Я одержим тобой

— POV Лукас Ламберт —       Приняв душ, я принял решение никуда сегодня больше не выходить. Развалившись на диване, следующие несколько часов я потратил на просмотр самых смешных комедий и тщетные попытки успокоиться. Кто знает, вдруг тот бандит решит довести начатое до конца, а заодно от свидетеля избавиться? Впрочем, какой из меня свидетель? Единственное, что я могу с уверенностью сказать — преступник высокий. Но, может, он меня разглядел? Я замотал головой, отрицая эту вероятность. Волноваться не о чем и вообще, там было темно, вряд ли мне что-то угрожает. Так я говорил себе.       Зевнув в очередной раз, я наконец заметил, как стрелка на часах перевалила за полночь. Встав с дивана, потянулся, поставил пустую миску из под попкорна на стол. Неожиданно во всём доме погас свет. Вот чёрт. Ладно, раз в месяц такое бывает. Надеюсь, что аварию устранят до утра.       Умывшись, я лёг в постель и долго смотрел в потолок. Прикрывая глаза, я ощущал, как нервно дрожали веки. Распахивая их, снова и снова смотрел в одну точку. Переполненная запутанными потоками колких и беспокойных мыслей, голова совсем не хотела успокоиться и отдохнуть.       И когда усталость, по крупицам отвоёвывая пространство, почти окутала беспокойное сознание, тишину квартиры нарушил скрежет металла в районе замка входной двери. От страха я неловко взмахнул рукой так, что телефон буквально слетел с прикроватной тумбочки и упал в паре футов от кровати. Звенящий удар гаджета об пол приглушил звук открывающейся двери. Чёрт! Поднимать его уже не было времени. Поворот дверного механизма был настолько тихим, что при других обстоятельствах я бы его и не услышал, но не сейчас, когда навострил слух и даже тишина казалась слишком громкой.       Тихая, но точная поступь мужских ботинок разрезала вакуумную пустоту этой ночи. Он приближался. С каждым шагом я сильнее ощущал давящую атмосферу. Воздух, наполняющий комнату, словно потяжелел. Стало холодно, несмотря на бешенный ритм сердцебиения. Ладонь так и замерла в воздухе, спущенная с кровати в поисках телефона.       Голова же напротив, яростно функционировала в лихорадочных поисках пути к спасению. Мои глаза бешено бегали под закрытыми веками и резко остановились, когда раздался щелчок где-то рядом. Он стоял над кроватью, а время тянулось.       Казалось, что замерло всё: моё дыхание и жизнь за окном, парящие пылинки и его рука, которая сейчас была занесена надо мной и это я мог чувствовать.       — Я... я никому ничего не скажу. Не убивайте... — само собой сорвалось с моих губ и я не сразу даже услышал себя.       Ожидал, что сейчас к голове прислонят пистолет и я распрощаюсь с жизнью, но внезапно он сел на кровать, а рука в чёрной перчатке опустилась на мои ключицы.       Дыхание перехватило, но я был уверен, что незнакомец по-прежнему держал оружие рядом со мной, что отбивало всякое желание шевелиться. Мои руки и ноги были свободны, но свободы перемещений я не ощущал. Меня будто сковало.       Он молчал, но его пальцы провели чёткую линию от ямочки между ключиц до груди. Каким-то образом я смог почувствовать чёртово прикосновение кожаной перчатки сквозь трикотаж майки.       — Я скучал, — шепнул незваный гость, наклонившись к уху и прикусив мочку.       Знакомая интонация... Кто же он? Почему не получается вспомнить? Ещё эта одурманивающая близость с запахом табака и сандалового дерева не давала мне сосредоточиться. Его рука осторожно опустилась ниже, забравшись под одеяло. Какая-то тонкая ткань у моей майки!       