Niigo Alphabet Series

き/Ки - キス - Кису - поцелуй

***

Это так странно – записывать кавер в студии с Мафую. Обычно, независимо от того, сколько они поют, они записывают все свои партии отдельно, когда кому удобно, обсуждая необходимость изменений только после того, как голоса сведены вместе. Возможность смотреть в глаза Мафую, когда она поёт, – это интенсивный опыт, и Канаде обнаруживает, что в каждое слово вкладывает больше души, чем обычно. Помогает и то, что эта песня почти идеальна для них, выражая в себе многие сложные эмоции, с которыми они борются. [Я владею двусмысленными словами и прозрачным ножом. «Ты ребенок, понимающий чужую боль», Не смеши меня] Она слышит вдох Мафую, видит тени в её глазах, когда она поет слова, более честные, чем те, что она когда-либо могла произнести. [Люди поглощают друг друга. Сегодня я тоже притворяюсь хорошим ребёнком. Ты неловко смеёшься, пытаясь скрыть свои шрамы] Канаде встречается с ней лицом к лицу, отказываясь отвести взгляд от этих грустных пустых глаз. «Я вижу тебя», – обещает она сильным и уверенным голосом, «Я вижу тебя, я слышу тебя, я знаю тебя и никогда не позволю тебе исчезнуть». [В моих руках продолжается этот жестокий сон] [Хотя в нём нет ничего, что я мог бы выкинуть] Следующий вдох они делают в унисон. С каждым словом глаза Мафую медленно оживают – дикие, злые, потерянные, будто музыка возвращает ей эмоции с каждой нотой. [Мои угасшие эмоции, моя угасшая любовь, Переполнен; я больше не могу их удержать. Пускай и так, жадно я пытался за них уцепиться, Преследуя так яро, что они ушли сквозь пальцы] Выражение лица Мафую сейчас душераздирающее. Её брови нахмурены, глаза сужены, выражение лица застряло где-то между «я хочу кричать» и «я хочу плакать». Канаде задаётся вопросом, знает ли она, насколько выразительной делает её музыка, или никогда раньше этого не замечала. Она очень подозревает, что последнее – записывая в одиночку, Мафую не сможет увидеть своё лицо – но она также уверена, что какая-то часть Мафую, пусть и небольшая, осознаёт, какое влияние оказывает на неё музыка. Если это не так, то почему Мафую выбрала именно музыку, чтобы поставить на карту свою жизнь? Она почти насмехается, текст песни источает частично скрытые яд, гнев и неудовлетворенность. Её глаза дикие, горящие, голодные, отчаянно жаждущие чего-то, чего угодно, чтобы заполнить пустоту внутри неё. [Я вонзаю прозрачную вилку и рассуждаю обыденно. Я ребенок, понимающий чувства других, Разве это не восхитительно?] Голос Канаде смягчается, её сердце сжимается от силы эмоций, охвативших её. Через эти слова она хочет передать всю глубину своей заботы о Мафую, превратить их в нечто большее, чем просто текст песни. [Ты улыбаешься только из вежливости. Каково твоё настоящее выражение лица? Лишь твои слова улыбчивы, Будто ты не можешь даже дышать] Она осторожно тянется к Мафую. К её удивлению, другая девушка встречает её руку на полпути, переплетая их пальцы. [Чего я желаю, так это продолжения этой скучной книги] [Хотя я больше не могу писать] Эти слова возвращают воспоминания об измученной, разваливающейся Мафую, слезах на её глазах, когда она наконец выразила своё отчаяние в Пустом Секае. В отчаянии она продолжала писать, уверенная, что ответ был впереди, пока её пальцы не онемели, а глаза не потеряли свет. Она писала, писала и писала, пока не потеряла силы продолжать, утонув в тишине, что душила её лёгкие. Несмотря на это, Мафую была готова попробовать ещё раз. Подыгрывая эгоизму Канаде, Мафую заставила себя подняться на ноги, спотыкаясь и колеблясь, но никогда не сдаваясь. [Хотя бог всех вещей, обладающих разумом, Больше не возлагает на меня никаких надежд, Я был жадным; чтобы продолжать желать, Я молился, пока мой голос не охрип] Инструментал позволяет им выровнять дыхание, но они не отводят взгляда друг от друга. Собравшись с силами, Канаде понимает, что ей нужно идеально спеть следующие две строчки, наполнив каждое слово настолько искренними эмоциями, чтобы они смогли пробить ледяную оболочку вокруг сердца