Lighthouse Chaos

Чонгук открыл глаза. Голова раскалывалась. Занимался рассвет, но он едва угадывался — всё ещё лил дождь, небо заволакивали тучи. Чонгук лежал на дне какого-то ущелья. Всё тело болело. Одежда насквозь мокрая. Сколько он так пролежал? Он попытался вспомнить, как сюда попал. Он убежал от Сокджина. Бежал куда глаза глядят, точнее куда ноги несут, ведь почти ничего не было видно. Кажется, у него случился нервный срыв. Потоки слёз сразу же смывало ливнем. А он всё бежал, бежал, бежал… А в груди болело, болело, болело, и метку на запястье жгло, жгло… А потом он споткнулся и кубарем полетел вниз. И тьма обрушилась на него. Чонгук попробовал пошевелиться. Дотронулся рукой до затылка — там была ноющая тупая боль. Кровь. Он разбил голову. Хорошо, что не насмерть. Он попытался привстать и вдруг с ужасом осознал, что не чувствует ног. Вообще. Как будто ниже пояса у него нет тела. Он посмотрел на свои ноги — правая была вывернута под неестественным углом. Явно сломана. Хорошо, что перелом не открытый, иначе он бы уже умер от потери крови. Чонгука охватила паника. «Сколько я пролежал без сознания? — думал он. — Я либо умру, либо останусь инвалидом… Но скорее умру, если Сокджин-хённим меня не найдёт… А как он меня найдёт? Он меня вообще будет искать? И если да, успеет ли до того, как я умру? Он же меня не бросит? А вдруг здесь водятся хищники? Я же сейчас лёгкая добыча — ни убежать не смогу, ни дать отпор… Как же я не хочу умирать… Такая нелепая смерть…». Ещё и метка на запястье горела огнём. Чонгук вспомнил, что Сокджин его отверг. И стало так горько, что умереть здесь в этом ущелье уже не казалось плохой идеей. Он всё равно не представляет, как жить дальше без Сокджина. Чонгук закрыл глаза и снова провалился в темноту. Из забытья его вырвал такой знакомый голос: — Чонгук! Чонгук! Ты здесь? Ты слышишь меня, Чонгук?! Горло не слушалось, но Чонгук попытался прохрипеть: — Я здесь! Хённим, я здесь! Я живой! И сердце забилось быстрее. «Он искал меня! Он нашёл меня! Я увижу его снова!» Чонгук разлепил веки, и по глазам ударил луч фонарика. А потом он почувствовал столь желанные прикосновения — Сокджин опустился рядом с ним на колени и взял за руку. — Далеко же ты убежал… — Сокджин-хённим, вы правда здесь? Я не брежу? Я ещё не умер? — прошептал Чонгук и снова начал плакать. — Я здесь, Чонгук, теперь всё будет хорошо, — Сокджин гладил его по волосам, а в запястье и в груди младшего разливалось приятное тепло. — Как вы нашли меня? — Почувствовал. И дед помог, — ответил смотритель. — Дед? Он разве не умер? — удивился Чонгук. — Потом расскажу. Сейчас главное — вытащить тебя отсюда. Встать сможешь? — Сокджин-хённим, я… у меня… Я не чувствую ног. Вообще, — Чонгук встретился с ним взглядом. Глаза смотрителя округлились от ужаса. — Прости меня, Чонгук, прости, прости… — Сокджин тоже начал плакать. — Это всё из-за меня… Я не должен был… Прости за то, что оттолкнул. И за то, что не нашёл тебя сразу. Нужно было потушить пожар. — П-пожар? — Молния попала в маячную башню, в фонарный отсек. — Кошмар! Вы не пострадали? — Нет, я был на улице. Выбежал за тобой. Но пришлось вернуться. — Насколько там всё плохо? — воображение Чонгука уже рисовало картины руин. — Ну… Надо ремонтировать фонарь. И связи с материком сейчас нет. Работы предстоит много, но я думал, что будет хуже, — вздохнул Сокджин. — А коты? — Они в порядке. — Сокджин-хённим… А я смогу… ходить? — Чонгук понимал, что вряд ли, но он не мог не спросить. Ему было очень тревожно. Страшно остаться инвалидом. Он не хотел никого обременять, особенно Сокджина. Зачем он ему без ног? На маяке уже работать точно не сможет. А работа смотрителем — единственное, что позволило бы Чонгуку быть рядом с Сокджином. Если удастся выбраться и починить аппаратуру, его скорее всего отправят в город, в больницу. И он больше никогда не увидит… — Сможешь, Чонгук, — прервал его горькие размышления Сокджин. — Что? Но как? Я же… я же совсем… я их не чувствую… Сокджин смахнул слезу с щеки Чонгука и поцеловал его в