Тень под Лампой. Лу-Фадо

13 октября / 13:27/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> Стук в дверь сотряс воздух. Звук, подобно тончайшим иголочкам, колол барабанные перепонки Евы и Первого. — Ева? — послышался голос Луены. — Лу! — Лирел вылезла из-под крыла заключенного и, пошатываясь, побрела к двери. — Ты меня хорошо слышишь? — Просто замечательно, — заулыбалась девушка, предвкушая своё освобождение. — Прости, я не могла прийти раньше. Минус 13 этаж Марк поставил на карантин. — Почему-то я не удивлена. — У меня для тебя две новости… — Хорошая и плохая? — Да. — Тогда начинай с хорошей, — Ева навострила уши. — Твой брат полностью восстановился. Лирел облегченно выдохнула, словно пуля, нацеленная ей в сердце, проскочила мимо. Она улыбнулась, прижавшись лбом к двери. Ей уже ничего не было нужно, даже освобождения из этой камеры. — Он здесь, в Лу-Фадо. Его не освобождает Марк, — продолжила Лу. — Я так понимаю — это вторая плохая новость, — прошептала Ева.- Чего можно ещё ожидать от этого паразита… Дверь неожиданно отворилась. Ева пошатнулась назад, но не успела упасть — её подхватить Первый. Свет ударил в глаза, причинив резкую, нестерпимую боль, словно бы несколько лезвий сразу впились в роговицу. Девушка вскрикнула, закрыв глаза руками. — И я тебя рад видеть, моя паразитка, — глухим эхом возник в пространстве голос Марка Эккерта. — Мистер Эккерт… — Луена испугалась от того, что начальник появился так внезапно. — Не успел снять этаж с карантина, а ты уже тут как тут, — посетовал мужчина.- Ну, да ладно. Что ты успела разболтать? — Отпусти моего брата, паскуда, — потирая слезящиеся от боли глаза, Лирел сразу же перешла на грубость. — А, теперь понятно, — он усмехнулся.- Конечно же, я его не отпущу. Ты что, забыла условия нашего договора, родная? Первый закрывал Еву спиной от незваных гостей. Лирел чувствовала, как его немного потряхивало из-за того, что в присутствии Марка он был вынужден держать себя в руках. — Ты ничего не говорил о том, что будешь держать Эрика здесь после восстановления. Ты говорил только о моём постоянном присутствии здесь, пока Первый не восстановится. — Ах, да, забыл сказать, — Марк почесал затылок, — но это условий сделки не отменяет. Могу только предоставить тебе приятный бонус. В счёт моей забывчивости. — Какой бонус? — Ева по-прежнему крепко зажимала глаза. — Если Первый хотя бы физически будет полностью восстановлен, то я отпущу Эрика. А вот про психическое… Эх, я даже не заикаюсь… — Как и про мою свободу… Ева ещё раз попыталась приоткрыть глаза, но луч света, как острая игла, вновь уколол зрачки. Она зашипела от боли, крепко сжав плечи своего воспитанника. Первый подхватил её на руки и утащил в угол комнаты. — Теперь ты с ней носишься, как с писаной торбой? — недовольно искривил губы Эккерт. — Я знаю, что ты с ней делал… Наступило неловкое молчание. Ева, сильно морщась, попыталась разглядеть лицо заключенного. Девушка не понимала, что он имеет в виду. Ведь она не рассказывала ему ничего конкретного. — Луена, уйди, — приказал Марк. Блондинка застыла, как вкопанная, наблюдая за поведением Евы и Первого. — Лу! — начал строжиться мужчина. Луена, не глядя на своего начальника, быстро покинула пределы минус 13 этажа, оставив троицу. — Ну, и… — Марк раздраженно притаптывал ногой, — что ты ему рассказала? — Ничего я ему не рассказывала, — Ева вытирала рукавами слёзы, льющиеся из глаз потоком.- Да даже если бы и рассказала… Первый бы не разболтал. Он у нас немногословен, сам знаешь. — Ну, тогда — и что ты знаешь, чучело? — обратился Эккерт к заключенному. Молчание. — Давай говори, — допытывался его Марк. Молчание. — Ты меня прямо заинтриговал, — нервная усмешка. Ева почувствовала дрожь в груди Первого. Его руки начали леденеть. Казалось, что от гнева его сейчас разорвёт на части. — Первый, не надо, — прошептала девушка.- Прошу, не надо. Будет только хуже. — Давай говори! — продолжал провоцировать его Эккерт. — Ты знаешь, — процедил сквозь зубы Первый, не поворачиваясь к своему оппоненту.- Ты будешь страдать сильнее… Марк отступил назад, словно его толкнули в плечо. Он нахмурил брови и строго произнёс: — У вас есть два дня, — раздраженно шмыгнул носом, — чтобы подготовиться к прохождению медицинской комиссии. И не думай, что это будет просто… Марк кинул Еве магнитный ключ в камеру, затем резко развернулся и ушел. Лирел недоумевающе смотрела на заключенного слезящимися глазами. — Что ты знаешь, Первый? — Он… Он… — заключенный втянул воздух сквозь плотно сжатые губы.- Он насиловал тебя… Сексуально… Я чувствовал частицы его запаха и маленькие разрывы внутри тебя. В голове у девушки сразу всплыло воспоминание, когда Первый делал ей подобие кунилингуса. «Тогда ты и мог это почувствовать. Вот почему ты не продолжил… Не думала, что посторонние запахи могут так «въедаться» в тело» Заключенный прижал девушку к напольной подстилке и уткнулся носом ей в грудь. Сердце Евы сжалось от страха, будто предчувствуя последующее наказание. — Мне жаль… Жаль… Не бойся, — он говорил, сильно напрягая голосовые связки, словно сдерживал внутри себя вырывающийся наружу плач.- Не бойся, я не обижу тебя… Не обижу так… Хоть и хотелось… Не буду… Это унизительно… Грязно… Не хочу, чтобы ты была в грязи… — Грязно? — Ева слегка удивилась.- Почему секс для тебя равносилен грязи? — От этого страдают… От этого больно… Этого сильно боятся… — Искривлённое у тебя, конечно, представление о сексе, — пришла к выводу Лирел, поглаживая своего воспитанника по голове. — Так было всегда… Даже с тобой… — Тебе было плохо со мной? — неожиданно для самой Евы это высказывание её неприятно задело. — Мне хорошо… Слишком хорошо… Тебе тоже, но… Ты сильно боялась… Это ведь плохой поступок, — гундел заключенный, как малое дитя, — то, что мы делали. — Вот откуда такие выводы?– девушка слегка улыбнулась.- Я испугалась не тебя, а неизвестности. Боялась, что меня разорвало бы, как твоих предшествующих партнёров… Первый недовольно промычал, будто бы его начали отчитывать за плохое поведение. — Это другое, — пробубнил он.- Это сложно контролировать… Как приступ агрессии, не могу это контролировать… Все мои влечения заканчиваются плохо. — Слушай… Я обычно не люблю читать нотации, но так уж вышло, что ты мой воспитанник, и я должна тебя хоть чему-то вразумительному научить, — Ева вздохнула.- Запомни, любое действие между людьми по взаимному желанию — это нормально. Это элементарная психология. Даже не стоит задумываться, хорошо или плохо ты поступил. — Людьми… Я не человек, я человекоподобный эксперимент Лу-Фадо… Я чудовище. — Неважно. Даже если и так… Это не наша вина, что я и ты стали такими. Мы прямое отражение мыслей и решений этих «людей», под покровительством которых здесь оказались. Это скорее больше характеризует их, а не нас, — Лирел говорила быстро и надрывисто — из-за нахлынувших эмоций.