Красный бархат

      Дафна бросает взгляд на запястье, а затем поднимает зелёные глаза на Дазая.       — Только быстро, Дазай. У меня не так много времени.       — Как скажешь, Дафна. Значит, ты не собираешься паковать чемоданы и возвращаться в Англию?       — Совершенно верно, — кивает Дафна. — Нана рассказала? Вот зачем ты здесь? Поговорить со мной и убедить это сделать?       — Она волнуется за тебя.       — А ты?       — Что я?       — Какое место ты занимаешь в нашей цепочке? — она приподнимает тонкие брови. — Волнуешься за Нану? Давно ли?       — Я бы попросил оставить все саркастичные ремарки про себе.       — Ничего, думаю, ты переживёшь.       — Китадэ палец в рот не клади, она откусит, но вот тебе… Съешь целую руку.       — Лестного ты обо мне мнения, — Дафна расправляет изящные плечи. — Дазай, с тонущего корабля бегут крысы. А я не крыса. Я останусь и буду бороться за то, что мне дорого. Вы ведь тоже не бежите из Йокогамы — остаётесь на своих местах. Да, ты сейчас скажешь, что ты — эспер и детектив, а Нана — член мафии, но вы тоже можете сбежать.       — Ты в курсе, с кем мы имеем дело?       — Не во всех деталях, но я по выражению её лица понимаю, что дело скверно. К тому же, она не просила бы меня уехать. А ты… Ты в курсе её отношений с Достоевским?       — Да.       — И как ты на это смотришь? Девушка, что тебе нравится, с другим мужчиной.       Дазай неожиданно хмыкает.       — Девушка, которая мне нравится? Дафна, спешу тебя расстроить — у нас с Китадэ другие отношения. И я знаю, что в конце дня она будет со мной.       — Как самоуверенно.       — Вовсе нет. Людям свойственна сентиментальность. Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей. Запоминаешь то, что происходит с тобой в первый раз.       — Например?       — Первый поцелуй, первый секс, — Дазай загибает пальцы, перечисляя. — У нас с Китадэ много общих воспоминаний. А от этого не так легко отделаться.       — Но воспоминания можно перекрыть другими.       — Но не такие значимые. Даже если она с ним, она будет вспоминать меня и сравнивать. Если уже это не делает, но я не могу залезть Нане Китадэ в голову. Никто не может. Даже, наверное, сама Китадэ порой себя не понимает.       — Тебе она небезразлична, — заключает Дафна.       — Думай как угодно, — Дазай пожимает плечами.       — Тебя устроит, если я пообещаю не лезть на рожон? Да, не уеду из Йокогамы, но нарываться на неприятности специально не буду. Обрадуй Нану.       — Спасибо. Я очень признателен.       Она щурится.       — Но не от всего сердца.       Дазай хмыкает и встаёт, бросая на столешницу свёрнутые купюры — за обед графини Дюморье сегодня платит он.