Niigo Alphabet Series

こ/Ко – 香水 - Косуи – духи

***

Видимо, по мнению девочек из школы, когда ты начинаешь видеть кого-то во сне, ты можешь быть влюблён в него. Долгое время Мизуки не верил в это ни на секунду – ему снилось много кошмаров о школьных хулиганах, которые его мучили, о старых друзьях, которые предали его, и старых одноклассниках, которые издевались над ним, и он, чёрт возьми, точно не любил никого из них. Однако теперь… Мизуки думает, что он, возможно, понимает, о чём говорили эти девочки. За последние несколько месяцев сны Мизуки изменились к… лучшему, по его мнению. Ему больше не 15 лет, когда он одет в ненавистную форму, а воздух вокруг наполнен насмешками, смешками и обидными словами. Он больше не на крыше школы, в одиночестве смотрящий на учеников внизу и задаваясь вопросом, есть ли смысл жить жизнью, которая никогда не предназначалась ему. Вместо этого ему снится огромное пустое небо, потолок своей спальни и тихие кабинки семейного ресторана. Атмосфера всегда комфортная, каким бы шумным или тихим ни был сон, и он всегда чувствует себя принятым. Большую часть времени Мизуки один, но никогда не чувствует себя одиноким – как будто он просто ждёт кого-то, кто опаздывает, вместо того, чтобы по-настоящему быть в одиночестве. Он в безопасности, он счастлив, он дома. В последнее время эти сны приняли несколько более… специфический оборот. Вместо того, чтобы оставаться в одиночестве, в последнее время он разговаривает по телефону или микрофону, и в его ушах звенит знакомый голос. Нежный смех, раздражённые вздохи, разочарованное рычание, стук карандаша по бумаге или пластиковый стук стилуса по планшету. Слабый цветочный аромат, сладкий, но не приторный, витает в воздухе, словно недосягаемое желание. Эна. Это Эна. Звук её голоса, шум её работы, запах её духов – Мизуки снится Эна. И как бы он ни хотел отрицать свою влюбленность в Эну, Мизуки почти уверен, что доказательства против лишь накапливаются. От одной мысли об Эне у него в животе начинают порхать маленькие бабочки. Перед встречами Мизуки всегда тратит слишком много времени на причёску и макияж, желая, чтобы все было идеально. Всякий раз, когда они вместе, Мизуки охватывает отчаянное желание продолжать говорить, заставляя Эну посмотреть на него, улыбнуться, заметить… Вдобавок ко всему, не помогает и то, что духи Эны такие сильные (конечно, не в плохом смысле), что задерживаются на одежде Мизуки. Независимо от того, сколько раз он ругает себя за то, как это жутко, Мизуки не может не улыбнуться, когда улавливает её запах на блейзере, висевшем на стуле, или на ремне милой сумки на столе. Иногда, в худшие дни, он может даже взять этот блейзер в постель и прижаться к нему, делая вид, что Эна рядом с ним… Ему сейчас очень, очень плохо, не правда ли? Упав лицом обратно в подушку, Мизуки задаётся вопросом, что же ему делать дальше. Как избавиться от влюблённости, не прерывая всех контактов, не меняя имени и не переезжая в другую префектуру? Почему нельзя просто выбросить свои чувства и безжалостно избить их битой? Со вздохом Мизуки вслепую ищет телефон. Слегка повернув голову, он украдкой бросает взгляд на экран: вторник, 11:16, слишком поздно, чтобы он мог прийти в школу вовремя. Кажется, у него нет другого выбора, кроме как погрязать весь день в своей дурацкой влюблённости, если только ему не хочется отправиться в импровизированный поход по магазинам… «Возможно, это не такая уж плохая идея», думает Мизуки. Зарплата пришла в начале недели, поэтому он может позволить себе потратить её половину на красивые аксессуары для волос или новый сезонный макияж. Это должно дать ему достойное отвлечение от неприятных чувств, о которых он не хочет думать прямо сейчас. Встав с кровати, Мизуки спускается в ванную, чтобы подготовиться к новому дню. И если для того, чтобы бросить свой пиджак (который всё ещё слабо пахнет Эной) в корзину для белья, потребуется гораздо больше усилий, чем хотелось бы, никто больше не должен об этом узнать. Неудивительно, что улицы в основном пусты, когда Мизуки направляется к торговому центру. В конце концов, большинство людей на работе или в школе в полдень обычного буднего дня. Время от времени кто-то бросает на него слегка подозрительный взгляд, вероятно, задаваясь вопросом, что здесь делает подросток, ходящий в школу, но и только. Заходя в торговый центр, Мизуки направляется в свой любимый магазин аксессуаров. Хотя у него может быть и слишком