- Это они монстры и чудовища, а мы подопытные мыши, которым просто не посчастливилось попасть под гнет низменных мыслей и идей этих уродов. — То что ты говоришь… очень похоже на правду… Хочется в это верить. — Можешь не верить в мои научно-неподтверждённые теории. Главное, верь в себя так, как я один раз поверила в, казалось бы, конченного убийцу, полоумного заключенного без разума и речи, который на самом деле оказался моим единственным лучом света в этой страшной чёрной комнате. Первый прижался к груди девушки ещё крепче. Стало тяжело дышать, но Ева терпела. Потому, что она отчётливо ощущала биение его сердца. Их пульсы бились в унисон. Лирел испытывала непознанные ранее возбуждение и трепет от того, что она почувствовала себя частью другого человека. И это даже без их взаимного проникновения в друг друга, без полового акта. Всё, что сейчас происходит, думала она, несёт в себе больше интима и эротики, чем самый развязный человеческий секс. 15 октября / 16:03/ <Лу-Фадо/ Запретный блок/ Камера Первого> Шнайдер стоял, опершись плечом о косяк двери. Он наблюдал за тем, как его подруга застёгивает на заключенном белоснежную выглаженную рубашку. — Так вот зачем тебе понадобились мои вещи, — мужчина недовольно поморщил переносицу и неприязненно поджал губы. — Просто только твои рубашки-палатки будут Первому в самый раз, — заверила его Ева, поправляя заключенному воротник. — Чего не скажешь про брюки… Лирел умудрилась надеть на Первого ещё и чёрные брюки со стрелкой, которые были ему явно не по размеру — по бедрам и ногам вещь сидела вполне хорошо, а вот длина штанин еле дотягивала до середины икры. Насчёт обуви девушка даже не заморачивалась. В России пока не начали изготавливать туфли размером для йети. — Мне кажется, ты излишне стараешься для второго этапа проверки, — заметил Шнайдер.- Зачем вся эта мишура? Это всего лишь элементарная беседа с психиатром. — А мне кажется, что ты просто жадный скупердяй. — Не без этого, кхм… — Всё, как нужно, поверь мне. Не переживай, мы вернём тебе одежду в целости. — Мысленно я уже с ней попрощался, так что можете не возвращать. — Я всеми способами добьюсь того, чтобы получить разрешение на снятие этой чёртовой маски. — А как насчет того, чтобы «выбить» свободу себе? — Об этом я уже не думаю… Хотя бы Эрика отпустили. — А что? С этим возникла какая-то проблема? — Изначально Марк сказал, что сразу отпустит Эрика, как только он выздоровеет, при условии, что я буду здесь, в Лу-Фадо, пока окончательно не приведу Первого в порядок. Затем Марк сказал, что отпустит Эрика только при условии прохождения первого этапа. А сейчас, — Ева цокнула языком, — сказал, что примет финальное решение по окончании второго этапа психологического тестирования… Это очень странно. Раньше Марк всегда крепко держал своё слово, а сейчас… Я его не узнаю. Он будто с катушек слетел. — Вот утырок, — прошептал Шнайдер, как прошипел.- Я, кстати, тоже заметил изменения в его поведении. Только вот не знаю, с чем это может быть связано. — Я тоже не знаю. Поэтому давай закроем эту тему. Дальше обсуждать её смысла нет. — Ты права. Как, кстати, вы прошли первый этап? — Вполне хорошо и без эксцессов. Осмотр и анализы показали, что его тело всецело здорово. Причем он по большей части восстановил себя сам. Я мало что для этого делала. Первый отрицательно помотал головой. — Немало, — заключенный произнес это слово так тихо, будто не хотел, чтобы его голос услышал кто-то посторонний. — Что он там бубнит? — прислушиваясь, Шнайдер сморщил лоб. — Гадости про тебя, конечно, — Ева усмехнулась. Ева с восхищением и гордостью смотрела на своего воспитанника. Сейчас он выглядит совершенно иначе — слишком велик контраст по сравнению с их первой встречей. Его мускулатура окрепла. Тело больше не выглядело жутким и неказистым из-за неправильно сросшихся костей и переломов. Глубокие раны затянулись и превратились в небольшие шрамы. Только выжженные надписи на его груди и спине пока что обернулись засохшими кровяными корками. Последнее сильно расстраивало девушку. В качестве утешения Первый легонько поцеловал Еву в бровь. Хотя, очевидно, намеривался в губы, но из-за слепоты не попал. Лирел немного засмущалась. Но всё же было видно, что его поступок её умилил. — Оу, — Шнайдер искривил лицо от неприязни, словно увидел перед собой что-то сильно изуродованное или дохлое, — так это всё правда… Первый тихо зарычал и напряг мускулы плеч. Он пытался сдерживать прилив раздражения. Внезапно за спиной Шнайдера появилось несколько охранников, которые пришли за Первым. Поэтому Лирел решила проигнорировать высказывание своего друга и сразу же переключила внимание на воспитанника. — Ты не забыл, что ты мне обещал? — тихо спросила у Первого Ева. — Веди себя сдержанно и спокойно при любых обстоятельствах, — повторил заключенный. — Да, умница, — она улыбнулась, проведя пальцами по его предплечью. Позади эхом раздался звон цепей, рухнувших на бетонный пол. — Цепляй украшения на своего красавца и вперёд, — приказал один из охранников.- Мы наготове. — Ну, что, — Ева протяжно выдохнула, — пора. Она отвела взгляд в сторону и попыталась скрыть тревогу в глазах. Что было довольно глупо и бессмысленно, учитывая, что Первый читает её, как открытую книгу. — Всё хорошо… Так и будет, — прошептал заключенный.- Рядом со мной тебе ничего не грозит. — Не за себя я беспокоюсь… — Не стоит. Ева обессилено улыбнулась и крепко взяла Первого за руку. — Пойдём. Иди аккуратнее. Первый и его надзирательница перешагнули через лежащие под ногами цепи, которые предназначались для безопасной транспортировки заключенного. Держась за руку, Ева и Первый вышли из камеры, сопровождаемые шлейфом недопонимающих взглядов окружающих. 15 октября / 16:30/ <Лу-Фадо/ Испытательный блок/ Камера прямого наблюдения> Ева и Первый подошли вовремя в назначенное место. Даже элементарный переход из блока в блок стоил им не малых усилий — косые взгляды, шарахающиеся сотрудники, три попытки остановить их и выяснить причину, почему заключенный со своей надзирательницей разгуливают по лаборатории, как будто у них свидание в парке. Да и путь по самому испытательному блоку к необходимому кабинету был непростым. Крики и стоны из-за дверей кабинетов изменили каменное выражение лица Евы, там появился страх. А Первого это спровоцировало на оборонительное рычание. Достаточно сложно удержать себя в руках, когда навстречу тебе волокут связанного человека с мешком на голове, молящего о прощении и пощаде. Один лишь дьявол и Марк знают, что происходит в стенах этих комнат. Ева не стала включать фантазию и рисовать в своей голове возможные эпизоды происходящего в этом блоке. Она была всецело поглощена целью — достойно провести своего воспитанника через все этапы. И вот они уже перед комиссией врачей, состав которой ничуть не изменился после прохождения первого этапа — осмотра. Всё те же знакомые лица, включая Марка Эккерта и Лорана Шиллера. Они находились в отдельной комнате за панорамным бронебойным стеклом. Такая позиция прекрасно подходила для безопасного наблюдения за тестами заключенных. В комнате, в которой находились Ева и Первый, был лишь прямоугольный стол с двумя стульями. Лирел подвела своего воспитанника к одному из стульев, и он самостоятельно аккуратно сел за стол. — Оу, даже так, — изумился Марк, глядя на наряженного заключенного, всецело повинующегося своей надзирательнице. В комнате были динамики, благодаря которым они могли слышать голос Эккерта. — Даже без цепей. Браво, — мужчина похлопал в ладоши. Подобные его жесты всегда расценивались Евой, как высокомерная издёвка.