Дожди над Дакотой

      Необыкновенные обстоятельства порой толкают на странные поступки. Еще неделю назад Дакота не пришла бы в гости к Бранке Роджерс даже под дулом пистолета. «Стреляйте, я не хочу знать, как дела у ее троюродной тетушки и той к-поп группы», — сказала бы она и даже не зажмурилась перед спуском курка. Но то было целую неделю назад. Сегодня же Ди сидит в соседней квартире на небольшой кухоньке, совмещенной с гостиной, и пьет кофе из кружки с принцессами.       Жизнь поразительно непредсказуема.       — Красиво? — спрашивает Бранка у своей трехлетней дочери про постер с каким-то татуированным парнем-азиатом. Тот лежал в небольшой зеленой коробке, доставленной минут десять назад из Target вместе с продуктами и подгузниками.       — Да, — Соня не слишком осмысленно кивает. На ее футболке пятно от джема, но даже несмотря на это она выглядит словно фарфоровая куколка. У нее такие же светлые волосы и ярко-голубые глаза, как у ее матери.       — Повесим на стенку?       — Да, — снова звучит по-детски наивное согласие.       — Хорошо, — Бранка довольно улыбается. — Тогда папе скажем, что ты захотела.       Через пару минут постер оказывается приклеенным рядом с рисунками и расписанием детского сада.       — Вкусно? — теперь обращаются уже к Дакоте, но почему-то все с той же склоняющей к верному ответу интонацией.       — Да, — отвечает она машинально, отламывая вилкой следующий кусочек блинчика.       Сорок минут назад Бранка Роджерс поймала ее на лестничной площадке и в сотый раз пригласила на добрососедский завтрак. И на сотый раз Ди, к собственному удивлению, согласилась.       — Мама, включи «Блуи», — просит Соня с легкими капризными нотками в голосе.       — Ты смотрела его все утро. Может, поиграешь с новым конструктором?       У Дакоты нет большого опыта взаимодействия с детьми, но даже она понимает, что это не сработает.       — Но я хочу «Блуи»!       Соня ударяет ладонью по столику, который прикреплен к ее детскому стулу, и задевает ручку пластиковой вилки. Теперь ее футболка, помимо джема, измазана еще и кашей.       — Мы скоро пойдем спать. Посмотрим «Блуи» вечером.       Услышав самое ненавистное слово для любого ребенка, Соня, предсказуемо, начинает кричать. Дакота слегка морщится от пронзительного звука, но тут же берет себя в руки. Ее недовольное лицо определенно не сделает ситуацию лучше.       Воскликнув что-то неразборчивое (возможно, на словенском), Бранка достает дочь из стульчика. Та брыкается и продолжает истерить до тех пор, пока ее не усаживают на диван перед телевизором.       — Мама, папа, Бинго, Блуи! — На первых же секундах заставки мультика Соня, как по мановению волшебной палочки, успокаивается и затихает.       — Извини за представление, — вздыхает соседка, вернувшись обратно на кухню.       — Да все в порядке, ребенок же, — Дакота пожимает плечами.       — Не все это понимают, — грустно улыбается Бранка. Под ее глазами залегли глубокие тени, что видно даже сквозь плотный слой макияжа. — Она становится очень капризной, когда болеет. Делает абсолютно все наперекор моим словам…       — Танцевальный режим! — раздается из телевизора, и они обе вздрагивают от слишком громкого звука.       — Иногда я ненавижу этот мультик, — ворчит Бранка, поднимаясь из-за стола, чтобы убавить. — А иногда думаю, что никто не понимает меня лучше Чилли, — добавляет она, сев обратно.       Дакота вопросительно хмурится.       — Мамы главной героини, — поясняет соседка. — Когда Чилли говорит, что просто хочет немного тишины и чтобы никто ни о чем не просил, я думаю: «О, это же я».       На это Дакота лишь сочувственно поджимает губы, не зная, что еще сказать. Ненадолго повисает тишина, разбавляемая только писклявыми репликами персонажей мультика. Рассеянным взглядом Ди обводит кухню и вновь натыкается на постер с тем татуированным азиатом. Несмотря на нарочитый образ «плохиша», парень на фотографии кажется скорее милым, чем суровым. Наверное, благодаря большим и круглым глазам, как у щенка.       — Кто это?       — Чонгук, — Бранка загадочно улыбается. — Я ведь столько рассказывала о нем, а ты так и не запомнила?       Добрая часть информации, которая пулеметной очередью вылетает изо рта Бранки, звучит для Дакоты как белый шум. Так что она честно мотает головой.       Соседка вдруг подскакивает.       — Пойдем, — говорит она, махнув рукой. — Я покажу тебе свою сокровищницу.       — Сокровищницу? — неуверенно переспрашивает Дакота.       — Ага, — Бранка энергично кивает. Удивительно, что всего один вопрос поднял в ее душе такую волну энтузиазма. Не остается ничего другого, кроме как последовать за ней.       Они минуют телевизор и сидящую перед ним Соню, проходят по узкому коридору и останавливаются в его конце перед неприметной белой дверью. Обычно за такими располагается небольшая кладовая или шкаф, но сокровищница? Единственное, что указывает на особый статус этого помещения, — современный кодовый замок с правой стороны. Когда Бранка начинает вводить пароль, Дакота зачем-то опускает взгляд.       — Та-дам, — пропевает соседка, когда дверь открывается, и одновременно с этим внутри загорается свет.       Дакота делает неуверенный шаг и оказывается будто посреди магазина. Слева, справа и прямо перед ней расположены полки, и все они чем-то заполнены. Компакт-диски и виниловые пластинки в рамках, глянцевые журналы, небольшие мягкие игрушки и разные другие вещи, назначение которых сходу и не угадаешь, аккуратно расставлены от пола до потолка.       — Ого, — только и вырывается у Дакоты.       — Выглядит круто, да? — Бранка становится рядом. Правда, вдвоем они здесь едва помещаются.       Ди ничего не отвечает, только продолжает осматриваться. В сокровищнице, в отличие от всей остальной квартиры, царит идеальный порядок. Каждый предмет повернут лицевой стороной к смотрящему и находится на строго определенном расстоянии от соседнего. Как в музее.       — Это не Stray Kids, — констатирует Дакота после продолжительного молчания. Пусть ее знания о к-поп сильно ограничены тем, что она успела прочитать вчера вечером по первым ссылкам в поисковике, но она все еще способна составлять логические цепочки. Ни на одном групповом фото в этой комнате нет Криса, а значит, это не его группа. Зато тот татуированный парень (Чонгук, кажется?) везде.       — Stray Kids? С чего бы им здесь быть? — удивляется Бранка.       — А что, они тебе не нравятся?       После этого вопроса соседка несколько долгих мгновений просто смотрит на Дакоту и недоуменно моргает. «Я что-то не то сказала?» — сразу думается ей.       — Не то чтобы не нравятся, — растерянно тянет Бранка, — просто от их музыки у меня начинает болеть голова. Слишком громко, долбит по ушам.       — О, ясно. — Ди и сама послушала всего пару песен и ничего в свой Spotify так и не добавила. — Тогда кто это?       — BTS.       Аббревиатура кажется хорошо знакомой. Сколько раз Дакота слышала ее, пока стояла на лестничной площадке и внимала щебетанию соседки? Сотни? Вот, наверное, и отложилось где-то в чертогах разума.       Кивнув на постер, она спрашивает:       — А это твой любимчик?       — Да-да, Чонгук. — И снова на лице Бранки расплывается та странная, немного пугающая улыбка.       — А почему именно он? Их же в группе… — Дакота наклоняется к полке перед собой, чтобы сосчитать количество человек на фото. — Раз, два, три… Семеро.       «А в Stray Kids, кажется, восемь участников», — вдруг вспоминает Ди.       — Они все классные, и я люблю каждого, правда, но Чонгук… — Бранка по-киношному вздыхает. — Особенный, понимаешь?       — Не совсем, — Дакота бросает еще один взгляд на покрытого татуировками парня. Он, бесспорно, симпатичный, но разве это повод возводить святилище в кладовке в его честь?       — Чонгук очень популярный, но при этом остается таким искренним. — Странная улыбка все еще приклеена к лицу соседки. — Он может постричься в прямом эфире, потому что ему так захотелось. Или спасти жука во время концерта. А еще он всегда поет, если его об этом просят. Разве это не мило?       — Мило, — соглашается Дакота, наклонив голову. — И это ни разу не фансервис.       — Много ты понимаешь, — фыркает Бранка. — Он поет, танцует, да еще и выглядит как греческий бог. Как в него не влюбиться?       «Ты ведь о нем ничегошеньки не знаешь», — Ди мысленно закатывает глаза.       — У него есть подружка?       — Даже если и есть, ни один айдол в этом не признается, — отмахивается Бранка. — Тем более айдол уровня Чонгука.       — Почему?       — Ну, так устроена индустрия. — Она поправляет на полке мягкого розового кролика с черными бровями. — Айдолы дарят тебе ощущение, что ты для них единственная, взамен на твою полную и безоговорочную поддержку. Со временем границы размываются, и вот уже некоторые фанатки уверены, что айдолы им принадлежат. Они ведь так много сделали для их группы: скупали мерч, голосовали на премиях, стримили музыку и клипы. Признаться в том, что у тебя есть девушка, равнозначно репутационному самоубийству. Только подышишь рядом с женщиной, начинается: «Ты предал меня, я больше не куплю двадцать три твоих альбома».       — Какое-то безумие, — растерянно бормочет Дакота. — И что, им до самого завершения карьеры притворяться нецелованными девственниками?       — Желательно. Причем это ведь только верхушка айсберга, — усмехается Бранка. — Там вообще никаких личных границ: айдолы десятилетиями живут в общежитиях, находятся под постоянным присмотром менеджеров, а еще тренируются, как олимпийские спортсмены. При этом выглядеть нужно всегда идеально, даже если умираешь от усталости. — Услышав эти слова, Дакота вспоминает фарфоровую кожу Криса, на которой не виднелось ни единого изъяна, кроме небольших кругов под глазами. Он словно каждое утро умывается слезами своих фанаток или типа того. — У Чонгука есть друг, который однажды извинялся за прыщ на лице, представляешь?       — И как кто-то может добровольно выбрать подобную жизнь?       — Для одних это мечта. А другие просто не осознают, на что идут, — пожимает плечами Бранка.       Интересно, Крис относится к первым или ко вторым?       — Почему ты тогда это все поддерживаешь? — Дакота поворачивает голову и теперь смотрит на соседку в упор.       — Потому что к-поп позволяет мне самой держаться на плаву, — не моргнув отвечает она. — Без всего этого моя жизнь в декрете была бы просто невыносимой.       — Мама! — в эту же секунду раздается пронзительный крик Сони.       Бранка на мгновение прикрывает глаза и делает глубокий вдох, после чего отвечает так же громко:       — Что?       — Мультик закончился, включи дальше!       — Соня, мы скоро пойдем спать!       Не нужно быть матерью, чтобы догадаться, чем все закончится. Сначала в квартире стоит тишина, а затем:       — Не-е-ет, — звучит отчаянный детский плач.       Сославшись на неотложные дела, Ди покидает квартиру Роджерсов уже через пару минут.       — Заходи как-нибудь еще, — говорит Бранка в дверях, держа на руках рыдающую Соню.       — Обязательно. — Дакота и сама не знает, очередная ли это ложь или все же обещание.       Собственный дом встречает тишиной, которая за последний час перестала казаться данностью и превратилась в привилегию. «Какой-то кошмар, — думает Ди, плюхнувшись на диван. — Неудивительно, что она так помешалась на той к-поп группе. Хоть какая-то отдушина».       Порывшись в кармане джинсов, Дакота достает телефон. В браузере со вчерашнего дня висит запрос «Бан Чан», который она тут же стирает и вбивает новый: «Чонгук». Но, как и вчера, ее интереса хватает всего на пару минут. Между ней и к-поп пропасть размером с Тихий океан, и вряд ли это однажды изменится.       Так ведь?

