Дожди над Дакотой

@pineapplepizzasucks: Хорошо выглядишь. Для девушки, которая всю ночь не спала, потому что думала обо мне.       Отправив сообщение, Чан на несколько мгновений крепко зажмуривается. Писать подобное — полный кринж, и он это вполне осознает, но Дакота от его нелепого подката наверняка улыбнется. Ну, сначала, конечно, закатит глаза, а потом всенепременно улыбнется.       Так ведь? Или нет?       А вдруг она подумает, что он это серьезно?       Только Чан открывает диалог, чтобы удалить сообщение, как на экране появляется роковое: «Прочитано». Он стонет про себя. Зачем надо было вообще что-то выдумывать? Написал бы «доброе утро» и не позорился, но нет же.       Ответ от Дакоты приходит спустя несколько мучительных мгновений. И перед тем, как прочитать его, Чан делает глоток воды — в горле как-то вдруг пересохло.

@westphotographer:

Это старое селфи.

На самом деле я сегодня выгляжу просто отвратительно.

      Отвратительно? Она же шутит? Чан открывает ее сторис и видит на последнем фото Ким Пять-с-плюсом, если бы та существовала в реальной жизни. Разве что глаза у Дакоты не зеленые, а ярко-голубые. Так выглядела девушка его мечты, когда ему было девять, и с тех пор, в общем-то, ничего не изменилось.       Но сообщить об этом Чан не успевает, потому что от нее приходит еще несколько сообщений:

@westphotographer:

Не выспалась, потому что всю ночь мечтала о том, как ты сделаешь мне предложение прямо на сцене.

Если что, я ношу пятый размер колец.

      От смеха Чан едва не давится водой, которую так непредусмотрительно выпил. Как можно было вообще усомниться в Дакоте Уэст?       — Мне начинать беспокоиться? — ворчит Ящерица, о котором Чан уже и забыл, откуда-то слева. В восемь утра только менеджер был готов составить ему компанию на завтраке.       — Нет, — Чан отрицательно мотает головой, оторвав взгляд от телефона.       Несколько долгих секунд Ящерица всматривается в его лицо, слегка прищурившись. То ли он ищет в глазах напротив намеки на будущие проблемы, то ли просто намеренно нервирует — и то, и другое у него великолепно получается.       Но только не с Чаном, у которого иммунитет.       — Все вы так говорите. Не беспокойся, менеджер Пак, она всего лишь подруга, — передразнивает он, но затем его лицо мрачнеет. — А потом выясняется…       Заметив заинтересованный взгляд Чана, Ящерица замолкает. Похоже, он говорит про кого-то из айдолов агентства, где работал раньше.       «Ну-ка, ну-ка...»       — Выясняется что? — Не то чтобы Чан большой сплетник, но ему нравится обладать информацией. Еще одно проявление его контролирующей стороны.       — Всякое разное, — обламывает его Ящерица. — В общем, сообщи, когда понадобится договор о неразглашении. Не тяни.       — Хорошо, — следует вполне серьезный кивок.       Не в характере Чана приносить неприятности, тем более на почве отношений. Все его предыдущие пассии были не заинтересованы в том, чтобы вредить JYP или Stray Kids, потому что так или иначе связаны с компанией. Например Минджу, с которой он провел два года своей жизни, до сих пор работает в PR-отделе. Если бы в прессу утекли слухи об их отношениях, именно ей и ее коллегам пришлось бы с этим разбираться, так что она проявляла крайнюю осторожность.       — Пойду поплаваю, — объявляет Ящерица, поднимаясь из-за стола. Пятизвездочный отель пятизвездочным отелем, а скрип ножек о пол такой же неприятный, как и в первом общежитии группы.       Несколько секунд Чан наблюдает за его удаляющейся фигурой, о чем-то напряженно размышляя, а затем вдруг зовет:       — Менеджер Пак.       — Да? — тот оборачивается.       Пусть Чану неловко в первую очередь перед самим собой, а во вторую — перед Дакотой Уэст, но он все же набирается решимости и спрашивает:       — А ты можешь для меня кое-кого проверить? Неформально.       Ничуть не удивившись, Ящерица кивает, и в его глазах вспыхивает одобрение.       — Пришли мне все, что знаешь о ней. Я займусь.       Ох уж этот проницательный менеджер Пак, который всегда чувствует, если в деле замешана женщина.