- Только к чему вся эта показуха? Ева промолчала, впившись ядовитым взглядом в глаза Эккерта. Она держалась, благодаря последним каплям терпения, стараясь не нахамить Марку при всех. Первый же, стоило ему только услышать омерзительный голос Марка Эккерта, сразу нахохлился, как снегирь на морозе. Лирел взяла его за плечо, строго следя, чтобы он не успел совершить непоправимую ошибку. Заключенный тут же опустил плечи и недовольно замычал, продолжая демонстрировать свою неприязнь. Лоран таращился на Еву и Первого с совершенно обескураженным видом, словно видел вместо них динозавров из мезозойской эры. Он прикусил сигарету, торчащую из его зубов, и сделал три глубокие затяжки, забыв выдохнуть дым. И наконец заговорил. — Лирел, потуши мне ещё раз сигарету о лоб, пожалуйста, — Шиллер закашлялся из-за того, что резко выдохнул никотиновый дым через рот и нос. — Не переживай, у нас ещё будет на это время, — спокойно отреагировала Ева.- Долго ещё ждать вашего психиатра? — Ну, куда ты всё время так спешишь? — послышался голос за спиной девушки. «Какой знакомый тембр. Неужели…» Лирел уставилась в одну точку на полу. Она боялась обернуться и увидеть за своей спиной того, кто не должен здесь находиться… — Здравствуйте, Ева, — за стол вальяжно присел никто иной, как её жених — Алексей Эккерт. — Что ты здесь делаешь? — И это вместо приветствий? — он сморщил лоб от возмущения.- Работаю, как видишь. Поэтому можешь нам не мешать и отойти поближе к охране. Лирел будто пустила корни в пол и не могла сдвинуться с места. Но строгий голос Марка вновь принизал её сознание. — Делай, что он говорит! В добавок обострило ситуацию то, что Первый вцепился в Евену руку и не давал ей уйти. — Вы сейчас сами себя топите, — Марк стал ещё больше накалять обстановку. — Это для твоей же безопасности, — уверял Алекс.- Я буду задавать вопросы, которые могут спровоцировать заключенного на агрессию. Ты можешь пострадать, — его голос был спокоен и мягок. — Первый, отпусти меня, — шептала Ева ему на ухо.- Я буду здесь, рядом. Заключенный всё равно упорно не отпускал её руку, не произнося ни слова. В грудь девушки тупым гвоздём вонзилась паника. Она не ожидала, что его стабильное хорошее поведение может дать осечку. — Пожалуйста, — просьбы была больше похожа на мольбу.- Сейчас это необходимо. Жалобное мычание. — Я буду всё время за твоей спиной, каждое мгновение буду присматривать за тобой… Ещё и Алексей, как на зло, уже начал что-то записывать, поглядывая на них. Первый нехотя разомкнул пальцы. Ева пригладила его слегка растрепавшиеся волосы и отошла к охране у выхода. Девушке на спину будто взгромоздили огромный камень и прикрепили его колючей проволокой к плечам и груди. В душе, как лава в кратере вулкана, плескались волнение и тревога, но внешне это никак не проявлялось. Лирел держалась спокойно, не выдавая себя. Раскусить её притворство был способен лишь один человек в этой комнате… — Ну, что ж, приступим, — вновь заговорил Алекс, поправляя рукава фирменного халата Лу-Фадо.- Тебя зовут Первый, верно? — Не совсем… Если быть точным — «Неживорожденный человекоподобный эксперимент номер один». Имя Первый — сокращение для удобства произношения. — Вот выпедрёжник… Заморочился же с ответом, — с усмешкой подумала Ева, глядя на своего подопечного. — Хорошо, — Алекс вздёрнул брови, выдав своё удивление.- Сколько тебе лет? — Больше тридцати. — Тридцать четыре, — конкретизировал Алексей. — Ему не сообщают о том, когда проходит очередной год, — вмешалась Ева, — поэтому он не может точно знать свой возраст. — Мы сами разберёмся, — холодно отмахнулся парень.- Где ты сейчас находишься, Первый? — В испытательном блоке Лу-Фадо. — Хорошо. Алексей продолжал активно строчить заметки в бланке. Первый воспользовался тем, что психиатр отвлекся и привстал со стула, чтобы уловить его запах. Это спровоцировало отряд охраны. Они нацелили на заключенного огнестрельное оружие. — Первый! — окликнула его Ева.- Сядь на место. Девушка говорила строгим и приказным тоном. Она сильно испугалась, что сейчас может начаться кровавая бойня из-за безобидных привычек её воспитанника. Первый сел на место и неожиданно для всех расплылся в ехидной улыбке. Его грудная клетка слегка вздрагивала от сдерживаемого внутри смеха. Кожа Евы заледенела настолько, что едва не покрылась инеем. Она впервые видела настолько устрашающую улыбку на лице Первого. Ранее он улыбался слегка, очень мило и трогательно, и только ей одной. Сейчас Лирел и предположить не могла, что может твориться в его голове. По виску Алексея скатилась капелька пота. Внешне он сохранял спокойствие в точности также, как и его невеста. Но для Евы было очевидно, что Алекс был сильно напуган. — Креветка… — сквозь улыбку выдавил Первый. — Что ты имеешь в виду? — сдавленно поинтересовался Алексей. — …Ты — отродье Марка. — Как ты это понял? По запаху? — Скорее по исходящему смраду. Алекс скривил губы и прищурил глаза. Было ясно, что слова заключенного задели его уверенность в собственной безупречности. Ева тихо засмеялась. Это не ускользнуло из внимания её воспитанника. Его уголки рта тоже вздрогнули в улыбке. Это невербальное общение между заключенным и его воспитателем тоже не ускользнуло от внимания юного психиатра. Алексей посмотрел на них, сделав очередную заметку. — Интересно… Первый, кардинальные изменения твоей личности — это плод твоих усилий или трудов твоего надзирателя? — Наших, — сразу ответил заключенный. — А что именно подвигло тебя изменить в целом своё поведение? — Чего ты добиваешься, гадёныш? — Ева почуяла что-то неладное. Первый притих. Алексей, не дождавшись, пока заключенный хорошенько обдумает свой ответ, сразу начал предлагать варианты. — Может, тебя принудили измениться? Или желание возникло давно, и ты просто воспользовался моментом? Или из-за чувств к своему воспитателю? — на последней фразе парень сделал особый акцент. — Не дави на него, — Ева одернула Алекса, чувствуя, что тот уже начал переходить на личности. — Чувства, — выбрал Первый один из вариантов ответов. От темечка девушки начали разливаться зной и дрожь, будто бы ей на голову вылили расплавленное железо. Настолько она стала бояться детально проявляющейся истины. — Какие именно чувства? Положительные или отрицательные? — Положительные. — Ты любишь её? — он сразу задал вопрос в лоб. Костяшки пальцев, которыми Алексей сжимал ручку, побелели от перенапряжения. Первый молчал. За прошедшие пятнадцать секунд Ева уже прокляла Алекса на три поколения вперёд. За то, что он уже давно перешел границы дозволенного. — Ответь хоть что-нибудь, — требовал ответа парень, но уже явно не как психиатр, а как жених надзирательницы заключенного. — Он просто не знает значение слова любовь, — Ева снова встряла в разговор.