости и эмоциям, которые были так некстати в этих стенах. 5 августа/ 01:58/ <Лу-Фадо/ Запретный блок> Девушка прерывисто выдохнула и сжала кулаки со всей силой, чтобы унять паническую дрожь. Она бродила по коридору из стороны в сторону. Ева уже час как не могла собраться и войти в камеру Первого в одиночку. Его необходимо было покормить после изматывающих процедур для скорейшей регенерации. Поэтому проигнорировать это и просто пойти спать Ева не могла. В точности также, как инстинкт самосохранения не хотел пустить её внутрь камеры. — Соберись… Соберись, — шептала Лирел себе одно слово, как мантру. Она сложила руки в замок и приложила их к губам, ощущая прохладу кожи. — Соберись, — повторила Ева, стоя перед дверьми камеры. Она приложила магнитный ключ к считывателю, а затем одёрнула его назад, словно снимая пластырь. Двери открылись. Первый шаг… Второй шаг… Третий шаг. Виски пронзил сильный спазм. Левая нога дрогнула. Ева упала на колени рядом с заключенным. Боль сковала тело девушки. Она не могла пошевелить и пальцем. Повышенный стресс, бессонные ночи и фирменная чайная диета дали о себе знать в самый неподходящий момент… 5 августа/ 02:20/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> Её тело неприятно колотило. Ева разомкнула веки и сразу же на расстоянии трех метров увидела заключенного. Первый озлобленно рыкнул на неё. Она пошатнулась назад и упала на согнутые локти. Девушка в панике стала отползать, пока спиной не наткнулась на чьи-то ноги. На её счастье в камеру зашла какая-то сотрудница. Она сразу помогла Еве встать на ноги. — Спасибо, — поблагодарила её Лирел. Они, определенно, не встречались ранее. Потому, что такая космическая внешность не смогла бы ускользнуть из памяти Евы. У незнакомки были: выбеленная кожа, светлые пепельные волосы с перламутровым блеском, глаза аметистового оттенка. И, что самое интересное, в радужке глаза под зрачком был узор в форме перевернутого месяца. Без каких-либо объяснений это очаровательное создание протянуло Еве металлическую миску с похлёбкой. — Мне его самой кормить придется? — быстро сообразила Лирел. Блондинка кивнула головой в ответ. Из-за молчания незнакомки, у Евы создалось впечатление, что она просто не понимает, что ей говорят. — Ты говоришь по-русски? Or do you speak English? — задала вопрос Лирел сразу на двух распространенных здесь языках. Девушка снова ответила кивком. Теперь уже у Евы сложилось впечатление, что у медсестры «не все дома». — Не могла бы ты мне помочь? — Лирел не оставляла надежду сохранить свои конечности в целости. Блондинка отрицательно помотала головой и вышла из камеры. — Стой! — окликнула её Ева. Медсестра остановилась на месте, как вкопанная. — Может, ты хотя бы постоишь рядом за дверью? — попросила Лирел.- Чтобы в критической ситуации позвать на помощь. «В таком состоянии я могу ещё раз шваркнуться в обморок, что будет сейчас, весьма, некстати…» Полоумная блондинка прижалась спиной к стене возле входа в камеру. Она молча стояла, вынув мобильный телефон из кармана халата. Ева расценила данный поступок, как согласие. Отряхнув одежду, медленным шагом она пошла напрямую к заключенному. Как только Первый почувствовал приближение человека, он настороженно поднял голову. Сделал два коротких вдоха и гулко зарычал. По спине девушки пробежал холодок, она немного сменила траекторию движения и уже подкрадывалась к нему вдоль стеночки. Первый начал поворачивать голову с той скоростью, с которой его надзирательница приближается к нему. Лирел показалось, что он может видеть её, хотя это было невозможно — материал, из которого была сделана маска, был слишком плотным и не пропускал ни единого луча света. Она взяла стоящий рядом маленький стул и села на расстоянии одного метра от своего подопечного. Заключенный оскалился, обнажив искривленные, забитые остатками