***

      «Почему он не отвечает? — Еще немного, и Дакота прожжет глазами дыру в экране. — Неужели не понял, что это шутка, и испугался? Боже, ну почему я такая дура?»       Иногда (или почти всегда) она несет такую несусветную чушь, что непонятно, всерьез это сказано или нет. Вот и Крис, похоже, решил, что Дакота сумасшедшая, а потому пропал.       — Мисс Уэст? — ее зовут, поэтому приходится спрятать телефон в кармане брюк.       Перед ней стоит сестра сегодняшней невесты.       — Да? — отвечает Ди с виноватой улыбкой.       — Репетиция вот-вот начнется.       — Ах да, я иду.       «Сосредоточься на работе», — отчитывает Дакота сама себя, пока едва не бежит между скамеек. Церковь, в которой проходит репетиция, а завтра состоится и свадьба, находится в Верхнем Ист-Сайде. Снаружи она кажется строгой, но внутри просторная и светлая. Алтарная часть уже частично оформлена к завтрашней церемонии: по обеим сторонам возвышаются цветочные композиции в высоких стеклянных вазах. Полосы солнечного света, преломляясь в витражах, падают на них и темное дерево пола, создавая замысловатый рисунок, как в калейдоскопе. Наверное, это одна из самых красивых церквей, в которых Дакота бывала.       — Ну что ж, начнем, — командует Присцилла, организатор церемонии, которую не так давно схантили из другого агентства. Дакота пока плохо ее знает, но зато с ней уже успел подружиться Майк, назойливо крутящийся поблизости. Он наверняка думает, что это поможет ему чаще попадать на звездные свадьбы. — А где же жених? — спрашивает она, пробежавшись взглядом по всем присутствующим.       Требуется еще несколько минут, чтобы найти жениха, после чего начинается репетиция. Раньше Дакота думала, что это лишь прихоть богачей — ну что сложного в том, чтобы выйти замуж? Но, побывав на первой большой свадьбе, поняла, как на самом деле легко запутаться в порядке действий во время церемонии, особенно, если сильно нервничаешь.       Включается музыка, и все оживляются. Дакота ловит несколько хороших кадров: фотографирует невесту в окружении хихикающих подружек, девочку-цветочницу, уронившую пока пустую корзинку, мать жениха, которая промакивает слезы шелковым платком. Эти кадры кажутся Дакоте куда более живыми и настоящими, чем те, что обычно получаются на самой свадьбе. Наверное потому, что на них люди не стараются выглядеть лучше, чем они есть. Они просто радуются чужой любви и возможности побыть рядом с родными и близкими.       Когда первый прогон заканчивается, гости выходят в коридор, где намного прохладнее. Еще вчера Нью-Йорк грозило смыть с лица земли, а сегодня на небе ни облачка, и солнце нещадно палит. «Это значит, что мы с Крисом больше не встретимся?» — мелькает мысль, от которой Дакота тут же отмахивается. Она никогда не была суеверной, а тут внезапно поверила в знаки. С чего вдруг?       Вскоре в главном зале церкви почти никого не остается. Дакота прячется от жары в тени между двумя окнами, а жених и невеста продолжают стоять у ступеней, ведущих в санктуарий. Они о чем-то тихо переговариваются, нежно улыбаясь друг другу, и со стороны это выглядит довольно мило. Похоже, они и правда влюблены, и это не свадьба ради объединения капиталов, как пишут в желтой прессе.       В тот момент, когда жених наклоняется, внутри Дакоты что-то загорается. Она снимает фотоаппарат с плеча и наводит объектив на пару, успевая запечатлеть нежный поцелуй в лоб. В антураже церкви, залитой солнечным светом, это маленькое и невинное действие кажется почти священным. И все же это проявление любви между двумя людьми, которые уже завтра станут мужем и женой. С того момента, как бог благословит их союз, они начнут делить постель.       Еще немного поболтав, пара тоже выходит из зала. А Дакота продолжает стоять на том же самом месте не в силах отвести взгляд от экрана фотоаппарата. В последнее время с ней редко такое случается: какими бы красивыми ни были снимки со свадеб, обычно они ничего не вызывают. Ну, сделала и сделала. Эта же фотография заставляет гордиться собой. Создается ощущение, будто это не просто бэкстейдж с самой высокобюджетной свадьбы в этом году, а стоп-кадр из фильма.       «А что, если…» — шепчет внутренний голос. И тут Дакоту озаряет: разве это не то, что она искала? Между духовным и телесным. Клятва любить перед богом.       Руки покрываются мурашками, а сердце начинает биться быстрее. Ди направляется к выходу из зала, чтобы найти Майка. Пусть они не очень хорошо ладят, но он знает все правила наизусть и способен подсказать, на каких условиях можно отправить фотографию на конкурс.       Найти Майка не составляет особого труда — он там же, где Присцилла.       — Эти цветы отнесите в гостиную! — командует та. — У алтаря уже достаточно.       Трое мужчин в синих комбинезонах, которые разгружают большую машину с разным свадебным реквизитом, как один отвечают: «Есть».       Майк наклоняется и что-то шепчет на ухо Присцилле, отчего та смеется. Ее светло-розовый костюм идеально сочетается с лепестками пионов в руках разнорабочих, а его голубая рубашка — с цветами гортензии в багажнике грузовика. Ну прямо Блэр Уолдорф и Серена ван дер Вудсен, не иначе.       Все еще полная решимости, Ди подходит к коллегам и слегка хлопает Майка по плечу.       — Да? — откликается он, нехотя обернувшись.       В его взгляде, как всегда, сосредоточено все презрение этого мира. В самом деле, что Дакота ему сделала? Это не она написала сценарий к фильму «Сбежавшая невеста», который Майк так ненавидит.       Присцилла тоже оборачивается, и ее длинные блондинистые волосы едва не прилетают Ди по лицу, что, вообще-то, тоже довольно неприятно. Но она же это не специально, да?       — Послушай… — Глубоко вдохнув, Дакота начинает излагать суть вопроса. И за эти несколько минут лицо Майка никак не меняется, оно словно застывшая маска. — Так вот, как ты считаешь, могу ли я отправить эту фотографию на конкурс?       Ди поворачивает фотоаппарат экраном к нему, но Майк даже бровью не ведет. Ледяным тоном отвечает:       — Это совершенно невозможно.       — Почему? — удивляется Дакота.       — Неужели ей нужно объяснять настолько элементарные вещи? — вмешивается Присцилла.       — Ты первый день работаешь в свадебном агентстве? — Презрение на лице Майка сменяется плохо скрываемой злостью. — Фотографии нельзя использовать без письменного разрешения клиента.       — Я могу уточнить у невесты и жениха… — бормочет Ди, растерянно оглядываясь. Пара показалась ей совершенно адекватной.       Майк грубо хватает Дакоту за руку, вынуждая снова посмотреть в его рассерженное лицо.       — Не лезь к ним со своими глупостями, если тебе дорога твоя работа. Ты меня поняла?       «Я ненавижу свою работу», — думает Ди, но вслух этого не произносит, иначе вылетит из агентства сегодня же, как пробка из бутылки игристого. Только кивает, желая поскорее завершить разговор.       Закончив делиться этим великолепным профессиональным советом, Майк разжимает пальцы и отпускает Дакоту, после чего они с Присциллой удаляются. Тонкие шпильки при соприкосновении с каменными ступенями церкви создают такой неприятный звук, что хочется по-детски закрыть уши руками.       Почему все в агентстве думают, что решают вопросы государственной важности, а не просто организуют свадьбы? «Сумасшедшие», — заключает Ди, пока разглядывает следы от чужих пальцев на своей руке.       Во время второго прогона она чувствует себя уже менее воодушевленной и снимает скорее на автопилоте. За счет хорошего света выходит все равно прилично, но это совершенно не радует. На сердце тяжело от осознания, что это не ее место. Используя аналогии из «Сплетницы», Дакота в этой «престижной школе на Манхэттене» — Дэн Хамфри из первого сезона.       После репетиции Ди идет в Центральный парк, где сидит на скамейке целую вечность. Затем, чтобы точно удостовериться, что Майк прав, она достает из заднего кармана брюк телефон и в списке контактов находит юриста агентства.       — Ты ведь подписывала дополнительное соглашение в прошлом месяце, — извиняющимся тоном говорит Кевин. — Фотографии с этой конкретной свадьбы ты не можешь использовать даже в своем портфолио. Иначе мы влетим на огромный штраф.       — Я поняла. Спасибо за помощь, — Дакота выдавливает улыбку, которую Кевин даже не видит, и прощается.       Что ж, она попыталась. Хоть и без толку.       У нее снова нет стоящих идей.

