Θεότητα | Божество

Златовласый Бог гневливо шагал в свою комнату, придерживая обожженную шею. В его глазах искрились раскаты грома. На Пути попался второй старший брат, Посейдон, который удивленно застыл провожая Бога гроз и молний взглядом. Ожоги постепенно стягивались. Зевсу было совсем не до лишних вопросов, его дыхание было сбито то ли от злобы то ли от обиды. Внутри панически нагнетала агрессия, пульсируя во всех жилках. Входя в покои, Бог подлетел к высокой зеркальной пластине, что была встроена в стену. И осматривая как рубцовая обоженная плоть регенерировалась, уменьшая площадь поражения. Рыкнув, мужчина от злости смел с рядом стоящего стола все предметы на пол. Какие то со звоном разбились, а какие то разлетелись, укатываясь в глубь комнаты. В его голове нарастал шум, подобно рою насекомых. Он не осознавал что действительно чувствует. Ощущения и эмоции грозовым ураганом то сгущались в груди, то расступались пропуская теплое солнце. Так раздражала эта неустойчивость, неизвестность действий. Поэтому, слепо идя на поводу себе, он не понимал как же Аид стал его ненавидеть, раз позволил себе причинить боль брату, который еще и один из великих Богов. Старший никогда бы ранее не позволил кому либо обижать брата. А тем более контролировал самого себя, играя и даже тренируясь с осторожностью, позволяя лишь мелкому по настоящему атаковать. Сколько Зевс не развлекался со своими пассиями, они не могли заменить ему брата. Он перепробовал пробовал большинство тех кто был так на него похож. Перебирал подобно винограду людей, и богов, и полубогов, в какой то момент обретая репутацию не лучше брата. В его чертогах памяти никогда не потухнет момент близости с Богом смерти, когда будучи юношей он восхищенно мечтал слиться с ним, стать хотя бы лишь подобием, а лучше ровней. Сейчас же, он горделиво считал себя не только великим правителем, но и лучшее кем может быть - именно собой, а не кем то. Зевса пожирало изнутри, чувство не признания Аидом. Он столько пережил и прошел, что бы ради детской мечты стать ровней старшему, к которому спустя столько времени после воссоединения не мог подступиться, лишь загубив взаимоотношения. Его особо сильной агрессии в сторону брата, кажется являлось собственничество, пожирая изнутри от одной лишь мысли что брюнет сливается с кем либо другим. Из-за их натянутых отношений, Зевс старался не жестить, ведь брат ему в верности не клялся. Да даже толком не шел на контакт, отсиживаясь в своем загробном царстве. Неужели пустота или война так выстроили меж ними стену, в которую сколько не бейся ответа не получишь. Разве что кирпич слетит с верхушки тебе в лицо. Выходя на открытый балкон, упираясь руками в балюстраду, мужчина вдохнул полной грудью окидывая просторы грозовым взглядом. Но как и грозовые тучи расступались в его груди, так он и приобретал успокоение, освежая голову. Бог подумал что им с братом стоило просто поговорить, однако эта мысль подразумевала под собой "я выскажусь а ты меня примешь, бросишься в мои великие объятия забыв о своих претензиях". Почему все так вышло, что за отторжение их настигло - Зевс был не в силах принять свою часть вины в этом, он ведь считал себя возвышенным. Конечно такие мысли постигали его не впервые, каждый раз оборачиваясь все более пылкой стычкой что кажется почти достигла апогея. Но пытаться стоило, ведь от одного изумительного вида пылающих голубым огнем глаз, у Зевса все внутри замирало скручиваясь в болезненный ком, сбивая с пути рассудства. Златовласый долго обдумывал как подступиться, что сказать и как задобрить. Все ожоги успели пройти бесследно исчезнув с кожи как и его обиды. Представления их диалога его смущало, вызывая неуравновешенное состояние, которое приходилось выбивать расслаблением, либо выплеском злобы. Сколько же всего в комнате олимпийца уже было разгромлено, что каждый раз тщательно убиралось слугами. Те кто поддерживал покои младшего Бога в порядке, поразительно умело закатывали глаза