О чём поет прилив

Вика слабо помнила все следующие моменты. Когда она успокоилась, то сама пришла в ужас: как ей вообще такое в голову пришло? Неужели и правда сходит с ума? От такой мысли даже умирать перехотелось. Девочка легла на кровать и уставилась в потолок - отличное решение, когда не знаешь, что делать. Потолок был испещрен причудливыми узорами потресканностей, в углу побелка обширно отслоилась, и от огромной темной дыры гнилой штукатурки нитями расползались более мелкие трещины. Белова дождалась, пока шум утихнет, и покралась к холодильнику, сгорая от стыда. Хотелось съесть что-то прямо сейчас, чтобы хоть как-то справиться с этой болью. Отец уже лег спать, так что Вика, словно сквозь какое-то помутнение в сознании, принялась нарезать хлеб. Получалось криво, но это уже не было проблемой. Крошки посыпались на пол. Девочка полезла за маслом, намазала кусок и принялась нещадно запихивать его в себя, почти давясь. Она не чувствовала ни голода, ни сытости, хотелось просто заполнить дыру внутри, занять себя хоть чем-то. Запихав в себя четыре бутерброда, школьница ощутила привычную тошноту и презрение к себе. Желудок уже ощущался внутри гирей и нещадно болел, боль сводила с ума, но хотелось сделать себе ещё больнее. Вика полезла за конфетами, затем за шоколадкой, уже не помня себя от отвращения. Старшеклассница просто давилась едой, было так тошно, что даже не получалось думать. Ее привел в чувство звук скрипнувшей двери - мама. Ну, конечно, она же идёт на работу. — Ты ебанулась, что ли, столько жрать?! — воскликнула Светлана Кузьминична, увидев в руках Вики плитку шоколада. Та стыдливо понурила взгляд. Ей было очень плохо. Просто до тошноты. Мама делала ещё хуже, но эта грубость отрезвила разум. Женщина забрала хлеб и пошла прятать его, а затем вернулась и ухватила Вику за бок, так что та вздрогнула от неожиданности. — Смотри, какие уже бока отрастила. Скоро в дверь не будешь влезать. Булок надо жрать меньше, — проворчала женщина, запихивая вещи в сумку. Затем мать хлопнула входной дверью, щёлкнул ключ, а Вика осталась на кухне сгорать от стыда. Хотелось провалиться сквозь землю - вот прямо здесь и прямо сейчас. Живот просто ныл, словно раненый зверь. Было до безумия больно, ком тошноты подступал к горлу. Девочка легла на кровать, прижав колени к животу и зажмурилась, от рези глаза просто лезли на лоб. Хотелось выть, плакать, стонать - все разом. «Я заслужила, чтобы мне было больно. Я заслужила,» — подумала Белова. Слова мамы в голове крутились, словно заевшая пластинка, плотно врезавшись в память, пульсировали в мозгу. Смотри, какие бока уже отрастила. СМОТРИ. Хотелось забиться в угол и нескончаемо плакать. *** Живот не давал уснуть всю ночь, и девочка едва смогла закрыть глаза. Утром она встала и сразу побежала к зеркалу. Оттуда на нее смотрело что-то невообразимое. Это была не она. Это не могла быть она. Больше всего Вику задела фраза мамы про бока, но сейчас она начала внезапно совсем иначе ощущать себя. Ляжки стали каких-то необъятных размеров, в сто раз шире, чем позавчера, плечи, грудь, живот, икры... Уродливые растяжки. Вика схватилась за свои щеки, и начала судорожно дергать их перед зеркалом, словно могла с этим что-то сделать. Это было невозможно. Это было физически невозможно. Девочка впилась ногтями в жир на своем теле, принялась ощупывать его, словно могла с этим что-то сделать. В голове мелькнула мысль взять мясницкий нож и отрезать всё это. Вика натянула одежду обратно, поклявшись себе больше никогда не смотреть в зеркало. Однако, и ощущение себя в своем теле теперь было иным - некомфортным, ненавистные ляжки тёрлись друг о друга, а одежда делала широкое ещё шире... Вика не сдержалась и ударила себя. Затем ещё раз. Зачем было столько есть? Зачем? Ты не достойна даже выходить на улицу. Ты пугаешь всех своим внешним видом. Тебя все презирают. Белова схватилась за голову и расплакалась. — Я больше вообще есть не буду... — прохрипела она сквозь слезы. — Ты уродина, ты не заслуживаешь жить, понятно тебе?! Да, понятно. Павел вошёл в комнату довольно шумно, но Вика была так занята самобичеванием, что вздрогнула, когда услышала скрип половиц, и стала