О чём поет прилив

Среда началась на удивление спокойно. Отец встал в шесть утра, перебудив всех шлепаньем тапок по деревянному полу, и молча пошел пить кофе, не издав ни звука в сторону Паши и Вики. Этот знак был по-настоящему странным, и брат с сестрой не знали, как можно его истолковать. В школе Вика лишний раз проверила медпункт, хотя и помнила, что медсестра сегодня не в школе, но какой-то внутренний толчок заставил девочку усомниться в этом и проверить лишний раз. Когда дверь оказалась заперта, школьница даже расстроилась. Она не очень понимала, на что надеялась, но на всякий случай ещё пару раз подергала ручку и снова убрала деньги в карман. Раздосадованная Вика вернулась в класс и села за парту. Юля помахала ей рукой. — Ты химию делала? — поинтересовалась она. Девочка округлила глаза. — А чё-то задавали, что ли? — удивилась Вика. — Каво-о, — провыла Лера с задней парты. Девочки принялись судорожно искать ответы в интернете. Периодически Лере дуло, а Юле было жарко, и окно, как всегда, было открыто настежь даже в первый день февраля. Вика подумала, что сдавать химию в этом году будет очень весело, ведь готовилась она приблизительно никак. От "подготовки" в ее жизни было одно название, и даже на дополнительных занятиях девочка почти не слушала и откровенно клевала носом. Предстоящие экзамены волновали Вику слабо. Девочка с большим усердием находилась в отчаянии, лежала на полу, находясь в отчаянии, сидела в ванной, находясь в отчаянии, и лежала на кресле, смотря в потолок, находясь в отчаянии. Девятиклассницы почти закончили со списыванием, когда прозвенел звонок. Все тут же встали, учительница химии властно прошлась по кабинету и заняла свое место. В руках у неё была стопка зелёных тетрадей. «Блин, не зря отец с утра ни на кого ещё не наорал...» — пронеслось в голове у Вики. Вот зелёная тетрадка в блестящей обложке упала прямо перед ее лицом, и девочка ещё некоторое время молча смотрела на надпись "для контрольных работ", словно надеясь, что тетрадь исчезнет, словно в кошмарном сне. Будто в каком-то наваждении, рядом с тетрадью упал листок, напоминающий КИМ. Ну всё, пиши "пропало". Вика мокрыми руками взяла листок - образец. «В реакцию с соляной кислотой вступает» гласило одиннадцатое задание. Девочка чуть было не присвистнула от досады. Вторая часть ещё не началась, а задания уже начинали заставать ее врасплох. Выходила Вика из кабинета с полной уверенностью, что у неё будет 2. Лера и Юля полностью разделяли ее чувства, и Вика подумала, что в целом, можно спиться и без поступления в мед. *** Юля после уроков уехала на автобусе, а Вика пошла проводить Леру. Честно говоря, Вике было совсем не по пути, но девочке не хотелось идти одной, погрузившись в мрачные мысли. Мимо мелькали пятиэтажные старые домики и небольшие магазины, девочки дошли до детской площадки напротив Лериного дома, обсуждая всякую ерунду. — Представляешь, у меня отец один день не пил, — засмеялась Вика, усевшись на качели. Старая качель жалобно скрипнула, а рука, казалось, сейчас примерзнет к холодному железу перекладины. Лера встала на качель и под удивлённый вздох Вики взгромоздилась на сетку, протянутую сверху. Светило солнце, но было довольно холодно, а хрущёвки бросали на землю длинные синие тени, казалось, такие же промерзлые, как и стекла домов. Небо было голубое и чистое, расчерченное кружевным инеем облаков. — Совсем сдаёт старый, — засмеялась Лера. Вика невольно засмотрелась на свою соседку по парте сзади. Школьница вальяжно расположилась на перекладинах, покачивая свешенной ногой. Было в этом детском жесте что-то очаровательное. — Ты не мёрзнешь на холодном-то железе? Нормально тебе? — поинтересовалась Вика. Лера захихикала и легко спрыгнула с перекладин в сугроб, распластавшись по снегу. Она ходила без шапки и шарфа даже в лютый мороз, падала со всех гаражей и исследовала каждый барак в этом городе, втягивая Вику во все свои многочисленные приключения. Девочка даже не понимала, как они подружились: на месте Леры Белова после такого падения в сугроб осталась бы в снегу до лета, пока снег не растает. — Я тебе отвечаю, я даже в ядерную войну выживу и воссоздам человеческий вид, — ответила Романова, легко вставая из сугроба. — Ты бы хоть шапку надела, — хихикнула Вика. — Вообще-то, я воссоздам человечество в улучшенном виде, а для этого нужно, чтобы оно было готово даже к экстремальным холодам! — важно объявила Лера. — И почему я ещё с тобой общаюсь... — засмеялась Вика, попыталась встать с качели, но поскользнулась и чуть не упала, а затем спрыгнула на снег, смеясь своей неуклюжести. — Потому что я не разрешаю тебе со мной не общаться! — совсем важно заявила Романова, опершись локтем на плечо Вики. Затем Лера посмотрела на часы и нахмурилась. — Ладно, я пойду. Мать, наверное, уже в розыск подала. — Она просто боится, что ты кого-то убьёшь и ограбишь, — прогоготала Белова. Девочки обнялись и распрощались. Вике пришлось сделать крюк, чтобы дойти до дома, но она была даже не против. *** Вид родного общежития испортил всё настроение. Оно издалека напоминало заброшенную тюрьму, и решетки на окнах первого этажа этому способствовали. Рядом стояло заброшенное здание - одно из любимых Лериных. По мнению Вики, ее общежитие само по себе можно было исследовать, как заброшенный дом. Облупленные стены, старые