- В этом инфернальном мире нет места данному слову. — Так я ему объясню. — А, по-моему, это уже выходит за границы исследования психического состояния. — Ничуть, я же должен выяснить причину его чудесного исцеления, — Алекс снова делает заметку.- Это может помочь другим заключенным в выздоровлении. — Ева, не мешай им! — прикрикнул на неё Марк по ту сторону стекла. Ева возмущенно фыркнула, скрестив руки на груди. — Так, Первый, слушай внимательно. Тебе объясняю, — Алекс подался к нему чуть вперёд.- Любовь — это глубокое эмоциональное и физиологическое чувство, присущее только людям. Это привязанность и тёплые чувства, питаемые к объекту влечения. Это ли ты испытываешь к своему нынешнему воспитателю? — Нет, — не раздумывая ответил Первый. Выражение лица Алексея говорило о полной удовлетворённости ответом. Уголок его рта растянулся в еле уловимой улыбке, и он сделал очередную заметку. — … Нет, — снова повторил заключенный.- Слишком примитивно… — Объясни, что ты имеешь ввиду, — младший Эккерт навострил уши, как и вся комиссия за стеклом. — Твоя любовь — примитив. Я чувствую намного больше… чем ТЫ, — заявил Первый, тем самым словно ударив парня жгучей пощёчиной. Ева закрыла глаза, закатив зрачки от полной безнадёжности. Скрывать уже нечего. Всё и так стало ясно. — И что же ты чувствуешь и испытываешь? — мускулы на лице Алексея напряглись.- Одержимость? — Нет… Скорее, что-то среднее… Что-то лёгкое и отяжеляющее одновременно, непознанное ранее простыми смертными, — заключенный произнёс это так, словно отчаянно пытался добить и унизить словами своего психиатра. «Ты прекрасно знаешь, какие эмоции он сейчас испытывает, и дёргаешь так нагло за ниточки его терпения. Первый, негодяй… Не думала, что ты такой коварный» Терпение Алексея и, правда, начало подходить к границе. Он стиснул зубы и протяжно выдохнул, чтобы вернуться обратно в колею. — Тяга к агрессии сохранилась? — сдержанно спросил младший Эккерт. — Нет. — А как же ты объяснишь последнее нападение на медсестру Маресю? — Я не хотел, — сдавленно произнёс Первый. — Но что-то же подвигло тебя напасть на неё. Что именно? — Она… — он крепко сжал подлокотник кресла.- Она пыталась провести со мной внеплановый эксперимент. — Не врёшь мне? — Нет. — Ну, хорошо… Хорошо. В течение минуты Алекс что-то активно писал, затем протянул Еве планшет с бланком. — Распишись. Лирел подошла к столу, неуверенно взяв планшет в руки. Её глаза быстро скользили по строчкам, и на предпоследней она замерла. Её взгляд встревожено перескакивал с бланка заключения на Алексея и обратно. — Что такое? — удивился он. — Ты изменил ему статус с… — сглотнула, — с особо опасного агрессивного заключенного на просто заключенного. — Ну, да, — Алекс наклонился к ней чуть вперёд.- Для узника Лу-Фадо его психика довольно гибкая и в какой-то степени даже адекватная. А ты разве сомневаешься? — Как-то ты сильно быстро пришел к такому выводу… Всего несколько вопросов понадобилось, чтобы добиться положительного результата. — Я же не только за ответами слежу, но и за мимикой, жестами, настроением, за тем, как вы вместе пришли сюда, кхм… И всё равно ты недовольна. — Просто, — она расписалась в бланке и положила планшет на стол.- Просто я не ожидала от тебя подобного вердикта. — Почему же? — он усмехнулся.- С профессиональной точки зрения я полностью удовлетворен. Если ещё учесть то, что мне есть с чем и с кем сравнить… Ева косо глянула на него, не поняв к чему он клонит. — … Дома позже расскажу, о чём я… Я действительно поражён, — Алекс быстро ушел от темы, — хотя я, признаюсь, сильно злюсь по личным причинам. Именно на тебя… Но и горжусь одновременно. Такая тонкая работа, которая проведена просто с блеском… Ты восхитительна, хоть и чертовски бесишь. Ева опустила голову и расплылась в улыбке, едва удерживаясь, чтобы не рассмеяться. Младший Эккерт с умилением наблюдал за ней. Его сердце всегда вздрагивало от её искренней улыбки. Парень, не сдерживая чувств, дотронулся до руки, на которую Ева опиралась о стол. Поглаживая её кожу большим пальцем, Алекс улыбнулся и произнес: — Ева… — но договорить он не успел. Первый резко сделал выпад вперёд, опершись руками о стол. Древесная поверхность под ладонями заключенного начала расползаться на трещины. Младший Эккерт тут же отскочил назад, вмявшись в спинку стула. Первый принял позицию хищника в засаде, готовящегося вцепиться в глотку своей жертве. Он умышленно поддался чуть вперёд, чтобы грудью закрыть свою надзирательницу. Все в комнате были парализованы страхом. Даже охрана, держащая заключенного на мушке. Им было приказано стрелять только в самом крайнем случае, которого они с нетерпением выжидали. Первый не двигался. Он лишь немного скалился, создавая устрашающий вид, чтобы оградить Еву от всех действий со стороны Алексея. — Защищаешь её от меня, да, скотина? — младший Эккерт сказал это столь тихо, что его слова можно было прочесть лишь по губам. — Первый, тише-тише, — мягкого надавливая на плечи, Ева усадила его обратно на стул.- Чего ты так вдруг испугался? — спросила девушка, тем самым поддержав его «невинный» образ, и без того держащийся на нечестном слове и детском пластилине. Но про себя она подумала: «Ага, испугался… Скорее, яростно разозлился» — Не испугался, а изревновался, — ответил за Первого Алекс.- Опустите оружие, всё в порядке, — приказал он охране, — и откройте дверь. Стоило входной двери распахнуться, как в комнату проскользнула Луена с каталкой, где лежали хирургические инструменты. Блондинка остановилась возле Евы, на что та отреагировала не очень благосклонно. — Это для чего? — несколько удивилась Лирел. — Для снятия маски с твоего воспитанника, — оповестил Алексей.- В его нынешнем психическом состоянии это дозволено. Плюс подозрения о его гипнотических способностях — не доказаны. Мы приняли решение с комиссией, что это был всего лишь слух. — Гипнотические способности? — смутилась она.- В его документах не было информации об этом. — Об этом мне рассказал отец. Этот факт был в числе весомых аргументов, чтобы лишить его зрения. — Странно, что Марк мне об этом не рассказал. — Видимо, это было не столь важно. — Или он, как всегда, забыл. — Не исключаю, — усмехнулся Алекс.