Красный бархат

      Нане нравится в кабинете Коё: сдержанно и лаконично, приятные нежные цвета вопреки её месту работы. Китадэ переводит взгляд на девушку: та заполняет отчёты, то и дело сверяясь с бумагами. Почерк у неё аккуратный, с небольшими завитушками, но изящный, как и она сама.       — Это какой-то новый тренд? — осведомляется Озаки неожиданно.       — М?       — Вода с лимоном, — поясняет та. — Ты постоянно теперь с ней ходишь.       — Да, тренд у беременных, — фраза легко соскальзывает с губ, и Нана удивляется, как просто это далось.       — Беременных? — Коё поднимает голову, полагая, что ей послышалось. Нана смотрит на неё в ответ. Озаки вздыхает и кладёт ручку на стол. — Дазай знает?       Нана кивает. Удивительно, что у неё не возникло предположение, что ребёнок мог быть от Фёдора. Видимо, надеялась на осторожность и осознанность Наны с ним.       — Этого следовало ожидать, — фыркает Коё. — Вы всегда были неосторожны.       — Неправда, — не соглашается с ней Китадэ, неосознанно накрывая живот ладонью под просторной рубашкой.       — Всё держалось на твоей предусмотрительности. Но и от неё ничего не осталось, раз вы с Дазаем теперь будете родителями.       — Что-то случилось? — спрашивает Нана. — Вы меня кусаете. Почему-то.       — Прости, — извиняется тут же Озаки, опомнившись. — Ужасный день. Ещё и семья Хасегава жару дала — такая заноза… Прости, — повторяет, — ты не виновата. Тебе нельзя ведь волноваться.       — Ничего, я всё понимаю. Что такое?       — Счастливой беременной ты не выглядишь, — резюмирует Озаки, оценив бледность Наны и её худобу — она помнила, что та любила носить обтягивающие вещи, но в последнее время перешла на просторные наряды; да и черты лица заострились.       — Ну… У меня жуткий токсикоз, сонливость и апатия. Тут не то, что радоваться, существовать не хочешь.       — Возьми отгулы, — предлагает Коё. — Думаю, Портовая мафия переживёт твоё отсутствие.       — А босс?       — Беру на себя.       — Мне жаль.       — Что именно тебе жаль? — приподнимает тонкую бровь Озаки.       — Что у вас так сложилось.       Коё молчит.       — У меня есть ребёнок — Чуя, — подумав, тихо говорит она. — Мы родные не по крови, а по зову сердца. Меня устраивает и такое… материнство.       — Вы хорошо воспитали Чую.       В отличие от Дазая — там с его воспитанием прокололись все.       — Знаю. Мой единственный и горячо любимый ребёнок.       — С вашего позволения, — говорит Нана, начиная вставать, и, получив кивок, выходит из-за стола.       — Воспитай своего ребёнка таким же образом, Нана, если решила привести его в этот мир.       — Обещаю.       — Подожди.       Озаки достаёт из ящика новую пачку солёных крекеров и отдаёт её Нане.       — Возьми. Мне помогает, когда тошнит.       — Спасибо.       — И приходи ко мне, если что понадобится: от этих мужчин ничего не дождёшься.       Нана улыбается.       После разговора с Озаки становится чуть легче.