Он наклонился ко мне. Я в ужасе замер, напрягшись каждой клеточкой, чувствуя, как его дыхание осело в считанных дюймах. Затем он поцеловал меня. Без проникновения и мягко, сминая мои губы, словно давая время привыкнуть к себе. Он словно ожидал, что я сам раскроюсь ему навстречу. Да с чего вдруг?!       — Прекратите... — я не желал отвечать на странную ласку и отвернулся, но вздрогнул, когда незнакомец задрал мою майку, коснувшись живота.       Кожу словно опалило. Я понял, что он собирается делать. Похоже, моему телу всё равно на здравомыслие. Оно будто поддавалось инстинкту. Стоило руке в перчатке отодвинуть свободно сидящую ткань белья, как член почти мгновенно встал, налившись желанием, а мне захотелось посильнее себе врезать и заставить очнуться.       — Кто вы такой? — процедил я сквозь зубы.       — Тот, кто не выпустит тебя из этой спальни весь уик-энд, mi joven amigo, — громче проговорил мужчина, снимая маску.       — Армандо?! — изумился я, попытавшись встать: — Почему ты здесь?.. Что происх...       — Тише, — испанец в привычном жесте зафиксировал руки над головой и зажал мне рот рукой: — Прости, я не хотел напугать тебя, но удостовериться, что ты не натворишь глупостей был должен. А теперь давай я уберу руку и всё тебе объясню, но ты не будешь кричать и звать на помощь, хорошо? А то стены в этом доме будто картонные.       Выбора у меня не было и я кивнул. Он осторожно убрал ладонь, подошёл к моему любимому креслу и грациозно опустился на него, вальяжно закинув ногу на ногу.       — Mierda*, почему в этом районе постоянно отключают электричество?! — в полголоса пробормотал Армандо, раздражённо щёлкнув выключателем лампы, стоящей рядом на моём рабочем столе рядом с креслом. Плюнув на это бесполезное дело, он подхватил с пола мой смартфон, включил фонарик и комната наполнилась тусклым светом.       До меня дошло, что щелчок, что я слышал, это был вовсе не затвор пистолета, а Мендоса просто пытался включить свет. Да, на нём была кобура с оружием, но пистолет был убран в неё и закрыт наглухо на три кнопки и бесшумно его убрать он бы не смог. Значит, испанец не желал мне зла, а я всего лишь параноик? Чёрт. Я ощутил досаду за себя. С другой стороны, он вошёл в мою квартиру как к себе домой!       — Сколько тебе на самом деле лет? — задаю я первый пришедший мне в голову вопрос. — POV Армандо Мендоса —       Однако, блондинчик совсем не рад меня видеть. Этот факт больно уколол меня. С другой стороны, чего я ждал? Что он с радостными воплями кинется мне на шею?       Я устало сжал пальцами переносицу. Что я мог сказать? Как оправдаться? Разумеется, как вариант, рассказать правду, но Люк вряд ли мне поверит. Как можно поверить в то, что я, агент ФБР под прикрытием, смог обменять новую должность в обмен на кое-какой компромат и выполнение последнего задания? Я отправился в Техас, проникнув в группу религиозных фанатиков, был рассекречен и попал в плен. На память мне остались шрамы на спине, которые периодически ныли. Звучит как сценарий боевика с Джейсоном Стетхемом. К тому же, подписка о неразглашении тоже накладывала определённые обязательства. Как можно поверить в то, что сразу после освобождения я постоянно наблюдал за ним через веб-камеру его ноутбука, раз за разом надрачивая свой член? Его привычка ходить по дому в полупрозрачных штанах и без футболки сводила меня с ума. Даже лёжа в закрытом для гражданских госпитале и восстанавливаясь после тяжелого ранения, я хотел его. Хотел трахать, целовать и никогда больше не отпускать.       Сегодня я не планировал видеться с блондинчиком, но ноги против воли понесли меня к дверям его квартиры. Искушение оказалось слишком велико для моей слабой души...       