аж на сто восемьдесят градусов, перенимая агрессивность громовержца. Брови хмуро сдвинулись друг к другу. Зевс подозрительно подошел к дверям своих покоев резко отворив их. Было пусто. Но его легко обдало какими то отдаленными щекотящим чувством страсти, пробивая словно на ностальгию. В груди все замерло, а ноги сами медленными шагами пошли на встречу усиливавшемуся чувству. Это привело его именно к покоям брата, очаровывая давно забытым ощущением, которое охмуряло разум смешиваясь с неконтролируемо взрывным нравом. Приоткрыв слегка дверь, вывалился запах страсти, алкоголя и стоны... как глубокой трещиной по мрамору, это врезалось в него. В руке материализовался меч-молния, блеснув золотисто-белым раскатом. Наставив меч на мимо проходящих слуг, что вынюхивали новые сплетни под видом занятости работой, те мигом свалили сверкая пятками. Заглянув в комнату, глаза мужчины налились грозовыми искрами, заприметив близость старших братьев. Внутри словно билось стекло, вонзая свои осколки в плоть и органы, принося невероятную боль. Больше всего Зевс боялся увидеть это все наяву. Ведь если только от подобных выдумок становилось дурно, так тут братья нагло втоптали его в грязь. В голове закрутились мысли - что он больше не любимый брат, что все лишь обман, что их отношения рухнули из-за пробившегося в любимчики Посейдона, что он недостоин ... либо это Аид уже недостоин. Он стал медленно подступать, сдерживаясь чтобы не проткнуть мечом прямиком двоих, что были увлечены друг другом. Длинные роскошные локоны свисали со спинки дивана, покачиваясь в так соития мужчин. Подойдя совсем близко, но не получив внимания от опьяненных вином и страстью богов, Зевс сначала осторожно вобрал в руку волосы. Они нежно поделились чужой страстью, словно насмехаясь над громовержцем. Он яро их сжал, понимая что теперь то он точно замечен. Ярость наполнила его до краев. То ли злоба им движет, то ли сила из вне. Перед глазами быстро проносились картинки его действий, что могут сейчас произойти. Сжав сильнее ладонь, он дернул за волосы, словно за поводок опрокидывая мужчин с диваном. — Господи, Зевс... — немного шокирующе привстал Посейдон, приглаживая задравшиеся ткани тем самым прикрываясь — Да Зевс-и, учись стучать что бы впредь не мешаться старшим — Съязвил Аид, придерживая у основания волосы, которые были в чужой хватке Меч обрушился своей ярой атакой, срезая длинные и шелковистые волосы. Аида пробила дрожь, с застрявшим криком в горле. Каждый срезанный волос хранил в себе немного сил, и нервной болью отозвался в судорогах. Время словно замедлилось. Лицо старшего застыло в болезненном шоке. Посейдон ахнул, наблюдая все как в замедленном времени, ощущая боль утраты. Локоны что некогда были его, спали на пол рассыпаясь в пепел. Суровое лицо Бога молний с непониманием посмотрело на рассыпавшиеся волосы. А шатен ошарашенно прижал к себе пораженного болью старшего, приглаживая оставшуюся каре от изящных локонов. На красных глазах пробились слезы. — Зевс ты попутал совсем! — злобно рявкнул морской Бог, смотря на холодное выражение лица брата. Младший рявкнув в ответ — А ну вон! — агрессивно вытолкнув Посейдона из комнаты на ожидаемо стоящих за дверями слуг. Старший дрожащими пальцами касался своих коротких волос, холодно смотря в потолок. Он был разбит. Младший превратился в тирана, весь в отца. В детстве стоило пересечь эти черты заносчивости, но они так забавляли. Прошедшие события взросления Бога грома, все лишь усугубили без надзора. Более того, Аид как ему казалось, думал что кто то насильно заставил Зевса думать что Бог смерти плохой. Что на самом деле он подавлял свои истинные чувства. Хмурясь, блондин склонился над телом, что было бледнее прежнего. А его кудрявые локоны, с издевкой спали вперед. — Ты не восстановишься — сказал Зевс, пропустив пальцы через короткие черные волосы — Мне было предсказано что бы я их тебе срезал. Тогда мы могли бы …. — замялся Бог, задумываясь — Только вот в