- Ну, всё. Можешь снять с него маску. Ева уже сутки как не могла выйти из шокового состояния. События суматошно сменялись одно другим. Девушка попросту не успевала сместить фокус своего внимания, настолько всё быстро происходило — будто бы по тщательно подготовленному плану. — Но нам нужен тусклый, плавно включающийся и выключающийся свет, — промямлила Ева. — Это комната специально для этого оборудована, так что не беспокойся. Луена будет тебе помогать, — уверил её Алексей. — Ну, ладно, хорошо, — по-прежнему растеряно отвечала девушка. Ева так бы и осталась неподвижно стоять на месте, если бы не её подопечный. Первый задрал нос кверху, потому что, очевидно, стал улавливать новый источник запаха. — Матерь божья, ты и правда ведёшь это дело… — раздался мужской голос позади. Лирел развернулась, ожидая увидеть очередную любопытную физиономию, за секунду подготовив порцию остроумных высказываний, чтобы защитить себя и своего воспитанника. Но она не смогла произнести ни слова. Девушка замерла. Медноволосый парень стоял и радостно улыбался, глядя на остолбеневшую девушку. — …Ева… — произнёс её имя Эрик Лирел. 15 октября / 16:56/ <Лу-Фадо/ Испытательный блок/ Камера прямого наблюдения> Возле камеры в коридоре начали скапливаться сотрудники, наблюдавшие за процессом прохождения Первым второго теста. Большинство из них жаждали лично познакомиться с Евой Лирел, которая смогла совладать с самым диким экспериментом их лаборатории. Но, к сожалению или счастью, ей было совершенно не до них. Ева крепко обнимала своего брата, прижимаясь щекой к его плечу. Эрик с немного опечаленным видом тоже прижимал к себе сестру. Из уголков глаз девушки стекали слезы, оставляя за собой тонкие влажные дорожки. Она зажмурилась, чтобы создать хотя бы иллюзию, что они с братом сейчас наедине, а не среди шумного скопления людей и их любопытных взглядов. Поблизости стоял и её жених. Алексей поглаживал девушку по голове. Казалось, сам чуть не плакал. — Отмучалась… — произнёс Алекс голосом, в котором отчетливо читалось сожаление. Ева кивнула головой, просто давая понять, что услышала его. — Почему ты не рассказала мне об этом раньше? — На это были веские причины, — ответила девушка подрагивающим голосом, — и, пожалуйста, не спрашивай какие. — Хорошо, не буду… Алексей хотел подойти к Еве спереди, чтобы заглянуть ей в лицо, но Эрик резко отвернул сестру от парня. — Ты ещё смеешь после такого ей в глаза смотреть, гадёныш? — сказал Эрик. — Я не виноват в этом. Я просто не знал, — начал оправдываться Алекс. — Вся твоя семейка повинна в том, что мы здесь оказались, — продолжал агрессировать младший Лирел. — Если бы не моя семейка, ты бы оказался на помойке! Будь хоть немного более благодарным. — Благодарным за что?! За перебитый позвоночник? За сестру, которая всё это время ходила по острию ножа, находясь в клетке с этим чудовищем? — внезапно Эрик одумался.- Хотя нет, прости… Это в доме она находилась с двумя чудовищами. А это чучело в клетке, так, милая зверушка, по сравнению с тобой и Марком. — А знаешь, что я про тебя могу сказать?! — глаза Алексея вспыхнули от ярости. — Так! А ну, заткнулись оба! — вмешался Марк Эккерт, вышедший из кабинета. — Не упоминай чёрта, как говорится… — Ещё слово и посажу вас обоих в клетку! — перешёл на угрозы старший Эккерт. Парни мгновенно прижали хвосты и угомонились. Только надолго ли? — Ева, отойдём в сторонку, — попросил Марк уже более спокойным тоном. Девушка отпустила брата и отошла с главой подземелья на несколько шагов, подальше от образовавшейся толпы. — Ну, что ж, поздравляю. Очередная блестяще выполненная работа… Поражен и шокирован до глубины души. — Была бы она у тебя… — быстро промелькнула мысль у Евы в голове.- Спасибо, но ведь ты меня не только для поздравлений отвел в сторону? — Разумеется. Но это, так, чистая формальность, — он протянул ей тонкую папку с документами.- Автограф твой нужен. Не став задавать лишних вопросов, Ева принялась читать предоставленный документ. Но быстро прервала чтение. — Не поняла… — Что именно? — Что значит, отстранение от должности? Я разве плохо справляюсь? — занервничала она. — Наоборот, ты прекрасно справилась, — Марк сделал акцент на последнем слове.- Ты выполнила все пункты нашего с тобой договора и теперь ты и твой брат, вы оба свободны. Ты разве не рада? Ева на несколько секунд задумалась. — Рада, — только произнесла она это уж слишком неуверенно. — Ну, вот и славненько, — Марк ухмыльнулся, блеснув белоснежными зубами.- Расписывайся. Выполняй последнее поручение — снятие маски. Собирай вещи и возвращайся домой. Лирел не спешила отвечать. Молчание затянулось уже на полминуты. — Я всё понятно объяснил? — спросил Марк, стараясь строгим голосом привести девушку в чувства. Ева кивнула. — Ну, — мужчина подал ей шариковую ручку. Ева наотмашь расписалась, даже не попав в окошко для подписи. Сунув бумажки обратно в руки Марка Эккерта, Лирел быстро проскочила мимо жениха и брата обратно в кабинет. Закрыла дверь на замок. Вот и желанная тишина. Ева прижалась спиной к двери, ощущая кожей прохладу металла. Ей было страшно начать о чём-либо думать. Её сознание содрогалось от одного лишь намёка о мысли о новой нагрянувшей реальности. Мозг старательно пытался блокировать все эмоции, кислотной пеной вскипающие внутри. Сейчас Ева больше напоминала куклу на батарейках, которая была способна выполнять только автоматические действия и бестолково моргать глазами. Возле входа стояла Луена, которую Ева не заметила. В центре комнаты находился Первый. Он сидел на стуле в своей привычной позе — на корточках с согнутой спиной. Заключенный ожидал возвращения своего надзирателя. — Ева, — позвала Лу. — А? — девушка испугалась и вздрогнула. Голос Луены вернул её обратно в физическое тело. — Всё готово. Можешь приступать. Внешние звуковые раздражители немного растормошили Еву. Она смогла двинуться вперёд, подойти к своему воспитаннику, которому сейчас так боялась взглянуть в лицо. Лирел села на стул прямо перед ним. По правой стороне на столе Луена разложила все медицинские инструменты в ряд по очередности их использования. Единственное, что удивило Еву — количество кусачек, которых было целых пять штук. Но спрашивать, зачем они, она не стала. Взяв в руки ватный тампон, Ева смочила его хлоргексидином и принялась аккуратно обрабатывать лицо заключенного. Каждое её движение было через чур медленным. Сложно было понять, нарочно ли она растягивала время, или просто была не в том состоянии, чтобы быстро двигаться. Первый стал внимательно принюхиваться к ней. От каждого его движения внутри Евы всё вздрагивало, как от разряда тока, словно она контактировала с ним впервые. При взгляде на лицо заключенного девушка с силой прикусила нижнюю губу, как бы сдерживая истеричный ком в горле, который пытался вырваться наружу. Из-за скопившихся горючих слёз, что Ева не позволяла себе выпустить наружу, пытаясь вести себя как врач, профессионально и сдержанно, глаза болезненно защипало. Первый, естественно, почувствовал что-то неладное. Ее сладковатый запах сменился горечью. Сбилась даже координация движений. Он остановил её, взяв Еву за руки. Заключенный отчётливо ощущал, как пульсируют сосуды на её запястьях. Он мягко прижал её пальцы