Lighthouse Chaos

Намджун вернулся с рыбалки и увидел, как Чимина выворачивает. Оказалось, его рвёт уже третий раз за утро. После того, как он сходил за водой к реке в лесу. Они провели на острове уже несколько дней, и водой обычно занимался Намджун. Но сегодня он на рассвете пошёл рыбачить, и пополнение запасов пресной воды было на Чимине. Реку Намджун нашёл на следующий день после шторма, когда буря утихла. Пару раз они ходили за водой вместе, чтобы Чимин запомнил дорогу. — Блять, ты серьёзно её не кипятил? — взорвался Намджун, прояснив ситуацию. — Ты совсем дебил? Мы на сраном необитаемом острове, тут в воде может быть какая угодно зараза, а ты просто взял и выпил её?! — Откуда я, блять, знал? Я городской парень, я даже в походе с палатками никогда не был! Откуда, блять, мне знать, что её надо кипятить! Тут же, блять, природа, всё натурально! — Ты же видел, что я кипятил! — орал Намджун. — Я думал, это чтобы просто её нагреть! Чтобы холодное не пить! — Ты совсем конченый?! — Ну давай, — совсем тихо сказал Чимин. — Давай, врежь мне. Ударь меня за то, что я такой тупой. Давай, избей меня, а то я что-то слишком хорошо себя чувствую. Намджун замер, открыв рот и так ничего и не сказав. «Чёрт, ну я и придурок. Он же, возможно, при смерти», — подумал он. Чимин едва стоял на ногах. Его всего колотило, и вовсе не от гнева. Намджун подхватил его и усадил на их спальное место. За эти дни он его усовершенствовал — нашёл выброшенные на берег доски и сколотил из них что-то вроде кровати. Крышей им по-прежнему служил тент — он оказался очень прочным, даже грозу выдержал. Намджун нежно провёл рукой по щеке своего парня, но Чимин вздрогнул, как от удара. «Он правда ждал удара? Пиздец я идиот». — Чимин. Чимин. Всё в порядке, я тебя не брошу. Ну, выпил, с кем не бывает, даже опытные походники, случается, жрут какие-нибудь подозрительные ягоды и погибают. Ты же не знал. Ты просто не знал. Всё хорошо, всё в порядке. Чимин. Чимин… Намджун сам не заметил, как обнял его и начал укачивать, как ребёнка. А ещё не заметил, как начал плакать. Чимин тяжело дышал и вздрагивал. И хватался пальцами за свитер Намджуна, как будто от этого зависела его жизнь. Может, так оно и было? — Наму, не бросай меня… — он закашлялся. — Не брошу, солнышко, ты только держись, — Намджун обнял его крепче и поцеловал в лоб. Горячий. Температура явно высокая. — Наму, мне страшно… — Чимин хныкал, как ребёнок. — Всё будет хорошо, — Намджун гладил его по голове. — Я ненадолго отойду, у нас там была аптечка, поищу что-нибудь. Он уложил Чимина на их импровизированную кровать и укутал пледом. Вернулся с жаропонижающим. Поставил кипятиться воду — нужно будет много тёплого питья. После таблеток Чимин быстро уснул. Но сон был очень беспокойным — парень метался в постели и тихонько стонал. По его лбу скатывались крупные капли пота. Жар не спадал. Намджун положил ему на лоб влажную тряпочку и взял его за руку, и Чимин стал дышать ровнее. «Какой же он красивый, даже сейчас… Как ангел», — подумал Намджун и вспомнил, как у них всё начиналось. И в какой ад потом превратилось. Они на острове всего несколько дней, а казалось, что целую вечность. Время тянулось бесконечно, и будто бы прежняя жизнь — та, что была в городе — осталась далеко позади. Хотелось бы там же оставить и все проблемы, но именно здесь они оказались заперты с ними лицом к лицу. И наедине друг с другом. Ни спрятаться, ни убежать, ни сделать вид, что всё нормально. Остров срывал маски и обнажал до костей. Но самое сложное — это встретиться с самим собой. Остров просто с размаху швырял тебя в самого себя, показывая то, от чего ты так долго убегал. Куда боялся посмотреть. И в таком оголённом, уязвимом состоянии Намджун и Чимин оказались развёрнуты не только к самим себе, но и друг к другу. Не каждый выдержит такой уровень близости. Тем более, если за плечами такая сложная совместная история, как у них. Намджун вздохнул и вспомнил, как впервые увидел его в том клубе. Как его заворожила змеиная пластика Чимина, его ангельское лицо и дьявольская энергетика. Конечно, он не мог пройти мимо. Конечно, вечер закончился для них в одной постели. А самое удивительное — они ещё и соулмейтами оказались. Намджун никогда всерьёз не задумывался, что будет, если он встретит своего. Но в тот момент, когда проявились метки, когда Чимин сидел на его бёдрах, Намджун