предсказании было иначе. Твои волосы травмировали мне руку. Они врезались в мою ладонь, острые словно ножи. А срезать их было сложно, они были жестче железа и пришлось потратить кучу сил. Тут же просто рассыпались как пепел... — эти слова привлекли злобный взгляд старшего — Е-если... это был лишь сон... — прохрипел Бог смерти — т-тебе не жить за это ... — чужие горячие пальцы сжали бледные впалые щеки. — Я думал все это время что я был твоим любимым братом — разочарованный взгляд прожигал пылающий красный — Ты слишком плохо себя в-ведешь... с того момента как вызволил нас, ты избегал меня и-и не ценил мои заслуги, словно я лишь твоя тень. Отослал к черту на куличики, решив что я все прощу. Не суй теперь свой нос в то кто меня ублажает, как это делаю я — обиду, разочарование и злобу могли выразить лишь его глаза. Из-за боли голос выходил скорее слабым и хриплым нежели грозным. — Тебе лишь завидно что вернувшись я затмил тебя. Ты бесконечно выделывался, не желая обрадоваться тому чего достиг я. Никогда не радовался за меня, предпочитая кого то другого — какой бы Зевс не был взрослый, сейчас из него говорит точно капризный ребенок, который был до всех трагических событий Аид устало вздохнул — Что ты несешь, Зевс — недовольно поморщился правитель мира мертвых, словно набираясь постепенно сил и выжидая для совершения серьезного ответного удара...ну на сколько хватило бы сил — Не так быстро — заметив это, златовласый устрашающе посмотрел исподлобья — Я думал мы с тобой поговорим. А ты то и делаешь что поступаешь подло — схватив старшего за шею, поднимая над полом, громовержец пустил молнию в плечо брату как когда то давно, опрокидывая того на пол — Я-я никогда н-не ... — кряхлел брюнет, а перед глазами плыли лишь искры боли — Это все ты… Над ним навис мужчина, что осторожно провел ладонью по коротким черным волосам — Я теперь понимаю те любовные послания в свитках, адресованные тебе. И почему ты запрещал мне их читать. — шепча на ухо, блондин слегка коснулся чужой нежной мочки — Жаль что я был слишком юн что бы понять это, и не влюбляться в самого Аида до безумства. Мне не стоило отдавать тебе свой первый раз, что бы после твоей "смерти" не искать в каждом встречном Аида... так низко опустившись — слегка прикусив мочку, он оставил легкий поцелуй на шее — Моя энергия... — каждое слово выдавливалось с трудом, дыхание становилось тяжелее, молния в плече так и поражала участок рядом, а сил восстанавливаться было и так не много — Чувствую. Я хочу заполучить тебя до остатка — томно шептал Зевс куда то в бледную шею — Ведь кажется по другому ты этого не желаешь. В тебе осталось лишь худшее, подлость и жажда власти — с печальной усмешкой сказал младший посмотрев в глаза брата, очерчивая черты лица взглядом — Ты думаешь совсем обо мне не так. Кто же тебе это навязал... — Так же печально усмехнулся брюнет — Ты хочешь что бы я умирал у тебя на руках? — Ты слеп Аид. Не достанешься же ты никому — с долей злобы была сказана эта фраза, словно собираясь с силами Зевс сжал черные как бездна короткие волосы, ложась сверху брата. Молния что была в чужом плече, прошла так же сквозь громовержца не причиняя лишней боли. Алая кровь братьев смешивалась стекая на пол. Губы их сплелись в жестком поцелуе, мучая ослабшего Бога. Этот момент был ожидаем для обоих братьев, по своему но желаем. Не смотря на их разногласия, они давно мечтали слиться в поцелуе. Время не стояло на месте, и силы Бога загробного мира быстро его покидали. Зевс был готов к тому что тело под ним в любой момент может перестать содержать в себе энергию, так и не ощутив на себе ее вновь. Она раствориться в пустоте, бесконечно вечном и им больше не суждено будет встретиться. Задрав чужие одеяния, что еще оставались на нем, теплые, почти горячие руки как казалось Аиду, гладили его живот и ребра. Они спустились ниже. Скользнув между двух половинок и осторожно погружаясь внутрь податливого слабого тела. Хриплый стон был полон боли и