Lighthouse Chaos

Хосок был гордостью и надеждой факультета журналистики, а потом и пусанского филиала телеканала KBS. Он отлично держался в кадре, мог разговорить любого собеседника, умело импровизировал и очаровывал и зрителей, и всех участников съёмочного процесса. Так что ещё до окончания университета его взяли на стажировку. Там он и встретил Юнги. И стал для него батарейкой и опорой. Помогал, подбадривал, заряжал позитивом. Но в глубине души прятал страшную мысль: «А что, если во мне самом нет надежды? А что, если у самого меня нет опоры? А что, если я пустой и истлевший внутри?». Этого никто не должен был увидеть. Он хранил свои страхи, свою боль и пустоту в невидимой коробке где-то глубоко внутри себя. Иногда он боялся, что всё это вырвется наружу. И старательно натягивал маску счастливого и беззаботного парня, у которого всегда всё в порядке. Чем сильнее давила пустота, тем шире была его улыбка. И ведь все велись на это. Все, кроме Юнги. Он сразу понял. Потому что у него внутри такая же коробка. Только он уже не мог её контролировать, и его демоны вырывались наружу. Но Хосок мог с ними справиться. Пока что мог. И с демонами Юнги, и со своими. Другие рассказывали, что до встречи с соулмейтом чувствовали необъяснимую тоску по тому, чего нет. Но после встречи это проходило, все раны затягивались. У Хосока не затянулись. У него грёбаная чёрная дыра в груди размером с планету. Когда он встретил Юнги, дыра стала меньше наполовину, но не исчезла полностью. Хосок думал, что он какой-то неправильный. Неужели его дыра такая большая, что даже соулмейту не под силу залатать её? Или все вокруг врут, и у них так же? А ещё Хосоку было очень стыдно перед Юнги за эту свою дыру, за эту «неправильность». Юнги принимал это на свой счёт — что он так плохо заботится о Хосоке, что у того бездна внутри. Но дело было в самом Хосоке. Кажется, вообще ничто не могло починить его, залатать эту дыру. Но снаружи он это никак не показывал. Всегда яркий (из-за цветной одежды и лучезарной улыбки), всегда на позитиве, всегда готовый поддержать и рассмешить других. Всегда в гуще событий и в центре внимания. Когда он входил в помещение, все взгляды обращались на него. Конечно, у него было много поклонников, всем хотелось урвать себе кусочек такого солнца. Однако до Юнги у него не было серьёзных отношений. Связи без обязательств или на одну ночь, которые могли утолить голод тела, но не души. Честно говоря, Хосок уже и не надеялся, что его дыра в груди хоть немного уменьшится. Что ему захочется глубоких отношений. Что он что-то почувствует, кроме этой тоски. А потом он встретил Юнги. Это было в первый день стажировки на телеканале, пять лет назад. Хосок сразу обратил внимание на угрюмого парня в чёрной косухе, вечно с сигаретой в зубах и с огромной камерой на плече. Они казались противоположностями, но на самом деле Юнги выглядел так, как Хосок себя чувствовал. Просто он не мог себе позволить быть хмурым или одеваться во всё чёрное. Иногда Хосоку казалось, что он ловит на себе взгляды этого брутального оператора. Улыбался в ответ, но парень уже отводил глаза. Эти мимолётные взгляды прожигали насквозь и заставляли сердце биться чаще. От коллег Хосок узнал, что его зовут Мин Юнги и что лучше с ним не связываться. «Он отбитый какой-то». Это ещё больше подогрело интерес Хосока, и он неосознанно искал с ним встречи. И вот наконец их свёл случай. С начала стажировки прошло чуть