Красный бархат

      — …Кюсаку имеет извращённый, садистский характер. Он наслаждается резней, которая проявляется благодаря его способности — «Догра Магра», — ровным голосом рассказывает Коё, показывая на прикрепленные к доске фотографии подростка. Нана приподнимает брови: ребёнок лет тринадцати с милым и детским личиком, которое, судя по снимкам, чаще всего выражает спокойствие. Даже и не скажешь, что всё, что им говорит Озаки — о нём. — Юмено не может отличить, что есть «добро» или «зло» и поэтому убивает каждого, кто тем или иным образом обидит его. Кюсаку любит манипулировать своими врагами и товарищами, причиняя им боль при помощи своей способности. Но, несмотря на это, он способен играть роль безобидного и невинного ребёнка.       — Что именно он делает? — Нана поднимает руку. Как-то история с Кюсаку прошла мимо неё, но она ведь и не член мафии, она воровка мафии, и внутренние дела её не касаются.       — Его способность основывается на контроле разума. «Догра Магра» позволяет проникать в сознание человека, вызывая галлюцинации, и манипулировать им. Эта способность активируется путем отрывания конечностей у куклы, которую Кюсаку постоянно носит в руках.       — Звучит как очень сильный противник, — отзывается Китадэ. Сидящий рядом Чуя кивает.       — Очень.       — Был у нас один инцидент… — Озаки поджимает губы. — Тогда пострадало очень много людей. И даже не врагов, а из мафии.       — И как же его останови… — Нана хмурится, соображая. Её осеняет, и она поднимает голову, смотря Коё в глаза. — Дазай. Его остановил Дазай. Ну конечно.       — Остановил и заточил, — добавляет Чуя. — Садист малолетний. Поделом ему тогда было.       — Вы рассказываете мне об этом, потому что Достоевский может попытаться освободить мальчика?       Озаки кивает.       — Если узнает, что у нас есть такой эспер, то, думаю, что вполне может. Как думаешь ты, Нана?       — А что я?       Красноречивый взгляд Озаки говорит лучше всяких слов. Нана смотрит на Чую, который изучает картину на стене.       — Ты рассказал ей о…       — Ты мне небезразлична, Китадэ. Ты же знаешь, как я отношусь к своим подчинённым — я не люблю жертв, которых можно избежать.       — Вот и доверяй тебе секреты, — ворчит Нана.       — И твой ответ? — спрашивает Озаки.       — Думаю, что может, к сожалению. Фёдор не против власти.       — Чуя, можешь быть свободен.       Накахара удаляется из кабинета, оставляя Озаки и Нану наедине. Коё садится, разглаживает складки кимоно и смотрит на Китадэ.       — Что? — Нане надоедает эта гнетущая тишина. — Говорите.       — Я знаю, что не имею никакого права раздавать тебе советы или говорить, как поступать. Мы не особо близки, мой, так сказать, ребёнок, Чуя, но и тебя я не могу бросить. Пойми, есть мужчины, с которыми романы могут закончиться… плохо.       Китадэ подаётся вперёд, и её локти оказываются на столе — она упирается ими в тёмно-вишнёвую древесину, расставив. Нана смотрит на Коё: роскошная, изящная и очень красивая женщина, на долю которой выпало много испытаний. Но даже они не сломили её, наоборот, закалили и помогли раскрыться. Надеюсь, прямо как и меня, думает Нана.       — У меня на ум пришёл наш босс, — признаётся Нана. — У вас что-то было?       — Личные отношения в Портовой мафии не приветствуются.       — О, да ладно, прямо все соблюдают это правило.       — Нана.       — Извините, — Китадэ постукивает ногтями по дереву. — Мы с Достоевским близки физически, но не душевно, не волнуйтесь, секреты я ему не изливаю.       — Дело не в этом. В твоей преданности никто не сомневается. Просто я за тебя переживаю. Если в этой истории присутствует Дазай, то… — Нана кивает, и Озаки вздыхает. — Ну и вляпалась ты, Нана Китадэ.       Дазай не отдаст своё, Нана, ты ведь это понимаешь? Это читается во взгляде Озаки.       — Сама удивляюсь своей везучести.       — Будь осторожнее. Если почувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, обратись ко мне. Я помогу.       — Я могу быть свободна?       Коё кивает. Нана поднимается, поправляет красную рубашку и направляется к выходу, вновь задумываясь о своих отношениях с Дазаем и Достоевским. Она касается ручки, чтобы открыть дверь, когда слышит голос Озаки.       — Отвечая на твой вопрос… Было один раз.       И это Нану вообще не удивляет.