***

      Погрязнув в переживаниях, Дакота совершенно забывает о том, что, вообще-то, ждала ответ от Криса. Устроившись на диване поздним вечером, она заходит в директ, чтобы посмотреть видео с BTS, которыми ее завалила Бранка, но натыкается там на пять непрочитанных сообщений. @pineapplepizzasucks: Отлично, я уже вызываю такси до «Тиффани». Эй. Это была шутка. ㅠㅠ Клянусь, я не настолько самоуверенный придурок, ха-ха.

@westphotographer:

Прости, что не отвечала!!!

У меня был дерьмовый день.

:(

Я только вернулась домой.

      Дакота не тешит себя надеждами, что Крис ответит сию секунду, у него ведь наверняка много супер-звездных дел. Но сообщение становится прочитанным моментально, и это ее приятно удивляет. @pineapplepizzasucks: Что случилось?       Вспоминать все произошедшее сегодня не хочется, скорее наоборот, было бы славно отвлечься. Поэтому Дакота ограничивается одним общим ответом:

@westphotographer:

Если кратко, меня задолбала моя работа, ха-ха.

@pineapplepizzasucks: Добро пожаловать в клуб.

@westphotographer:

Тяжкое бремя популярности?

@pineapplepizzasucks: Скорее тяжкое бремя ответственности. Но это не важно. Хочешь поговорить о своей работе?

@westphotographer:

Абсолютно точно нет.

Еще завтра целый день работать с раннего утра.

Фу.

@pineapplepizzasucks: Тогда о чем хочешь поговорить?       «О том, когда мы увидимся в следующий раз?» — в голову лезут только неправильные ответы.

@westphotographer:

О кольце от «Тиффани».

Мы же не в 2015, ну в самом деле.

Будь оригинальнее.

@pineapplepizzasucks: Ха-ха. Извини, я давно не делал предложений ㅠㅠ.

@westphotographer:

Значит, я у тебя не первая?

Мое сердце разбито.

@pineapplepizzasucks: Все, что было до тебя, уже не имеет никакого значения.       Дакота отдает себе отчет в том, что это сообщение не имеет никакого значения, — оно прислано, чтобы поддержать их шутливую беседу, — и тем не менее ее глупое сердце на одно мгновение замирает. Она закусывает губу, пытаясь сдержать улыбку, которая лезет наружу вместе с девчачьим визгом.       Что, в самом деле, с ней происходит?

@westphotographer:

А ты хорош.

@pineapplepizzasucks: Я знаю.       Нетрудно представить, с каким самодовольным выражением лица Крис это набирал. Она так живо воображает себе ямочки на его щеках, словно он сидит рядом.

@westphotographer:

Мы отвлеклись от темы.

Так ты правда уже делал предложение???

@pineapplepizzasucks: Ха-ха-ха. Боже, нет. Мне что, носить с собой табличку с надписью «Шутка»?

@westphotographer:

Учитывая, что шутишь ты так себе, возможно, и стоит.

@pineapplepizzasucks: Но ты же смеялась над моими шутками весь вчерашний вечер.

@westphotographer:

Это было из жалости.

@pineapplepizzasucks: Теперь мое сердце разбито. ㅠㅠ

@westphotographer:

В следующий раз старайся лучше.

@pineapplepizzasucks: А вдруг мы больше не увидимся? И я никогда не смогу реабилитироваться. Буду каждый день думать перед сном о том, что плохо шучу, до самой смерти.       Обычно Дакота доверяет своей интуиции, и сейчас та подсказывает, что в словах Криса кроется какой-то намек. Он будто дает ей выбор: расценить его слова либо как шутку, либо как предложение встретиться снова.       Сомневаясь всего секунду, Ди тоже забрасывает удочку.

@westphotographer:

Ты всегда можешь заглянуть к «Флинну» каким-нибудь пятничным вечером.

Возможно, встретишь там меня.

Главное, чтобы погода была плохая.

@pineapplepizzasucks: Я улетаю завтра утром.       Это сообщение приходит одновременно с громким раскатом грома, и от неожиданности Дакота вздрагивает. У них чертовски мало времени, к тому же впереди полная неизвестность. Развивать эти странные взаимоотношения, по меньшей мере, глупо, а по большей — чревато разбитым сердцем. Это только для нее Крис симпатичный парень, которого она встретила в Австралии во время шторма, а для многих других он популярный айдол.       И все-таки… Если Дакота не рискнет, то будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

@westphotographer:

Тогда мы теряем драгоценные минуты.

      Крис отвечает не сразу. Возможно, ему тоже требуется пауза, чтобы взвесить за и против. Когда от него приходит новое сообщение, Дакота понимает, что все это время она не дышала. @pineapplepizzasucks: Есть предложения?

@westphotographer:

Ужин, настолка и документальный фильм?

@pineapplepizzasucks: Вау, какая оригинальная программа.

@westphotographer:

Училась у лучших.

@pineapplepizzasucks: Значит, это приглашение?       «Боже, он ломается как первокурсница, которая впервые скачала Tinder», — думает Дакота, закатывая глаза.