больше месяца, но Хосок уже зарекомендовал себя как очень талантливый и ответственный сотрудник. В то утро его вызвал к себе начальник отдела и доверил задание, на какое обычно посылали опытных журналистов. — Чон Хосок, у нас тут произошёл форс-мажор. Срочный выезд, а послать некого. Кто на другом задании, кто на больничном, а отправить кого-то надо. Вы хорошо справляетесь, так что думаю отправить вас. — Хорошо, господин Чхве, а куда? — А вот с этим сложнее. Вы у нас в основном работаете с культурными мероприятиями, выставками, концертами… А тут выезд для криминального отдела новостей. — Оу, — к такому Хосок был не готов. — Если справитесь, досрочно возьмём в штат. Нам правда некого сегодня отправить. День такой выдался. — Я сделаю всё, что смогу, — но в горле у него пересохло. — Введу в курс дела. Произошёл взрыв на заводе. Есть вероятность, что это было сделано намеренно. На место уже прибыли пожарные, скорая и полиция. И наверняка журналисты из других СМИ. Наш канал тоже должен осветить ситуацию. Вас пропустят за полицейскую ленту. Нужно будет взять интервью у полицейских, у охраны завода, у очевидцев. Узнать, что там по пострадавшим. Ну и там по ситуации сориентируетесь. — Хорошо, — Хосок нервно улыбнулся. Его никогда не привлекала экстремальная журналистика и криминальная сводка. Начальник заметил его волнение и достал из шкафа бутылку коньяка. Плеснул немного в чашку с кофе и дал Хосоку: — Вот, выпейте. У нас многие перед сложными выездами такое практикуют. Только никому не говорите, что это я вас научил. — Спасибо, господин Чхве! — Хосок выпил всю чашку залпом. — Ну, езжайте. Водитель уже готов, оператор тоже должен быть в машине. Хосок сел на заднее сиденье и встретился взглядом с Юнги. И чуть воздухом не поперхнулся от удивления. Оператор тоже выглядел шокированным. Половину дороги они ехали в напряжённой тишине. Наконец Юнги нарушил молчание: — Первый раз на таком выезде? — Ага, я всё больше по культурным мероприятиям, — Хосок нервно теребил рукав толстовки. — И тебе не интересно было проходить за полицейскую ленту, бывать на местах преступлений? — Не, вообще не моя тема. — Понял. Ну, ты сегодня заменяешь, просто продержись, — Юнги… улыбнулся? — Если там будет кровь, я в обморок упаду. — Если честно, я тоже. Они засмеялись, и сразу стало как-то легче. Хосоку очень понравилось работать в паре с Юнги. Он как-то успокаивал одним своим присутствием. Сразу тревоги отступали, и появлялась уверенность. А ещё он подсказывал, к кому лучше подойти с вопросами и как лучше встать в кадре. Подбадривал и пошло шутил. Хосок был очень благодарен — это помогало немного снизить уровень напряжения. Пострадавших уже увезли на скорой, так что на кровь смотреть не пришлось. Но там и без этого стресса хватало. Когда Хосок завершил последнее интервью, а Юнги отснял панорамные виды, они облегчённо выдохнули. — Отлично поработали! — сказал Хосок, когда они ехали обратно на телеканал. — Только я с такими темами больше работать не хочу. — А чё, весело же было! Особенно когда ты в том обгорелом цехе от какой-то тени шарахнулся. Я заснял, кстати. — Юнги! — но Хосок уже сам смеялся. Они отдали отснятые материалы в монтажную и стояли в коридоре. Вроде как пора было расходиться по домам, но Хосоку хотелось побыть с Юнги ещё немного. — Спасибо тебе, Юнги! Мне понравилось с тобой работать. — Мне тоже. Понравилось, — улыбнулся одними дёснами. — Ты сейчас пялился на мою