Роуз Грейнджер-Уизли и Турнир Шести Волшебников

      — Ладно, ну, хоть это позади, — сказал Ал, когда они вышли из магазина, нагруженные книгами. Их сумки пухли от содержимого, и Роуз была уверена, что не будь они зачарованы на прочность, они бы уже разорвались по швам. — Дальше во "Все для зелий"?       Роуз кивнула. Ее котел прохудился и начал протекать еще в конце прошлого года, и она провела два или три месяца размышляя о том, как ей хотелось бы заказать новый, и вместо этого накладывала на него каждый год временную заплатку.       — Сэллоу в концы помешался, — нарочито жизнерадостно заявил Ал. — Просто рехнулся.       — Да, — согласилась Роуз, пряча взгляд. Унижение от случайной вспышки магии стало понемногу бледнеть, но обсуждать произошедшее ей все равно не хотелось. — Как думаешь, что нашло на Малфоя? — спросила она, чтобы отвлечь Ала, который пружинисто перепрыгнул через странно-пузырящуюся лужу.       — Ты тоже заметила, — просиял Ал. — Он был таким доброжелательным, я был уверен, что он проклянет нас, когда мы повернемся к нему спинами.       Назвать поведения Малфоя "доброжелательным" было бы преувеличением, но по сравнению с обычным сдержанным безразличием, он, и правда, в этот раз был образцом радушия.       Роуз не могла сказать, с какого момента они невзлюбили друг друга. Малфой был с Рейвенкло, факультета, с которым у гриффиндорцев разногласий обычно не было, но их семьи относились друг к другу с такой настороженностью, что, наверное, у них и не было никогда шанса подружиться.       Родители Малфоя оба работали в Министерстве Магии, и время от времени должны пересекались с матерью Роуз. Гермиона всегда была подчеркнуто вежливой и никогда не позволяла себе ни единого дурного слова в их адрес, но отец Роуз никогда не скупился в выражениях, припоминая Драко Малфоя. Судя по всему, в школьные годы тот был тем еще ублюдком.       Про Скорпиуса в школе говорили, что он был необычным. Задумчивый и тихий, он всегда взвешивал слова, прежде чем что-то сказать, редко вызывался отвечать на занятиях, но неизменно получал высокие баллы. Он прекрасно играл в квиддич и был ловцом в команде Рейвенкло. Когда его взяли в команду на втором курсе, отец Роуз несколько раз обмолвился, что ей, может быть, стоило бы стать защитницей, просто для того, чтобы иметь возможность сбить бладжером Малфоя-младшего с метлы. Мать Роуз подобные шутки смешными не находила.       Ал дернул на себя дверь во “Все для зелий”, мрачный полутемный магазин, где продавались ингредиенты необходимые для уроков зельеварения. Владелица магазина, Милисента Бэ, стоящая за стойкой, смерила их неприязненным взглядом и вернулась к чтению журнала, левитирующему рядом с ней. Его страницы освещали себя сами, странным мерцающе-зеленым светом.       В бочках ползали многочисленные еще живые создания: разноцветные жучки, черви и прочие склизские создания, а с потолка свисали сушеные растенья, грибы и меха.       Наученные опытом прошлых лет, они не стали подходить к Милисенте с распросами и просто начали собирать необходимое самостоятельно: большая часть ингредиентов выдавалась прямо в школе, но Роуз знала что корни пустырника всегда подходят к концу в самый неподходящий момент, также как и маленькие черные жучки, и лучше иметь собственный отдельный запас.       — Я, кстати, хотел с тобой поговорить, — сказал Ал, пока она зачерпывала жучков лопаткой, складывая их в бумажный пакет.       — М?... — протянула она.       — Что мы делаем с попойкой? — спросил он. – Нам нужен план действий.       Роуз фыркнула.       — Ты можешь сказать родителям, что останешься у меня, — начал он. — Но тогда, конечно, есть проблема: если Джеймс попадется моим родителям, а зная Джеймса это обязательно произойдет… — Роуз бросила короткий взгляд на Милисенту. Она не была уверена, но, возможно, та знала ее родителей — они точно не были друзьями, но когда это останавливало взрослых, поставивших себе цель сделать жизни школьников как можно труднее?... Но Милисента продолжала изучать журнал с отсутствующим выражением лица.       — Я могу сказать, что я буду у Аманды, — предложила Роуз, перебирая ящик полный корешков. Несколько зеленых пупырчатых корней похожих на щупальца, ткнулись в ее ладонь, как живые, и она рассеянно забросила их в свой пакетик. — Она уже вернется к тому времени…       Ал лихорадочно закивал.       — Эббот? Я могу сказать, что я тоже останусь с вами.       — Ты уверен, что они будут в восторге, что ты остаешься с нашей однокурсницей, которую они не знают, на ночь? — Роуз начала накладывать себе корешки, вылавлия их прохладной бадьи, наполненной влажным паром.       — Они знают Эбботов! Папа даже учился с теткой Аманды на одном курсе… Осторожно, этот корень может тебя обжечь! Роуз послушно отдернула руку.       — Что если подойти к этой проблеме с другого конца? — спросила она. — Что если мы скажем, что мы делаем что-то вместе, что никак не будет связано ни с одним из наших домов? — Например? — они с Алом направились к стойке и молча свалили пакетики перед Милисентой. Та поморщилась, будто они причиняли ей боль просто своим присутствием, и выплюнула:       — Восемь галлеонов, пять сиклей.       — А у вас есть такие жучки, но сушенные? — спросила Роуз.       Милисента закатила глаза и подхватила двумя пальцами пакетик с живыми жучками. Она резко высыпала содержимое на стойку и наставила на них палочку.       — …ерно, — прошипела она еле слышно, и жучков охватила огромная вспышка, заставляя их попадать одним за другим. Милисента снова смахнула их в пакетик и протянула Роуз.       — Девять галлеонов, пять сиклей, — холодно бросила она.       — Как тебе кажется, все, кто учился когда-то на Слизерине помешенные? — спросил Ал, когда они выбрались на улицу, щурясь от яркого света. — То Сэллоу, который вообще ни за что на тебя взъелся, то Булстрод…       — Она училась на Слизерине?       — Ну, где еще… Избранные двадцать восемь, все дела, — Ал попытался пригладить выбивающиеся пряди. — Куда дальше?       Они посетили оставшиеся в списке магазины, бодро обсуждая возможные способы незаметно выскользнуть из дома. Ал настойчиво предлагал соврать, но Роуз подозревала что выше всего у них шансы, если они попробуют выбраться из дома тайно: чем больше внимания они будут привлекать к вечеру, тем подозрительнее будут их родители.       — Я могу попросить Фреда трансгрессировать в мою комнату и забрать меня собой, — наконец, объявил Ал, когда они упаковали последние предметы из списка покупок. — Но я сомневаюсь, что он сможет без проблем попасть в твою квартиру, твоя мама, наверняка, понакладывала защитных чар.       — Я могу попробовать выбраться из дома, — предложила Роуз. — И вы подберете меня где-нибудь в Лондоне?       — Это план, — Ал несколько раз пнул сумку, заталкивая туда новые весы. — О чем ты хотел мне рассказать? — Роуз вдруг вспомнила о том, что Ал написал в своем письме.       