гниющей пищи, зубы. Клыки были на несколько миллиметров длиннее привычной нормы. Он озлобленно втягивал воздух сквозь зубы, демонстрируя откровенное недовольство из-за присутствия надзирательницы в своей уединенной обители. Ева же, невзирая на его грозный вид, просто протянула ложку, наполненную мясным супом к его рту. Хоть руки у девушки слегка дрожали от волнения, но держалась она вполне достойно. — Поешь. Я не буду тебя обижать, — Ева заговорила с ним, как с ребенком, поднося ложку чуть ближе. Первый дернулся, и прибор выпал из её рук. Сердце девушки рухнуло вниз весте с ложкой. Ева дальше не стала продолжать естественное кормление. Она почувствовала, что ей до сердечного приступа осталось всего-то пара таких же резких рывков от заключенного. Лирел сменила тактику и перевела Первого на парентеральное питание через вену. Она быстро вставила иглу капельницы в катетер, торчащий из его руки, и отошла в сторону. — Тогда будешь довольствоваться питательным раствором. Сейчас Ева могла позволить себе уйти, но ей не давал покоя изрядно потрепанный вид её подопечного — длинные, засаленные пряди, скрывающие его лицо, да и всё остальное тело было всё в грязи. Это навело девушку на мысль о том, что его нужно привести в более опрятный вид. Она вышла из камеры за необходимыми вещами. Оказалось, светловолосая «страховка» под шумок покинула её. — Ну, спасибо, — саркастически отозвалась она. Ева вернулась в камеру с богатым арсеналом. Она принесла парикмахерские принадлежности, таз с водой, одноразовые полотенца и несколько ампул транквилизатора, который сразу же ввела ему через капельницу. В процессе подготовки Первый в очередной раз впился зубами ей в руку, только теперь уже в левую. — Вот тварь! — вскрикнула она от боли. Но вскоре Первый безвольно свесил голову вниз. Подействовал транквилизатор. — Так-то лучше, — сказала Ева, перебинтовывая пораженный участок руки. Надев одноразовые перчатки, девушка взяла скальпель, который заменил ей парикмахерские ножницы. Начала срезать прядь за прядью отросших волос и выбрасывать их в металлический контейнер для стерилизации инструментов. Заключенный по-прежнему не оставлял попытки почувствовать вкус свежей плоти своей надзирательницы. Но у него получалось лишь, к его сожалению, тыкаться носом в её запястья. Ева успела за несколько минут сделать заключенному импровизационную стрижку — коротко стричь его не стала, оставила длинную челку спереди, чтобы прикрывать маску, и длину вдоль шеи сзади. Далее Лирел, наклонив его голову над ведром, тщательно промыла с мылом его сальные патлы и уже забурелое от грязи лицо. В процессе Первый полностью обмяк в её руках, нисколько не препятствуя её манипуляциям. Обычно девушка каждое свое начинание делала не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой, а не работала на скорость с искривленным от неприязни лицом. Лирел, подавляя рвотный рефлекс, завершила внеплановый «косметический ремонт» своего подопечного. Напоследок она протерла заключенного одноразовым полотенцем. А он, едва почувствовав свободу от действия мощного транквилизатора, повторно вцепился ей в руку. Ева зашипела сквозь зубы от нахлынувшей волны боли. «Невероятно, как быстро ослаб эффект препарата. Дозировка предназначалась чуть ли не для трех лошадей, не меньше.» — Хочется тебе этого или нет, — девушка заговорила с Первым в порыве гнева, — но тебе придется ко мне привыкнуть, — она зажала кровоточащую рану свежим одноразовым полотенцем, — как и мне к тебе. Потому что есть единственная вещь, которая нас объединяет — я и ты здесь оба — заключенные. 