быстро вытирать лицо, надеясь, что брат не заметит. Но тот сел около сестры и взял ее руку в свою - слегка грубоватую и неуклюжую, но теплую. Вика подумала, что не заслуживает такого отношения. — Что случилось? — спросил Белов, окинув сестру взглядом. — Всё нормально, а что? — живо улыбнулась Виктория, проглотив слезы. — Ты уверена? Тебя никто не обижает? Школьница не была уверена, что ее никто не обижает, но было бы глупо с ее стороны жаловаться на мать. Та покачала головой. — Ты смотри. А то я ведь за тебя таких люлей дам. Девочка улыбнулась. — Как у тебя с работой дела? — решила сменить тему она. Брат поудобнее уселся на кресле. — Пока никак, — покачал он головой. — Возможно, буду контролёром на автобусе. — У-у, будешь ездить из Вязьмы в Иваново в путешествие по несколько раз в день? — попыталась Вика проявить заинтересованность. — Агась. Хоть как-то буду путешествовать, — засмеялся Паша. — А какие ещё варианты есть? — девочка уселась потеснее, положив ногу на ногу. — В пивнуху. Опять вонючие пьяные мужики. Вика прыснула. — Зато они хотя бы будут давать тебе денег, вместо того, чтобы красть их. Парень грустно засмеялся. — А вот это посмотрим ещё. Девочка положила ноги на колени брата. Ей показалось, что на ногах парня ее ноги выглядят до позорного широкими. — Ладно, а ещё какие есть идеи? — поинтересовалась школьница. Тот взлохматил волосы девочки. — В кальянную можно попробовать. А вообще, че-то никто не спешит брать на работу лоха без образования в Иваново. — Тебе должны платить сто тысяч за то, что ты просто домой приходишь, — хихикнула Вика. — Ну, не каждый справится с таким дурдомом, — захохотал Павел. — Ладно, я надеюсь, нашему общественному транспорту нужен бывший студент теплоэнергетического. Всё таки, полтора года учился на благо энергетики страны! Неважно, что не доучился. Вика ткнула брата под ребра, тот принялся щекотать девочку, и она отпрянула. Ей не хотелось, чтобы кто-то касался ее тела и думал, какое оно отвратительное. *** Утром воскресенья Павел счастливый вошёл на кухню. На вопросительные взгляды семьи он радостно декларировал: — Меня взяли стажироваться на контролёра автобуса. Буду ездить из Иваново в Кинешму и обратно. Отец поперхнулся и недовольно скривился. Вика от души пожелала ему в мыслях точно так же подавиться водкой, и желательно при этом задохнуться. — А чё, ничего путнее не нашлось? — хмыкнул недовольно мужчина. — А тебе бы хотелось, чтобы я в наливайку пошел? Это - нормальная работа? — фыркнул Паша. — Ну, может, родному отцу бы скидку сделал, — заржал Вячеслав Сергеевич, допивая кофе. — И не подумал бы ничего выделить твоей пьяной роже, — гордо фыркнул Белов-младший. Вика уже приготовилась к взрыву, и мать заметно напряглась, но отец лишь крякнул, засмеявшись. — Выебываешься ты сильно много, — прорычал он, но даже не стал, на удивление, бросаться столовыми предметами. Все выдохнули с облегчением. Белова-младшая принялась кое-как мусолить домашнее. Сделав то, за что учителя трясли сильнее всего, Вика без особого энтузиазма стала читать «Воспламеняющую взглядом». Не то, чтобы книга была неинтересной, но в данный момент девочку занимала другая мысль. Она уже давно родилась в голове, но впервые стала настолько явной и так четко всплыла на поверхность, перестав казаться бредом. Вике пришло в голову, что есть способ избавиться от стыда, но она не решалась сделать пробу. Внезапно телефон начал вибрировать. Вика полезла за ним - Лера предлагала пойти гулять. Белова прикинула, сколько ей нужно будет идти по гололёду, и стало как-то тоскливо, но в остальном онабыла отнюдь не против. Одевшись, Вика снова ощутила стыд и дискомфорт. Решение пришло само собой. Белова никогда этого не делала, и встав над унитазом, впала в лёгкое замешательство. Руки затряслись, и непослушные пальцы больно впились в горло. Было страшно протолкнуть их дальше, и девочка поняла, что длины руки не хватает, так что схватилась за первое, что попало под руку - зубную щётку. В глотке больно царапало, но позыв стал более явным, и спустя минуту содержимое желудка отправилось в унитаз. Вику всю сотрясало. Пальцы немного испачкались, и она боялась даже думать, что с