Тот расплылся в улыбке и поманил ее к себе поближе, так что она присела на корточки рядом с ним. — Твои родители не вели себя странно в последнее время? — спросил Ал с хитрой ухмылкой на лице. Роуз задумалась. Отец был вечно озабочен магазином и происшествиями на складе, в то время как мама продолжала быть собой, полностью поглощенная работой. — Да вроде нет... — протянула Роуз. — Если ты мне так сообщаешь, что они разводятся… — Да иди ты, — фыркнул Ал. — Нет, ну, тетя Гермиона ничего не упоминала про, скажем, заграничные поездки?... Или там отношения между школами?... — Кажется, один раз за завтраком она спросила меня не хотела бы ли я принять участие в программе обмена. Я ответила, что через мой труп, — Роуз запустила руку в волосы. — К чему ты это? — Ты слышала когда-нибудь о Турнире Трех Волшебников? — ответил вопросом на вопрос Ал. — Твой папа, вроде бы, принимал в нем участие, да? — Роуз помнила, что кто-то умер, а сам турнир положил начало возрождению лорда Воландеморта, одного из самых могущественных волшебников.       Ал закатил глаза, как и всегда, когда кто-то упоминал какие-то поступки его знаменитого отца. — Да, это была первая попытка возродить Турнир, начиная чуть ли ни с девятнадцатого века, — Ал, наконец, справился с весами, и затянул ремни на лопающейся сумке. — Дружелюбное соревнование между европейскими школами чародейства и волшебства… — Хогвартсом, Дурмстрангом и Шарбатоном? — уточнила Роуз. Ал кивнул и распрямился, с явным усилием закидывая распухшую сумку себе на плечо. — Короче, министерство в концы помешалось на идее всеобщего объединения. Дипломатические контакты, бла-бла-бла. По-видимому, кто-то решил, что отличной идеей будет этот турнир возродить, несмотря на то, что предыдущая попытка была, прямо скажем, неудачной. — И они что, устраивают это в Хогвартсе в этом году? — переспросила Роуз. Она почувствовала легкий укол обиды: ее мать, наверняка, участвовала в планировании турнира и даже словом об этом не обмолвилась. Почему родители Ала всегда гораздо хуже держали язык за зубами? — По-видимому, — кивнул Ал. — Папе, возможно, придется приехать в школу несколько раз, они настолько трясутся из-за безопасности в этот раз, что даже Аврорат будет осуществлять поддержку, а не только отдель Магической Безопасности — Каким надо быть идиотом, чтобы в этом участвовать? — Роуз покачала головой. Соревноваться и защищать честь школы в одиночку, против представителей других школ, да еще и с высоким риском? — Я согласен. Ах, ты никогда не задумывалась на кой ляд шляпа отправила нас в Гриффиндор? — Семейные связи, — пробурчала Роуз. — Ну так что, где мы встречаемся? ***       Следующим вечером Роуз лежала в кровати с новым справочником о магических животных на коленях и прислушивалась к происходящему в гостиной. Мать и отец задержались после ужина и обсуждали каких-то знакомых, бренчали бокалы и их голоса звучали тихо и размеренно. Хьюго, кажется, готовился ко сну: по крайней мере, никаких громких звуков из его комнаты не доносилось.       Роуз бросила нервный взгляд на циферблат: они должны были встретиться с Фредом и Алом меньше чем через час, а родители, как нарочно, вопреки обыкновению не ложились.       — Ох, Рон, ну это невозможно! — воскликнула мать в гостиной. — Ты действительно думаешь, что Перри Перкинс организует нелегальные ставки?...       — Я уверен в этом! — жарко отвечал отец. — Говорю тебе, я видел его в Лютном переулке и видок у него был…       — Лютном переулке? — переспросила мать громогласно. — Что ты-то делал в Лютном Переулке?       Отец что-то забормотал в ответ. Они звучали дружелюбно, несмотря на повышенные тона, это явно не была одна из их ссор, но часть Роуз коротко подумала, что лучше было бы, если они бы ссорились: тогда они, наверняка, ушли бы в спальню и наложили бы заглушающие чары, чтобы приглушить их громкие голоса.       Стрелки часов продолжали неумолимо отсчитывать время: Роуз понадобилось бы, как минимум, минут десять, чтобы добраться до места встречи, а родители все еще были в гостиной.       