подумал, что бросит к его ногам весь мир, сделает для него всё, что бы он ни попросил. Вырвет своё сердце из груди, если нужно. Он тогда ещё не знал, что они будут регулярно вырывать сердца друг друга, а потом вставлять обратно. Их первый раз запомнился яркой вспышкой, сравнимой со взрывом сверхновой. Никогда до этого Намджун не испытывал такой эйфории. Он слышал, что с соулмейтами так всегда — бешеное притяжение и самые острые ощущения. Но не верил, пока не испытал на себе. Они начали ещё в такси — страстно целовались и проникали руками под одежду друг друга, ничуть не стесняясь таксиста. В лифте стали раздеваться. Переступив порог квартиры, сплелись, как змеи, на полу, не в силах оторваться друг от друга. Потом всё-таки добрались до спальни — там были презервативы и смазка. Намджун нёс Чимина, который обхватил его талию ногами и тёрся стоящим членом о его мощный пресс. Намджун опрокинул своего соулмейта на кровать и потянулся за смазкой. Смял его сочные ягодицы, довольно зарычал и ввёл палец внутрь. — Намджун, — простонал Чимин. — Не надо растягивать. — Но ты же такой узкий… А у меня большой. — Я вижу. Мне нравится так, без подготовки. — Уверен? — обеспокоенно спросил Намджун. — Блять, да! И смазки больше не надо, этого достаточно. — Тебе же будет больно. — Да. Я люблю пожёстче, — и было что-то демоническое в его улыбке. — Ты точно хочешь этого? — Блять, Намджун, давай уже! — Чимин попытался его пнуть. — Я не фарфоровый, не развалюсь! — Ладно, — Намджун раскатал по члену презерватив, закинул ноги Чимина себе на плечи и вошёл сразу на всю длину. И Чимин так сладко застонал, что Намджуну окончательно сорвало крышу. — Ты мой ангел, — шептал он на ухо Чимину, пока жёстко втрахивал его в матрас. — Я не ангел, — отвечал Чимин, задыхаясь. — Разве что падший. — Для меня ангел, — и Намджун укусил его за шею. Ему хотелось пометить его, заклеймить. «Мой, мой, только мой. Такой невероятный и полностью мой». — Наму, я хочу пожёстче, — Чимин толкался навстречу, подстраиваясь под темп Намджуна. — Ударь меня! Намджун шлёпнул его по заднице. — Нет, ударь меня по лицу! — и такой огонь в глазах. — Я не буду этого делать, — но крепче схватил его за талию и увеличил скорость. Кончая, Намджун укусил Чимина за плечо до крови. Чимин вскрикнул и тоже кончил, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Потом поймал губы Намджуна и слизал с них свою кровь. Они уснули вместе, обнимаясь. И с тех пор засыпали только так. На следующий же день Чимин перевёз свои вещи к соулмейту. В тот день Намджун разом поймал двух зайцев — нашёл и танцора, который увеличил его выручку в клубе в несколько раз, и любовника, который оказался ещё и соулмейтом. О чём ещё мечтать? Такая удача! Но довольно скоро она обернулась своей тёмной стороной. Чимин продолжал просить, чтобы Намджун бил его во время секса. По такой сочной заднице грех было не шлёпнуть, и Намджун каждый раз делал это с удовольствием, но Чимин имел в виду совсем другое. И на третью неделю их отношений Намджун застал его в гримёрке клуба с другим мужчиной. Прямо, блять, в процессе. Чимин так довольно улыбнулся, когда увидел перекошенное гневом лицо Намджуна, как будто только этого и ждал. Намджун не успел подумать, как уже вломил тому левому парню и вышвырнул его из гримёрки. Ему сорвало все стоп-краны от ревности. — Ты мой, Чимин! — зарычал Намджун. — И должен быть только моим! Какого хуя ты творишь?! — А ты какого хуя указываешь мне, что делать? — Чимин зло смотрел в ответ. — И с хуя ли я твой? Я свой собственный! — Ты мой соулмейт! — Но не твоя вещь! — Ты мой парень! — Мы никакие договоры не подписывали, кроме рабочего! И по нему я только танцую! А спать могу с кем захочу! — и посмотрел так нагло, с вызовом. — Что, блять? — в этот момент у Намджуна в голове что-то коротнуло, и весь мир сузился до ухмыляющегося лица Чимина, которое хотелось уничтожить. Проучить, наказать, подчинить. И он ударил его. Намджун ударил своего соулмейта, которого любил больше всего на свете. Кулаком в челюсть. Да так, что тот отлетел в другой конец гримёрки и ударился о стол. Намджун, всё ещё не видящий ничего вокруг и охваченный гневом, подошёл к Чимину. Схватил его за волосы, рывком поднял на ноги и перегнул через стол. А потом грубо выебал сзади. Вжимая его лицом в поверхность стола, не давая ни пошевелиться, ни продохнуть. Намджун