***

Пользователь @westdakota опубликовал (а) новый пост:

В понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу — семь дней в неделю. Каждый час, каждую минуту, каждую секунду, Знаешь, ночь за ночью Я буду любить тебя как следует семь дней в неделю.

Пользователь @nonamebutjo ответил (а) @westdakota: Черт побери, какая приставучая песня.

***

      «Между духовным и телесным», — перечитав предложение уже, кажется, в тысячный раз, Дакота откидывается на спинку дивана и тяжело вздыхает. С момента, как она получила первую тему фотоконкурса, прошло уже почти три недели. Дедлайн все ближе, а в голове — полнейшая пустота. Хочется сделать что-то… непредсказуемое. Небанальное. Интересное. Но чем больше Ди думает, тем слабее выглядят все идеи.       Она убирает ноутбук, встает с дивана и приоткрывает окно, за которым уже несколько часов нещадно льет. Еще вчера дождя не было в прогнозе, но, может, и хорошо, что он пошел, — это так резонирует с ее нынешним упадническим настроением.       Вообще, с расположением квартиры ей несказанно повезло: окна выходят не на другой дом, что удивительно для Бруклина, а на небольшой сквер, поэтому по утрам сюда частенько заглядывает солнце, да и днем довольно светло.       Но это в другие дни. Не сегодня.       «Между духовным и телесным, — задумчиво повторяет про себя Дакота, глядя, как ломается зонтик у редкого прохожего под ее окном. — А вдруг самый очевидный вариант в итоге выигрышный?»       Что там говорила Джо? Все претенциозные снобы решат одновременно все усложнить, а запомнится тот, кто в итоге пришлет обнаженку?       Может, в этом и правда есть смысл. С определенной долей иронии.       Еще какое-то время Дакота стоит у окна, прокручивая в голове все, даже самые глупые идеи. Но ни одна из них в итоге не кажется не то что гениальной, а даже просто приемлемой.       Так выглядит творческий кризис?       Эта мысль пугает, поэтому Ди отмахивается от нее, пока настроение окончательно не испортилось. Ей нужно развеяться. Сходить куда-нибудь, может, даже немножко выпить.       Она пишет нескольким приятельницам по университету и предлагает пересечься в пабе на Манхэттене, но встретиться без предварительного согласования даты и времени минимум за неделю готова только одна из них. М-да, взрослая жизнь — отстой.       Но один лучше, чем ноль, поэтому Дакота быстро переодевается из домашнего в джинсы, футболку и конверсы, наспех красит глаза, накидывает сверху черную кожаную куртку и выбегает из дома навстречу непогоде. И пусть ее «телесное» промокает под дождем уже через пять минут, все «духовное» возносится на небеса от странного, необъяснимого предвкушения.