5 августа/ 03:02/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> Пространство заполнил едкий запах хлорки. Ева своим новым фирменным взглядом надзирателя проводила санитаров до выхода. По приказу нового куратора Алан и Керим надраили камеру до стерильности операционной. Отмывать стены и потолок было для них в новинку, но приказы не обсуждаются. Девушка обвела довольным взглядом чистое помещение. Затем присела в кресло, стоящие в углу камеры, возле выхода. Да, Ева вдобавок приказала перенести часть мебели из её нового кабинета в камеру Первого. Теперь кресло с небольшим журнальным столиком и чайным сервизом красовались в углу комнаты. Девушка довольно ухмыльнулась и присела в мягкое кресло, сложив ногу на ногу. Первый в течение всего процесса уборки сильно шмыгал носом из-за неприятного химического запаха. Теперь, когда заключенный и его надзирательница остались вновь наедине, он встревожено зашипел, обратив лицо в её сторону. — Не нравится, да? Ну что ж, — она взяла в руки тяжелую папку с документами, — будем насильно социализировать тебя. Молчание. Заключенный обессилено опустил голову вниз и повис на цепях, сковывающих его. И профессиональным психологом не нужно быть, чтобы понять, что Первый всем своим видом демонстрировал огорчение и безысходность. — Поверь, мне тоже это не доставляет никакого удовольствия. Ева вела с ним одностороннюю беседу, наивно полагая, что это существо её может понимать. — Скорее всего, проводя большую часть времени вместе, мы хотя бы привыкнем друг к другу. А, может, даже и поладим, — девушка на несколько секунд задумалась, затем усмехнулась.- Поладим… Я и ты… Кажется, пора начинать писать книгу с элементами фантастики… Лирел уткнулась в документы, содержащие подробную информацию о Первом. Она пробегала взглядом по строчкам и иногда переводила внимание на самого заключенного, как бы сравнивая его с написанной о нем информацией. Текст был оформлен скорее, как личный дневник наблюдения, а не официально-деловой документ. Все слова были написаны вручную на ветхих страницах. Ева с трудом могла прочитать некоторые фразы из-за размашистого почерка. Некоторые интересные факты девушка озвучивала вслух, чтобы избавиться от гнёта тишины. — Оказывается, ты не всю жизнь был лишен зрения, — перелистнула страницу, где крупными буквами было написано «Снятие маски ЗАПРЕЩЕНО», и следом изложено по какой причине, — «… лишен зрения в возрасте одиннадцати лет из-за многочисленных попыток бегства и физических травм, нанесенных персоналу…», — процитировала девушка. — И в чем смысл? Если он и с зашитыми глазами сбежал, да и по-прежнему нападает на персонал, хм, — она задумчиво потерла висок двумя пальцами.- Как-то это всё слишком необоснованно. Здесь или должно быть продолжение, или от меня что-то скрывают… «Об этом я узнаю позже. Но у меня уже есть первая зацепка — тебя лишил зрения первый воспитатель. Надо разузнать, кто именно это был…» Первый начал что-то бурчать себе под нос, но Лирел не стала обращать на это внимание, поскольку была увлечена поглощением новой информации. — Прекрасно ориентируется в пространстве с помощью обоняния и осязания, — Ева продолжила озвучивать написанное вслух, — не хуже человека со стопроцентным зрением. Хм, интересно. Девушка сняла туфли, беззвучно отложив их в сторону, и встала с кресла. Она стала бесшумно подкрадываться к заключенному, на что тот сразу отреагировал, подняв голову. Ева остановилась и задержала дыхание, решив немного сменить траекторию направления. Девушка, встав на цыпочки, стала медленно подходить к нему зигзагом. Первый водил головой вслед за каждым её движением. Лирел прекрасно понимала, что он не может видеть её, но тот факт, что он может следить за ней, будучи слепым, наводил ужас. Она остановилась, вместе с ней остановилось и движение головы Первого. Он активно вдыхал запах рядом стоящей девушки и даже вытянулся чуть вперед, выражая заинтересованность. Ева не стала больше приближаться и вернулась обратно на свое место. — Невероятно, — восхитилась она, наливая чай из термоса в кружку. Первого девушка заинтересовала не меньше. Он стал активнее втягивать воздух через ноздри, пытаясь учуять каждую ноту её запаха. Ева в ответ на такое поведение усмехнулась и продолжила чтение, попивая молочный улун. В коридоре мигнул свет, на что Лирел никак не отреагировала, а вот её подопечный напряженно простонал. Еву это немного смутило. Она вышла в коридор, чтобы посмотреть на пришедшего гостя, но никого не увидела. — Перебои с электричеством? — задала девушка самой себе вопрос. На её удивление она получила ответ. — Не совсем, — позади послышался знакомый мужской голос. 