лоб. — Потерпи немного, Чонгук. Не двигайся. И… я тебе потом всё объясню. Всё-всё расскажу, на все вопросы отвечу. А сейчас главное, чтобы всё получилось. Я никогда этого не делал. Сокджин положил одну руку на грудь Чонгука, а другую — на живот. Закрыл глаза и начал издавать странные низкие звуки. Голос то гудел, то свистел, то хрипел. «Горловое пение», — вспомнил Чонгук, как это называется. От рук смотрителя шло тепло. Оно становилось всё интенсивнее и будто бы наполняло всё тело Чонгука. А потом прилетели бабочки. Сотни разноцветных бабочек. Целая стая. Они кружились над Чонгуком, будто танцевали им одним понятный танец, выписывали в воздухе спирали… Некоторые бабочки садились на Чонгука. Они облепили его ноги, грудь, кружили вокруг рук Сокджина, от которых теперь исходило едва видимое свечение. И вдруг Чонгук почувствовал ноги. И в этот момент у Сокджина пошла кровь из носа, и он упал на Чонгука. Бабочки облепили и его. — Сокджин-хённим! — Чонгук дотронулся до его плеча. — Сокджин-хённим!!! Спустя несколько мучительных минут смотритель поднял голову и вытер рукавом кровь под носом. Отвернулся, и его вырвало кровью. — Ноги чувствуешь? — спросил он, тяжело дыша. — Да! А с вами… — Я в порядке, всё нормально, — по Сокджину было видно, что не нормально. — А ты не двигайся. У тебя всё ещё перелом, надо наложить шину. Пошатываясь, смотритель отошёл к деревьям, в поисках крепких веток. Вернулся с двумя. Бабочки, всё ещё сидевшие на ногах Чонгука, улетели. — Поэтому Остров Бабочек, да? — спросил Чонгук, провожая их взглядом. — Да. Потом объясню. Сокджин снял свой свитер и футболку. Чонгук чуть не задохнулся при виде его крепкой груди. Снова. А смотритель начал рвать футболку на длинные лоскуты. Потом закрепил ветки вдоль правой голени Чонгука и перемотал их полосками ткани, используя их как бинт. — Так, ну до маяка добраться хватит, а там я поменяю перевязку. Сокджин натянул свитер на голое тело. — А как мы доберёмся? — спросил Чонгук. — Я падал откуда-то сверху. Я сейчас не смогу вскарабкаться. — Тут есть тропа по низу, я по ней как раз пришёл. Надо бы уже выдвигаться, ты промок и продрог, надо как можно быстрее доставить тебя в тепло. — Вы тоже промокли… — Да я-то ладно, а вот тебя надо спасать, — улыбнулся Сокджин. — А что это было? Как вы это сделали с моими ногами? — наконец задал Чонгук мучивший его вопрос. — Использовал силу Острова, — пожал плечами смотритель. — Типа магия что ли? — Ну, можно сказать и так. Этот остров — мощное Место Силы. И я призвал эту силу. Ты мог видеть её как бабочек. — Вау! А этому можно научиться? — у Чонгука загорелись глаза. — Нет. Только я могу. Я — Хранитель Острова. Поэтому могу управлять его силой. — А… — Давай я тебе дома расскажу, в тепле, хорошо? Я боюсь, что ты и так уже переохладился. Нам только пневмонии ещё не хватало. — Хорошо, — улыбнулся Чонгук. Так приятно было ощущать заботу хённима, что в груди разливалось тепло, и в запястье тоже. — Забирайся ко мне на спину, — Сокджин помог Чонгуку привстать, а потом повернулся к нему спиной. — Ну же, крепче держись. Чонгук обвил его шею руками, а Сокджин подхватил его под коленками. Перевязанная нога болталась, но в целом было удобно. Шли минут двадцать, и всё это время Чонгук замирал от восторга, вдыхая запах Сокджина. У него раньше не было возможности вот так запросто уткнуться ему в шею. Хотелось ещё и поцеловать, но он сдерживался. Дождь почти закончился, теперь мелко накрапывал. Чонгука била дрожь — то ли от переживаний, то ли действительно замёрз, он уже не понимал. Всё казалось сном. Когда впереди показалась башня маяка, Чонгук с облегчением выдохнул — она по-прежнему возвышалась над окружающим пейзажем, да и дом был с виду целым. Только наверху, там, откуда должен был светить фонарь, теперь было некрасивое чёрное пятно. Сокджин занёс Чонгука в гостиную на втором этаже и бережно опустил его на ковёр возле кресла. Принёс ему сухую одежду, а сам занялся камином. Когда поленья бодро потрескивали в языках пламени, смотритель пошёл сам переодеться. Чонгук