Niigo Alphabet Series

め/Me – 滅却 – Меккьяку – разрушение, уничтожение, стирание. Дополнительные теги: Мафую-центрик, Связь Вокалоидов, Мегурине Лука, Кайто, действие происходит до выпуска Samsa.

***

Странно, как присутствие всего одного человека может разрушить безопасность всего. Точно так же, как её мать разрушила святость её дома, Кайто разрушил святость её рая, её мавзолея, её временного-дома-и-ранней-могилы. Но на этом их сходство заканчивается. Тогда как её мать заставляет её остывать, а сердце замедляться до полной остановки, а покалывание онемения охватывает все внутренности, Кайто зажигает огонь в её крови, заставляя пустоту в груди зудеть, словно нечто-то дикое вцепляется в её вены. Её мать заставляет её сворачиваться калачиком, напуганную и израненую, когда Кайто заставляет её кричать, биться, разрушать столько же, сколько была разрушено в ней самой. И то, и другое – неприятные, ненужные и нежелательные чувства. Которые, к сожалению, неизбежны. Давление их присутствия безжалостно преследует её, требуя встретиться с ними лицом к лицу. — Как долго ты собираешься продолжать бежать? Неудивительно, что Кайто не потребовалось много времени, чтобы найти её. В конце концов, он не человек – как часть этого виртуального мира, он должен обладать какой-то особой способностью чувствовать, когда люди входят в этот мир. Даже если бы у него не было такой способности, Мафую не позволила бы ему обыскать каждый дюйм этого огромного, казалось бы, бесконечного мира в поисках неё. Мафую молчит, изо всех сил стараясь не обращать на него внимания. Зуд в венах усиливается, превращаясь в добела сжатые кулаки. — Если ты будешь продолжать ждать, у тебя не останется сил бороться с ней. Но Мафую не хочет с ней бороться, не думает, что ей это нужно. Ее мать любит её – конечно, как только она поймет, насколько важна для неё музыка, её мать позволит ей продолжать заниматься той до тех пор, пока это не начнёт влиять на учёбу. Ей просто нужно найти в себе силы выразить свои чувства словами, выдавить хоть какие-то звуки сквозь странный узел в основании горла. Кайто агрессивно и разочарованно вздыхает. — Ты правда веришь, что она так легко тебя отпустит? После всего, что она с тобой сделала? Его глаза тёмные, злые, измученные. В его пустоте она смутно узнает свою собственную, и это пугает её больше, чем он когда-либо мог пытаться. — Она уничтожила тебя. — Девочка, которой ты была, умерла так давно, что ты едва помнишь, какой она была. — Ты потеряла свои мечты, себя, своё будущее – ты почти потеряла свою жизнь. Ты действительно веришь, что та, кто отняла у тебя так много, делает это из любви? Словно ножи, его слова впиваются в неё, находя все слабые места и вонзаясь слишком глубоко. Она вздрагивает, опуская голову. Огонь распространился по всей груди, вызывая зуд у основания горла. Её кулаки дрожат, сердце болит, а живот скручивается неприятными, злыми узлами. В её голове возникает странное покалывание, заставляющее её желать разбить ближайший твердый предмет, пока тот не исчезнет. Она делает глубокий вдох, отпуская злость. Ощущение не рассеивается, но она немного лучше контролирует себя, немного крепче держит маску. Используя её как щит, она пытается игнорировать старые раны, что открылись его словами, семена подозрений, недовольства и ярости, посеянные его вопросами. В конце концов он уходит, как и всегда. Мафую замечает беспомощную ярость в его глазах, и это заставляет её чувствовать себя ещё более неловко, чем раньше. Она не хочет видеть в нём себя, потому что боится даже подумать о том, что может испытывать хоть долю гнева на мать, но как она может не узнать отражение в зеркале, когда смотрит на него? Кровь пузырится, бурлит и кипит под кожей. Ей требуется всё самообладание, чтобы оставаться тихой и пустой, марионеткой с обрезанными нитями. Внезапно кто-то другой занимает пустое место, которое оставил после себя Кайто, кто-то добрее, теплее, светлее. Её улыбка чуть шире, немного игривее, но нежность в глазах до боли знакома. Лука. — Он снова ушёл, — небрежно говорит она, провожая глазами быстро исчезающую фигуру Кайто. — Пожалуйста, прости его, Мафую, он не очень хорошо владеет словами. Мафую просто пожимает плечами, сопротивляясь желанию вздрогнуть, когда Лука кладет обе руки на её дрожащие кулаки.  — Я знаю, что тебе так не кажется, но Кайто беспокоится за тебя. Мафую мычит, нейтрально, почти беззвучно. — Конечно, я не думаю, что он поступает правильно, — Лука сжимает её руки, и твёрдое тепло помогает немного облегчить мурашки на её коже. — Но я не думаю, что он знает другой способ. Дрожащее дыхание, долгое и прерывистое. — Он меня пугает. — Иногда он пугает и меня, — шепчет Лука, — Но его сердце правдиво. Мафую смеется, сухо и резко. — Правдиво? — Оно такое же, как и твое, — отвечает Лука, и эти слова похожи на ведро холодной воды, облившее её с головой. — Возможно, ты уже заметила… но каждый вокалоид в этом Секае является отражением одного из посетителей Секая. И Кайто, как бы он тебя ни пугал, является частью тебя. Слова, которые Мафую не хочет услышать, но небольшая часть её знает, что это именно то, что ей нужно услышать. Да, это болезненная правда – горькая пилюля, которую нужно проглотить – но именно она может приблизить её к свету. Несмотря на