задницу или что? — Или что. Она у тебя ничего такая, — и Юнги смачно шлёпнул Хосока по ягодице. — А вы точно оператор? — хихикнул Хосок. И тут его глаза округлились от шока. Он перевёл взгляд на Юнги — тот тоже рассматривал своё запястье. На их руках стремительно расцветали метки. Первым очнулся Юнги: — Да ладно! Серьёзно, что ли? Никогда в жизни так не везло! Это судьба! — Поверить не могу, что нашим первым касанием стал шлепок по заднице… — А ты что, нежная фиалочка? — Юнги приобнял соулмейта за талию. — Да нет, — Хосок вдруг толкнул Юнги в ближайшую подсобку и впился в его губы жадным поцелуем. Юнги отвечал не менее страстно. А его руки уже вовсю гуляли под толстовкой Хосока. Сексуальное напряжение, которое искрило между ними весь день, в итоге вышло из берегов. — Чёрт, Хосок, как ты можешь быть одновременно таким милым и таким горячим? — Нравится? — Безумно заводит, — Юнги прижался пахом к Хосоку, чтобы тот точно почувствовал, как ему нравится. — После такого сложного дня нам нужно снять стресс, — Хосок тоже вжался бёдрами в соулмейта. — И одежду. — И одежду, — согласился Хосок. — К тебе или ко мне? — прошептал на ухо Юнги. — Я в общаге живу. — Тогда ко мне! Им стоило огромных усилий не сорвать друг с друга одежду прямо в подсобке. А потом сдержаться в такси, пока ехали к Юнги. Переступив порог квартиры, они снова набросились друг на друга. Слились в неистовом, яростном поцелуе, жадно сминая губы друг друга, с каким-то диким, первобытным голодом. На секунду прервав поцелуй, Хосок спросил: — Ты сверху или снизу? — Похуй, — Юнги снова поймал его губы своими. — Давай сегодня ты сверху? Хочу почувствовать тебя внутри. — Да не вопрос! Юнги прижал Хосока к стене, зафиксировал его руки над головой и жадно целовал шею, губы, скулы, снова шею. Второй рукой он уже залез в его трусы и оглаживал член. Хосок задыхался. Ему хотелось больше, больше, ещё больше. — Где там у тебя кровать? Пошли уже. Не отлепляясь друг от друга, они добрались до спальни, по пути сбрасывая с себя одежду. Юнги уронил Хосока спиной на кровать, раздвинул его стройные ноги и начал выцеловывать нежную кожу внутренней стороны бёдер. Потом поднялся выше, прошёлся влажными поцелуями от живота к груди, задерживаясь на сосках, потом к шее, и снова впился в губы. Они целовались так жадно, будто сотню лет бродили по пустыне и вот наконец нашли колодец с водой. И хотелось вычерпать его до дна. Хосок обнял Юнги ногами за талию и толкнулся бёдрами, потеревшись своим вставшим членом о такое же возбуждение Юнги. Тот простонал ему в рот. — Блять, Хосок, ты меня с ума сведёшь. — Ты меня тоже, Юнги. — Я хочу тебя сожрать. — Так сожри… Юнги оторвался от него на пару секунд, чтобы достать смазку и презерватив. Палец вошёл довольно легко. — Ты вчера с кем-то был? — нахмурился Юнги. — Сам с собой. А что, ревнуешь? — Обо мне фантазировал, да? Хосок простонал, но ничего не ответил. — Что, правда обо мне, что ли? — Юнги вынул палец. — Верни обратно! А лучше сразу два! Юнги дразнил его, обводя края, но не вводя пальцы внутрь. — Ааааах, да! О тебе! Ты мне сразу понравился, как увидел! Довольный ответом, Юнги ввёл два пальца. И одновременно с этим обхватил губами головку члена. Хосок выгнулся и застонал. Юнги ускорил темп — и ртом, и пальцами. Заглатывал почти до основания и входил на всю длину пальцев. — Блять, Юнги! — Хосок вцепился в его волосы. — Я, блять, в космосе! Юнги оторвался от его члена: — Погоди, я тебе щас покажу космос, это был ещё не он. Когда он заменил пальцы на член и плавно вошёл на всю длину, Хосок подумал, что вот теперь точно откинется. Юнги то кусал, то облизывал его ключицы и шею, пока вбивал Хосока в простыни. А тот так сладко стонал и обнимал Юнги ногами за талию. — Юнги, я скоро… я вот-вот… — Я тоже, Хоби, я тоже… — Как ты меня назвал? Ах… Скажи ещё раз… — Хоби… Юнги ускорился, толчки стали более грубыми и размашистыми, а стоны обоих — более громкими и несдержанными. Хосок обхватил одной рукой свой член, а другой впился ногтями в спину Юнги. Ещё пара минут — и Хосок излился на свой живот, а следом за ним Юнги кончил в презерватив и обессиленно повалился на Хосока, размазывая его сперму по ним обоим. — Это было охуенно, — прохрипел Хосок севшим голосом. — Угу, — промычал Юнги. — Останешься на ночь? — Ещё спрашиваешь! Я бы тут на всю жизнь остался. Они довольно быстро съехались, точнее Хосок переехал к Юнги, так как сам жил в общаге. Юнги даже позволил ему занять полхолодильника масками для лица. Хотя и ворчал, что для этого хорошо бы завести отдельный холодильник. Они всё никак не могли насытиться друг другом. Особенно Хосок. Ему было мало. Мало Юнги, мало его прикосновений, мало его стонов, мало его внимания, мало его поцелуев. Он хотел больше, больше, ещё больше. Поначалу Хосока накрывало эйфорией от этих отношений, но потом он обнаружил, что дыра внутри никуда не делась. Стала значительно меньше, но не затянулась полностью. Но он был рад и этому. Юнги принёс столько света в его жизнь! Процент искренних улыбок Хосока заметно увеличился. И всё же его периодически накрывало этой ноющей пустотой внутри. От Юнги это не укрылось — тот читал Хосока, как открытую книгу. И очень за него переживал, хотя сам был не совсем в порядке. Совсем не в порядке. Иногда у Хосока чесалось запястье на левой руке. Чистое, ведь метка была на правом. Ему казалось, что чего-то не хватает. Будто бы на второй руке тоже обязательно должна быть метка. Но он знал, что так не бывает. Ведь не бывает же, да? Ему часто снились кошмары. Там он застревал в лабиринтах с зеркальными стенами и всё никак не мог найти выход. Просыпался с криками и колотящимся сердцем, а Юнги обнимал его, гладил по голове и целовал в висок. Потом в этих снах начал появляться какой-то незнакомый парень, каждый раз один и тот же. Он махал Хосоку рукой и вёл к выходу из лабиринта. Хосок следовал за ним, но так ни разу и не вышел — в конце сна парень куда-то исчезал, и Хосок снова терялся в зеркалах и просыпался в холодном поту. И вот этот парень из снов появился в реальности. Волшебным образом помог успокоить Юнги, а теперь спал, свернувшись калачиком, в нескольких метрах от них. И самое главное — наконец у Хосока появилась метка на второй руке. Теперь всё было так, как нужно. Он не удивился, что у него два соулмейта. Он будто бы всегда знал это, но не мог сформулировать. Дыра внутри ещё зудела, но Хосок чувствовал, как она потихоньку начала затягиваться после встречи с Тэхёном. Хосок ещё немного поразмышлял о ночных событиях, удивляясь хитросплетениям судьбы. Потом Юнги начал ворочаться у него под боком и проснулся. — Блять, голова болит. Что вчера было? Я тебя не ранил? — Нет, всё в порядке, — Хосок поцеловал его в висок. — А это, блять, кто?! — Юнги заметил Тэхёна, который с мычанием потянулся в своём углу. — Ах, это… Это мой второй соулмейт, Тэхён. Юнги переводил взгляд с