тем временем снял кофту и надел сухую. Сокджин принёс аптечку. Обработал Чонгуку рану на голове и ещё несколько ссадин на руках. Импровизированный бинт на ноге разболтался, но его и так нужно было менять. Смотритель аккуратно размотал ткань, убрал ветки и начал стягивать с Чонгука штаны. — Ой, неловко как-то… — прошептал Чонгук. — Штаны мокрые, кожа запреет, если так оставить, — сказал Сокджин. — Сейчас на сухие поменяем и снова шину наложу, уже по-нормальному. А лучше давай гипс, у меня где-то было всё необходимое. Ты только ногой не шевели. Я сам всё сделаю. Чонгук сглотнул и покраснел. Как-то это было слишком интимно. А когда Сокджин начал стягивать с него ещё и трусы, Чонгук чуть не задохнулся. — А трусы-то зачем?! — Они тоже насквозь! Я сухие принёс из твоей комнаты. — Вы рылись в белье в моей комнате? — возмутился Чонгук. — Ну не свои же тебе давать! Ты в них утонешь! — засмеялся Сокджин. Чонгук совсем потерял связь с реальностью. Может, он на самом деле разбился насмерть, и всё это ему мерещится? Или он всё ещё лежит на дне ущелья, а это галлюцинации? Очень реальные, между прочим. Ладони Сокджина на его бёдрах. Его там никто не касался. Ни перед кем он не был таким открытым и уязвимым. Сокджин вытирал его ноги полотенцем, всё замедляя движения. Кажется, его тоже вело. Сделав над собой усилие, он всё-таки натянул на Чонгука сухие трусы, а затем и штаны. — Чонгук, я… мы… Мы с тобой соулмейты. Поэтому нас так тянет друг к другу, — Сокджин шумно выдохнул. — О, так, значит, вы всё-таки тоже? Чувствуете это ко мне? — Чонгуку казалось, что ещё немного — и его сердце выпрыгнет из грудной клетки. — Да, — и посмотрел прямо в глаза. И Чонгук увидел в них, что действительно да. — А что значит «соулмейты»? — Предназначенные друг другу судьбой. — Ого… Я что-то вроде читал об этом, но не запоминал. Была не интересна эта тема, — у Чонгука голова шла кругом. — Та ранка на руке… Это метка. Она появляется при первом тактильном контакте, когда встречаешь своего соулмейта. И остаётся на всю жизнь. — Так воооот оно что. А я голову сломал, пока думал, обо что так обжёгся. — Об меня, — улыбнулся Сокджин. — А я об тебя. — А почему вы тогда… отталкивали меня? — Уф… — вздохнул смотритель. — Давай на «ты», Чонгук? И можешь называть меня «хён». Как-то уже расстояние давай сократим. — С радостью, хён! Можно тебя обнять? — Тебе двигаться нельзя, давай я сам, — и Сокджин обнял его. Чонгук обхватил его шею руками, снова вдохнул ставший уже таким родным запах и разрыдался. — Малыш, ты чего? — Сокджин вытирал слёзы с его лица и нежно поглаживал по щеке. — От счастья, хён. И от облегчения… Я же… смирился, что мои чувства безответны. Было очень больно, я не знал, как буду жить дальше… А теперь… Спасибо, хён! — Чонгук всхлипнул и улыбнулся. И тут Сокджин поцеловал его. Осторожно коснулся губ, потом ещё и ещё. Чонгук приоткрыл рот, впуская язык хёна внутрь и пытаясь неумело отвечать. Это был его первый поцелуй. — Я так боялся, что опоздал, — шептал Сокджин между поцелуями. — Боялся, что потерял тебя… Я бы себя не простил… Я так рад, что ты жив, Чонгук… И что ты здесь, со мной, в моих объятиях… Они ещё немного посидели в обнимку, шепча слова любви и обмениваясь поцелуями. Потом Сокджин отстранился и всё-таки наложил гипс на ногу. А после завернул Чонгука в плед и спустился на кухню разогревать вчерашний ужин. Чонгук смотрел на огонь в камине и с трудом мог поверить во всё происходящее. Смотритель вернулся, накормил Чонгука своей фирменной рыбой и напоил горячим чаем. — Ну, спрашивай, — уселся рядом, тоже с кружкой чая. — Что спрашивать? — не понял Чонгук. — Про остров, про деда… Что ты там ещё хотел спросить… — А! Что значит «Хранитель Острова»? — Ну… Я уже говорил, что этот остров — Место Силы. Слышал, наверное, мистические истории про него? — Ага, — кивнул младший. — А маяк — сердце этого острова. И хранитель этого маячного огня может стать и Хранителем Острова, если Остров его выберет. — То есть не каждый смотритель маяка, который служит здесь? — Не каждый. До