кончил ему на ягодицы и наконец пришёл в себя. И увидел, что по бёдрам Чимина стекает не только сперма, но и кровь. Он, блять, его порвал. Чимин сполз на пол и сжался в комочек, обхватив руками колени. Всхлипывая и размазывая кровь, слёзы и подводку по лицу. Как же в этот момент Намджун себя ненавидел! — Чимин, — он присел рядом и дотронулся до его плеча. — Ты как? Сам понимал, что вопрос тупой. Как он может быть после такого? Что им вообще дальше делать? Намджун никогда не позволял себе бить своих любовников. Но здесь его будто перемкнуло, сорвало все тормоза. Он вообще перестал соображать от гнева, разум заволокло пеленой. Но Чимин сказал: — Нормально. Наконец-то ты выебал меня так, как я тебя просил, — и улыбнулся. Намджун замер в шоке. Чимин взял его за подбородок и поцеловал, пачкая кровью из разбитой губы. — Наму, мы же всё ещё в отношениях, да? — спросил он, отстраняясь. — Мы же встречаемся? Ты меня простишь? — Встречаемся, Чимин, — мрачно сказал Намджун. — Но обещай, что такого больше не будет. — Я не могу обещать, Наму. Ты всё равно будешь со мной? — А куда я от тебя денусь? — Намджун вздохнул и показал ему метку. — И я от тебя… — Чимин прильнул к нему и заплакал. Намджун обнял его и успокаивающе гладил по спине. Он всё ещё был в шоке от всего — от поступка Чимина, от своей реакции, от всей ситуации. — Ты мне вот что скажи, Чимин, — прервал молчание Намджун. — Тебе меня что, мало? Я тебя не удовлетворяю или что? — Не в этом дело. Я… мне… Мне надо, чтобы меня наказывали, — прошептал Чимин. — По-настоящему. Не как игра. — В смысле? — Для этого ты должен по-настоящему разозлиться. Прям серьёзно. Иначе ничего не выйдет. — И ты, блять, решил разозлить меня изменой? — воскликнул Намджун. — Ну, сработало же, — и снова эта дерзкая ухмылка. — Блять, Чимин. Зачем тебе нужны эти наказания? Ты любишь боль? — Ну… не совсем… но мне это нужно. Я не могу объяснить. Это повторилось снова. И снова. И снова… Какой-то бесконечный замкнутый круг. Любовники каждый раз были новые, Чимин ни с кем из них не строил отношения, только одноразовый секс. И обязательно проворачивал всё так, чтобы Намджун их спалил. А ему мозги перемыкало от гнева, когда он это видел, и каждый раз он бил Чимина. А потом всё переходило в жёсткий, животный секс. Поцелуи со вкусом крови. А потом Чимин ревел и просил прощения. Но оба знали, что это повторится вновь. Отработанная схема. Намджун не понимал, почему Чимин так себя ведёт. И с собой сделать тоже ничего не мог. Иногда он с ужасом думал, что превращается в своего отца. Тот не умел контролировать свой гнев и бил его и мать. Вывести из себя его могло что угодно. Они жили как на пороховой бочке. Намджун тоже был вспыльчивым и часто ввязывался в драки. Но до Чимина он никогда не бил своих любовников и партнёров. Для него это было табу. Он не хотел становиться таким, как его отец. И где он теперь? Они пробовали расставаться, и не раз, но оба не могли долго друг без друга. Как бы тяжело им ни было вместе, врозь было ещё хуже. Несмотря на все сложности, Намджун продолжал считать Чимина ангелом. Падшим, может быть, запутавшимся, но ангелом. И ненавидел себя за то, что причинял ему боль. Физическую. А Чимин причинял ему душевную. Самим своим существованием он вскрывал Намджуна до дна, заставлял почувствовать весь спектр эмоций — вознестись на небеса от самых светлых чувств, а потом спуститься в ад, испытывая всё самое низменное, открывая это в себе. Намджун готов был убивать за улыбку этого ангела, готов был продать душу за его смех, за его стоны во время секса, за его танцы. А потом сам же вырывал ему крылья, разбивая это ангельское лицо. Когда Намджун приходил в себя, ему хотелось отрезать себе руки, чтобы больше никогда не сделать своему ангелу больно. Но Чимин вёл себя так, будто всё в порядке, будто так и надо. Будто он ЗАСЛУЖИВАЕТ такое обращение с ним. Очевидно, он специально подстраивал всё так, чтобы вывести Намджуна из себя, он его провоцировал. И Намджун вёлся на эти провокации, и конца и края этому не было видно. И вот они на сраном необитаемом острове. Чимин чем-то траванулся, и непонятно, выживет он или нет. А Намджун не представляет, как ему жить дальше, если он его потеряет. Он только сейчас осознал, как хрупка человеческая жизнь. Как хрупок Чимин. И как он ему дорог. Если Чимин умрёт здесь, Намджун себе не простит.