Вскрыть замок оказалось плёвым делом. С замиранием сердца, я пересёк границу допустимого, когда перешагнул порог его квартиры и вновь ощутил, как чувства бурлят, а душа трепещет. Я ожил.       Когда неделю назад я прибыл в Нью-Йорк, чтобы объясниться с Лукасом, то неожиданно выяснил, что парочка ублюдков из прошлого всячески портит жизнь моему парню. Объяснение пришлось отложить и я стал наблюдать. И не зря. Мне нужно было не просто избавиться от тех тварей, а сделать так, чтобы им было плохо. Чтобы они страдали. Чтоб эти черви оказались на дне, откуда не смогли бы выползти никогда...       Когда настал день "Х", я, подъехав к дому блондинчика, увидел, что встречи с ним ищу не только я. Бывшие друзья Лукаса явно желали довести желаемое до конца и поджидали его в подъезде. Пришлось слегка подкорректировать план. Вспомнив о том, что всего пару часов назад я славно размялся, избив уродов Таковски до кровавых соплей, улыбаюсь с мрачным удовлетворением.       Думаю, что я понял, что имел в виду психолог, когда советовал не подавлять свои желания. А тогда больше всего на свете я хотел переломать им пальцы, пустив в каждый пулю, затем непотушенной сигаретой прожечь им языки несколько раз. Я не садист и не люблю причинять боль просто так, но всё это сделал бы, чтобы подонкам было нечем говорить и физически делать такие отвратные вещи в адрес Лукаса Ламберта. Но по иронии судьбы, мне помешал сам блондинчик, за которого я собирался отомстить.       Таковски сейчас лежат в больнице с многочисленными ранами, переломами и ушибами и даже не подозревают, как им повезло. Отдаю должное: он заставил меня поверить в то, что кто-то вызвал полицию. Не тратя времени, я быстро покинул тот переулок, не доведя задуманное до конца.       Неожиданно дали электричество и лампа на столе загорелась довольно ярким светом, освещая пространство. Я с удовольствием осмотрел фигуру блондинчика: крепкий пресс, подтянутые бицепсы и внушительные линии грудной клетки. Как же приятно смотреть на своё сокровище вживую. — POV Лукас Ламберт —       — Мне скоро исполнится двадцать два года, — хмыкнул он в ответ на моё удивлённое лицо. — Я выгляжу старше?       — Нет, я... — я нахмурился и решительно выпалил: — Неважно. Зачем ты пришёл?       — Я уже сказал, — он широко улыбнулся, совершенно не обижаясь на мой грубый тон: — Я соскучился.       — Соскучился? — возмутился я, вскакивая с кровати: — Ты просто исчез и ни разу не попытался связаться со мной! — я принялся ходить взад вперёд, пытаясь успокоиться: — Понимаю, что, может, это связано со спецификой твоей работы, но ты... — тут я буквально налетел на каменную грудь испанца, который подкрался незаметно, будто пантера.       — Что я? — он прижал меня к себе: — Я же написал, что вернусь, Лукас. Если бы ты был мне безразличен, то появился бы я здесь, пытаясь извиниться? — его ладони заскользили по спине и бокам, а дыхание участилось: — Наказал бы я тех подонков, что доставали тебя, планируя избить до полусмерти у дверей твоей же квартиры?       — Что?! — изумился я: — Они поджидали меня? Но как ты смог...       — Должен же был кто-то поставить этих сосунков на место, — удивлённый этим вопросом, он пожал плечами. — Чед трижды лежал в психушке, а Фред официально без диагноза, но на их адрес часто приезжал курьер-фармацевт с заказом на мощные успокоительные на его имя. К тому же он частенько покрывал вспышки его агрессии. Ты ведь не первая жертва их внезапно вспыхнувшей ненависти.       — Я не знал... — промямлил я.       — Конечно, не знал, — пробормотал Армандо, зарываясь лицом в мои волосы.       — Я благодарен тебе, Армандо, но, — я высвободился из его объятий, — что это меняет? Я не верю тебе. Что ты сделал, чтобы заслужить моё доверие? — я отвернулся, уставившись в окно.       — Ничего. У меня не было на это времени, — испанец сжал кулаки. — Лукас, прости меня. Когда я привёл тебя в "Золотую розу", то не думал, что так сильно полюблю тебя.       — Ты рассчитывал на две-три ночи и всё, да? — горькая усмешка сорвалась с моих губ, а сердце царапнуло.       — Да, — признание далось ему тяжело: я это чувствовал. — Я больше не секретный агент. Теперь у меня будет другая работа, не связанная с опасностью. Когда я понял, что ты тот самый, то хотел подать рапорт и... — он осёкся: — Прости, но я не могу разглашать подробности. Они тебе ни к чему. Я понимал, что работа не даст нам возможности быть вместе. И принял решение уволиться.       — Ты хотел бросить дело всей жизни? Ради наших отношений? — у меня перехватило дыхание.       — Да, Лукас. Ты стоил этого, поверь. Но всё оказалось не так просто. Я должен был кое-что выполнить и только после выполнения этой миссии обязательства агента были сняты без риска.       — Армандо, я даже не знаю, что сказать... — я растеряно смотрел на него: — Я, наверное, обидел тебя. Мне жаль...       — Ты не можешь меня обидеть, mi joven amigo! — он обнял меня и страстно поцеловал: — Я очень скучал. Впрочем, я могу принять твои извинения, если доставишь мне немного удовольствия, — тёмные глаза испанца порочно вспыхнули, а губы изогнулись в коварной улыбке.       — Конечно, я всё сделаю! Как? — до меня не сразу доходит смысл его просьбы.       — Сядь на колени, — вкрадчиво произнёс он, положив руку мне на плечо.       — Что?! Армандо, нет, я... — его ладонь надавливает и я, потеряв равновесие, осел на пол. Не больно: падение смягчил ковёр, который лежал возле кровати.       — Лукас, меня обижает твоё недоверие, — бархатно засмеялся он и, потянув за ремень своих брюк, расстегнул пряжку. — Ты хотел извиниться? Давай, я жду. Помни, что я не хочу тебя принуждать.       Я уставился на его плоть, которую он достал из штанов. Как-то слабо представляется, как такой огромный ствол мог войти в меня.       Не в силах оторвать взор от налитого желанием члена, я хотел возразить, но не смог. Внутри всё будто онемело. Мендоса, судя по всему, потерял терпение и его рука легла на мой затылок и мягко надавила. От прикосновения горячей головки, губы будто обжигает калённым железом. Крепкий ствол толкается в мой рот и я едва успеваю достаточно расслабить челюсть. Безумно необычные и шокирующие ощущения. Его член заполняет ротовое пространство полностью, а ведь он даже не вошёл наполовину. Армандо охватывает рукой мой подбородок, входя глубже.       — Да, Лукас, о, да... — хрипло простонал он, снимая водолазку и не переставая одновременно двигать бёдрами: — Твой ротик трахать так хорошо, как и твою восхитительную задницу!       От его слов меня будто обдало жаром, я передёргиваюсь и буквально давлюсь. На моё счастье, он вытащил член и сел рядом на корточки, снова сжав пальцами мой подбородок.       — Ты хочешь продолжить? — голос будто стал на октаву ниже, а в тёмных глазах бушевало пламя.       Я твёрдо знал, что стоит мне попросить — он отпустит. Не станет удерживать. Потому что любит. Ведь именно в этом заключается суть и основной принцип любви. Когда заботишься о ком-то больше, чем о себе самом. Когда чьи-то желания ставишь выше своих. Когда хочешь защищать и просто быть рядом. Теперь я явственно видел: Армандо Мендоса любил меня, просто по-своему. Как умел. А я? Мог бы полюбить его в ответ? Да. Я хотел быть с ним. Хотел дарить ласку и нежность.       — Да, Армандо, я хочу ещё...