это, она не совсем готова осознать смысл этих слов, не сейчас. — Я знала, что Рин должна была откуда-то взять свой характер цундере. Её сухая и невозмутимая речь, кажется, шокирует вокалоида, что затем разражается полу-роботическим смехом. — Рин пытается найти баланс между «не отчаянным желанием похвалы от других» и «полным отказом принимать комплименты». Это займёт некоторое время. «Займёт ли это столько же времени, сколько потребуется Эне» — задаётся вопросом она — «будет ли путь каждого вокалоида в этом Секае отражать путь человека, которого они представляют? Вынуждены ли вокалоиды страдать так же, как страдают они? Кайто не может дышать, раздавливается и разрывается на куски только потому, что Мафую слишком боится двигаться вперёд…?» — Ты уже прошла очень долгий путь, — успокаивает Лука, почувствовав беспокойство, пробежавшее по позвоночнику Мафую. — То, что он вообще существует, означает, что ты хоть немного вернула себе часть своих чувств. Конечно, она начинает с негативных моментов, с настолько острого гнева, что им можно порезаться. Возможно, гнев – самая простая эмоция, которую можно почувствовать – она помнит, как раздражение истекало из её замерзшего сердца, когда Эна и Мизуки спорили из-за её разговора с Канаде, из-за чего ей было трудно разговаривать с любимым человеком… — Полагаю, что так. Лука осторожно сводит руки Мафую вместе, вкладывая большой палец ей в ладони, чтобы разжать кулаки. Мафую спокойно позволяет этому случиться, удивляясь тому, как легко вокалоиду удается снять напряжение с её тела. — Мику хочет быть найденой. Иногда перемены пугают её, но это не мешает ей бороться за то, чтобы держаться на воде, протягивая руку, чтобы спастись. Мафую смотрит на свои руки, на тонкие пальцы Луки, обхватившие её собственные. — Лен наполнен невинностью и чудом этого мира. Есть много вещей, которых он не знает и много вещей, которые его пугают, но он не позволяет этому помешать ему находить красоту во всем, что его окружает. Мафую смотрит в мягкие голубые глаза, почти такие же красивые, как нежный оттенок глаз Канаде. — И Кайто… он так же напуган, как и ты. Но он ещё злее, потому что отказывается прятаться от своей ярости, как бы сильно та его ни пугала. Он знает, что не может продолжать молча задыхаться, поэтому проглатывает свой страх и готовится к бою. В горле комок, в глазах напряжение, в груди боль. — И ты – являешься катализатором всего этого. Ты так долго был сильна… Для Кайто неправильно подразумевать, что ты слаба. Ты просто устала так долго сражаться на все фронты одновременно, и это нормально. Мафую смеётся дрожащим смехом, этот звук одновременно до боли фальшивый и до боли искренний. — Ты часть Канаде, не так ли? Лука улыбается, поддразнивая. — Ох, и что же меня выдало? Её тепло, её доброта, её сопереживание, окутывающие словно теплый пушистый плёд и согревающие как чашка горячего какао в тоскливый зимний день. Хотя Лука немного более игривая и зрелая, под всем этим бьется сердце с мелодией, нежной, как музыкальная шкатулка. Между ними так много общего, но, в конце концов, всё, что говорит Мафую, это: — То, как ты видишь лучшее в каждом. — Это потому, что вы все показываете мне свои лучшие качества. Сухая улыбка. — Даже Мейко и Кайто? — Даже Мейко и Кайто, — кивает Лука, а её глаза мерцают весельем. — Не все взывают о помощи одинаково. Не все хотят быть спасёнными, а даже если и хотят, не все могут сказать об этом честно. — Как Эна и Мизуки. Лука смеётся и снова кивает. — Эна начинает понимать, что на самом деле ей нужно спастись от самой себя, от ненависти к себе и неуверенности, которые она так долго взращивала. А Мизуки… она боится, что её спасут, потому что это означает обнажить свои слабости, показать свою уязвимость и надеяться, что никто не пронзит их. — А Канаде? — Ах, Канаде, — Лука ласково и раздражённо качает головой. — Она всё ещё учится тому, что время от времени нужно отдыхать, что это нормально и что ей не обязательно постоянно заставлять себя. — Я… я хочу помочь ей, — признаётся Мафую, её голос звучит трогательно тихим. Но как она может помочь Канаде, если она не может помочь даже себе? Когда всё, что она делает, становится ещё одним бременем для человека, которого она любит больше всего? Лука нежно переплетает их пальцы, с удивительной силой сжимая руку Мафую. — Думаю… тебе просто стоит сказать ей это. Это поможет ей больше, чем ты можешь себе представить. На лице Мафую заметна растерянность, но она всё равно кивает. Она знает, что Лука ей не солжёт, что её намерения всегда благие и что она часто преподаёт важные уроки намёками. — Я знаю, что это кажется сложным, ужасающим, может быть, даже невозможным. Но ты уже смогла зайти так далеко и продолжаешь расти с каждым днём. Изменения в Секае отражают изменения в твоём сердце, и я надеюсь, что однажды… ты сможешь восстановить всё, что было разрушено, а затем сделать ещё один шаг вперёд, сделать будущее прекраснее, чем когда-либо. Слова тёплые, твёрдые, словно пол под её трясущимися ногами. Мафую понятия не имеет, что делать дальше и хватит ли у неё сил встретиться с матерью так, как этого хочет Кайто, если она вообще сделает это. Но она это знает… Многие люди подбадривают её и с нетерпением ждут того дня, когда они смогут вместе отпраздновать её успех.