@westphotographer:

Только если ты не боишься.

У меня дома ОЧЕНЬ много разной техники, которая может фотографировать, снимать видео и писать звук.

И, увы, я не могу все это выкинуть в окно, чтобы успокоить твою паранойю.

@pineapplepizzasucks: Очень смешно. И нет, я не боюсь.       Несколько мучительно долгих секунд на экране то появляются, то исчезают три точки, обозначающие, что собеседник набирает еще одно сообщение. Но приходят в итоге всего два слова: @pineapplepizzasucks: Говори адрес.

***

      Такси подъезжает к черному входу отеля быстрее, чем рассчитывает Чан. Или с того момента, как он принял импульсивное и однозначно безрассудное решение поехать к Дакоте, время решило ускориться, приближая момент их встречи.       Что он вообще творит?       Это все сообщение от Ящерицы, которое развязало Чану руки. «Я ничего не нашел», — написал тот несколько часов назад. И если уж неподражаемый менеджер Пак не нарыл никакой информации, то Дакота Уэст и правда чиста. Ноль упоминаний в СМИ в сомнительном контексте, ноль связей с к-поп комьюнити. Ничего. Она не сумасшедшая сасэнка, и никакого сериала на Netflix не будет.       Конечно, Ящерица снова напомнил о договоре о неразглашении, но Чан не видит в этом особого смысла, по крайней мере сейчас. Разглашать-то нечего: они просто общаются, как хорошие знакомые. Ведь все хорошие знакомые немного флиртуют друг с другом? В этом же нет совершенно ничего странного?       Нога не может перестать дергаться даже несмотря на недовольные взгляды, посылаемые водителем через зеркало заднего вида. Чан уже тысячу лет не испытывал волнения перед встречей с девушкой, нельзя ли проявить немного снисхождения?       Его телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении. @westphotographer: Что насчет вьетнамской кухни?       Живот издает звук, похожий на согласие.

@pineapplepizzasucks:

Звучит отлично, я пропустил ужин.

@westphotographer: Фо?

@pineapplepizzasucks:

О да, пожалуйста.

      Когда машина въезжает на Бруклинский мост, начинается дождь. Первая, вторая, третья капли разбиваются о стекло пассажирской двери, и, наблюдая за ними, Чан с удивлением замечает в отражении собственную улыбку. «Интересно, если мы пробудем рядом не несколько часов, а, допустим, неделю, то Нью-Йорк затопит? — рассеянно думает он, но, осознав, как слащаво это звучит, тут же одергивает самого себя: — Что за идиотизм? Это же просто совпадение».       Но на душе от этих мыслей остается тепло, которое греет Чана изнутри всю дорогу до дома Дакоты. Когда он оказывается перед дверью, ведущей в ее квартиру, то сомневается всего секунду, прежде чем позвонить. Решение уже принято, и не в его характере отступать. Никогда не было.