Хосока на Тэхёна и обратно и выглядел шокированным. Хосок показал ему метку — и правда солумейт. — Бывает же такое… Я пойду покурю, — Юнги поднялся и вышел из укрытия наружу. Хосок последовал за ним. Дождь закончился, но было всё ещё пасмурно и промозгло. Юнги поёжился и закурил. — Он хороший, Юнги. Он вчера помог тебя успокоить. У него… магия какая-то в руках. Буквально. — Да? — Юнги изогнул бровь и выпустил струйку дыма изо рта. — Сам увидишь. Не, правда, он волшебный какой-то. Тем временем этот волшебный проснулся и тоже выполз из укрытия. Увидев Хосока и Юнги, засмущался и хотел было уползти обратно, но Хосок поймал его за локоть. — Давайте официально вас представлю. Юнги, это Тэхён, мой соулмейт. Тэхён, это Юнги, мой соулмейт. — Ну привет, — Юнги усмехнулся и протянул руку своему «коллеге». — Здравствуйте, — Тэхён перед ним очень робел, но всё-таки пожал руку. — Да не кусаюсь я, чё ты боишься. — Вы на мафиозного босса похожи. А вчера я вас вообще в невменяемом состоянии видел. Вполне могли и укусить. — Блять, — Юнги затянулся сигаретой. — Давайте вы мне расскажете, чё вчера было-то. И зови меня на «ты», Тэхён. Не такой уж я и дед. Они неспешно развели костёр, вскипятили воду на чай и позавтракали печеньем. Хосок в подробностях пересказал Юнги ночные события, Тэхён добавлял свои комментарии. К концу трапезы неловкость почти сошла на нет, у всех троих получилось немного расслабиться друг с другом и меньше нервничать. Но всё ещё было непривычно. — Вода закончилась, — Хосок заглянул в котелок. — Я схожу к ручью. — А можно… а можно с тобой? — Тэхён явно не хотел оставаться наедине с Юнги. — Ну пошли. Бери второй котелок, — кивнул Хосок. Юнги, глядя на них, усмехнулся и снова потянулся за сигаретами. Они шли через лес. Там пахло свежестью и мокрой землёй. А под ногами было столько улиток, что они хрустели под ногами. — Почему это Остров Бабочек, а не Улиток? Тут же их полно! — возмущался Тэхён. — Бабочки тут тоже есть. Просто попрятались от дождя. — Вот бы их увидеть! — Ещё увидишь… Я твой первый соулмейт, да? — Хосок решил перейти к самой животрепещущей теме. — Единственный. Обычно у людей по одному соулмейту. — А я какой-то ненормальный получается? — Ты особенный. Можно называть тебя хёном? Ты вроде старше. — Мне 26. Можешь называть, да. И Юнги тоже, ему 28. — Мне 23, хён. И ты мой единственный, неповторимый и особенный соулмейт, — Тэхён произнёс это таким низким бархатным голосом, что у Хосока в животе зашевелились все бабочки этого острова. — А откуда ты знаешь? Вдруг у тебя как у меня, и в какой-то момент окажется, что есть ещё один соулмейт? — Нет, точно только ты. Поверь мне. Я разбираюсь в таких вещах. Я много лет помогаю людям искать их соулмейтов. — Ого, это как? — Хосок никогда о таком не слышал. — Я вижу связи между соулмейтами. Это как светящиеся золотые нити от сердца к сердцу. Они есть ещё до встречи и до меток. Собственно, так я тебя и нашёл. Следовал за своей золотой нитью. — Какой ты всё-таки у меня волшебный! — Хосок потрепал его по волосам. — На всю голову, ага, — засмеялся Тэхён. У Хосока было чувство, что этого волшебного мальчика прислали свыше, чтобы спасти его. А может, их обоих — и Хосока, и Юнги. Они набрали воду в котелки и уже собирались идти обратно, как вдруг Тэхён поскользнулся на камне. Хосок поймал его за талию и замер. Смотрел в его глаза и не мог отвести взгляд. Тэхён, кажется, перестал дышать и приоткрыл