Lighthouse Chaos

— Да блять! Я в отель собирался, шампанское пить и танцевать, а не в походные условия! У нас ни палаток, ни одежды подходящей, что за срань вообще? — орал молодой парень, одетый как на дискотеку, нервно расхаживая по берегу. — Чимин, успокойся! Чимин! Я сделаю нам укрытие, всё будет комфортно! — кричал ему высокий мужчина в кожанке, вытаскивая вещи из разбитой яхты. — Минус-пятизвёздочно? Спасибо, не надо. Ещё и дождь этот блядский! — Ты на стрессе. Я сейчас тент сделаю, от дождя укроешься. — У нас еда хоть есть? — обеспокоенно спросил Чимин. — Немного. То, что в дорогу брали. — Пиздец. Там же в основном чипсы. — Ну да. Ну, а я чё сделаю? Что ты так на меня смотришь, как будто это я во всем виноват? — А кто, Намджун? Я, что ли? — Ну извини, блять, это не я шторм организовал! — терпение мужчины трещало по швам. — Ты управлял яхтой! У тебя вечно всё ломается! — Чимин был близок к истерике. — И чё? Про чрезвычайные ситуации слышал? Скажи спасибо, что живой! Иди вон лучше под дерево спрячься, дождь усиливается, промокнешь. — Да я уже, — поёжился парень. — Можешь поискать хворост для костра. — У меня маникюр. — Ты, блять, сейчас серьезно? — казалось, ещё немного, и Намджун зарычит. — А чё? Мне идти своими руками ветки собирать? — Блять, да! Мы не на курорте, Чимин! Мы в жопе! И ты нихера не помогаешь! — Намджун уже рычал. — Ну извини, что я такой, сука, бесполезный! Чимин со всей дури пнул какой-то камень, ушиб палец на ноге (даже сквозь кеды больно было), выругался и всё-таки пошёл под дерево. Его душила злость и обида. Ещё и подводка размазалась — непонятно, от дождя или от слёз. «Надо было брать водостойкую», — подумал Чимин. Намджун нашёл в трюме большое полотно из водонепроницаемой ткани и мастерил из него тент. Один конец привязал к тому дереву, под которым сидел Чимин, остальные концы протянул к соседним деревьям. Дождь усиливался. Чимин продрог. Злость прошла, и вместо неё появился страх. Он липкой плёнкой полз вверх по позвоночнику и заполнял лёгкие. До Чимина начало доходить, в какой ситуации они оказались. Какой-то необитаемый остров, яхта разбилась, у них мало еды, тут не ловит телефон, он проверял, да ещё и шторм только усиливался. И холодно. Чимин одевался как на вечеринку, а не в поход. Майка в сеточку, лёгкая джинсовка поверх неё и обтягивающие узкие джинсы — не самая удобная одежда для таких условий. Да, костёр явно не будет лишним. Намджун перетаскивал вещи из яхты под тент. Чимин нашёл в своей сумке ветровку, накинул её и вышел под дождь. — Далеко собрался? — окликнул его Намджун. — За хворостом, — буркнул Чимин. Веток на земле оказалось достаточно, вряд ли здесь кто-то когда-то вообще их собирал. Чимин набрал несколько охапок в три или четыре захода. И надеялся, что на ночь этого хватит. А может и нет, он же никогда эти сраные костры не разводил, откуда ему знать, какой там расход дров. Это вон Намджун всё детство по лагерям тусовался, с кострами и палатками. Ну, хоть один из них знает, что делать, уже хорошо. Намджун как раз закончил перетаскивать вещи. Развёл костёр зажигалкой, поручил Чимину подбрасывать в огонь веточки, а сам пошёл в лес. Вернулся с лапником — широкими хвойными ветками. И принялся выстилать ими участок на земле. — Это зачем? — спросил Чимин. — Спальное место. Чтоб почки нахрен не отморозить. Вместо матраса будет. — Мда, на сосновых ветках я ещё не спал. — Нос не вороти, других вариантов сейчас нет. Может, потом найдём что-то более подходящее, но пока что так. Стремительно темнело. Они наспех поужинали чипсами и стали готовиться ко сну. Намджун настоял на том, чтобы они надели всю одежду, какая была с собой и какую нашли на яхте. Чимин теперь был в двух толстовках и ветровке, а ещё Намджун заставил его надеть рыбацкие штаны на несколько размеров больше. Сам он натянул несколько футболок и свитер. И свою любимую кожанку сверху. Среди вещей были пледы, Намджун постелил один поверх хвойных веток, а вторым укрыл себя и Чимина. Они тесно прижались друг к другу, чтобы было теплее. Началась гроза, вдалеке громыхало. Чимину было страшно. До одури страшно. Что-то внутри него говорило ему, что он может не выбраться живым с этого острова. Они оба. Интуиция его обычно не подводила. На него будто ушат ледяной воды выплеснули (что, впрочем, было недалеко от правды — лило как из ведра). И он словно протрезвел. Чётко, без пелены и иллюзий увидел свою жизнь. И в какую жопу она свернула. И это не об острове. Чимин крепче прижался к Намджуну и уткнулся носом в его шею. Хорошо, что хотя бы один из них знает, что делать. Ведь знает же, да? И более-менее сохраняет самообладание. Намджун что-нибудь придумает, да? Он же не даст им умереть? Вытащит отсюда? Не бросит Чимина? После всего, что он сделал. А сделал он столько, что от этого не отмыться. А Намджун всё это терпел. Взрывался, конечно, но не бросал. И все побои Чимин сносил с каким-то мазохистским удовольствием — заслужил. Да если бы Намджун его не бил, Чимин сам бы его об этом умолял. Честно говоря, он бы просто не вынес какого-то нормального к себе отношения. Поэтому провоцировал снова и снова, показательно изменял, манипулировал, издевался, доводил до белого каления. Чтобы ударил как следует. А потом всю душу вытрахал. Грубо, жёстко, больно. Намджун каждый раз винил себя за эти вспышки гнева, а Чимин только ими и жил. Он бы давно ушёл, если бы с ним нежно. С ним ведь только так и можно — грубо, агрессивно. Сколько ещё это могло продолжаться? Им и вместе было сложно, а врозь — вообще невыносимо. Они пробовали. Расставаться, начинать жизнь друг без друга. И недели не выдерживали. И всё по новой. Измены Чимина, тяжёлый кулак Намджуна, замазанные тоналкой кровоподтёки, слёзы и извинения, признания в любви и проклятия, провокации и животный секс. Если бы они не были соулмейтами, было бы проще. Но так случилось, что они были друг другу предназначены. «Меня тебе из самого ада выписали», — любил шутить Чимин. Сам же он считал, что Намджуна ему с небес прислали. Кто бы ещё терпел Чимина так долго? Он считал, что его вообще невозможно любить. Но Намджун как-то умудрялся. Святой человек. Только непонятно, за что ему такое наказание в виде Чимина. Так и катались на эмоциональных горках. Чимин закрыл глаза и попытался вспомнить, как это всё началось. Их с Намджуном история. Это было три года назад, но по ощущениям — все десять. Их отношения были настолько интенсивными, что год можно считать за несколько. Чимину было 22, он танцевал в ночном клубе. В смысле, это его работа. Он танцевал на пилоне и в партере, очень часто приват, владел техниками стрип-дэнс, фрейм-ап, экзотик-дэнс… И многими другими стилями танца, но в клубе никому не нужно контемпорари или джаз-модерн. В ту ночь всё было как обычно. Он блистал на сцене, ловил на себе восхищённые и похотливые взгляды, стрелял глазами, двигал бёдрами… Зарабатывал деньги. Он любил всё это — и танцы, и взгляды, и деньги. Он не пошёл в университет — зачем, если он уже нашёл оптимальный способ заработка? Но всё свободное время он посвящал тренировкам, осваивал новые танцевальные стили, оттачивал старые, доводил каждое движение до совершенства. Когда-то танец стал для Чимина способом сбежать от реальности, от боли, от отчаяния. Постепенно получилось так, что теперь он своими танцами сам мог творить свою собственную реальность, транслировать её со сцены, вовлекать в неё других людей. И они были готовы платить за это. Чимин заметил его ещё со сцены. Встретился с ним глазами, когда висел вниз головой на пилоне. Высокий, широкоплечий, в потёртой кожаной куртке, с дерзким взглядом. Он смотрел так, будто он хозяин этого клуба, хозяин Чимина и вообще всего мира. «Интересно, какой он в постели», — подумал Чимин. Мужчина заказал приват. Когда Чимин зашёл в нужную комнату, «хозяин мира» приказал ему сесть на стул. Чимину хотелось бы на его бёдра, конечно, но он не растерялся — техникой танца на стуле он тоже владел в совершенстве. Не сводя глаз с мужчины, он развёл в стороны стройные ноги в колготках в крупную сетку, демонстрируя растяжку. Чёрные стрипы на высоком каблуке визуально удлиняли и без того длинные ноги. Короткие чёрные шортики плотно обтягивали упругие ягодицы. Чимин провёл рукой по груди, по короткому чёрному топику, вверх, к подбородку. И плавно начал танец. Он словно перетекал из одного положения в другое, меняя позы, пуская волны телом, изгибаясь под немыслимыми углами, будто у него вовсе нет костей. Чимин завершил танец. Мужчина пожирал его глазами. — Чего ты хочешь? — томно прошептал танцор. — Хочу тебя себе, — прохрипел «хозяин мира». — За дополнительную плату можем поебаться прямо