5 августа/ 05:49/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> Обернувшись, Ева увидела в коридоре своего коллегу. — Лоран, — девушка коснулась лба пальцами, облегченно выдохнув. — Что ты так долго делаешь в камере Первого? — Шиллер задал вопрос без всяких формальностей и приветствий. — А ты что тут ходишь, подошвы протираешь? — Лирел скопировала манеру Лорана отвечать вопросом на вопрос. — Я тебе остаток документов раздобыл из архива, а ты грубишь, — раздраженно произнес мужчина. — Марк приказал? — Ну, а кто ж ещё? Я так похож на альтруиста? — Пожалуй, воздержусь от комментариев. У меня возникли вопросы по поводу информации в документах. — Задавай. — Пока велись записи, почерки менялись. Сколько у Первого было кураторов? — Ты одиннадцатая. — Почему их было так много? — спрашивая, Ева заранее старалась предугадать ответ - что-то вроде летального исхода. — Причин была масса, — Шиллер закурил сигарету, чувствуя, что разговор затянется, — самая банальная и очевидная — смерть, причем не всегда по его вине. Кто-то ушел из-за серьезных травм, как физических, так и психологических. — Психологических? Не думаю, что у работников Лу-Фадо слабые нервы. — Ты права. Просто было в работе с ним такое, что не все пережить могут. — Что именно? — Ева навострила уши. — В период его полового созревания парочка кураторов и медсестер попались под его горячую руку… Девушка вздрогнула от шока и удивления. — Получается… — Да, правильно думаешь, — предугадал Лоран мысль Лирел, — наш красавец — не девственник. Ева невольно скривилась от возникшей перед глазами сцены сексуального насилия с участием Первого. — Это были женщины? — неуверенно спросила она. — Две женщины и один парень. — Я смотрю, он не слишком разборчив, — пошутила Ева, чтобы немного «разбавить» напряженный диалог. — Скорее неприхотлив. Но в этот раз, скажу тебе честно, — мужчина оглядел девушку с ног до головы, — ему очень и очень повезло, — он довольно оскалился своими металлическими клыками. — Иди ты к черту, — Лирел выдернула из его рук принесенные документы и скрылась за решеткой камеры. — Не, к Эккерту я повторно заходить не буду, — рассмеялся он от своей же шутки.- Кстати, он ещё просил передать, чтобы ты принесла ему лично первый отчет о проделанной работе. — Будем считать, что я этого не слышала, — тихо ответила Ева из камеры. — Как знаешь. Я пошел. Двери Лифта захлопнулись. Лоран покинул запретный блок, а Лирел столкнулась с неприятной проблемой. Кроме того, что её ждала кипа не разобранных документов, подопечный начал очень странно завывать — высоко и прерывисто. Ева старалась не придавать такому поведению особого значения, ведь заключенный частенько издавал странные бессмысленные вопли, пока она не услышала тихий звук, напоминающий разрыв ткани по шву. «…Швы!» Промелькнула мысль в её голове. Подойдя ближе, она увидела, как зашитые раны начали обильно кровоточить, пропитывая материю смирительной рубашки. Первый сильно напрягался и пытался съёжиться в комок, так что швы на его плече и спине разошлись. Ева, не теряя ни минуты, ввела заключенному тройную дозу транквилизатора и вспорола скальпелем ткань смирительной рубашки. Увидев четыре лопнувших шва из четырнадцати, Лирел в неудобной позе, средь паутины из цепей, принялась в одиночку