Lighthouse Chaos

— Чон Чонгук. Позаботьтесь обо мне! — Ким Сокджин. Это рукопожатие разделило жизнь обоих на «до» и «после». Не то чтобы Чонгук мечтал оказаться на маяке. Нет. Он вообще об этом не задумывался, пока ему не предложили поехать туда на практику по распределению. «Почему бы и нет?» — подумал Чонгук. Это интересно, к тому же он любил природу и море. И не очень любил общаться с людьми. А на острове, как он понял, никого нет, кроме смотрителя маяка. Ну, с одним человеком он как-нибудь сможет найти общий язык. Всё равно большую часть времени он будет предоставлен сам себе. Так он думал, когда катер рассекал волны и приближался к Острову Бабочек. На который почему-то все отказывались ехать. «Ну и дураки, — думал Чонгук. — Вон как там красиво. И маяк такой величественный!». — Здесь я проведу лето… — мечтательно улыбнулся Чонгук, когда ступил на берег. — Уверен, что продержишься? — усмехнулся капитан катера. — С этого маяка все бегут, как крысы с тонущего корабля. Ну, кроме начальника маяка. Он, кажется, вообще с острова не выбирается, сидит тут безвылазно. — А почему бегут? — удивился Чонгук. — Да пёс их знает, — кажется, капитан что-то недоговаривал. — А этот начальник? — Ой, он странный вообще. Ну, сам увидишь, бывай. Удачи! Чонгук проводил взглядом уплывающий катер. Закинул на плечо рюкзак и бодрым шагом направился в сторону маяка. Башня гордо возвышалась над островом метров на 20. Когда-то белые, каменные стены местами поросли мхом. Чонгук задрал голову и присвистнул. Он не боялся высоты, но при мысли о том, чтобы оказаться там, на самом верху, он немного заволновался. — Так, а вход-то где? — парень остановился перед маяком. Двери нигде не было. За маяком послышалось пение, и из-за башни вышел высокий мужчина в рыбацких сапогах выше колена, камуфляжных штанах и сером вязаном свитере. — Добро пожаловать на службу, — незнакомец протянул Чонгуку руку. — Чон Чонгук. Позаботьтесь обо мне! — Ким Сокджин. Смотритель отпрянул от Чонгука после рукопожатия и удивлённо уставился на него, а у самого парня немного закружилась голова. «Свежим воздухом надышался», — подумал он. Что-то будто бы кольнуло в запястье. И сердце почему-то начало биться быстрее. — Пойдём, покажу всё, — Сокджин жестом указал следовать за ним и скрылся за маячной башней. Оказалось, с другой стороны к маяку был пристроен двухэтажный дом. Он соединялся с башней галереей-переходом. «А, вот где вход», — догадался Чонгук. Они вошли в дом. Сокджин провёл Чонгуку экскурсию — показал все помещения, объяснил, где что находится. На первом этаже была просторная кухня, несколько кладовых и складских помещений, а также аппаратная, из которой можно было пройти в маячную башню. — На маяк позже поднимемся, ты пока располагайся, отдохни, поешь. Пойдём, покажу твою комнату. На втором этаже была гостиная с камином и внушительным книжным шкафом, две спальни, туалет и душ. — Мы с дедом провели нормальную канализацию, так что со всеми удобствами, — сказал Сокджин. — А интернет есть? — Нет. И телефона тоже нет. Тут ничего не ловит, кроме радиосвязи. И она есть только в аппаратной. Друзьям своим или маме позвонить оттуда нельзя, это только для связи с кораблями и с управлением навигации. — И как вы тут… в такой изоляции? — опешил Чонгук. — Нормаааально, — засмеялся Сокджин. — И ты привыкнешь. Если задержишься тут, конечно. Чонгук вспомнил предостережение капитана и сглотнул. Может быть, все бежали с маяка из-за этого? Ни фоточку в соцсетях не запостить, ни по телефону ни с кем не поболтать. Не то чтобы Чонгук был очень