к своим губам и неожиданно сказал: — Мне убить их? — Нет, — мгновенно отреагировала Ева. — Но… Они обидели тебя. — Это совершенно неважно… Лирел притихла. От его голоса по щеке снова скатилась тяжелая слеза. Ощущая надвигающийся эмоциональный срыв, Ева включила автономный режим своего тела. Она совершала все действия и телодвижения по ранее отработанной схеме. Ей было так намного легче завершить последнее задание, не поддавшись женской сентиментальности. Ева взяла кусачки и поднесла острие инструмента к швам, скрепляющим маску и лицо Первого. Первый стежок был разрезан. Второй… Третий… Четвёртый… Пятый… Острие кусачек раскрошилось, покрывшись тупыми зазубринами. Все части маски были настолько прочными, что поддавались далеко не каждому инструменту. Не помогала и сила рук Первого. Именно по этой причине Луена подготовила пять новых, максимально прочных и острых инструментов. Ева удалила большую часть швов, испортив практически все кусачки. В процессе удаления стежков из кожи заключенный сильно шипел сквозь зубы, испытывая дикую, парализующую боль. Он изо всех сил сдерживал себя в одном положении, чтобы не напугать Еву и не навредить ей. Остались последние стежки по краям, которые удерживали маску на лице Первого. — Мы скоро увидимся, — прошептал Первый. Он улыбнулся ей с искренней радостью. Мышцы на его лице по-прежнему дрожали от боли. Когда он улыбался, кровь затекала в его носогубные складки и по подбородку стекала вниз. Ева положила ладони на его впалые щеки и большими пальцами провела вдоль скул, размазав кровь по его лицу. — Да, совсем скоро, — согласилась она.- Не открывай глаза, пока я не скажу. «Последние швы…» Эти стежки были протянуты через особое акупунктурное сплетение нервов, которое вызывало парализацию конечностей при попытке снять швы. Материя упала на пол. Первый пошатнулся, но Ева успела придержать его за плечи. Он сразу же схватился рукой за стол и упёрся ногами в пол. Его немного штормило. Заключенный раскачивался из стороны в сторону. Чтобы остановить его хаотичные движения, Ева положила руки ему на лицо. — Ты в порядке? — встревожилась она. Первый кивнул. Ева приподняла его голову так, чтобы можно было разглядеть лицо. Вот этот долгожданный момент. Его обнаженное лицо предстало перед ней. «Уму непостижимо… Я и не могла такого представить…» Область кожи под маской была слегка запревшей. Сосуды более ярко выражены, чем на нижней части лица. Глаза в меру большие, миндалевидной формы с густыми смоляными ресницами. Заросшие брови изогнутой формы. Лицо в целом выглядело очень утонченно и даже привлекательно. Создалось впечатление, что он родился в семье благородных аристократов. Лицо сильно контрастировало с неказистым телом. По субъективному мнению Евы, Первого это ничуть не портило. «Ты прекрасен» Лирел заметила движение его зрачков под веками. После чего она сразу же приказала Луене погасить свет. Снова непроглядная темнота. Теперь Ева без особых проблем ориентировалась в пространстве без света. После нескольких дней заключения в камере Первого у девушки сформировался хороший опыт. Она сразу же нашла на столе восстанавливающие капли для глаз, которые сама прокапывала себе после заточения в камере заключенного. Девушка запрокинула голову Первого наверх. — Сейчас я тебе закапаю в глаза, капли которые помогут восстановить зрение. Будет неприятно щипать, но ты потерпи. — М… Ева восприняла это как согласие и разомкнула пальцами его веки. Она закапала в оба глаза по две капли препарата. Первый сдержанно промычал. Он рефлекторно дёрнулся назад и что-то снёс со стола. Раздался звон металла, ударившегося о твёрдую поверхность. Эхо разнеслось по комнате и быстро затихло. Ева встала на ноги, чтобы подойти к нему. Заключенный подумал в точности о том же, поэтому они единовременно возникли друг перед другом. Девушка положила руки ему на грудь и скользнула ими к его шее. — Всё хорошо? — спросила она. — Да. Первый притянул её вплотную к себе, придерживая за талию. — В течение четырёх часов таймер света будет постепенно включаться до максимальной яркости комнатного освещения, — тихо оповестила их Луена. — Ещё четыре часа… Ещё совсем немного, — в голосе Первого звучала детская радость. Ева не могла не улыбнуться в ответ, даже осознавая страшную действительность — минуту назад она видела его в последний раз. 15 октября / 20:40/ <Лу-Фадо/Жилой блок/ Комната Евы Лирел> Истекал уже третий час интенсивных сборов: сдача документов, обнуление ключа, передача поста главного надзирателя. Недолго думая, Ева решила передать все свои полномочия Луене — единственному сотруднику, в котором Лирел разглядела человека, а не чёрта в медицинской форме от кутюр. Ева, Алексей и Эрик делали последние приготовления перед тем, как окончательно покинуть Лу-Фадо. Девушка не спеша упаковывала одежду «воротничок к воротничку» в чемодан. Алекс складывал в коробку несколько чайных сервизов. Наблюдая за своим женихом, Ева поняла, что она давно не пила свой излюбленный чай. Самое странное, она даже не могла сказать, почему она столько времени не вспомнила о чае. И дело было вовсе не в нехватке времени. Но сейчас это не настолько сильно интересовало девушку, чтобы уделить мыслям о чае больше, чем несколько секунд. — Может, ты хотя бы создашь вид активной деятельности, а не будешь просто так, вальяжно, сиживать на кровати? — пристал Алексей к Эрику. — Чем я помогу? Я всё равно не сложу вещи так, как ей нужно, — ответил он.- Она начнёт всё переделывать, и в итоге мы здесь останемся ещё часа на три. — А чемоданы кто будет выносить? Тоже Ева? — Тебя бы кто отсюда вынес, — Эрик нахмурился и крепко сжал кулаки, чтобы сдержать бушующее раздражение, — ногами вперёд. — Начинается… — Ева закатила глаза. — Господи, Ева, такой имбецил не может быть твоим братом, — Алекс театрально закрыл лицо рукой.- Его, видимо, перепутали в роддоме с твоим настоящим братом и принесли по случайности отродье теплотрассных бомжей. — Ева, ты слышала?! Он наших родителей бомжами назвал! — возмутился младший брат. Началась яростная словесная перепалка между двумя мальчишками из ясельной группы детского сада. Но Ева в ответ на это и ухом не повела. Она все время думала о своих руках. А точнее, о шрамах на коже. Сейчас следы укусов не казались ей отвратительным дефектом. Скорее, наоборот. Она смотрела на них, как на трофеи героической битвы. Девушка провела пальцем по отпечаткам зубов. В голове сразу же начала мелькать киноплёнка с кадрами из воспоминаний о днях, которые Ева провела с заключенным. «…Первый… Один… Совсем один… Как и я…» Достаточно спорная мысль возникла в её сознании, если учитывать тот факт, что Ева сейчас находилась в эпицентре разборок своих близких. Единственное, что отвлекло парней от бурной словесной дискуссии, — это объект их раздора. Ева поливала слезами свою изувеченную руку. Она плакала молча, не издавая ни единого звука или всхлипа. Алексей сразу понял, что нужно как