***

      Дакота не помнит, когда последний раз так нервничала перед встречей с парнем. Наверное, еще в школе? И то скорее от недостатка опыта, а не переизбытка чувств.       Играет ли она с огнем, приглашая Криса к себе? Определенно. Но ведь это, вероятнее всего, их последняя встреча. Никто из них не строит планов на будущее (обратное было бы просто глупо).       «Крис волнуется хотя бы вполовину так же сильно, как я? — задается вопросом Дакота, переодеваясь из домашних растянутых вещей во что-то более приличное. Перед тем, как ее выбор останавливается на джинсовом комбинезоне, отсеиваются десять других вариантов. — Боже, прекрати. Это просто флирт. Это ничего не значит. Это…»       В дверь звонят, и сердце Дакоты пропускает удар. Крис приехал слишком скоро.       Прежде чем открыть, она приглаживает волосы. Ди хотела бы сказать, что совсем не старалась ради него, но это будет наглой ложью. Экспресс-макияж, экспресс-уборка и экспресс-ужин из доставки в наше время что-то да значат.       — Привет.       Она складывает руки на груди и придирчивым взглядом окидывает его фигуру. На нем анорак с капюшоном и джинсы — Крис снова одет во все черное. Ну, или очень темно-розовое.       — Вы кто? — с наигранным раздражением спрашивает Дакота, на что он удивленно вскидывает брови. — Я же просила не беспокоить.       Ему требуется доля секунды на осознание.       — Я проплывал мимо на своей резиновой лодке и подумал: а почему бы не зайти в этот дом, не подняться на четвертый этаж и не постучать в дверь с номером сорок четыре? — подыгрывает он и входит в квартиру, но не так бесцеремонно, как когда-то Дакота ворвалась в его номер. — Говорят, здесь отлично работает вай-фай.       Дакота цокает и закатывает глаза, отступая на шаг.       — Эти фанаты совсем с ума сошли. Давайте я просто подпишу вам что-нибудь, и вы оставите меня в покое? — продолжает она, наслаждаясь каждой секундой импровизированного представления.       — Я не называл тебя сумасшедшей. По крайней мере, не вслух.       — Тебе и не нужно было ничего говорить, я все видела по лицу.       Покачав головой, Крис сбрасывает капюшон — его обычно кудрявые волосы сегодня выпрямлены и лежат совсем не так, как она привыкла.       — У меня недавно закончилась съемка, — поясняет он, заметив, куда направлен ее взгляд. — Я смыл макияж, но укладка осталась.       — Так… непривычно, — комментирует она его прическу, а затем, осознав, как это прозвучало, добавляет: — Ты хорошо выглядишь, просто мне нравятся твои кудряшки.       — О, эм… — Крис неловко смеется, опустив взгляд. — Спасибо?       Теперь он смотрит на нее так открыто, что наступает очередь Дакоты смущаться. Да что с ней такое?       — Можешь не разуваться, — поспешно говорит она, когда Крис берется за шнурки на кроссовках.       — Ладно, — отвечает он после небольшой паузы.       «Ему некомфортно? — сразу тревожится она. — Мне стоило обзавестись тапочками? Боже, как глупо». Дакота и до его прихода нервничала, а сейчас близка к панике.       Крис же тем временем кажется совершенно спокойным. Когда он входит в ее гостиную, которая по сей день напоминает не то склад, не то студию, несмотря на все попытки Ди навести здесь порядок, то с восхищением говорит:       — Вау, а ты не шутила насчет большого количества техники. Я как будто очутился в фотоателье нулевых. — Крис внимательно разглядывает снимки и постеры на белых стенах, изучает стеллаж, заваленный объективами, проводами и аккумуляторами, а затем подходит к старому серванту. — А это что-то особенное?       Дакота присоединяется к нему.       — Фотоаппарат дедушки, его любимая Leica. — Теперь они вдвоем смотрят на камеру сквозь слегка мутноватое стекло, словно в музее. — Он называл ее принцессой Леей.       — Мило, — Крис бросает на Ди теплый взгляд. — Это какой-то крутой фотоаппарат?       — О да, — кивает она. — Культовый.       На такую же модель снимал Джим Маршалл, которого дедушка Дакоты бесконечно уважал. The Beatles, Боб Дилан и Джимми Хендрикс — все они предстали перед объективом Leica M6.       — Почему тогда ты на него не снимаешь?       — Не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Пусть лучше тут стоит.       По какой-то причине Крису не нравится ее ответ. Он едва заметно морщится, и это не ускользает от внимания Дакоты.       — Что? — тут же вспыхивает она.       — Что? — переспрашивает Крис.       — Ты состроил недовольное лицо.       — Я? — он указывает на себя. — Тебе показалось.       — Ничего мне не показалось! А ну-ка объяснись.       Крис вздыхает, но не тяжело, а скорее смиренно.       — Мое мнение может быть грубым, — предупреждает он с легкой улыбкой.       — Я и не жду от тебя ничего хорошего, — бурчит Дакота. — Говори уже.       — На мой субъективный взгляд, — он прижимает одну руку к груди, и его и без того светлая кожа на фоне черной куртки кажется белоснежной, — вещи должны работать. Если у тебя что-то есть, пользуйся этим столько, сколько сможешь. Разве это не здорово — снимать на фотоаппарат дедушки и чувствовать с ним связь? А так он просто лежит и пылится.       Его слова ей не нравятся, но по какой причине — она не понимает.       — И ничего он не пылится, я здесь регулярно прибираюсь, — цепляется Дакота, не зная, как по-другому защитить себя от душевного дискомфорта. Она переводит взгляд обратно на фотоаппарат. «Принцесса Лея» — самая дорогая вещь в ее доме и в прямом, и в переносном смысле. Как можно ею пользоваться? А вдруг с ней что-то случится?       — Вот видишь, ты обиделась. А ведь я предупреждал.       — Неправда, я не обиделась.       Но глаза все же немного щиплет.       — Обиделась, — настаивает он.       — Нет.       — Да.       «Ну что за детский сад!» — взрывается Дакота и резко поворачивает голову в его сторону.       — Нет же!       — Докажи, — он с вызовом дергает подбородком, ухмыляясь одним уголком губ.       — Боже, ты такой… — Ди пытается подобрать слово, которое не выдало бы ее чувства с потрохами, но на ум не приходит ничего, кроме «милый». Почему с ним она становится такой капризной, а он все это терпит?       — Какой? — Крис выглядит так, будто уже и сам все понял. Его проницательность невероятно раздражает и одновременно с этим бесповоротно очаровывает.       — Невыносимый, — она качает головой, и всю злость как рукой снимает; ей снова становится перед ним стыдно.       Вот только первой извиняется совсем не Дакота, которая в очередной раз вспылила на пустом месте.       — Прости, — говорит Крис, глядя на нее своими темными и круглыми, как у щенка, глазами.       — Не извиняйся. — Она смущается, и кровь приливает к лицу. — Ты прав, наверное, это глупо…       — Поступай так, как считаешь нужным, и никого не слушай, — перебивает он. — Я просто дурак и ляпнул глупость.       А вот Дакота так не считает. То, что ей не понравились его слова, не означает, что в них нет доли истины. Ее дедушка хотел бы, чтобы она пользовалась фотоаппаратом.       Просто Ди не может.       — Мир? — Крис протягивает мизинец.       — Мир, — отвечает она, обхватывая его палец.       — Отлично, — выдыхает Крис с облегчением. — Теперь ты меня покормишь? Я очень голодный.       — Ты бессовестный, знаешь об этом? — упрекает Дакота своего гостя, и в этот же момент в дверь звонит курьер. Вьетнамский ресторанчик за углом всегда спасает, когда ей лень готовить самой (или когда она боится облажаться, как, например, сегодня).       Обзаведясь едой, они располагаются плечом к плечу за низким кофейным столиком в гостиной — прямо как в день их знакомства. Крис снимает куртку, оставаясь в черном поло с застегнутыми под горло пуговицами, и Ди поражается тому, насколько сильно ей нравится его внешний вид сегодня. Он будто… принарядился? Неужели хотел произвести впечатление?       Слава богу, Крис то ли не замечает, то ли игнорирует ее смущение. Открыв крафтовый пакет, он вдруг начинает читать нудную лекцию о пользе фо.       — В нем содержится необходимое количество углеводов и белков и вообще…       — Ты что, ешь кинзу? — Дакота с отвращением наблюдает за тем, как Крис полностью высыпает в свой суп содержимое маленького пластикового контейнера. — Ты извращенец, а я пустила тебя в дом?       — Сказала любительница пиццы с ананасами, — парирует он, бегло взглянув на нее.       А затем, даже не спросив разрешения, Крис берет вторую порцию кинзы (которая, вообще-то, предназначалась для Дакоты, пусть та и не собиралась ее есть) и тоже добавляет в свой фо.       — Пицца с ананасами намного нормальнее, чем эта вонючая трава, — не сдерживается она, и между ними вновь завязывается спор, от которого каждый получает ни с чем не сравнимое удовольствие.       «И что с нами не так?» — думает Дакота, ощущая одновременно и азарт, и трепет. Она готова проводить так каждый вечер до конца своей жизни — перебрасываться колкостями с этим пусть и вредным, но очаровательным парнем, пока за окном льет дождь.       — А это что такое? — интересуется Крис, когда натыкается рукой на уголок фотографии, торчащей из-под дивана. У Ди было не так много времени на уборку, так что какую-то часть хлама пришлось просто распихать по углам.       — Мои неудачные эксперименты. Баловалась с двойной экспозицией, — с притворной небрежностью отмахивается она и тянет руку, чтобы забрать снимок, но Крис не дает ей сделать этого.       — Это пленка?       Похоже, ему и правда интересно — взгляд не отрывается от фотографии, на которой в силуэте каменного ангела распускаются белые цветы.       — Да.       — Красиво, — теперь Крис смотрит ей прямо в глаза, отчего она чувствует себя неловко.       «А вдруг у него такой низкий уровень притязаний, что его поразит и фокус с оторванным большим пальцем?» — Дакота не может не искать в его словах подвох.       — Да ладно тебе. — Она совсем не кокетничает, снимки и правда ей не нравятся, иначе они бы не оказались под диваном. Это место в иерархии ее небольшой квартиры стоит примерно на одном уровне с мусорным ведром, просто то оказалось переполненным.       — Нет, это правда красиво, — горячо возражает Крис. — То, как ты соединила два этих образа… Я восхищен.       — Может, и жюри бы оценили нечто подобное. Это все же лучше, чем ничего, — бормочет Дакота, мысленно возвращаясь к фотографии с репетиции свадьбы, которую ей, увы, нельзя отправить на конкурс. Если бы Майк не препятствовал разговору с невестой и женихом, возможно, те бы дали свое разрешение, но он снова повел себя как мудак. Ничего нового.       Настроение начинает катиться вниз.       — Жюри? — Крис достает еще один снимок из-под дивана. На нем тоже изображены цветы, только теперь они растут из паровых труб, заполонивших Манхэттен.       И когда Ди перестанет так много болтать?       — Одна моя знакомая предложила поучаствовать в конкурсе фотографии, но, наверное, не стоило соглашаться. Глупая была затея, — коротко поясняет она, желая как можно скорее закрыть тему, а затем предпринимает еще одну попытку вырвать снимок из чужих рук. Увы, тщетно.       — Почему?       Крис берет еще несколько фотографий, но уже из другой серии — на них в силуэты воздушных шаров вписан мусор со свалки на Лонг-Айленде. Дакота тогда пребывала под большим впечатлением от документалки на Netflix.       — У меня нет стоящих идей. Сегодня вот поймала удачный кадр, но по контракту не могу использовать эту фотографию.       — Там есть какая-то тема?       — Между духовным и телесным, — с обреченным вздохом отвечает Дакота. Эти слова уже набили оскомину на языке.       — По-моему, двойная экспозиция идеально подходит этой теме, — говорит Крис и для убедительности поворачивает один из снимков лицевой стороной к Ди. — Два противоположных образа, которые при соединении дают совершенно новый, третий смысл.       В этом направлении она как-то не думала. Возможно потому, что считает прием двойной экспозиции не более, чем баловством.       — У меня осталось два дня на то, чтобы сделать нечто стоящее.       — Так давай подумаем вместе, — вдруг предлагает Крис, откладывая снимки в сторону. — Прямо сейчас.       — Что с тобой? — Дакота смотрит на него с подозрением. — Ты сегодня какой-то ужасно навязчивый. Все лезешь и лезешь не в свои дела.       Несмотря на грубую формулировку, Криса эти слова совсем не задевают, даже наоборот — он смеется. Их чувство юмора поразительно схоже.       — Это все моя «тренерская» сторона, — он изображает пальцами кавычки. — Ничего не могу с ней поделать.       После той странной ночи в Сиднее Дакота забавы ради прошла тест на определение своего типа личности, но забыла результат спустя всего пару минут.       — Хорошо, я начну, — предлагает Крис, заметив таки ее скептический настрой. — На мой дилетантский взгляд, духовное и телесное — это про какой-то внутренний конфликт. Например, между высшими стремлениями и инстинктами.       — И впрямь дилетантский, — демонстративно фыркает Дакота. Всегда, когда Крис ее смущает, она выпускает колючки. А вдруг он просто издевается? — И что здесь снимать? Обнаженку?       — А что, у конкурса есть возрастное ограничение? — весело спрашивает Крис.       — Нет, просто я уверена, что по этому пути пойдут многие.       — И? — Одна его бровь слегка приподнимается.       — Что и? — Разве это не очевидно? — Моя работа затеряется среди десятков, если не сотен других.       Теперь Крис тяжело вздыхает, после чего в гостиной ненадолго воцаряется тишина.       — Хорошо, давай так, — он вдруг разворачивается к ней всем телом, — сколько существует песен о любви?       — Не знаю. Миллионы? — предполагает Ди, не слишком задумываясь. — Но я понимаю, к чему ты клонишь, и это совершенно другое…       — Существуют миллионы песен о любви, — настойчиво продолжает Крис, — означает ли это, что их стоит перестать писать? Они ведь затеряются среди других.       Поджав губы, Дакота упрямо молчит.       — Может, мир нуждается именно в твоей песне о любви? — звучит аккуратное предположение, приправленное знающей улыбкой. — Поверь, уникальность кроется не в теме, а в ее интерпретации. Все было написано задолго до нас, но так, как мы, еще не писал никто.       Он тысячу раз прав, и это невероятно раздражает.       — Теперь я понимаю, почему ты главный в своей группе, — ворчит Дакота, складывая руки на груди.       Те самые «трудные подростки», должно быть, заглядывают ему в рот.       — А ведь это я еще не слишком старался, — хихикает он.       Каково это — иметь рядом такого человека? К которому всегда можно обратиться за помощью или советом? Должно быть, Крис ощущается как фундамент. Или несущие стены. В жизни Дакоты никогда не было таких людей, а потому ее конструкция бесчисленное количество раз рассыпалась.       — Почему ты такой? — она задает этот вопрос внезапно даже для самой себя.       — Какой такой? Невыносимый?       — М-м-м… — она долго подбирает подходящее слово. — Непоколебимый?       — Так меня еще никто не называл, — смеется он, но его шея и кончики ушей стремительно розовеют — верный признак того, что Крис застеснялся.       — Ты хотя бы иногда расслабляешься? Снимаешь свой костюм супергероя?       Крис кивает.       — Когда бываю дома, в Австралии. Океан смывает с меня все проблемы и тяжелые мысли.       — О чем ты переживаешь?       — Обо всем? — он неловко улыбается. — Одна моя знакомая говорила, что я страдаю трудоголизмом, перфекционизмом и неврозом. И, наверное, она была права.       Когда говорят «одна моя знакомая», то с вероятностью девяносто девять и девять процентов имеют в виду бывшую. Ревность тут же начинает скрести сердце Дакоты своими острыми когтями, пусть это и глупо. Как он посмел жить своей жизнью до встречи с ней?!       Усилием воли она подавляет в себе это чувство.       — Ты не можешь переехать в Австралию?       — Пока нет, — Крис отрицательно мотает головой. — Но обязательно в будущем. Я бы хотел, чтобы вся моя семья жила там.       — Даже если физически ты в Корее, твое сердце всегда в Австралии. — Нечто подобное она и сама испытывала по отношению к Нью-Йорку. Поэтому, собственно, и переехала.       — Получается так.       Немного помолчав, Крис вдруг снова оживляется и говорит:       — Неплохая получилась бы фотография, да? Океан, — он прикладывает руку к груди, — в сердце.       Услышав это, Дакота замирает. И правда, это мог бы быть очень красивый снимок.       — А если сделать тройное наложение? — подхватывает она. — Человек на фоне мегаполиса, а в районе груди плещутся волны.       — Не фото, а манифест дауншифтера, — усмехается Крис. — Мне нравится.       — У меня даже где-то лежат фотографии, которые я сделала в Сиднее на берегу океана. — В голове начинают роиться мысли и образы, как это обычно и бывает во время прилива вдохновения. — С мегаполисом проблем не будет, — Дакота небрежно машет рукой в сторону окна, — осталось найти того, кто согласится для меня попозировать. В целом, мне нужен только торс…       — Я не подойду? — перебивает ее монолог Крис.       На секунду ей кажется, что он это серьезно.       — Да брось, это не смешно.       Но Крис продолжает:       — А я и не шучу.       И при этом смотрит на Дакоту так открыто, что складывается впечатление, будто он на самом деле имеет в виду именно то, что сказал.       — Но тебе ведь наверняка нельзя в таком участвовать.       Она прекрасно помнит, что Бранка рассказывала ей об айдолах: им нельзя даже дышать с женщинами одним воздухом, что уж говорить о том, чтобы находиться топлес в непосредственной близости.       — Лицо я действительно показать не могу, но тебе же нужен только торс, верно?       — Да, но… — тянет Ди с сомнением, но тут вдруг в голову приходит одна мысль. — Подожди-ка минутку.       Она удаляется в спальню и возвращается через минуту с черной тканевой маской в руках.       — Балаклава? — не верит своим глазам Крис. — Ты серьезно?       — Так твое лицо точно не попадет в кадр, — пожимает плечами Дакота.       — Ладно. — Он поднимается с пола. — Где будем снимать? Здесь? — Крис кивает в сторону фотофона.       — Ага.       Ей требуется немного времени, чтобы настроить свет и камеру, а еще подобрать ненапряжную музыку. И, пока она занята, Крис возвращается к изучению ее гостиной. Сцепив руки за спиной, он осматривает полки с техникой, и, заметив небольшой любительский дрон, который достался ей от мужа Джо перед их масштабным переездом в Новую Зеландию, наклоняется к полке.       — Айщ, трещина на лопасти, — с досадой замечает Крис. — И модель старая, запчасти найти будет трудно.       Дакота решает не сознаваться, что прежде поломку не замечала, ведь ни разу не запускала дрон в воздух. Просто Ноа решил, что раз она фотограф, то именно ей должна достаться ненужная ему игрушка. А отказываться было неудобно.       — Я готова, можешь раздеваться, — объявляет Ди минут через десять, стараясь ничем не выдать своего волнения. Она ведь профессионал, у нее даже были съемки в стиле ню.       — Вот так сразу? — поддразнивает ее Крис, но тем не менее берется за пуговицы на своем поло.       — Я угостила тебя ужином, так что отрабатывай.       Кажется, будто он чувствует себя куда увереннее, чем Дакота, но лишь на первый взгляд: румянец на его щеках и шее настолько розовый, что Барби и Пинки Пай сочли бы Криса за своего. А ведь в жизни к-поп звезды наверняка много съемок, так что нервничает он отнюдь не из-за фотоаппарата в ее руках.       Он волнуется из-за самой Дакоты.       — Надеюсь, на фотографиях не будет видно, сколько фо я съел.       После этих слов Крис тянет футболку вверх, обнажая подтянутый торс. По его широким плечам и рельефным рукам и так было понятно, что у него хорошая физическая форма, но теперь Дакота убедилась в этом на все сто процентов.       «Какой в его теле процент жира, черт побери? — думает она, пребывая в легком шоке. — Ноль?»       Чтобы не прослыть извращенкой, Ди отводит взгляд в сторону.       — Ну как? — в его голосе слышится веселье. — Подойдет?       — За неимением других вариантов… — произнося это, Дакота хочет выглядеть максимально равнодушной, но уголки ее губ предательски ползут вверх.       — Бери, что дают.       С каждой их новой встречей грань между препирательствами и флиртом становится все более размытой.       Крис оставляет футболку на диване и подходит к Дакоте. Она старается больше не опускать взгляд ниже его глаз, но получается с трудом. Он словно высечен из белого мрамора — такие образы навевают бледная кожа и четкие линии мышц.       Хочется прикоснуться.       — Тебе ведь наверняка не привыкать сниматься, да? — спрашивает она вместо того, чтобы творить всякие глупости, и поправляет лампу, которая и прежде стояла идеально.       — Можно и так сказать.       Надев балаклаву, Крис становится посередине фотофона. Полотно не очень широкое (все же это по-прежнему гостиная в обыкновенной квартире, а не настоящая студия), но для их цели вполне должно хватить.       Сделав глубокий вдох, а затем медленный выдох, Дакота старается переключиться в режим профи. Сколько бы они ни заигрывали друг с другом, происходящее прямо сейчас — это не завуалированная прелюдия. Прием фотографий на конкурс закроется через два дня и, если Ди хочет что-то изменить в своей жизни, ей стоит выложиться на полную.       Съемка начинается с нескольких прицельных снимков, на которых Крис стоит перед камерой прямо, а затем они переходят к более интересным ракурсам и позам.       — Схватись за ребра, словно пытаешься их разорвать, — командует Дакота, чувствуя себя куда более собранной. — А теперь положи одну руку в центр грудной клетки и напряги пальцы. Да-да, вот так.       Процесс предсказуемо ее затягивает. Так происходит каждый раз с того самого момента, как Ди впервые взяла в руки фотоаппарат дедушки. Каким бы ни был ее настрой до, во время всегда приходит зверский аппетит.       — Опустись на пол.       Крис беспрекословно подчиняется. С ним приятно работать — перед камерой он и впрямь чувствует себя свободно, не зажимается и не скромничает, правда, ему немного не хватает пластики. Все позы будто включаются, а не проживаются естественным образом.       Несмотря на это, снимки получаются отличные. Они драматичные и в полной мере отражают внутренний конфликт их лирического героя, который хочет вырваться на свободу из каменных джунглей.       — Заведи руки назад и запрокинь голову.       Ракурс, который хочет попробовать Дакота, довольно сложный. Напряженные линии верхней части тела должны вести к лицу, полностью скрытому под маской. При взгляде на этот снимок у зрителя должно возникать ощущение, будто герой больше не может контролировать происходящее.       Но для того, чтобы сделать такую фотографию, Ди необходимо оседлать его бедра. И, когда она это осознает, то из профессионала своего дела вновь превращается в глупую девчонку, краснеющую по поводу и без.       — Ты не возражаешь, если я… — мямлит она, неопределенно размахивая руками.       — Нет, не возражаю, — отвечает Крис, когда, наконец, понимает, о чем Дакота спрашивает. Правда, взгляд у него в этот момент какой-то слишком напряженный.       Дакота перекидывает одну ногу через его бедра и опускается.       — Довольно… компрометирующая поза, — на выдохе замечает Крис, вновь запрокидывая голову.       — Не переживай, это скоро закончится.       Непонятно, кого в этот момент она пытается успокоить — его или себя. Ее собственное сердце колотится в ритме драм-н-бейс, а ладони настолько вспотели, что камера в любой момент может выскользнуть.       «Эти вены на его мускулистой шее… Боже мой».       Дакота делает несколько быстрых снимков и уже собирается встать, как вдруг на ее бедра ложатся руки Криса.       Она замирает.       — Пришлешь мне фотографии? — спрашивает он, встретившись с Ди взглядом. — На память.       От того места, где Крис ее касается, по всему телу расходятся мурашки.       — Если хочешь, — сглотнув, отвечает она. — А что ты оставишь мне на память?       — У тебя есть футболка с моим автографом. И эти фотографии.       Крис не убирает руки, даже наоборот — слегка сжимает пальцы, пробуждая в ней отчаянную потребность коснуться его в ответ.       — Этого недостаточно.       Совсем скоро (уже завтра!) он снова исчезнет. Может, опять на месяцы, а может — навсегда. Судя по жалким обрывкам информации, Крис не распоряжается собственной жизнью, так что вряд ли у них получится что-то серьезное.       Но как донести это до глупого сердца?       — Тогда чего же ты хочешь?       Вместо ответа Ди задирает маску. Теперь, помимо темных глаз, она видит его полные губы, которые словно были созданы для поцелуев.       Мгновение, и фотоаппарат оказывается в стороне, а жалкие сантиметры между ней и Крисом исчезают. Это похоже на взрыв, фейерверк или короткое замыкание — напряжение, которое копилось между ними с той самой ночи в Сиднее, наконец находит выход. Каждое соприкосновение губ как новая дезориентирующая вспышка.       Руки Криса скользят выше и останавливаются на пояснице. Мягко, но настойчиво он прижимает Дакоту ближе к себе, и ей приходится ухватиться за его плечи, чтобы сохранить равновесие. Еще десять минут назад она думала, что его белая, как снег, кожа будет холодной, но та оказывается обжигающе-горячей, словно кипящее молоко.       Их поцелуй довольно скоро становится французским. Глубоким и слишком страстным для самого первого. Никогда прежде Дакота не испытывала такого сильного желания, не заходя дальше «первой базы».       — Ты мне нравишься, — выдыхает Крис в ее губы, когда находит в себе силы оторваться. От его мягкого шепота Дакота дрожит. — Довольно сильно. И я понятия не имею, что с этим делать.       — Давай подумаем об этом завтра, — молит она, и он, соглашаясь, вновь целует ее.       За окном гремит, что прямо сейчас мало кого волнует. Пусть Нью-Йорк хоть трижды затопит — если это задержит Криса здесь еще хотя бы на денек, Дакота готова пожертвовать любимым городом.       Как же чертовски сильно она вляпалась…

***

Пользователь @westdakota опубликовал (а) новый пост:

Конкурс только стартовал, а я уже кое-что выиграла.

Пользователь @nonamebutjo ответил (а) @westdakota: ? Пользователь @jkismyhusband ответил (а) @westdakota: Соня сказала, что все рыжие везучие. А как известно, устами младенца…

Пользователь @westdakota ответил (а) @jkismyhusband:

Аминь.