социальным, но и в такой полной изоляции ещё никогда не оказывался. — А это твоя комната, — Сокджин открыл дверь в небольшое помещение. Кровать, стол, стул, небольшой шкаф, потёртый ковёр на полу. Довольно скромно, но уютно. А Чонгуку много и не надо. — Располагайся, — сказал Сокджин. — Моя комната напротив. Если что-то понадобится, стучись. А через пару часов ужин, спускайся на кухню. Чонгук разложил свои вещи, принял душ и прилёг на кровать. Не так он себе представлял условия, в которых проведёт следующие три месяца. До этого он вообще не задумывался о том, как живут смотрители маяка. И никогда не был на маяках. Вымотанный дорогой и новыми впечатлениями, он провалился в сон. Его разбудил запах жареной рыбы. Чонгук переоделся, почистил зубы и спустился на кухню. Ему показалось, что он слышал какие-то голоса и чью-то беседу, но обнаружил там только Сокджина. Он громко смеялся, пока переворачивал рыбу на сковороде. Увидев Чонгука, он резко замолчал. — Я не вовремя? — спросил Чонгук. — Да нет, как раз почти готово. Сокджин разложил рыбу по тарелкам. — Ммм, никогда такой вкусной рыбы не ел! — Чонгук был приятно удивлён. — А то! Я хорош в готовке, — улыбнулся смотритель. «Наверняка не только в готовке», — подумал Чонгук, засмотревшись на его улыбку. Приятное тепло разлилось где-то в глубине грудной клетки. — Студент? — спросил Сокджин. — Ага. Инженер-электроник. Точнее, ещё только учусь. — Тебе 18 хоть есть? — в голосе послышалось беспокойство. — А, что это я, сюда бы не отправили несовершеннолетнего. — Мне 22. А вам? — 35. Что, совсем старик для тебя? — засмеялся Сокджин. — Да нет, что вы! — смутился Чонгук. — Вы моложе выглядите. — Да, с генами повезло, — снова улыбнулся. После ужина Сокджин повёл Чонгука в аппаратную и ознакомил с его новыми обязанностями. — Смотритель маяка должен обеспечивать круглосуточное функционирование маяка. Следить за оборудованием, вовремя исправлять неполадки. Самое главное — следить за фонарём. И протирать стёкла фонарного помещения. Также надо вести документацию, заполнять вахтовые журналы, следить за миграцией птиц… Не говоря уже о бытовых хозяйственных делах, уборке территории, сообщении с кораблями… — Ого, сколько всего! — воскликнул Чонгук. — Да, это отдельный образ жизни, — усмехнулся Сокджин. — Но тебе прям всё это делать не нужно будет, ты же здесь ненадолго. А поскольку ты с электротехникой работаешь, я тебе покажу, что у нас тут за аппаратура и как работает. Сосредоточишься на этом. А пока что распишись вот здесь. И вот тут, за технику безопасности. Чонгук расписался. — А к фонарю поднимемся? — ему не терпелось оказаться наверху башни. — Поднимемся. Как раз закат скоро, пора заступать на смену. Сейчас с этим проще — главное проконтролировать момент включения лампы и убедиться, что всё в порядке. А ещё сто лет назад были ночные вахты, нужно было поддерживать огонь. Теперь в этом плане проще, но работы всё равно много. И мы по-прежнему хранители маячного огня и воины света, — смотритель тепло улыбнулся. Из аппаратной в маячную башню вела галерея-переход. Там было пусто и жутковато. Чонгуку даже показалось, что на него кто-то смотрит со всех сторон. «С непривычки мерещится всякое», — подумал он. — У тебя как с физической формой? — спросил Сокджин, когда они дошли до башни. — Нормально. Чёрный пояс по каратэ. — Спортсмен, значит? Это хорошо. Сейчас нас ждёт 150 ступеней, — они как раз подошли к основанию винтовой лестницы. — Ого, — Чонгук задрал голову, и у него захватило дух от вида спирали, уходящей ввысь. Поднимались в молчании. Лестница