двери, одна из которых недавно упала, а главное - кажется, нога цивилизации боялась сюда ступить. У них не было плиты, не было ванной (если не считать общую ущербную кабину, которая была бесполезна, ведь не было горячей воды). Вика увидела у двери битую бутылку из-под водки - вряд-ли отца, он предпочитал всё же более цивилизованно выносить мусор. Это не вызвало у девочки удивления, она молча взяла щетку и сгребла все в совок. Больше всего Викин дом напоминал девочке свиноферму - пьяные свиньи притягиваются друг к другу. Отца дома не было - похоже, решил всё же выйти на смену после недели запоя. Ну и славно. Вика открыла учебник по географии, почитала его минут пять и закрыла - бесполезно. Дома была мама, но она отсыпалась после ночной смены, так что девочка решила не будить родительницу. Отец вернулся ближе к четырём. В пакете у него был батон и водка - обычный набор. Оставалось лишь порадоваться, что Белов-старший не забыл про хлеб. Вячеслав Сергеевич расположился за столом и сразу же принялся откупоривать бутылку. Мать проснулась от одного лишь звука открывания замка, устало вздохнула и села рядом с мужем. — Свет, будешь? — миролюбиво предложил Белов, подставляя жене стакан. Та тяжело вздохнула, Вика почувствовала спиной, что Павел стоит неподалёку и внимательно за ними наблюдает. — Давай, — согласилась женщина. Вылив весь сок в предыдущую бутылку водки, которой осталось не так много, отец семейства приняла наливать жене. Вике стало противно. Светлана Кузьминична отхлебнула, и в ее усталом взгляде появилось легкое отвращение, но она не подала виду и выпила всё залпом. Лицо женщины сразу покраснело. Вячеслав Сергеевич тут же снова подлил жене. Кажется, ему не хватало собутыльника последние несколько лет отшельнического пьянства, и пить теперь стало гораздо веселее. Взгляд матери всё больше затуманивался, и отвращение вкупе с усталостью сменялось даже лёгкой весёлостью. Вике показалось, что ей всё это снится. Нет, ее мама не может пить, это происходит не с ней, не здесь, не сейчас... Паша не выдержал. Руки его были сжаты в кулаки, взгляд пылал бешенством. Парень схватил бутылку, и что было силы ударил ей по подоконнику. Мелкие осколки посыпались фонтаном с жалобным бренчанием. Отец взревел. Он резко поднялся и закричал, что было силы, пока мать с лёгкой блаженной улыбкой наблюдала за этой сценой, бормоча что-то невнятное. — Ты че делаешь, сука?! — заверещал Вячеслав Сергеевич. Лицо Павла было непроницаемо. — Сам можешь пить, сколько влезет, а мать не трогай, — холодно ответил студент. Отец схватился за тарелку, стоявшую на столе, потом за нож, которым Викина мама разделывала мясо, и кинул в сына, но промахнулся - нож оказался на полу. Парень выглядел спокойно и даже смиренно. Он слегка дрогнул, когда в него полетел нож, но не подал виду, и молча побрёл в комнату. Вика услышала, как хлопнула входная дверь и провернулся ключ в замке. Она даже не представляла, куда мог пойти брат в такую темень - на улице уже зажглись фонари. Отец, не знавший, на кого кричать, принялся осыпать мать обвинениями. Та тоже пыталась ему что-то рявкнуть, но очень невнятно. Вика легла под одеяло и укуталась поплотнее. Плакать не хотелось. Она чувствовала огромную злость. Брат просто бросил ее и предал, оставив наедине с двумя пьяными! Ничего себе, семья. Обида на всё вокруг и жалость к себе заставляли кулаки сжиматься всё сильнее. Вика стиснула зубы и пошарила под подушкой - надо успокоиться и отвлечься на что-то, чтобы не слушать пьяный вой. Девочка решила проверить сто рублей, которые понесет завтра медсестре. Воспоминание о доброй женщине несколько согрело школьницу. «Возможно, дома Оксана Витальевна такая же, как и они,» — закралась в голову предательская мысль. Нет. Не сейчас. Нужно заставить себя дожить до завтрашнего дня, отдать деньги и забыть об этом всём. Отец уже начал выгонять мать из дома, но та сопротивлялась. Вика подумала - было бы неплохо, как Паша, просто уйти из дома и не вернуться. Девочка начала было придумывать план побега из дома, чтобы занять себя хоть чем-то, но эта игра довольно быстро усыпила школьницу. *** Вика нашла медсестру довольно быстро - та стояла у вахты и весело болтала о чём-то с учительницей математики. Девочка подождала, пока они договорят, набрала побольше воздуха в лёгкие и выпалила, протягивая деньги: — Здравствуйте! Я вам принесла деньги, — медсестра повернулась к ней. — Здравствуй, спасибо, — женщина с жалостью посмотрела на Вику, но взяла бумажку и убрала в карман халата. — У тебя всё хорошо? — вдруг спросила медсестра. Вика стала судорожно соображать, чем выдала себя, но идей не было. — А почему Вы спрашиваете? — настороженно поинтересовалась девочка. — Ну, ты просто бледная какая-то, — отметила Оксана Витальевна. Девочку с одной стороны оттолкнула такая заинтересованность, но с другой хотелось рассказать всё, держа кого-то за руку. Однако, стыд был сильнее секундной слабости. — Всё хорошо. Спасибо Вам за деньги, правда, — улыбнулась Вика, стараясь загладить неловкость, но чувствуя себя ещё более неловко. — Да не за что, — внимательные серые глаза женщины всё ещё смотрели на Вику со смесью жалости и сострадания, но та не стала лезть ей в душу. В этот момент прозвенел звонок, и девочка побежала на географию, лишь краем глаза уловив мелькнувшую белую полу халата медсестры.