много бантов, заколок и резинок для волос, в его коллекции все ещё есть место для пары ожерелий, одного-двух браслетов и, возможно, нескольких симпатичных серёжек. О, как насчёт колье? То, что бросается в глаза, выполнено из бархата, украшено белыми кружевными розами и дополнено маленькой подвеской-бабочкой. Оно выполнено в розовом оттенке, который напоминает ему о любимом летнем наряде Эны… Нет, он не должен думать об Эне. Он пришёл сюда специально, чтобы не думать об Эне. Отвернувшись от колье, Мизуки глубоко вздыхает, мысленно избивая себя. — Э? Мизуки? О нет. Этого не может быть – мир сегодня сговорился против него? — Эна, — приветствует Мизуки, улыбка на его лице становится немного более натянутой, чем обычно. — Ты рано! — Мама хотела, чтобы я забрала вещи из химчистки, — фыркает Эна, выглядя крайне расстроенной. — Никто другой не может этого сделать, поэтому я здесь. — Э~х — слова вылетают из его рта бездумно, — Хочешь, чтобы я присоединилась к тебе? Если Эна и удивлена ​​предложением, она этого не показывает. Вместо этого она просто пожимает плечами с притворной беззаботностью, хотя блеск в глазах выдает её. — Как хочешь. Ухмыляясь как идиот, Мизуки говорит — Хорошо, я с тобой. — Это же не проблема, верно? — озабоченно спрашивает Эна. — Я не хочу прерывать твой шоппинг. — Всё в порядке. Ты должна знать лучше, чем кто-либо другой, что мне больше не нужны аксессуары. Эна смеётся, нежно толкая Мизуки плечом. — Тем не менее, ты всё равно их покупаешь. — Они милые, — скулит Мизуки, толкая её в ответ чуть сильнее. Когда они направляются к химчистке, Мизуки охватывает почти болезненное желание схватить Эну за руку. Они идут так близко друг к другу, что достаточно малейшего движения, чтобы коснуться костяшками пальцев тыльной стороны руки Эны. Возможно, ему следует, возможно, Эна была бы не против, возможно… Нет, ему не нужно кормить это дурацкое чувство. Эна слишком важна для Мизуки, для Нииго, чтобы Мизуки таил в себе такие глупые эмоции. Поспешное признание могло бы в конечном итоге вбить клин между ними, сделав их дружбу неловкой и трудной для поддержания. Если это произойдёт, они, возможно, даже больше не смогут работать вместе, и, возможно, Нииго даже придётся искать нового художника или монтажёра. Несмотря на это… Мизуки не может не бросить задумчивый взгляд на Эну. Что, если всё пройдёт идеально, что, если Эна ответит взаимностью на его чувства, что, если они смогут продолжить работать в Нииго как пара…? Угх, о чём он думает? С каких это пор у него что-то шло идеально? Если бы мир хотел быть добрым к Мизуки, он не был бы в этом теле, его не мучили бы в средней школе, его бы не душили страх и одиночество при одной лишь мысли о том, что у него есть друг. — Мизуки? Что-то не так? Рука Эны лежит на его запястье, тёплая, уверенная и надёжная. На какой-то эгоистичный миг он позволяет этому теплу задержаться. — Ничего, — отвечает он, наконец отстраняясь. Судя по изгибу губ и нахмуренным бровям, она явно на это не верит. — Ты очень неприятный человек, ага. Мизуки просто игриво высовывает язык, к большому раздражению Эны. Очаровательно нахмурившись, она ворчит — Для того, кто чертовски много говорит, ты очень мало открываешься. Мизуки неловко смеётся, ненавидя то, как отчаянно болит его грудь. Скажи ей, будто умоляет сердце, на этот раз всё будет по-другому. На этот раз всё будет лучше. Но будет ли это так на самом деле? Конечно, Эна видит его насквозь, как никто другой. Конечно, Эна, кажется, беспокоится о нём, любит его и время с ним, но выдержит ли она тяжесть его тайны? Недолго думая, Мизуки подносит своё запястье к лицу – на нём остался лишь малейший намек на аромат Эны, такой сладкий, что причиняет боль. — Если тебя что-то беспокоит, я бы хотела, чтобы ты мне сказала мне. Любопытство и беспокойство в глазах Эны опасны, поэтому Мизуки отбрасывает их единственным известным ему способом. — У тебя очень сильные духи, Энанан. Ты ведь знаешь, что тебе нужно делать только пару пшиков, а не купаться в них, верно? Это работает. Лицо Эны приобретает милый оттенок красного, её брови хмурятся, а уголки рта искривляются в сердитой гримасе. — И почему я вообще беспокоюсь о тебе? — Потому что я единственная, на кого ты можешь рассчитывать, чтобы сделать свои фото? — С этого момента я буду просить Айри. — Подожди, Эна! Смеясь, он гонится за ней, делая вид, что не замечает, как она замедляется ровно настолько, чтобы он мог её догнать.