рот. Хосок скользнул взглядом по его губам, и в этот момент Тэхён их облизнул. И у них обоих сорвало резьбу. Побросав котелки, они одновременно потянулись друг к другу. Сначала едва коснулись губами, потом углубили поцелуй — и вот уже яростно сплетались языками и задыхались. Одной рукой Хосок прижимал Тэхёна за талию всё теснее, другой — зарывался в его синие волосы. Оттягивал голову немного назад, чтобы пройтись языком по подбородку, шее, вернуться к губам. — Я так долго ждал этого, — прошептал Тэхён, цепляясь за его кофту. — Мы же только вчера познакомились, — Хосок уткнулся в его шею и вдохнул запах. Он его пьянил. — Да, но я начал ждать встречи с соулмейтом в 16. Когда начал видеть золотые нити. Фантазировал, как это будет, мечтал… — И как, не разочаровался? — Нисколько. Ты лучший, хён! — улыбкой Тэхёна можно было осветить весь остров. Хосок погладил его по щеке и тоже улыбнулся. Они снова набрали воду в котелки. — Пойдём? — Хосок протянул Тэхёну руку. Они сплели пальцы и пошли обратно в лагерь. Всю дорогу смеялись и чуть не расплескали воду. Оба выглядели очень счастливыми. На выходе из леса Хосок заметил большой красивый цветок, похожий на красную лилию. Он сорвал его, а когда они вернулись к руинам, вставил его в волосы Юнги. — Тебе так идёт, хён! — Хосок нежно провёл рукой по его щеке. Юнги улыбнулся. А Тэхён побледнел, улыбка сошла с его лица. — Я пойду прогуляюсь. Проверю лодку. И ушёл в сторону леса. — Он к ужину-то вернётся? — кивнул в его сторону Юнги. — Выглядит расстроенным. — Думаю, он ревнует. Мы сейчас целовались в лесу. Случайно вышло. Мы разговаривали и… а потом… вот и… — Хосок закусил губу. — Не нужно оправдываться, Хоби. Всё нормально, он же твой соулмейт. — Ты тоже! И я не хочу, чтобы ты думал, что я тебе изменяю или что я тебя бросаю. И не хочу делать что-то такое как будто у тебя за спиной. Поэтому рассказал, — Хосок сжал ладонь Юнги в своей. — И? — его взгляд был непроницаем. — Я тебя очень-очень сильно люблю, ты же знаешь! И ничто — слышишь? — ничто не разрушит эти чувства! — А Тэхён? — Что Тэхён? — Его ты тоже любишь? — казалось, Юнги сейчас взглядом прожжёт на Хосоке дыру. — Не знаю, мы же только вчера познакомились. — С соулмейтами это всё очень быстро происходит. Ты же помнишь, как у нас было. И я же вижу, как ты на него смотришь, — Юнги устало прикрыл глаза. — Ты ревнуешь? — Нет. Ты рядом с ним улыбаешься, искренне. У тебя улучшилось настроение. Мне хорошо, когда тебе хорошо, — Юнги посмотрел Хосоку в глаза. — Даже если я при этом целуюсь с другим парнем? — Хосок не отводил взгляд. — Даже если ты целуешься с другим парнем. Да. — Хён. Ты же не собираешься меня бросать? Я без тебя не смогу. — Не собираюсь. — А по-моему, ты именно это и хотел сделать, когда свалил на остров один, — теперь Хосок смотрел на него тем самым взглядом, как когда он недоволен отснятым материалом. И будто бы вместо милого улыбчивого парня появился кто-то другой — отчаявшийся и потухший. — Я хотел, чтобы ты был счастлив. Со мной это не получится, — тихо произнёс Юнги и отвёл взгляд. — Нет, Юнги. Для счастья мне очень нужен ты. И мысленно добавил: «Вы оба». Но вслух пока не решился сказать. Каждый погрузился в свои мысли. Хосок вскипятил воду на костре и занялся приготовлением ужина — риса с тушёнкой. Юнги что-то писал в своём блокноте и курил. Оба вздрогнули, когда запыхавшийся Тэхён выбежал из леса и прокричал: — Ребята! Лодку унесло! Её нет!