***

      Тонированные минивэны ровной шеренгой стоят вдоль улицы. Плевать, что здесь располагается черный выход из здания, все равно по обеим сторонам живого коридора из охраны образовалась толпа, которая невесть как узнала о закрытом мероприятии, где выступают Stray Kids. Не остановил всех этих людей даже проливной дождь, который идет с самого утра. Что в Корее, что в Америке — фанаты везде фанаты, одинаково страстные и одинаково безумные в своей страсти, так что спрятаться от них получится разве что на луне.       Когда последняя дверь захлопывается, все минивэны синхронно трогаются с места, оставляя позади привычные девчачьи визги. На смену им приходит тишина, которая в нынешних обстоятельствах совсем не кажется приятной, так что Чан решает ее нарушить:       — Вы сегодня молодцы. Выступили отлично, — хвалит он, обернувшись вполоборота. Справа от него сидит Хан, позади — Чонин, а Хенджин, который вышел из гримерки самым первым, забился в угол и старательно всех игнорирует. — Не только сегодня, а вообще. Промо получилось отличным.       — Спасибо, хен, — отвечают двое из трех младших вяло и в унисон. Они уже уткнулись в свои телефоны и даже не заметили поднятого вверх пальца. Ну точно трудные подростки.       — А я? — Ящерица, как обычно, хоть и сидит рядом с водителем, но внимательно слушает все, что происходит в салоне.       — И ты тоже, — смеется Чан и отбивает менеджеру пять. — Я очень всеми вами горжусь.       Ехать им недолго, от силы минут десять, поэтому доставать наушники бессмысленно. Но лучше бы Чан это сделал, потому что слова, прилетевшие ему в затылок, звучат без них очень громко и четко:       — Что, прямо всеми? Я так тронут.       Это Хенджин, конечно же. Обрел дар речи.       С той нелепой ссоры прошло уже несколько недель, но ситуация никак не изменилась: между ними по-прежнему стена изо льда. Сколько бы Чан ни пытался серьезно поговорить, младший вечно ссылается на срочные дела и как можно скорее уходит. И при этом бесконечно отпускает подобные язвительные комментарии, что, признаться, ужасно раздражает.       Но кто из них двоих старший? Да и к тому же лидер?       Кто должен быть мудрее, сдержаннее?       Благо, за последние шесть лет Чан тренировал терпение чаще, чем грудные мышцы, а потому просто пропускает колкость мимо ушей и заполняет некомфортную тишину вопросами, связанными с предстоящим камбэком. Вскоре к ним с Ящерицей подключается еще и Хан, поэтому о пубертатной язве, сидящей позади, почти удается забыть.       Но, увы, ненадолго.       — Говори медленнее, — подает голос Хенджин. И звучит он так надменно, что хочется выбросить его из машины. — Я ведь такой ветреный и глупый, до меня с трудом доходит.       И это едва не подводит Чана к черте, за которой нет ничего, кроме ярости. Его кулаки сжимаются, а сердце, только-только успокоившись после выступления, снова заходится в бешеном ритме.       Вот ведь щенок.       Чан резко оборачивается.       — Если тебе настолько в тягость моя компания, — цедит он сквозь зубы, — мог бы сесть в другую машину.       Губы Хенджина расплываются в ухмылке, хотя глаза по-прежнему холодные, злые.       — Я бы с удовольствием, но у нас каждый раз драка за возможность ехать без тебя. Как видишь, — он разводит руками, — я проиграл.       Его слова отдаются неприятным жжением в солнечном сплетении. Младший невероятно хорош в создании ощущения, что ты всего лишь грязь под ногтями, и даже Чану не всегда удается от этого защититься.       — Хенджин-а, перестань уже, — ворчит Хан.       — Почему? — восклицает тот несколько преувеличенно. — Я же только начал!       Волна ярости снова поднимается внутри Чана и грозит вот-вот выйти наружу, но вовремя вмешивается Ящерица:       — Закончили. — Менеджер оборачивается и находит взглядом Хенджина. — В следующий раз закажу тебе отдельную машину. Сам будешь объясняться перед директором, когда в X начнется паника, что ты со всеми разругался и уходишь из группы, поэтому ездишь один.       Его слова действуют как транквилизатор, и младший наконец снова затихает.       