Наконец, забренчали приборы и тарелки, левитирующие в раковину, и родители все еще обсуждающие еще каких-то знакомых, направились в спальню. Роуз выскользнула из-под одеяла, и быстро натянула маггловскую куртку поверх легкой выходной мантии.       Она совершенно не знала, что надеть. В прошлом году в моде была псевдомаггловская одежда — грубая ткань штанов и мешковатые свитера, но этим летом, наверняка, все изменилось. В эти моменты Роуз жалела, что у нее не было старшего брата или сестры, в курсе всех социальных веяний.       Она выбирала обувь, когда в ее дверь еле слышно постучали.       Кровь застыла у Роуз в жилах, и она мигом сиганула в кровать, натягивая одеяло до горла.       Ручка двери медленно повернулась и внутрь заглянул Хьюго, на лицо которого играла шкодливая улыбка.       — "Гриффиндорская попойка"? — спросил он, поднимая брови. Роуз с ужасом поняла, что оставила записку лежать в своей комнате, а не уничтожила ее после.       — Ни слова родителям, — прошипела она еле слышно.       Хьюго расплылся в улыбке, складывая руки на груди.       — Хмм, — протянул он задумчиво. — Дай подумать…       — Хьюго, — Роуз села на постели, сосредоточившись на том, чтобы звучать твердо. — Пожалуйста…       — Как ты туда доберешься? Это ведь недалеко от Годриковой Впадины, да? Путь неблизкий... — он все еще прикладывал минимальные усилия, чтобы не говорить в полный голос.       — Хьюго…       — Возьми меня с собой, — перешел он, наконец, к сути. Роуз сжала голову руками. Когда она убрала руки от лица, Хьюго все еще стоял в проеме, сложив руки на груди. По его губам блуждала ликующая улыбка.       — Я…       — Мне маму позвать? — спросил он нормальным тоном.       — Нет, — шикнула Роуз. — Собирайся, мы выходим через три минуты.       Хьюго просиял и скрылся в своей комнате. ***       — Мне стоило этого ожидать, не так ли? — Фред и Ал уже ждали их в условленном месте. Фред, еще один их кузен, был высоким юношей с темной кожей и ярко-рыжими длинными волосами. В школе он был всеобщим любимчиком, вечно окруженным толпой поклонников и поклонниц: молчаливый, улыбчивый с хитрым прищуром серых глаз. Он принадлежал к "Чудной шестерке" и был ближайшим другом Джеймса, старшего брата Ала.       — Возникли небольшие неприятности, — холодно пояснила Роуз, кивая на брата, который чуть не светился от восторга.       — Рад тебя видеть, Хью, как жизнь? — жизнерадостно завопил Ал. Хьюго широко улыбнулся и ударил Ала по плечу в счастливом приветствии.       — Ладно, — протянул Фред, задумчиво оглядывая их взглядом. — Я был бы рад заверить вас, что тройная или четверная трансгрессия дастся мне без всяких проблем, но мне также не хочется вылавливать отдельные части ваших тел по всей Британии, так что сначала я трансгрессирую с Хью, а вы двое ждите здесь... — он потянулся к Хьюго и приобнял его за плечи. Они мгновенно исчезли, оставив Ала и Роуз в нервном ожидании.       — Джеймсу точно достанется, — Ал мерил шагами тротуар. — Мама точно что-то подозревает. Да, и мне, наверное, попадет, Фред когда трансгрессировал в мою комнату, влетел в стол, грохот стоял такой, что только мертвого не разбудило бы... Папа, правда, на дежурстве в министерстве…       — Лили вы тоже с собой взяли? — Лили была младшей сестрой Ала и Джеймса и ровесницей Хьюго.       В отличии от старших братьев, она училась на Слизерине. В год распределения Лили, и она, и ее кузина Люси Уизли попали на Слизерин: беспрецедентное происшествие для семьи Уизли. Распределяющую шляпу даже проверили тогда на предмет порчи.       Ал помотал головой.       — Она еще слишком маленькая для попойки, — бескомпромиссно сообщил он. Роуз не стала замечать, что именно столько им было год назад.       