Мафую. [Твои чувства и насмешки, Я уже потерял их, не так ли?] При этих словах Мафую сжимает её руку сильнее, как будто она понимает, что имеет в виду Канаде. «Ты не потеряла их», кажется, говорит сила её хватки, «Потому что именно ты помогаешь мне их найти. Мои чувства, мой гнев и мою привязанность, моё разочарование и мою радость – они всё ещё где-то здесь. Возможно, у меня нет большей части эмоций, но они не потеряны. Ты поможешь мне вернуть их. Я знаю, что ты сможешь». [Пускай ты и можешь улыбаться без слёз] Канаде отстраняется, не в силах сдержать улыбку. Мафую не улыбается в ответ, но тени в её глазах становятся немного светлее, и этого достаточно. [Мои угасшие эмоции] [Моя угасшая любовь] [Переполнен; я больше не могу их удержать. Пускай и так, жадно я пытался за них уцепиться, Преследуя так яро, что они ушли сквозь пальцы] Песня подходит к концу, но они все ещё не отпускают друг друга. Во внезапной тишине, окружающей их, создается впечатление, будто они временно попали в другое измерение, в особое пространство, созданное только для них двоих. Их моргание, дыхание и даже сердцебиение кажутся идеально синхронными, словно они каким-то образом преодолели физические границы своих тел и стали одним целым. В этот краткий момент они пребывают в полном умиротворении. Тяжесть их травм рассеялась, цепи их прошлого распались в тишине. В этот краткий миг они свободны, им тепло, они едины. К сожалению, волшебству должен прийти конец. Медленно Мафую отстраняется, выражение её лица возвращается к своему обычному, нейтральному состоянию. С опозданием Канаде нажимает кнопку, чтобы остановить запись – они могут просто обрезать дорожку позже, просто файл станет немного больше. — Хочешь сделать ещё один дубль? — спрашивает она. Хотя они уже записали две песни, Канаде знает, какой перфекционисткой может быть Мафую, когда дело касается музыки. Однако вместо ответа Мафую отходит от микрофона. Подойдя ближе, она наклоняется к Канаде, её затенённые глаза ничего не выдают. — Ма-Мафую…? Канаде чувствует, как её щеки горят, а сердце подпрыгивает к горлу от паники. Почему Мафую так близко, что-то не так? Чего она хочет, было ли что-то такое, чего Канаде не уловила? — Канаде. Звук её имени заставляет подпрыгнуть, поднимая голос примерно на две октавы выше обычного, когда она вскрикивает — Ч-что-то не так? — Я не знаю, — отвечает Мафую. — Но… думаю… я хочу тебя поцеловать. — Э-э?! Честно говоря, это абсолютное чудо, что Канаде всё ещё стоит. Сопротивляясь желанию закрыть лицо руками, она делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Голова Мафую слегка наклонена в сторону, почти как у щенка. — Ты не хочешь? — Нет, я… — она смотрит вниз, а затем снова на Мафую. — Я просто… удивилась… что ты тоже этого хочешь. На этот раз Мафую улыбается. Он едва достигает её глаз, крошечный свет изо всех сил пытается пробиться сквозь пустоту, он подлинный, и именно это делает его таким прекрасным. — Это значит да? — спрашивает она мягче, чем когда-либо прежде. — Да. Медленно Мафую наклоняется, её рука запутывается в волосах Канаде. Слегка наклонив голову, Канаде встречает её, обхватив руками шею Мафую, притягивая ближе. Это совсем не похоже, на романтическое аниме. Никаких фейерверков, никаких ангельских хоров, никакого магического смысла в этом нет. Это просто тёплый, мягкий и немного нерешительный поцелуй, и никто из них не слишком уверен в том, как долго он должен длиться. Когда они наконец отстраняются, Канаде обнаруживает, что всё её тело покалывает. Её дыхание поверхностно и неустойчиво, а сердце бешено колотится в груди, когда Мафую нежно прижимает их лбы друг к другу. Так долго они балансировали между друзьями и возлюбленными, танцуя вокруг этой темы, но никогда не давая никаких обязательств ни одной из сторон. Неужели сейчас, здесь, всё наконец изменится…? — Я думаю, что люблю тебя, Канаде. Её румянец темнеет, жар распространяется по шее и ключицам. — Я тоже люблю тебя, Мафую. — Могу я поцеловать тебя ещё раз? Вместо ответа Канаде наклоняется и целует её.