Чан, напротив, не может успокоиться еще долго. Злость и раздражение так клокочут в его груди, что хочется что-нибудь ударить. Возможно, пора вернуться к боксу, пока грушей не стало чье-то очень красивое лицо? Вижуал группы, как-никак.       По прибытии в отель Чан по привычке пересчитывает мемберов и только после этого заходит в лифт. Они все живут на одном этаже, но, слава богу, в разных номерах. Чертовски сильно хочется побыть одному.       Самое неприятное, что Чан был абсолютно искренен в похвале. Мемберам до сих пор волнительно выступать перед западной аудиторией, здесь чужой язык, чужая культура, чужие лица, и тем не менее они справляются на ура. Хенджина же местная публика вообще обожает: его харизма на сцене просто убийственная, а видео с ним в TikTok — это вирус, распространяющийся с неимоверной скоростью и сражающий наповал.       К тому же младший много тренировался перед промоушеном в США. Когда Чан сам уходил из компании поздним вечером, мелодия их нового сингла все еще раздавалась из репетиционного зала. И из раза в раз он заставал там одного и того же человека, насквозь промокшего из-за собственных усилий.       Так почему даже хорошие слова теперь воспринимаются в штыки? Что с Хенджином? И как долго это будет длиться?       На носу, помимо камбэка, переподписание контрактов, а они продолжают ссориться друг с другом вместо того, чтобы обсуждать действительно важные вещи. Для самого Чана вопрос продления кажется давно решенным. Да, стоит обсудить новые условия, все-таки они уже не сопливые и никому неизвестные новички, а группа с мировым именем, но в целом единственный верный вариант по его мнению — это остаться в JYP. Сконцентрироваться на действительно важных целях, а всей организационной деятельностью пусть и дальше занимается компания. Вот только парни, в отличие от Чана, колеблются. У них нет идей получше, но чисто эмоционально хочется перемен. Иногда — совсем радикальных, в стиле Got7.       Кажется, у всей группы уже просто-напросто едет крыша. И нужно каким-то образом удержать ее на месте, пока все к чертям собачьим не развалилось.       Чан успевает пожалеть о своем желании уединиться уже через полчаса, потому что в тишине, ожидаемо, в голову начинает лезть всякий бред. Неприятные мысли сменяют друг друга, оставляя за собой ощущение какой-то безнадежности — ненормальное чувство для лидера группы, у которой, вообще-то, все объективно хорошо.       «Может, в зал?» — думается ему. Это кажется отличной идеей ровно до того момента, пока Чан не проверяет общий чат. Половина группы тоже отправилась туда, в том числе и Хенджин. Расписания на сегодня больше нет, да и следующее утро абсолютно свободно, поэтому сейчас они, наверное, потренируются, а потом пойдут ужинать. Лишь бы не напились, а то завтра съемки с котятами для благотворительного шоу, и выглядеть необходимо крайне миленько.       Еще немного побродив по номеру, Чан решает пойти прогуляться. Он надевает неприметную куртку без логотипов, шапку, тканевую маску (все, разумеется, черного цвета) и в самый последний момент вспоминает про наушники. Из отеля выходит незаметно, спустившись по запасной лестнице, к которой у них, как у вип-гостей, есть доступ.       Дождь за это время так и не прекратился, по ощущениям — лишь усилился. Чан убирает руки в карманы куртки и прибавляет шаг, словно у него и его спонтанного путешествия есть какая-то цель. На деле же он просто бредет по Пятьдесят четвертой улице, даже не особо вглядываясь в городской пейзаж. Сейчас ему нет никакого дела до Нью-Йорка.       Погрузившись глубоко в собственные мысли, Чан едва не врезается в какое-то препятствие на своем пути. Он резко останавливается перед огромным лепреконом с пинтой пива в руках. Краска местами уже слезла, поэтому фигура выглядит несколько неопрятно, особенно на фоне вылизанной манхэттенской улицы.       Чан определенно не видел этот паб прежде, но почему этот уродливый лепрекон кажется ему смутно знакомым?       Несколько минут он стоит в нерешительности перед массивной дверью с потертой золотой ручкой, а затем все же проходит мимо.       Наверное, с чем-то спутал.