страсти. Слабо но ноги обхватили чужую талию. — Умирая ты еще прекрасней. Твои силы покидают тебя без остатка, а твое последнее чувство все равно остается похотью. Я иначе и не думал — упрекнул младший заигрывающим тоном, открываясь с какой то зловещей стороны Аид глубоко вдохнул, жмурясь от боли в плече, что колко пробивала все тело. В этот момент, златовласый плавно и краткими толчками стал погружать свой член в брата. Клыкастый рот расплылся в улыбке, когда моменты их первой близости мелькали перед глазами. Словно приближающийся конец, давал кратко нарастающие припадки эйфории. Соблазнительно длинный стон сорвался с губ, когда член Зевса зашел до конца, создавая ощущение приятной наполнености. Улабка резко спала, как и приятные воспоминания возвращая Аида в реальность. Когтистые ручки медленно забродили по чужой спине, остро впиваясь от боли оставляя царапины. Снова настигла волна эйфории. Перед огненно голубыми глазами, стоял образ юного зевса. Со спины которого словно засвечивали солнечные лучи, пряча от взора все детали. Но эти переливающиеся капельки пота, заботливый и натруженный взгляд, проверяющий хорошо ли брату под ним. Светлая счастливая улыбка златовласого, словно последнее что он видит ощущая грубый толчек и возвращаясь в реальность. Холодный пот и испарина, заставляли старшего подрагивать, пока его имели на полу словно кусок мяса. Злорадный марк словно сгущался из углов, наводя легкую панику. Возбуждение от такого унижения, грязной похоти и боли стало накатывать волнами, сливаясь с приятными воспоминаниями. Разум сходил с ума от такого контраста. Перед глазами всплывали картинки и воспоминания, перерываясь укусами, болью, и толчками словно смешивались в одно ноющее чувство, возвращая к жизни. — Любил ли ты меня? — послышался низкий сбивчивый голос Бога молний, тяжело дыша и ухудшая рану от молнии интенсивными толчками — Любил... — с придыханмем выдал Аид — А сейчас, любишь ли ты меня как себе достойному? — стискивая зубы от настигающего пика возбуждения — Д-даже сейчас — тихо прошептал бог Этот шепот, желанное признание, заставили мужчину кончить внутрь стискивая тело под собой. Наблюдая как глаза брюнета пылали то красным, то синим, то пробивался фиолетовое пламя, заставляя младшенького застыть любуясь. Сбитое дыхание Зевса стало панически учащаться сильней, осознавая какой же необдуманный кошмар он сотворил. А брат так верно на одре своего конца, признался ему в любви. — Я никогда не желал ... затмить тебя, и-или казаться лучше... Я р-рад твоим успехам — слова были тихие и хриплые — Я... я лишь желал... твоей любви и ... и внимания — эти слова давались так сложно а из уголка глаза потекла слеза. — Ты так зависим ... мной... я бы не подумал, что ты так опозоришь меня и разочаруешь. Лишишь волос, достоинства, гордости оставив умирать на своем члене. В то же время всем видом говоря как же ты меня любишь. Ты слеп Зевс, настоящая боль и скверна внутри тебя — Эти слова были столь сильны и уверенны, что напугали златовласого. Аид истерично рассмеялся, наполняя покои злобным смехом. Он смеялся от души, откуда то из глубин, по настоящему устрашая и отражаясь от стен. В момент с злобно-ехидной улыбкой, глаза лишились огня... превратившись в тусклый серый не живой взгляд. Глаза зеркало души, тут ее больше не было. Пламя словно миниатюрными голубыми светлячками, быстро разлетелось в стороны и угасая окончательно. Зевс рыкнул от боли что пронзила его сердце. Слишком болезненное зрелище ... — Аид! Нет нет нет нет ... — поздно очнувшийся от озлобленности Зевс начал истерить, раня этим поступком того маленького ребенка в себе Тело Аида рассыпалось в пепел, который стали сжимать сильные руки. Он пачкал в нем лицо. Скорбящий младший Бог, что уже извозился в остатках пепла, пытался удержать каждую пылинку. Прах подхватывал ветерок с балкона, красивыми вихрями поднимая прочь в просторы пока не остались лишь белые следы на громовержце, как заявление на недавнее присутствие…