привела в небольшое помещение — вахтенную комнату. Стол, стул, лампа, набор инструментов, карта на стене — вот и вся обстановка. — А где фонарь? — не понял Чонгук. — Выше, — Сокджин указал на ещё одну лестницу — вертикальную. Она вела к люку в потолке. И вот они оказались в святая святых маяка — в фонарном отсеке. Отсюда открывался панорамный вид на остров и на море. Солнце как раз садилось за горизонт, и небо окрасилось красно-фиолетовыми оттенками. — Как же красиво! — Чонгук в восторге открыл рот и заворожённо смотрел вдаль. И тут включился фонарь. Он располагался в центре помещения, в стеклянном цилиндре. Луч света прорезал сумерки и начал медленно вращаться. Погас и снова вспыхнул. И снова. И снова. — У каждого маяка своя частота проблеска. Ну, мигания, — сказал Сокджин. — Это как личная подпись. Как отпечатки пальцев. Нет двух одинаковых маяков. — Как интересно! — Чонгук искренне восхищался всем, что было на этом маяке. Включая смотрителя. — По работе с аппаратурой я тебе завтра расскажу, сегодня у тебя и так слишком много впечатлений. Пока можешь просто посмотреть, как я работаю. Вечно можно смотреть на огонь, воду, свет маяка и работающего Сокджина. Так думал Чонгук, пока наблюдал за смотрителем. «Вот кем я хочу быть, когда вырасту», — кажется, он нашёл себе новую ролевую модель. Так началась служба Чонгука на маяке. Он быстро освоился со своими новыми обязанностями, разобрался с техникой и распорядком. Он вообще быстро всё схватывал, и у него получалось всё, за что бы он ни брался. Ну, кроме общения, но у всех есть свои недостатки. С Чонгуком многие хотели дружить и встречаться. Он был симпатичным, умным, спортивным. Одним словом, сын маминой подруги. Но ему самому всё это было не интересно. Ему больше нравилось проводить время в библиотеке или на тренировках. Он был замкнутым и не особо умел общаться. О чём там обычно люди говорят после короткого «Привет! Как дела?», «Что нам задали?» и «Какой ответ в этом тесте?». Он не знал. Да и как-то тревожно было об этом думать. Его всё устраивало. Он думал, что и на производственной практике по распределению всё будет так же, как в школе и в университете. Формальное общение по факту, без нарушения личных границ и влезания в душу. В действительности так оно и оказалось — Сокджин неохотно шёл на контакт, говорил в основном только по делу, с расспросами не лез. Он мог долго говорить о работе и о маяке, но на все вопросы о личном молчал. О семье, о прошлом, как он сюда попал. Единственное, что понял Чонгук, — дед Сокджина тоже был смотрителем на этом маяке. Получается, Сокджин продолжил его дело? А ещё он почти каждый день ходил на рыбалку, но никогда не брал с собой Чонгука. Он несколько раз пытался напроситься с ним, но Сокджин довольно резко и чётко дал понять, что это его личная зона комфорта, и он хочет побыть там один. «Наверное, он привык к одиночеству, а тут я лезу…», — думал Чонгук. Ему впервые в жизни захотелось разрушить эти стены, отделяющие его от других людей. Узнать человека ближе, влезть ему в душу, добиться его внимания. Он искал поводы пообщаться, задавал глупые вопросы, на которые и так знал ответы, старался незаметно прикоснуться. Сокджин каждый раз вздрагивал и отстранялся. А Чонгуку с каждым днём хотелось быть всё ближе к напарнику. И физически (так хотелось взять за руку, обнять!), и эмоционально (что у Сокджина на душе?). Его тянуло к нему как магнитом. Чонгука впервые настолько заинтересовал другой человек. Это было странно, непривычно, волнительно. Может быть, дело в том, что они живут