***

      Несмотря на то, что Дакота была в пабе «У Флинна» сотню раз, очутившись здесь совершенно одна, она вдруг испытывает неловкость. Ей мерещится или на нее все смотрят?       «Где, черт побери, тебя носит?» — сначала произносит она в своей голове, а затем слово в слово набирает в сообщении.       Приятельница отвечает почти сразу. И на том спасибо. Моника: Я на Девятой авеню, между Сорок второй и Сорок четвертой. Полчаса уже стоим на одном месте. Я бы вышла из такси и добралась до тебя пешком, если бы не ливень. Прости :(       Класс. На карте мира найден еще один город, для которого выпадение осадков — невиданная прежде странность. Иначе не объяснить, почему весь Нью-Йорк в одночасье остановился.       Что за день такой? Дакота хотела всего лишь немного разгрузить голову, чтобы завтра снова забить ее мыслями о конкурсной фотографии. Теперь же она еще более грустная, чем прежде, еще и впридачу злая.

Дакота:

Слушай, я, наверное, еще недолго посижу и поеду домой на метро.

Моника: Перенесем на следующий раз?

Дакота:

Да, давай.

      Бокал с «Гиннесом» больше чем наполовину полон, так что вряд ли Ди посидит «недолго», как написала. У нее слишком низкая толерантность к алкоголю, чтобы пить залпом, просто желание видеться с Моникой сошло на нет. Они и в университете-то не слишком часто общались, изредка пересекались на тусовках, а сейчас и вовсе почти потеряли связь. Удивительно даже, что она вообще отозвалась в общем чате.       И все-таки… как же странно сидеть одной в баре в пятницу вечером. Без намерения познакомиться с кем-то или поплакаться на плече у бармена. Пусть Дакота никогда не делала ни того, ни другого, но даже приди она сюда именно с этим намерением, все равно бы чувствовала себя не в своей тарелке.       Посетителей в такой ливень, ожидаемо, не много, поэтому каждый новоприбывший тут же обращает на себя внимание скучающей Дакоты. Вот забежала какая-то парочка студентов — это видно по их толстовкам с логотипом NYU, вот заглянул постоялец — бармен средних лет ему помахал, а вот пришел какой-то подозрительный элемент, с ног до головы одетый в черное, да еще и с маской на лице. Когда он останавливается у барной стойки всего в полуметре от Ди, она немного напрягается.       — Воду с лимоном, пожалуйста, — звучит его вежливый и безобидный заказ.       Инстинкт самосохранения у Дакоты и так работает через раз, а после нескольких глотков крепкого пива и подавно, так что, когда перед парнем ставят высокий бокал, она иронично подмечает:       — У вас в маске есть специальная прорезь для трубочки?       В ответ раздается смешок, который слышен даже сквозь музыку.       — А ты, я погляжу, все продолжаешь приставать к незнакомцам. — После этих слов парень снимает маску и поворачивается лицом к Дакоте.       Наверное, она должна удивиться, но…       Конечно, именно он. Конечно, именно здесь. И, конечно, во время проливного дождя.       — Серьезно? — В ее груди растекается такая странная, неожиданная радость. — Из всех баров на Манхэттене ты выбрал именно этот?       Крис, который Бан Чан, слегка наклоняет голову вбок и расплывается в улыбке, отчего на его щеках появляются ямочки. Одна чуть глубже и потому более выражена, а вторая едва заметна.       — А что, мне здесь не рады?       — Не уверена, что это твой уровень, — Дакота пожимает плечами с напускным безразличием. — Да и вас разве не отменяют за хождение по таким местам?       — Нас — это кого? Футболистов, пловцов или киберспортсменов? — дразнится он.       Улыбка Криса прямо сейчас такая по-мальчишески очаровательная, что это даже смущает.       — Перестань, — отмахивается она, чувствуя, что краснеет. — Я смотрела Met Gala.       И видела несколько эдитов в Reels, где он позирует перед фотографами на красной дорожке. Конечно же, автор добавил слоумо и наложил трендовую музыку, поэтому Крис там выглядит как супер-звезда. Но об этом она решает умолчать, чтобы не раздувать его и без того огромное эго.       — И как? Было что-нибудь интересное?       — Платье Зендеи, — язвит Ди и подносит бокал к губам. Стало как-то жарковато.       — Знаешь, вживую оно было еще лучше.       Ей не удается сдержать смех, и она давится пивом. Очень элегантно.       — Вряд ли кто-то из присутствующих здесь меня узнает и доложит в X. — Крис слегка хлопает ее по спине, хотя это абсолютно не помогает.       — Не прибедняйся. — Дакота позорно вытирает слезы в уголках глаз. — Я тебя гуглила.       — И что нагуглила? — спрашивает Крис и берет оба бокала, после чего кивает в сторону свободного столика в углу. И правда, места у бара — самые приметные, так что лучше отсюда ретироваться.       — Что ты лидер какой-то далеко не последней к-поп группы, — отвечает Ди, расположившись на новом месте. Теперь они укрыты от остальных посетителей паба пышной листвой цветка в горшке, очень кстати его здесь поставили. — Хотя моя соседка сказала, что BTS круче.       