перешивать рану, даже не успев надеть перчатки. — Да что же ты делаешь? Первый не в силах был сопротивляться, но издавать дальше устрашающие звуки ему ничего не мешало. Он стонал тихо и высоко, словно плача от боли. Ева не пыталась успокоить его. Ведь он безумец, и смысла в его действиях практически нет. Однако, стоило девушке заговорить, заключенный стал чуть тише, будто бы вслушивался в её слова. — Тише-тише… Боль скоро отступит. Не кричи, — Ева разговаривала с ним тихим, уверенным, но предательски дрожащим голосом. Первый вновь стал что-то лепетать себе под нос. В этот раз девушка решила прислушаться и попытаться понять, что он там бубнит. Замерев на несколько секунд, заключенный взвыл, вскинув голову. Ушные перепонки Евы чуть не лопнули. Эту его истерику транквилизатор перебороть не смог, поэтому Лирел была вынуждена всадить еще двойную дозу. Только после этого Первый чуть притих. Что спровоцировало подобный всплеск эмоций, Ева не могла понять. Она лишь предполагала, что это могло быть длительное присутствие посторонних в его камере, от чего он отвык в последнее время. Лирел дообработала вскрывшиеся раны и тихим шагом покинула камеру, оставляя Первого наедине со своими внутренними демонами. 5 августа/ 06:20/ <Лу-Фадо/ Жилой блок/ Комната Евы Лирел> Девушка прошла по длинному темному коридору со слабой подсветкой и остановилась возле комнаты 393. Она боялась этого момента. Она боялась зайти и встретить что-то более страшное и ужасное, чем Марк Эккерт или даже Первый. Ей предстояло столкнуться с самой собой в уединяющей гнетущей тишине, где каждая мысль в голове гремела, как из концертных колонок. Ева закрыла за собой дверь на замок и включила свет. Увидев интерьер своей комнаты, она усмехнулась — все вещи, оставленные ею несколько месяцев назад, лежали на прежних местах. Уборщица сделала влажную уборку и сменила постельное белье, не нарушив того порядка, который оставила после себя девушка. Лирел обессилено упала на кровать, обводя комнату глазами. В целом жилой блок напоминал международный отель Hilton: большая кровать, рабочий стол, офисный стул, ванная комната с душевой кабиной и ванной. Единственная часть Лу-Фадо, которая была по-человечески обустроена. Ева легла на кровать, закрыла глаза и раскинула руки в стороны. Потягиваясь, под подушкой она рукой нащупала фотокарточку, на которой были они с Эриком. Фотография была сделана в их родном доме в Пуэрто-Рико. На снимке была изображена сама Ева, читающая на диване книгу, и Эрик, который мирно спал у сестры на плече. Теплые воспоминания пробудили на лице девушки добрую улыбку, но лишь на мгновение. Перед глазами возникла капсула для крионирования и труп Эрика, виднеющийся через стекло. Ева застыла с фотографией в руке. Она её больше не видела, из глаз побежали крупные горячие капли. Она хотела дать волю накипевшим эмоциям — залиться слезами, прокричаться. Но Ева не могла этого сделать. Злоба, затаившаяся в укромном уголке её души, высвободилась наружу. Глаза Лирел налились кровью, тело затряслось мелкой дрожью. «Ненавижу…» Её прямо-таки разрывало от того, что она вынуждена заботится о виновнике гибели её брата. Она ненавидела Первого с каждой встречей всё сильнее, но до конца не осознавала этого из-за огромного количества свалившихся на неё обязанностей. Ева боялась остаться одна именно из-за того, что тогда ей придется до конца осознать происходящие. Она может не удержаться и сотворить что-то страшное. «Я не вынесу этого… Не вынесу… Я спасаю жизнь того, кто лишил меня моей последней радости — моего брата… Единственного, чьё существование заставляло меня оставаться человеком — моего брата» Ева свернулась калачиком и вцепилась пальцами в свои волосы, сжав их до боли. Девушка словно удерживала саму себя на месте, чтобы не разнести всё к чертям. «Умолять Марка о смене должности — бесполезно… Убить этого монстра незаметно – невозможно… Хотя, зачем незаметно?.. Плевать… плевать! Пускай я лучше перетерплю, в качестве наказания, несколько отвратительных ночей с Марком, чем буду всю жизнь вытирать слюни убийце моего брата и друга…» Ева сползла вниз, на ковер и заглянула под кровать. «До сих пор на прежнем месте…» И девушка достала прозрачную бутылочку с надписью на пробке «H2SO4», которую она приберегала для самозащиты при непредвиденном явлении Марка Эккерта. 