ней сделает мама, если узнает. Страх смешался с торжеством. Теперь не так стыдно выходить на улицу. Всё ещё чувствуя дрожь по всему телу, девочка побрела к подруге. На улице было не очень холодно, но казалось, словно мороз пробирает все тело. Она сделала это. Пути назад больше нет. Механизм запущен. Вика осознавала, что слезть с этого очень сложно - по опыту одноклассниц, знакомых. Но "чистка" принесла долгожданное облегчение от отвращения, что пожирало изнутри. В глазах стало немного темно, и девочка невольно подумала, как бы не упасть в обморок, но вот показался уже знакомый дом Романовой и знакомая детская площадка. Лера поджидала Вику на лавочке, и заметив подругу, махнула ей рукой. — Слушай, давай только сегодня без гаражей и заброшек, хорошо? Я это не выдержу ещё раз, — проворчала Белова, поежившись. На небе сгущались серые снежные тучи, было довольно пасмурно. Лера закатила глаза — Ты такая неромантичная, — пробубнила она. Девочки пошли гулять по пустым городским улицам. Кроме них мало кому хотелось месить грязь ногами. Они разговаривали о всякой ерунде, и сами не заметили, как дошли до железнодорожного вокзала. Вика опомнилась - да они дошли до центра города при том, что живут на окраине! — Слушай, мы в следующий раз так можем и до Якутска дойти, — засмеялась Белова. Сил у нее уже не хватало, голова немного кружилась, но не настолько, чтобы она начала об этом переживать. — А может, ну его, это Иваново? — Лера расплылась в улыбке. — Сядем на поезд, поедем в Мурманск... — Если честно, я никогда не сомневалась, что ты это сделаешь, если захочешь, — засмеялась Белова. Лера расстегнула куртку и сняла ее. Вика закатила глаза. — Не жарко тебе? Девочки побрели по улице. Вике действительно нравилось быть рядом с Лерой, и вот так вот бродить по спальным районам города, хотя некоторые авантюры Романовой ее откровенно пугали. Было тяжело поспевать за такой неуёмной энергией, и Белова знала, как тяжело матери подруги бывает уследить за той. Честно говоря, если бы у Вики была такая дочь, как Лера, она бы просто от греха подальше сдала ее в колонию для несовершеннолетних. Та явно выжила бы там с учётом того, что умела прибивать полки и сколачивать табуретки. Девочки дошли до дома Леры почти затемно. Белова посмотрела на время - батюшки, почти шесть часов! Мать Романовой уже поджидала у подъезда. — Я уж думала в полицию звонить, спрашивать, не задержали ли они тебя, — устало хмыкнула женщина. У нее была короткая стрижка "под ноль", а на шее болтался старый платок, едва ли не покрывавший. Лера засмеялась. — Ну, а вдруг меня бы изнасиловали или убили? — Да кто тебя знает. Может, ты уже контрабандой наркотики провезла, — хмыкнула Ядвига Аркадьевна. Романова-младшая потупила голову, но в голубых глазах мелькнул шальной огонек. — А ты чего так поздно гуляешь, Вика? Тебе же тут ещё до Фрунзенского топать и топать. Девочка повела плечами. — Меня забрать могут, если что. — Думаю, ее родители не боятся, что она кого-то ограбит, — философично заметила Лера. В подъезд вышли младшие брат и сестра Леры - не родные, от отчима. Вика даже не знала, какого из многочисленных, место которых в итоге Романова всегда занимала, участвуя в воспитании брата и сестры, забирая их со всех утренников и водя в поликлинику с первыми соплями на морозе. Мужчины у Ядвиги Аркадьевны долго не задерживались. Однако, старшая дочь отлично исполняла все обязанности второго родителя. — Лерка, у нас тут такаа-ая каша! — пропищала маленькая Катя своим тоненьким голоском. — Бегу, — улыбнулась девочка. Затем она подала Вике руку. — Ладно, ты бывай. Позвони, как домой дойдешь, чтобы я знала, что с тобой все хорошо. Вика улыбнулась. — Все мои обидчики боятся таких защитников. Все распрощались, дверь подъезда захлопнулась, и Вика осознала, что ей предстоит долгий путь в одиночестве по темноте. Заткнув уши наушниками, девочка включила «Иваново ФМ» и пошла по заснеженным улицам, надеясь, что все маньяки успели разбежаться. На улице один фонарь сменял другой, а одно мрачное здание было скрыто за следующим. Когда в наушниках играл «Последний герой» 7Б, показалось и родное общежитие, и Вика быстро завернула на свою улицу.