можно быстрее заканчивать со сборами. — Нам пора, — парень приобнял Еву за плечи и вывел её в коридор. Эрик молча взял все собранные вещи и вышел вслед за ними. В центральном блоке Ева намеренно шла за спинами жениха и брата. Она хотела без лишнего постороннего внимания мысленно навсегда распрощаться с этими болотными стенами, ржавыми балконами и переходами. Старшая Лирел и предположить не могла, что ей когда-то будет дарована свобода, в надобности которой она станет сомневаться. «Иди… Просто иди вперёд… Не думай ни о чём, не вспоминай… Так будет лучше для тебя… Полная свобода действий вдалеке от Марка. Ты же об этом мечтала… Почему теперь ты сомневаешься?.. А будет ли так лучше Первому?.. Бред! Зачем ты опять его приплетаешь?.. На что ты вообще рассчитывала, когда тискалась с ним в сыром подвале? На happy end со свадьбой и детьми?.. Действительно, хм… У любви нет «башки»… Какой ещё любви? Что за чушь?! …Просто иди и не оборачивайся… Иди и не думай ни о чём… Иначе навсегда оставишь здесь свои разум и сердце… Но так хочется… Нестерпимо хочется хоть раз взглянуть в его глаза… Хоть раз почувствовать его взгляд на себе… Угомонись ты уже! Ты в любом случае к нему не попадешь, у тебя теперь нет пропуска» К испытательному блоку начали подходить врачи. — Почему все эти черти ходят толпами? — задался вопросом Эрик. — В этот блок часто ходят целыми комиссиями, — разъяснил Алексей. — У тебя такие хорошие познания об этом аде… Небось сам здесь частенько подрабатываешь втайне от моей сестры. — Не сочиняй ерунду. Всё это я слышал от отца. — Ну, точно! На фоне нового разгорающегося конфликта Ева заметила Лорана Шиллера, который не спеша шел позади комиссии. Он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и невольно обернулся. До боли знакомая ему аловолосая коллега смотрела на него очень жалостливыми глазами несчастной дворняги. У неё чуть ли не на лбу был написан призыв о помощи. Мужчина остановился, недовольно ругнувшись: — Да твою ж мать за ногу… А меж тем разборки всё продолжались. — Может, ты хоть раз в нужный момент закроешь свою хлеборезку, — рявкнул Алекс. — Ты просто спокойно не можешь ответить на вопрос? — в ответ раздраженно заметил Эрик. — Просто надоело постоянно отвечать на твои тупые вопросы. Хм, хотя, что я удивляюсь… Ты ведь и сам тупой, поэтому и вопросы соответствующие. — Ева, нацепи уже на него намордник, иначе невозможно появляться с ним в приличном обществе, — обратился Эрик к своей сестре, которой уже и след простыл. 15 октября / 21:26/ <Лу-Фадо/ Испытательный блок/ Камера прямого наблюдения> «Как сильно кружится голова… Вокруг так тускло и размыто… Сон?» Первый провёл пальцами по своему лицу и не ощутил привычной шероховатой материи маски и стежков. «Нет… Визуальный мир… Такой пустой… Я вижу людей перед сбой, но совсем не чувствую их» Заключенный попытался дотянуться рукой до людей в халатах, но наткнулся на невидимую преграду. «Стекло. Теперь понятно… Вижу знакомые лица… Не могу понять, есть ли среди них Ты…» Смотровая комната заполнилась почти до предела. Сотрудники Лу-Фадо столпились, как шпроты в банке. Каждый из них с нескрываемым любопытством изучал Первого. Каждое его телодвижение сопровождалось краткими возгласами восхищения. Люди радовались и удивлялись, как малолетние дети в цирке. Первый пытался найти средь этой толпы свою надзирательницу, но он даже предположить не мог — кто из них мог быть Евой. Он знал только то, что Ева Лирел - человеческая особь женского пола с длинными волосами и хрупким телосложением. «…Эти глаза… Они абсолютно бесполезны!» Первый зажал ладонями глаза, из которых вперемешку с гнойными кровавыми выделениями текли слёзы. Он прорычал сквозь зубы от боли. Глаза только-только начали функционировать. Стараясь не акцентировать на этом внимание, заключенный стал тщательно принюхиваться. Но он всё равно не ощущал никакого другого запаха, кроме собственного. «Нет! Не может быть, чтобы Ты была иллюзией! Хоть где-то да должен остаться твой запах!» Первый судорожно стал обнюхивать себя и свою одежду. — Что он вытворяет? — заинтересовался зеленовласый хозяин карцера, стоя в комнате наблюдения за стеклом. — Ищет её запах, — послышался ответ за его спиной. Марк стоял позади Валкана, пытаясь трусливо скрыться от взгляда заключенного. — Как сентиментально, — усмехнулся Валкан.- А чего вы стоите в сторонке? — Моё лицо может вызвать у него бурю ненужной агрессии. Поэтому я решил пока ему не показываться. — Так может, зря вы дали разрешение на снятие маски. — Нет, не зря, мы должны его доставить в Риаска в хорошем виде… — Ну да, Фаджит будет недоволен, если узнаёт, что мы искорёжили его психику. — Настолько недоволен, что сам лично пустит нас на биоматериал… В закрытой камере Первый начал тревожно метаться по сторонам, прямо как крыса в медленно накаляющемся металлическом ведре. Он царапал ногтями стены, обнюхивая каждый миллиметр. — Почему он не может почуять запах Лирел? Она же была здесь достаточно долго, чтобы «наследить» в камере. Странно… Он и не такие крохи запаха раньше распознавал, — вслух рассуждал Валкан. — Всё дело в хорошей абсорбирующей вентиляции. — В чём-чём? — Абсорбирующая вентиляция, — повторил Марк, — моё изобретение. Специально для него. Уничтожает каждую частицу даже практически неощутимого запаха. — С какой целью вы это делаете? — Хочу, чтобы он забыл про неё… — Но это же нам не выгодно. С помощью надежды на её возвращение им можно было бы манипулировать. Марк в ответ на это промолчал. Он продолжал наблюдать за своим маленьким прозревшим чертёнком. «Галлюцинация… Неужели это всё было галлюцинацией? Ты опять испытывал на мне психотропные препараты… Зачем? Зачем?! Я ведь и правда поверил в…» Мысли в голове Первого продолжали беспорядочно возникать одна за другой. Он прижался лбом к холодному полу, скрепив руки замком на затылке. «Зачем ты так надо мной издеваешься? Почему ты меня так ненавидишь… А Его нет… Я ведь тоже твой… Тоже твой…» Заключенный взвыл, как раненый волк. Сердца сотрудников Лу-Фадо дрогнули. Некоторые машинально сделали шаг назад. Марк всё-таки решился подойти чуть ближе, чтобы получше разглядеть, что происходит с заключенным. Всматриваться ему долго не пришлось. Первый быстро заметил его появление. Он сразу же оказался возле Марка Эккерта, опершись руками о стекло. «…Пустота… Ты лишал меня всего… Ненавижу…» Первый ударил по стеклу тыльной стороной кулака. «…Вас…» Удар. Вибрация сотрясла стену. «…Всех…» Удар. Пошла первая трещина. Все сотрудники отступились назад. Некоторые из них в страхе поспешно покинули комнату наблюдения. «…Убью!» Удар. Трещина разрослась в паутину. — Как это возможно? Это же бронебойное стекло! — выкрикнул человек из толпы. — Его сила возросла, — заметил Валкан.