5 августа/ 07:03/ <Лу-Фадо/ Запретный блок> Ева шла по коридору, как загипнотизированная. На её удачу минус тринадцатый этаж блока пустовал. Она открыла камеру Первого и, заперев за собой дверь, остановилась на месте. Заключенный расслабленно висел на цепях. Видимо, спал. При взгляде на него, Ева почувствовала, как её руки затряслись мелкой дрожью. Кровь по телу начала разгоняться с неимоверной скоростью. Лицо налилось румянцем. Белки глаз покраснели. В висках стучало. Свежие следы от укусов начали кровоточить. «Проснись же… Проснись!» Первый, словно услышав её мысли, медленно поднял голову, и стал принюхиваться. Пальцы Евы сильнее сжали флакон с кислотой. Она неспешно двинулась вперед, словно тянула время. Заключенный выпрямил спину и приоткрыл рот. «То, что нужно. Открой ротик пошире…» Ева по дороге в камеру прокручивала в голове каждую деталь этого наказания. В неё будто вселился сам дьявол. Она думала об ужасных вещах, которые несвойственны нормальному человеку. Она мысленно представляла, как его язык и желудок разъедает серная кислота, как будто бы наблюдала это на молекулярном уровне. Затем резко переключалась на вид со стороны, наблюдая за тем, как он захлёбывается белёсой кровавой пеной. Лирел подходила к нему всё ближе и ближе. Первый, чувствуя её приближение, жалобно заскулил. Девушку от этого передернуло, она остановилась в метре от него. «Сделай это! Ты спать не сможешь! Жить не сможешь, если не сделаешь это! Давай!» Ева вынула пробку из горлышка флакона. Первый шмыгнул носом, почуяв едкий запах. Он отстранился, цепи загремели и натянулись. Ева сделала ещё два шага навстречу к нему. «Он не виноват, это всё Марк Эккерт… Он искалечил моего брата, из-за него его пришлось умертвить… Если бы не Марк, я бы со всем этим не столкнулась… Но факт остается фактом — Первый лишил Эрика жизни. Из-за него я должна гнить в этой камере… Нет, только не вместе с этой тварью…» Девушка занесла флакон с кислотой над головой заключенного и застыла. Чувствуя приближение неминуемой опасности, Первый начал низко завывать. Каждый мускул в его теле напрягся. Он был готов сопротивляться. Если бы не металлические путы. Ему оставалось только ждать самого страшного. «Я сошла с ума… Я хочу его убить… Сделай это! Иного способа избавить тебя от его общества не будет… Он неисцелим, и он находится в Лу-Фадо. Это только облегчит его страдания. Ну, давай же, сделай это!» Рука Евы дрогнула. Раздался громкий рык. Только на этот раз рычала девушка. Она отшвырнула флакон с серной кислотой в сторону. Столкнувшись со стеной, стекло разлетелось на мелкие осколки. Кислота разлилась, оставляя на полу вспенивающиеся дорожки. — Какое же я… Чудовище, — глаза Евы налились слезами. Она быстро отошла от заключенного на несколько шагов. Лирел стояла к нему спиной, слезы градом текли по её лицу. Она плакала, не издавая ни звука. Слышны были лишь тяжелые учащенные вздохи. Ева закрыла лицо руками и опустилась на пол. Девушка рыдала, уткнувшись лбом в колени. — Какой кошмар. Ужас. Сумасшествие. Во что ты меня превратил, Эккерт?! Ей было дико стыдно за то, что она дала волю эмоциям, которые чуть не погубили сразу две жизни: её подопечного и её собственную. «Ты же не виноват… Ни в чем не виноват… Ты заложник той же ситуации, что и я…» — Мне очень жаль, — шептала Ева дрожащим голосом.- Прости меня.