меня Хранителем был мой дед. После его смерти эта должность перешла ко мне. Это не то, что человек может выбрать сам. Выбирает здесь только Остров. И отказаться нельзя, тут без вариантов. Но это не просто должность или там статус… Остров перепрошивает человека, который становится Хранителем. Меняет его под себя. Полностью трансформирует. И Хранитель начинает чувствовать всё, что происходит на острове. Сейчас, кстати, мы здесь не одни. В смысле, на острове. Они пока что далеко от маяка. Чонгук поёжился и положил голову на плечо Сокджина. — Хранитель получает доступ к Силе Острова. Но часто её использовать нельзя, можно умереть. Человеческое тело может не выдержать. Сегодня я впервые делал это. — Хён, а если бы ты умер? — прошептал Чонгук. — Я в тот момент об этом не думал. Для меня было важно, чтобы ты выжил. Но вообще… мне не жалко было бы отдать жизнь за тебя. — Джин… — Чонгук обнял его. — У этой должности есть своя цена, — продолжал смотритель. — Хранитель не может покинуть остров. Это пожизненно. Я хочу, чтобы ты знал, что я невыездной. Я уже не совсем человек, Чонгук, и я не принадлежу себе. То есть технически человек, конечно, и в человеческом теле. Но с точки зрения энергии — уже нет. Я — часть острова, а остров — часть меня. Я его Дух-Хранитель и останусь им до самой смерти. — А что будет, если ты уедешь с острова? — Я умру. — Хён… — Чонгук почти плакал. — Ты не должен жертвовать собой ради меня. Живи свою жизнь. Не запирай себя со мной на этом острове, на этом маяке. Я… поэтому я тебя отталкивал. Чтобы ты не привязывался ко мне. — А если я хочу? Остаться с тобой на этом маяке. — Ты ещё слишком молод, жизни не видел, — Джин взъерошил его волосы. — Мне достаточно того, что я вижу рядом с тобой. Я люблю тебя, хён, — Чонгук крепче обнял его. — И тебя не смущает, что я… ну, не совсем человек? — Нисколько. Ты очень крутой, хён! — Чонгук улыбнулся и поцеловал его. — Не понимаю, чем я заслужил такого соулмейта, как ты, — засмеялся Сокджин. — А кто будет Хранителем… после тебя? Если у тебя не будет детей… — Остров сам приведёт ко мне преемника, — пожал плечами смотритель. — И это не обязательно по крови. Связь по духу важнее. Просто у нас с дедом так совпало, что мы родственники. — Кстати, про деда. Ты же говорил, что он умер. Как он мог помочь тебе найти меня? — Я вижу призраков, — сказал Сокджин. — Не только деда. Тут их полно. Я с ними общаюсь чаще, чем с людьми. Но в основном с дедом. — Ничего себе, — в очередной раз удивился Чонгук. — Это тоже из-за способностей Хранителя Острова? — Нет. Я таким был и до острова. У меня… умерла невеста. И после этого я начал видеть призраков. Такое бывает. Чаще, чем ты думаешь. — Мне очень жаль, что ты прошёл через такое, — Чонгук сжал его руку. — Честно говоря, я только с тобой начал оживать после всего этого. Думал, что больше никогда не полюблю… А гляди ж ты. Ещё и парня, — усмехнулся Сокджин. — Я рад, что ты появился в моей жизни, Чонгук. — Я тоже, — улыбнулся младший. — О, так ты не сам с собой разговаривал! — Что, совсем поехавшим меня считал? — засмеялся смотритель. — Да нет, просто странным. С кем не бывает. Но я любые твои странности приму. — То есть тебя не пугает то, что я сейчас рассказал, и всё, что я сделал в ущелье? — Неа. Я теперь тобой ещё больше восхищаюсь! У меня самый лучший хён! — Чонгук потянулся к его лицу и вовлёк в поцелуй. Они ещё немного пообнимались у камина. Чонгук почти задремал на плече любимого. — Давай я отнесу тебя в постель, тебе надо поспать, — прошептал Сокджин. Чонгук кивнул, и смотритель отнёс его в комнату. Аккуратно уложил на кровать, стараясь не задеть загипсованную ногу. Поцеловал в уголок губ, поправил одеяло. — Да без тебя знаю. Он скоро придёт на маяк, — вдруг сказал Сокджин, когда уже уходил. — Джин? Ты о чём? — открыл глаза Чонгук. — Да это я деду. Он говорит, что на остров прибыл сильный шаман. Я тоже его чувствую. Но он непробудившийся. Остров раскроет его, он тут заново родится. Надо будет ему немного помочь, когда придёт к нам. А теперь спи.