на одной территории? Вместе не только работают, но и обедают, ужинают, решают бытовые вопросы. А ещё Сокджином хотелось любоваться. Чонгук никогда не видел таких красивых людей. Или просто не обращал внимания? В любом случае, никогда ни на кого другого ему не хотелось так долго смотреть. И он смотрел. Смущённо отводил взгляд, когда напарник замечал это. Но продолжал посматривать украдкой. Ну как можно им не любоваться, если он похож на сошедшего с небес ангела? Чонгук ничего не знал ни о метках, ни о соулмейтах. Его вообще не интересовали отношения. Он даже не знал, нравятся ему девочки или мальчики. Или и те, и другие. Или ещё какой-нибудь вариант. Ему нравились книги. Наука. Чертежи. Механизмы. Там всё чётко и понятно. А в человеческих взаимоотношениях Чонгук вообще не разбирался. Там чёрт ногу сломит. И лучше в этот омут и вовсе не соваться. Целее будешь. Поэтому у него даже друзей не было. Кроме книг. Он из книжек-то своих и не выныривал особо. И вдруг ему впервые захотелось искать общества другого человека. Конкретного человека. Мужчины сильно старше его. Чонгук не понимал природу своих чувств, с ним раньше никогда такого не было. Но знания, почерпнутые из книг, подсказывали, что это похоже на влюблённость. Чонгук допускал такую возможность, но считал, что эти чувства исключительно платонические. А ещё его беспокоила ранка на руке, похожая на ожог. Она не проходила, а только чесалась всё больше с каждым днём. На третью неделю пребывания на маяке Чонгук решил обратиться с этим к Сокджину. Надел свежую футболку, собрал отросшие волосы в хвост, поправил колечко в губе и ещё одно в ухе, даже перед маленьким зеркалом в душевой покрутился. С каких это пор ему стало так важно, как он выглядит перед Сокджином? Чонгук постучался в его комнату. Смотритель читал книгу. — Сокджин-хённим, у меня тут какой-то странный ожог. Хотел у вас спросить — может, вы знаете, что с ним можно сделать? Я пантенолом мазал, что-то не прошло. — Дай-ка взглянуть, — он отложил книгу. Чонгук протянул ему запястье, и у Сокджина чуть брови наверх не поползли. — Чонгук, ты прикалываешься? — Нет, правда мазал, я не знаю, почему не помогло. Оно появилось в первый день, как я сюда прибыл. Сокджин посмотрел на него, как на умалишённого. Закатал свой рукав и сунул ему под нос точно такую же метку. — Вот. Тебе это о чём-нибудь говорит? — Ого. Вы тоже обожглись о то же самое? И тоже не проходит? — Ага. Обжёгся. Не проходит. Ты правда не понимаешь? — Я не знаю, что здесь на маяке могло вызвать такой ожог. Вы знаете? — Чонгук широко распахнул свои и без того большие глаза. — Ох, святая простота… Это не ожог, Чонгук. И оно не пройдёт. — А что… — Иди-ка ты в свою комнату, как-нибудь потом поговорим, — Сокджин вытолкал его за дверь. Озадаченный, Чонгук стоял в коридоре. И услышал по ту сторону двери такие звуки, как будто чем-то тяжёлым стучали о стену. — Кажется, Сокджин-хённим сегодня не в духе… «Ожог» так и не проходил, а то, что и у Сокджина есть такой же на том же месте, добавляло загадочности. Но и без этого странностей на маяке хватало. Иногда Чонгуку казалось, что за ним кто-то наблюдает. Но это было невозможно — часто в такие моменты Сокджин был на рыбалке, а больше смотреть было некому. А иногда Чонгук слышал какие-то голоса и непонятные звуки, шебуршания, скрипы. Он думал, что это ветер, да и вообще здание старое, половицы скрипят и всё такое. Но порой становилось жутковато. В один из первых дней на маяке он пошёл на склад за рисом и так испугался шуршания где-то в углу, что позвал Сокджина. Тот вытащил