Раздались два негромких хлопка, и рядом с ними возникли две высокие фигуры: Фред, выглядевший немного утомленным, и убирающий с лица, липнущие и влажные от пота медного цвета пряди, и Элана Флинт — ухмыляющаяся и смотрящая на них широко распахнутыми глазами. Она была одета в полупрозрачную мантию, и явно снова сбрила волосы — остался только ежик темно-зеленых, зачарованных волос. Ее глаза были густо подведены черной тушью.       — Ах, гриффиндорские дети, — протянула она с неприятной интонацией. — Я решила помочь Фредди с транспортировкой живого груза.       Фред хмыкнул, чуть растягивая губы в улыбке. Элана сделала резкий шаг в сторону Роуз, и та, сама того не желая, отступила назад, вызвав взрыв смеха.       — Хваленая гриффиндорская храбрость, э? — уточнила Элана, кладя руки Роуз на плечи. Они стояли лицом к лицу, и Роуз могла унюхать запах ментола, табака и каких-то духов. — Ну так, что, мелочь, кто-то из вас получил статус старосты, или как?       Сердце у Роуз упало.       Она совсем забыла про то, что старост выбирали в этом году. Не то, что бы она ожидала, что выберут ее: много у кого были оценки гораздо лучше, тем более, на Гриффиндоре было шестеро девушек — и Беттина Джонсон, например, не только получала отличные оценки, но и, наверняка, будет назначена капитаном команды по Квиддичу в этом году, если только Джеймс не решит-таки побыть капитаном один год, а Тара Яксли вообще однажды спасла от смерти первокурсника, случайно чуть не ставшего жертвой огромного кальмара.       Но все равно она почувствовала какую-то странную горечь: оба ее родителя были старостами, а она, в очередной раз, доказала свою никчемность. Она подумала о том, что мать, которая, наверняка, помнила о том, что означает пятый курс, даже упоминать это не стала. Конечно же.       — О, я и забыл, что эта фигня в этом году, — заявил Ал, протягивая руки к Фреду. — Ну, что, Фредди, готов влететь еще в какой-нибудь предмет мебели?       — Иди ты, — фыркнул Фред.       Элана подмигнула Роуз и нагнулась к ее уху.       — Полетели! — пропела она, и мир вокруг сжался, съежился, а потом вдруг собрался обратно — они стояли на широкой поляне, окруженной плотно переплетенными между собой деревьями. Вдалеке виднелась покосившаяся одинокая статуя, изображающая что-то лошаде-образное. Статую за это прозвали "пьяным гиппогрифом", еще в незапамятные времена.       В центре поляны горел костер, вокруг которого крутились несколько гриффиндорцев-старшекурсников и были разбросаны сумки и мантии. В ветвях деревьев болтались разноцветные магические огоньки и светлячки в больших стеклянных банках, и все озарял теплый магический свет.       Негромко играла музыка: старенькое зачарованное радио левитировало в воздухе и подрагивало от нетерпения. На разложенных мантиях группками сидели студенты, кто-то потягивал сливочное пиво, а кто-то явно принес напитки покрепче.       Слева раздался хлопок и Фред с Алом свалились на землю: оба, впрочем, немедленно вскочили на ноги, нервно отряхиваясь.       — Вопящие Вурдалаки, — воскликнул Ал, имея в виду песню на радио.       Элана распрямилась, убирая руку с плеча Роуз.       — Роузи, — даже в том, как она произносила имя Роуз чудилась издевка. — Я хотела с тобой..       — Ну, наконец-то! Фредди! Эли! — откуда-то сбоку выросла фигура Джеймса. Его волосы были также небрежно растрепаны, а лицо распирало от широченной улыбки. В руках он сжимал увесистую бутыль из темного стекла.       Они немедленно привлекали всеобщее внимание: и Элана, прервала себя на полуслове тоже рванулась вперед к Джеймсу, цепляясь за его плечо.       — Ты что, уже открыл? — завопила она, кивая на бутылку. — Какое верломство!       Джеймс расхохотался и запрокинул голову, отпивая прямо из горлышка.       — Сколько интересно стоил этот глоток, пять галлеонов? — предположил Фред, чуть кривя губы.       — Бесценный! — завопил Джеймс, отнимая бутылку ото рта. — Кто еще хочет попробовать? Виски вековой выдержки! На вкус как сраные небеса!       Роуз отмахнулась от предложенной бутылки и пробормотала, что сначала найдет себе сливочного пива, смутно надеясь, что Аманда уже здесь.       Та обнаружилась у самого костра, вместе с еще двумя однокурсницами Роуз: Тарой и Беттиной. Все три что-то негромко обсуждали, но прервались, когда заметили Роуз. Лицо Беттины наполовину закрывали тугие бинты: каждое лето она работала на магической ферме своей матери и неизменно возвращалась в школу с ожогами и многочисленными травмами.       — Привет, — Аманда вскочила на ноги и обхватила Роуз за плечи. — Как ты? Как лето?       Роуз не могла сдержать счастливой улыбки. В груди вдруг стало очень тепло.       — Нормально! А ты?       Вместо ответа Аманда просто указала на грудь: на ее парадную мантию был нацеплен блестящий значок старосты. Роуз пришлось приложить все усилия, чтобы продолжить ровно улыбаться.       — Староста! — воскликнула она. — Поздравляю! А кто второй?...       — Мы как раз это обсуждали, — фыркнула Тара, скользящая длинной стеклянной пилочкой по ногтям. — Пока это тайна, покрытая мраком. Ты не знаешь, Ала не выбрали?...       — Нет, точно нет, — Роуз мотнула головой. В горле почему-то появился болезненный комок, который она не могла ни сглотнуть, ни проигнорировать. — Слушайте, я... Мне... Сливочное пиво?       Тара молча тряхнула головой в сторону горы из плащей и сумок, сваленных на опушке поодаль. Роуз сделала несколько шагов в указанную сторону, все еще чувствуя, будто ее кто-то ударил. Нет, конечно, Аманда заслуживала значок старосты: она отлично училась и учителя ее любили, и, главное, она была прекрасной подругой для Роуз... Но все равно ей вдруг захотелось плакать.       — Роузи! — ей помахала Элана, уже отделившаяся от остальной Шестерки. Роуз больше всего на свете хотелось придумать причину к ней не приближаться, но та уже поймала ее взгляд и настойчиво поманила ее пальцем.       Она стояла в отдалении, в сопровождении высокого студента, который при приближении оказался Вигилием Сэллоу: что сделало уже паршивый вечер катастрофическим.       — Он-то здесь что делает? — спросила Роуз, подходя поближе.       — Роузи, это ли гриффиндорское радушие? — притворно ужаснулась Элана. — Это тусовка по приглашениям, и я его пригласила, — она ухмыльнулась. — У тебя с этим какие-то проблемы?       Роуз покачала головой, надеясь, что Элана быстрее доберется до сути и оставит ее в покое. Вигилий никак не изменился в лице, лишь коротко повернул в ее сторону равнодушное лицо. Он выглядел ровно также, как и в прошлый раз, когда они встретились, лишь поменял повязку на новую, изумрудно-зеленую и перевязал длинные волосы лентой.       — Я тоже задаюсь вопросом, о целесообразности моего присутствия здесь, — произнес он ровно. — Редкий случай, когда мы с Грейнджер-Уизли сходимся во мнениях.       Элана фыркнула и проигнорировала это замечание.       — У меня есть к тебе дело, — она нежно обняла Роуз за плечи. Той решительно не нравилось куда все шло.       — Птички мне напели, что ты часто наведываешься в секретные экспедиции в Запретный Лес, — пропела Элана, наклонив бритую голову к уху Роуз. Та почувствовала, как кровь застыла у нее в жилах.       — Я убью Джеймса, — прошипела она вместо ответа. Это точно должно было оставаться тайной между Роуз и Хагридом, Хогвартским лесничим, и последние, кто должны были об этом знать, это слизеринцы: даже дружественные, типа Эланы.       — Можешь сделать это попозже, — милостиво разрешила Элана, широко улыбаясь и демонстрируя маленькую щербинку между зубами. — Я хотела тебя спросить, могла бы ли я отправиться вместе с тобой в твою следующую вылазку? Чисто теоретически.       Вигилий чуть склонил голову, явно с интересом следя за разговором. Отчаянно хотелось как-то от него избавиться, чтобы не посвящать еще одного слизеринца в ее тайну, но для этого явно было слишком поздно.       — Зачем? — спросила Роуз подозрительно. Нехорошее предчувствие подсказывало ей, что отвертеться от этого ей уже не удастся, Элана обладала цепкой слизеринской хваткой.       — Да так, нужны всякие жучки-паучки, — произнесла Элана уклончиво. Ее лицо приняло столь невинное выражение, что становилось очевидно, что абсолютно ничем хорошим это не кончится, и "жучки-паучки" принесут только проблемы       Роуз прикрыла глаза, борясь с приступом раздражения.       — Хорошо, — выплюнула она. — Один единственный раз, — она не знала, как ей удастся убедить Хагрида взять с собой слизеринку, известную тем, что за ней следует ворох проблем, но это было что-то, что ей предстояло решить в будущем.       Элана триумфально улыбнулась и подмигнула Вигилию, но на середине жеста осознала его нецелесообразность и явно сконфузилось. Роуз воспользовалась неловкой паузой и вырвалась из крепкого объятия.       Она отошла подальше от костра: все еще ища напитки. Куда она ни смотрела взгляд падал на знакомых. Фред и Джеймс, окруженные поклонниками, громко рассказывали о том, как они путешествовали по Ирландии в начале июля: история, включающая банши, золото леприконов и невероятно красивую девушку, которая ходила в другую магическую школу. Тара Яксли самозабвенно целовалась со смутно знакомым студентом Рейвенкло, а Хьюго, подмигнувший Роуз, когда он поймал ее взгляд, разговаривал со студенткой Хаффлпаффа, с такой высокой прической, что было непонятно как она держит равновесие. Кто-то сделал радио погромче и над поляной громогласно гремела очередная песня Вопящих Вурдалаков.       Сливочное пиво она нашла одновременно с Альбусом, который сидел на складной табуретке и напряженно за кем-то наблюдал, вертя в руках полупустую бутылку. Роуз плюхнулась на землю рядом с ним, не произнося ни слова и положила ему голову на плечо. От Ала пахло костром и одеколоном, который она подарила ему на прошлый день рожденья.       — Как ты? — спросил Ал дружелюбно, встрепывая ее волосы.       Роуз красноречиво выдохнула и сделала широкий жест рукой.       — Я примерно также, — признал Ал, а потом зевнул, прибавив мечтательно. — Скорее бы Джеймс выпустился из школы.       Роуз рассмеялась.       Тем временем, вся Шестерка собралась недалеко от них: на фоне костра они выглядели гораздо загадочнее и старше — длинные волосы Фреда отливали цветом меди, в оживленности Джеймса виделось что-то почти потустороннее, огонь плясал внутри его широко распахнутых глаз, Элана, заходящаяся смехом, и вовсе казалась какой-то фейри, выбравшейся прямиком из адского пекла.       — Нет-нет, Беттина будет капитаном команды вместо меня, я предчувствую, что буду сильно занят в этом году... Нечто очень весомое, знаете ли, — донесся до них громкий голос Джеймса. — Ну, даже не знаю, стоит ли мне объяснять…       Громкие голоса начали его подначивать, и он вскинул руки, заставляя всех быть потише.       — Хорошо-хорошо, — перекричал он голоса гриффиндорцев. — Так и быть, делюсь с вами огромной тайной, до того, как это станет всеобщим достоянием…       Ал и Роуз обменялись взглядами. Ал закатил глаза, а Роуз улыбнулась, пока на заднем плане, Джеймс громогласно объяснял, что такое турнир трех волшебников.       — И я ни на что не намекаю, конечно, — продолжал Джеймс самозабвенно. — Но чемпион у Хогвартса может быть только один!       Со всех сторон посыпались громогласные аплодисменты.       — Ох, Мерлин, — тихо прошептал Ал. — Он и сейчас невыносим, представь, что с ним будет если его выберу Чемпионом школы.       В этот момент, откуда-то по сторону костра раздался громкий хлопок и вспыхнул столп искр. Раздались несколько испуганных вскриков.       — Внимание! С вами говорят представители группы магического правопорядка! Бросьте палочки на землю и оставайтесь на своих местах! — над поляной забренчал магически усиленный голос, за которым последовала еще одна серия хлопков. — Оставайтесь на своих местах и не пытайтесь трансгрессировать! Палочки на землю! Вы нарушаете запрет на несанкционированные сборища магов на маггловской территории! Внимание!       Роуз и Ал, не сговариваясь, сиганули в сторону: со всех сторон студенты спасались бегством, а на поляну трансгрессировали фигуры в министерских мантиях.       — Хей, попробуйте поймать меня! — ликующе завопил Джеймс, взмахивая палочкой и поднимая целый стол дыма от костра. Глаза немедленно начали слизиться, а видимость упала: вспышки магии тонули в клубах серости, а от людей остались только силуэты.       — Мы вынуждены будем применить парализующие заклинания, я прошу о кооперации! — продолжал оглушительный голос.       — Я здесь! — завопил откуда-то из толщи дыма Джеймс.       Ал впился ладонью в запястье Роуз и потянул ее за собой в самую толщу переплетенных стволов и веток.       — Хьюго, — бросила она ему, рванувшись было обратно, панически ища взглядом фигуру брата. Поляна была погружена в хаос, вся затянутая сизым дымом: министерские фигуры стремительно орудовала палочкой, пытаясь обездвижить студентов.       — Он в порядке! Я видел, как Фред с ним трансгрессировал, — Ал снова рванул ее на себя. — Бежим! — они рванулись сквозь толщу деревьев, ветки хлёстко ударили Роуз по лицу, а ноги мгновенно завязли в какой-то луже. Августовская ночь была недостаточно темной, где-то слева от нее спасались бегством еще какие-то студенты, продираясь через лес, но Роуз никого не узнавала.       Рука Ала оставалась на ее запястье, пока он без разбору мчался вперед: в какой-то момент, он дернул ее в сторону и они упали рядом за огромным развесистым кустом.       — Он должен быть полым внутри, — прошипел Ал. — Забирайся, мы здесь переждем. — они оба пробрались под переплетением сухих веток — Ал оказался прав, вокруг ствола было достаточно пустого пространства, что они оба могли поместиться внутри.       Где-то совсем рядом незнакомый женский голос выкрикнул: "Петрификус Тоталус!" и Роуз стремительно заползла в самый угол, чувствуя, как у нее нервно бьется сердце. Ее ладонь нащупала что-то теплое: прикосновение к чему-то живому и каким-то тряпкам, и ей понадобилось призвать все усилия, чтобы не закричать и не выдать их.       — Кто здесь? — прошептала она еле слышно.       — Чего? — шикнул Ал.       — Грейнджер-Уизли? Поттер? — прошелестел знакомый голос, принадлежащий Скорпиусу Малфою. Следующая глава: "Годрикова Впадина". Дата выхода: 1 марта Тизер: “— Вы это слышите? — спросил Малфой тихо, чуть склонив голову вперед, будто прислушиваясь. Роуз напряженно на него посмотрела: она не слышала ничего — только обычные звуки леса. Шелест ветра, уханье случайных сов и все. — Слышим что? — переспросила она. Они с Малфоем встретились взглядами: и его зрачки при розовом свете светлячков казались расширенными. — Что-то говорит с нами, — произнес он сдавленно. — Ты ничего необычного на поляне не пил? — голос Ала прозвучал озабоченно. Но Малфой уже сделал несколько медленных шагов в направлении темных теней, между деревьями.”