здесь. А потом поехать в мотель, если хочешь. Это уже бесплатно, ты мне понравился, — улыбнулся Чимин. — Нет, ты не понял. Я хочу, чтобы ты работал на меня. — Что? — подвис Чимин. — У меня есть свой клуб. Хочу, чтобы ты танцевал там. Я заплачу вдвое больше, чем платят тебе здесь. Втрое. — То есть потрахаться со мной ты не хочешь? — Чимин выглядел оскорблённым. — Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся мужчина. — Ну, смотри, — Чимин пересел со стула на бёдра мужчины. И в этот момент у обоих начали проступать метки на запястье. — Сука! — крикнул Чимин. — Я надеялся, что у меня нет соулмейта! Или что мы никогда не встретимся. — Почему? Обычно все наоборот ищут. — Чтобы не мучить человека. Не завидую своему соулмейту. То есть тебе. — Почему это? — засмеялся мужчина и пристроил свои большие ладони на пояснице парня. — Увидишь, ахаха. — Тебя как зовут-то? И сколько тебе лет? — прошептал мужчина ему на ухо. — Чимин, 22. — Намджун, 27. — Трахни меня, — Чимин укусил его за ухо. — Переходи в мой клуб, тогда трахну. — Трахни, тогда перейду, — Чимин толкнулся пахом вперёд и почувствовал, что его соулмейт тоже возбуждён. — Грязно играешь, — Намджун укусил его за шею. — Ну так что, по рукам? — Только не здесь, — сдался Намджун. — В мотель? — Ко мне. Так Чимин начал танцевать в клубе «Indigo» и делал это по сей день, уже три года. И все эти три года вил верёвки из нервов Намджуна, изменял на его глазах с клиентами и не только, выводил его на агрессию, а потом рыдал у него на плече, катался вместе с ним на эмоциональных качелях, пытался уйти, неизменно возвращался, ненавидел себя и ничего не мог с собой поделать. Чимин пытался стать нормальным, правда. У него не получалось. Злые слова сами слетали с языка, ноги сами вели в чужую постель, как будто кто-то внутри перехватывал управление и действовал вместо Чимина. Как будто какой-то голос нашёптывал ему, что нужно сделать и с кем. И контролировал в процессе. Да, тупая отмазка. Он так слаб. Так ему и надо. Почему Намджун всё ещё с ним? И вот они застряли на сраном необитаемом острове. И непонятно, выберутся ли отсюда вообще. Съездили развеяться на выходных, ага. Будет классно, Чимин, вечеринка. Всё как ты любишь. Этот отель ещё и на острове, экзотика, море, фрукты, фоточки красивые в инстаграм сделаешь. Намджун пытался замазать очередной кризис в их отношениях новыми впечатлениями. И увезти Чимина подальше от Сеула, где на каждом углу маячили его бывшие или будущие любовники. «Придушить бы их всех», — часто вздыхал Намджун. Но всё, что он мог сделать, — смириться. Или отказаться от Чимина. Отказываться он не хотел. Точнее, не мог. Пробовали, не прокатило. Шторм спутал их планы и вынес совсем на другой берег. Совсем не на тот остров. А может быть, именно этот остров и был им нужен, чтобы наконец всё прояснить и найти какое-то решение? Жёсткими методами, но, кажется, по-другому эти ребята просто не понимают. — Наму, мне страшно, — прошептал Чимин, натягивая на голову капюшоны обеих толстовок. — Я знаю, солнышко, мне тоже, — Намджун поцеловал его в лоб. Намджун сто лет не называл Чимина «солнышком», но в данной ситуации это казалось даже уместным. И таким приятным. Как будто они в самом начале. — Всё ведь будет хорошо? Мы ведь отсюда выберемся? — Чимин теснее прижался к Намджуну. — Выберемся. Сейчас главное шторм переждать. А потом осмотримся и решим, что делать. Утром. — Съездили развеяться, блять. — Ты же любишь острые ощущения? — горько усмехнулся Намджун. — Но не когда они связаны с выживанием где-то, блять, в дикой природе! А вдруг здесь водятся какие-нибудь волки? Тигры? — Чимин дрожал. — Будем надеяться, что нет. — Это какой-то пиздец, Намджун. — Согласен. Кстати, видишь луч света? Тут есть маяк! Если он не автоматический, там должны быть люди. А у них должна быть еда и связь с внешним миром. Так что не ссы, выберемся! — Туда ещё добраться надо, до маяка этого… Он вон как далеко. И в этот момент луч маяка погас. А потом раздался страшный грохот где-то совсем близко. Как будто небо раскололось пополам, и из этой зияющей дыры в наш мир полезло что-то очень громкое и жуткое. — Блять, Наму! Ты это видел? — Кажется, молния попала в маяк. — Пиздец нахуй блять. — И не говори. — Как думаешь, там остался кто живой после такого? — Даже не знаю. Гроза усиливалась.