- Марк, что прикажешь делать? — Он не сможет выломать это стекло, — уверенно заявил Эккерт. Первые осколки упали к ногам. — А ты уверен? — спросил Валкан с ярко выраженным сарказмом в голосе. Большинство сотрудников в панике ринулись к выходу, а особо любопытные остались стоять на месте, не шелохнувшись. — Вызывай отряд охраны, — наконец, решился Марк. После его слов дверь в камеру с заключенным отворилась, но вместо ожидаемой охраны там появился Шиллер. — Как мы вовремя, — подметил Лоран. Первый мгновенно переключил внимания на появление нового постороннего источника запаха. «…Шиллер!» Распознав старого знакомого, заключенный ринулся к нему. — Всё, теперь разбирайся сама… Лоран, струсив, затолкнул девушку, стоявшую позади него, в камеру, и быстренько захлопнул за ней дверь. Первый тут же оказался перед аловолосой незнакомкой. Он прижал ладони к двери, тем самым как бы заточив её в плен между своих рук. Девушка зачарованно рассматривала его глаза. Выбелено-голубая радужка по диаметру чуть шире нормы. Черный зрачок больше напоминал форму многоконечной звезды, нежели обыкновенную окружность. Белки сероватые с налитыми кровью сосудами. Ей было очень страшно. Но любопытство взяло верх. Она продолжала рассматривать эти обезумевшие от ярости глаза. Застыв в одном положении, Ева прерывисто дышала. Первый буравил её глазами, не понимая, кто перед ним стоит, и почему его руки все ещё не придушили её. Его мозг ещё с трудом комбинировал информацию, поступавшую от всех органов чувств. Подключившиеся к работе глаза сильно перебивали его былое восприятие, которое раньше шло только через осязание и запахи. Поэтому он закрыл глаза и внимательно принюхался. Сделав всего пару вдохов, он вновь распахнул глаза. Выражение его лица кардинально изменилось. Первый смотрел на неё так, словно к нему явился сам господь бог. — Ева? — его рот был приоткрыт от удивления и восторга. Уголки рта вздрагивали в попытке улыбнуться. — Да, — широка улыбнулась она. Первый взял пальцами пряди её волос. — Красные, — улыбнулся, — как кровь… Артериальная кровь. Его детскому восторгу не было предела. Ева не выдержала и рассмеялась. Теперь Первый крайне озабоченно рассматривал каждую черту её лица, и каждой он касался руками. Так он пытался окончательно убедиться, что перед ним не плод его воображения, а настоящий живой человек. — Совершенство… — прошептал он. У Евы заболели мышцы лица, так долго и широко она улыбалась ему. Но блики радости на её лике начали постепенно гаснуть от воспоминания — зачем она вновь вернулась. — Первый, я, — она нервно сглотнула, — должна тебе сказать… — Что сказать? — по-прежнему удивленно и восторженно поинтересовался он. Открывшаяся входная дверь резко оттолкнула парочку на середину комнаты. Ева и Первый упали на пол. В камеру влетела группа вооруженной охраны вместе с их зеленовласым боссом. — Готовьсь… — отдал приказ Валкан. Ева крепко обняла своего бывшего воспитанника, загородив его спиной от дул пистолетов. — … Цельсь… — Слышь, ты палку то не перегибай, херобора болотная! — вместо последующего слова «огонь» послышалась недовольная ругань Шиллера.- Ты решил расстрелять самый ценный эксперимент Лу-Фадо и родственницу Эккерта? Ты мне объясни, ты совсем конченный или просто тупой?! Воспользовавшись моментом, Первый загородил Еву. Он повторил свой вопрос: — Что ты хотела сказать? — Я тебе расскажу, если ты пообещаешь сохранять спокойствие, чтобы ни случилось. В противном случае мы можем пострадать оба. — Обещаю. Говори. — Первый, — Ева вздохнула, — мне придётся тебя покинуть. — На сколько? — его зрачки судорожно забегали. — Я не могу сказать точно, — потупила взгляд, — поэтому к тебе прикрепят другого надзирателя. — Я тебе больше не нужен? — быстро пришёл к выводу Первый. — Нет. Даже не думай о таком. Просто я нужна как врач другим нуждающимся людям… А ты не переживай, твоим надзирателем будет Луена. Она очень хорошая и добрая. Уверена, она тебе тоже понравится, — Ева наигранно улыбнулась. — Нет! Мне не нужен другой надзиратель. Мне не нужен никто другой, — Первый схватил Еву за плечи настолько крепко, что ей стало больно.- Я тебя никуда не отпущу, — заявил он достаточно грубым голосом. Сбоку от Евы, словно материализовавшись из воздуха, возник Валкан и приставил дуло револьвера Colt Double Eagle к её голове. — Не отпустишь, я разнесу ей башку, — спокойным тоном сказал мужчина. Все застыли. Казалось, даже температура воздуха в помещении упала на один градус. Первый боялся даже дёрнуть зрачком, чтобы окончательно и бесповоротно не распрощаться со своим светом по имени Ева Лирел. — Позволь мне дать ему последние наставления, и я спокойно уйду без перестрелки, — сдавленно попросила Ева, не поднимая головы. — У тебя минута, — Валкан снял оружие с предохранителя и переключил внимание на наручные часы.- Время пошло. Лирел, как по сигналу «старт», начала очень быстро давать наставления, хаотично всплывающие у неё в голове. — Первый, ешь регулярно и хорошо. Принимай душ каждый день. Чисти зубы каждый день. Веди себя спокойно и сдержанно. Больше общайся с людьми. Учись общаться с людьми, — её голос сорвался, и с глубоким вздохом Ева начала тараторить заново.- Найди себе друга, который также будет ценить тебя, как я. Спи на матрасе, а не на полу… Боже, — Ева шмыгнула носом, — почему нам дали так мало времени? Я не успела дать тебя практически ничего, кроме этого дурацкого костюма… (который в данный момент был надет на Первом) — Давай договаривай самое главное и вали отсюда, — рявкнул на неё Валкан. — Я люблю тебя, — сказала Ева, глядя Первому прямо в глаза. Прежде чем это произнести, девушка даже ни на долю секунды не задумалась. Слова словно сами вылетели. Только не из её уст, а из сердца. Пускай Первый и не воспринимал всерьёз значение слова «любовь». Но он почувствовал всю важность этого высказывания, когда Ева призналась в любви именно ему. Заключенный почувствовал, что тем самым она дала ему всё, что возможно — всю себя. Ева зажмурила глаза, чтобы минимизировать соблазн расплыться в слезливых эмоциях. На прощание она крепко поцеловала Первого в лоб и поспешно покинула камеру, оставив заключенного в глубоком эмоциональном потрясении. Лирел стояла в коридоре в нескольких метрах от камеры наблюдения. В горле девушки разрастался огромный ком, сопровождаемый болью, от которой хотелось кричать. Но она не могла — голос пропал. Казалось, ещё несколько секунд, и её разорвет на части. Под рёбра Евы будто имплантировали тротиловую бомбу, таймер которой начал обратный отсчёт перед тем, как взорваться. Пять… Четыре… Три… Два… Звук захлопнувшейся двери за её спиной ударил прямо по барабанным перепонкам. От неожиданности всё внутри неё сжалось и окаменело. В ушах стоял лёгкий гул. Тело отяжелело. Даже веки стало тяжело держать в открытом состоянии. Ноги сами по себе понесли её к выходу. Цвета перестали быть чёткими и яркими. Голоса и звуки в голове отдавались эхом. Подходя к главному лифту, Ева только сейчас заметила, что всё это время её вел Алексей, придерживая за плечи. — Поехали скорее домой, — сказал он, и двери лифта захлопнулись.