Крис как-то заметно напрягается после этих слов — его рука с бокалом зависает в воздухе.       — Ты говорила ей, что мы с тобой пересекались?       — Конечно нет, — Дакота закатывает глаза. — Она бы мне и не поверила.       После того завтрака в квартире Роджерсов они с Бранкой виделись еще несколько раз, и по какой-то причине общение с ней перестало приносить Ди нестерпимый дискомфорт. Вообще-то, ее соседка довольно забавная, а еще невероятно добрая. И это обезоруживает.       — И все же, почему ты здесь? — спрашивает Ди, прищурившись. Алкоголь ее расслабляет: в теле появляется легкость, а язык окончательно развязывается. — Следишь за мной?       Крис усмехается.       — Не надумывай себе. У меня был плохой день, и я вышел прогуляться.       — Под дождем, — замечает она со скепсисом и подпирает голову рукой.       — Под дождем, — кивает Крис. — Потом случайно наткнулся на лепрекона. Сначала прошел мимо, а потом вспомнил, что одна моя знакомая очень хвалила это место, и решил зайти. А ты и правда часто зависаешь здесь, да?       — На самом деле уже нет, — она грустно дует губы. — Раньше мы ходили сюда практически каждую пятницу, но после окончания университета перестали. У всех свои дела и все такое. Хотя паб от этого не стал хуже, по нему даже Джо скучает.       — Джо — это твоя замужняя подружка?       — Ага. Кстати, она считает, что ты мог бы быть маньяком, — говорит Дакота, внимательно следя за его реакцией.       И та ее не разочаровывает: теперь наступает очередь Криса давиться своим напитком.       — Что?       — Да расслабься, — смеется Дакота, выпрямляясь. — Мы разговаривали о тебе, когда я еще не знала, что ты айдол. Да и она осталась не в восторге от моего безрассудного поведения, так что эту тему мы больше не поднимали.       — То есть ты ни с кем не обсуждала наше знакомство.       Дакота снова закатывает глаза.       — Нет, — отвечает она, глядя прямо на него. — Послушай, да, ты супер-звезда. Но к-поп никогда не входил в сферу моих интересов, и я не могу оценить в полной мере всю твою крутость, понимаешь? Ты мог бы оказаться очень классным, ну, я не знаю… — Дакота мельком смотрит вверх и, похоже, находит там подсказку. — Астрофизиком? Открыл бы новую планету, получил Нобелевскую премию, встретился с президентом и все такое. Но для меня это бы не значило ровным счетом ничего, кроме как: «Вау, у нас стало на одну планету больше». — Она тянется через стол и слегка похлопывает Криса по руке. — Поэтому не переживай. Мне на самом деле наплевать, как сильно ты знаменит в тех кругах. Просто забавно, насколько я заблуждалась на твой счет при первой встрече.       Несколько мгновений Крис не находится с ответом. По мере пламенной речи Дакоты его брови ползли все выше и выше и в конце концов застывают в таком положении.       — Если в конце концов ты окажешься сумасшедшей фанаткой, которая так умело разыгрывала неведение, — говорит он, — я буду настаивать на том, чтобы Netflix дал тебе камео в будущем сериале про похищение айдолов.       Дакота прыскает со смеху.       — Твое самомнение ни на йоту не уменьшилось.       Крис пожимает плечами.       — К этому не было никаких предпосылок.       «Какой же он… дурак, — думает Дакота, хихикая. — Но с ним почему-то так легко».       Они снова на одной волне: подкалывают друг друга, словно знакомы сотню лет, хотя это всего лишь вторая встреча. Разве так бывает?       — А ты, кстати, что здесь делаешь? — Крис откидывается на спинку стула, отчего начинает выглядеть более расслабленным. — Одна.       — Я искала… — Дакота делает глоток, который оказывается последним. Она и сама не заметила, как прикончила свой «Гиннес», а ведь не хотела торопиться. — Вдохновение.       — На дне бокала?       — Вроде того.       — Нашла?       — Не-а.       — Неудивительно, — Крис смотрит на нее насмешливо.       — Много ты понимаешь в моем вдохновении, — отмахивается от него Дакота. — Что, самый умный?       Он кладет руки на стол и подается вперед. Теперь их лица катастрофически близко друг к другу, и, когда она это осознает, у нее перехватывает дыхание.       — Я столько лет в индустрии развлечений, что знаю о вдохновении все, — произносит он заговорщически. — Угадай, в чем его секрет?       — В чем же?       — В том, что оно не реальнее единорога. Может, несколько раз за жизнь оно тебе и привидится, но все остальное время ты будешь работать благодаря банальной дисциплине.       Ох, она бы хотела услышать что-то менее прозаичное.       — Ты точно робот, — Дакота фыркает и откидывается назад, увеличивая расстояние между ними. — Я уверена, что если ударю тебя в живот, то сломаю себе руку.       Крис вновь смеется, продолжая очаровывать ее своей широкой улыбкой и ямочками. Дакота видела его лицо с макияжем на фото и видео в интернете, но без оно нравится ей куда больше: у него и впрямь очень выразительные, «мужские» черты. И, о боже, этот нос…       Они сидят в пабе «У Флинна» еще несколько часов, болтая ни о чем. Хотя говорит, по большей части, Ди, а Крис внимательно слушает и бесконечно, серьезно, бесконечно шутит.       — Похоже, это судьба, — говорит Дакота, когда они выходят на улицу, — встречаться во время дождя.       Ливень к этому моменту уже закончился, оставив после себя мокрый асфальт и насыщенный озоновый запах. В глянцевой поверхности тротуара отражаются огни Манхэттена, на которые она ненадолго засматривается.       — На случай, если я снова захочу тебя увидеть, мне стоит обзавестись шаманским бубном? — спрашивает Крис.       Он снова надел маску, а еще натянул на голову капюшон. Если бы Дакота встретила человека, одетого вот так, где-нибудь в Бруклине, то в последнюю очередь подумала о том, что он знаменитость. Скорее бы испугалась и побежала в обратном от него направлении.       — Только предупреди перед тем, как начнешь в него стучать. Чтобы я накрасилась водостойкой тушью.       «Боже, я что, флиртую с ним?!» — доходит до нее с легким опозданием. Щеки начинают гореть.       — Договорились.       Несмотря на вечер пятницы, на улице ни души. Словно нью-йоркцы не до конца поверили, что апокалипсис миновал.       — Ты доберешься до своего отеля? — спрашивает Дакота, когда пауза затягивается. Тишина между ними щекочет ей нервы. — Не заблудишься?       — Я понимаю, что ты не самого лучшего обо мне мнения, но я умею пользоваться картами.       — Это не правда! — восклицает Дакота. — Ты забавный, и если бы ты не был суперзвездой для тринадцатилетних девочек, я бы предложила тебе дружить.       — А что, ты боишься тринадцатилетних девочек?       — Если они фанатки, еще как. Помню себя в их возрасте, я была просто одержима Джерардом Уэем и наверняка способна на убийство ради него. Эй! Почему ты смеешься?       Крис мотает головой, держась за живот.       — Прости, я представил тебя в эмо-аутфите, — он продолжает хихикать. — Как ты грустишь из-за тройки с минусом по математике и выписываешь в тетрадку любимые строчки из песен My Chemical Romance.       — Во-первых, — Дакота складывает руки на груди, — когда мне было тринадцать, никто уже не носил одежду в стиле эмо, тогда была эра Tumblr. Во-вторых, у меня был iPod, зачем мне выписывать их песни в тетрадку? Сколько тебе лет, блин?       — А что, в Wikipedia не написано?       «Вот же…»       Так за пять минут он снова стал раздражающим засранцем.       — Я не обратила внимания, — отвечает она, глядя на него исподлобья. — Но в годе твоего рождения явно есть цифры один и девять.       Крис прикладывает руку к груди и пораженно округляет глаза.       — Ауч, какая же ты грубая.       — Зато честная. Этого наверняка не очень много в твоей жизни суперзвезды.       — Возможно, — отвечает Крис, после чего поднимает руку, и проезжающее мимо такси останавливается рядом с ними.       Садясь в машину, Дакота мимолетно задумывается о том, что они теперь точно никогда больше не встретятся. Даже второй раз был чудом, что уж говорить о третьем.       — Спокойной ночи, Дакота Уэст, — говорит он, прежде чем закрыть за ней дверь.       Из окна такси она видит, как Крис уходит, сливаясь с темнотой позднего вечера. И нет, ей ни капельки не грустно.       Ну, быть может, совсем чуть-чуть.       Позже, уже лежа в кровати и слушая мерный шум нового дождя, Дакота приходит к выводу, что, будь Крис обычным парнем из ее окружения, она бы с высокой долей вероятности в него влюбилась. Так что, может, и хорошо, что он настолько далеко от нее во всех смыслах, сердце будет целее.       Ди почти засыпает, когда экран ее телефона вдруг загорается.       — Блин, забыла включить авиарежим, — бормочет она и тянется рукой к тумбочке.       «Пользователь @pineapplepizzasucks подписался на ваши обновления», — написано в сером всплывающем окне рядом с иконкой приложения.       У аккаунта нет ни фото, ни описания профиля, но всякие сомнения относительно его владельца отпадают в ту же секунду, как приходит сообщение: @pineapplepizzasucks: Если тебе интересно, я доплыл до отеля на надувной резиновой лодке.       Ее сердце сначала пропускает удар, а затем начинает биться с удвоенной силой. Крис в самом деле написал? С фейкового аккаунта?       Она делает глубокий вдох и набирает ответ.

@westphotographer:

Я правильно понимаю, это твой способ сказать: «Я все-таки заблудился и поэтому до нитки промок»?

@pineapplepizzasucks: Все было не так. У меня сел телефон… ㅠㅠ

@westphotographer:

У тебя залипла клавиатура?

@pineapplepizzasucks: Это я типа расстроен. И плачу. ㅠㅠ

@westphotographer:

Понятно ^_^

@pineapplepizzasucks: Схватываешь на лету. Ладно, мне нужно в зал, так что спокойной тебе ночи. Еще раз. Рад был тебя встретить. Хоть это и вышло совершенно случайно. Ну, то есть это приятное совпадение. Боже. Все, я ухожу. ㅎㅎ

@westphotographer:

LOL.

Спокойной ночи.

      Дакота откладывает телефон в сторону и только в этот момент понимает, что последние пять минут она улыбалась экрану как дурочка.