из-за мешков с провизией чёрного кота за шкирку и засмеялся. — Это Кот-2, не бойся. — В смысле, есть ещё и Кот-1? — почему-то Чонгук вообще не ожидал увидеть кота в таком месте. — Ну, очевидно да. Тут есть мыши, поэтому без котов никак. Кот-1 оказался белым. Чонгук быстро нашёл с ними общий язык, они даже стали приходить к нему мурчать на колени. Иногда Чонгуку казалось, что Сокджин разговаривает не только сам с собой (с кем не бывает? особенно когда много времени проводишь в одиночестве), но и будто бы с невидимыми собеседниками. Однажды Чонгук очень явно услышал голоса в комнате смотрителя. Удивился, постучался: — Сокждин-хённим, вы с кем-то разговаривали? — Нет. «Наверное, по радиосвязи», — подумал Чонгук. И уже поднимаясь на маячную башню на дежурство, вдруг вспомнил, что радиосвязь тут есть только в одном помещении, и это не комната Сокджина. «Чертовщина какая-то», — подумал Чонгук. Он слышал истории про сошедших с ума маячников, но Сокджин-то выглядел вполне вменяемым. Да и сам Чонгук вроде пока что в своём уме. Чонгук начал понимать, о чём говорил капитан, который доставил его на остров. Да, Сокджин и правда странненький. Иногда он разговаривал со стеной, когда думал, что Чонгук его не видит. Но Чонгука это не смущало. Он находил это необычным и даже очаровательным. У всех свои причуды, и это ведь никому не мешает. А Чонгуку уже нравилось вообще всё, что связано с Сокджином. На четвёртую неделю пребывания на маяке для Чонгука произошёл переломный момент. Однажды вечером он увидел, как Сокджин вышел из душа в одном полотенце на бёдрах. Вода стекала с волос и рисовала дорожки на подтянутом загорелом теле. Смотритель был в хорошей форме. Оно и понятно — свежий воздух, физический труд. Капли блестели на широких плечах, крепкой груди… У Чонгука в штанах стало тесно. Он встретился взглядом с Сокджином. Чонгуку показалось, или в его тёмных глазах тоже промелькнул огонёк желания? Сокджин шумно выдохнул, отвернулся и скрылся в своей комнате. Чонгук так и стоял в коридоре. И кое-что ещё стояло. И образ мокрого после душа, полуобнажённого Сокджина не выходил из головы. Чонгук закрылся в своей комнате и рухнул спиной на кровать. Он был в шоке. Его тело выходило из-под контроля. Что вообще происходит? Рука сама потянулась к ширинке и освободила колом стоящий член. Происходящее всё больше шокировало Чонгука. Не то чтобы он никогда не дрочил, но чтобы на конкретного человека, да ещё и на мужчину, да ещё и настолько старше… Такое было впервые. Желание тугим узлом собиралось внизу живота и спускалось ниже. И расходилось кругами по всему телу от каждого прикосновения пальцев к головке члена. Кажется, Чонгук стонал. Кажется, громко. Он двигал рукой по стволу, постепенно ускоряя темп. Перед глазами всё так же были эти чёртовы капли, стекающие по шее, по груди, по животу и до самого полотенца. Чонгук засунул в рот пальцы второй руки и принялся облизывать их и посасывать. Представляя кое-что другое. «Я гей, что ли?» — промелькнула вялая мысль, но её тут же смыло образом Сокждина, его ангельским лицом и соблазнительным телом. — Сокджин… Джин… Чонгук стонал уже во весь голос. Он и не знал, что может быть таким громким. И развратным. Наверняка его слышно за стеной. Слышит ли Сокджин? И если да, нравится ли ему? Чувствует ли он то же? Чонгуку показалось, или он услышал стон из коридора? Это точно был голос Сокджина. При мысли об этом Чонгук кончил и ещё какое-то время продолжал надрачивать, размазывая семя по члену. — Кажется, они не платонические. Вот я влип. Что делать-то теперь?