Reformation

Деку молча наблюдал, как трое Бакуго последовали за Айзавой из комнаты; двое блондинов выглядели так, будто вот-вот взорвутся. Когда они ушли, Нацу подкрался ближе, с кривой улыбкой на лице, осматривая Тодороки. «Похоже, здесь о тебе хорошо заботятся, Шо», — осторожно сказал Нацу. Тодороки кивнул. «Да, учителя помогают. Хитоши и Деку тоже помогают». Нацу взглянул на другую пару подростков, которые поднимались с пола. «Кто есть кто?» Шинсоупротянул руку для рукопожатия с Нацуо. «Я Хитоши Шинсо. Приятно познакомиться». «Приятно познакомиться. Зови меня Нацу. А ты, наверное, Деку, да, коротышка?» Деку кивнул. «Да, это я. Прошу прощения, если моя дружба с Тодороки доставила мне какие-либо неприятности». «Что? Потому что эта шлюха Эндев тебя не полюбила?» — рассмеялся Нацуо. «Я считаю это победой. Мне жаль, что этот придурок тебя подставил». «В этом не было ничего особенного». «Для меня это было так», — сказал Тодороки, протянув руку и проведя пальцем по шраму на руке Деку, тому, который имел форму большой ладони. — Ну что ж, — сказал Шинсо, хлопнув в ладоши и разрядив обстановку. — Этот день уже испорчен, и мне нужен кофе, чтобы справиться со всем остальным, что нас ждет. Пойдем на кухню. На кухне они застали Киришиму, за которым ухаживали Мина, Каминари и Серо. «Всё будет хорошо», — сказала Мина Киришиме со слезами на глазах. «Айдзава-сенсей со всем справится». «Но она же на него кричала! Она назвала его слабаком!» «Вы говорите о Бакуго?» — спросил Деку, проскользнув мимо них за кружками, пока Шинсо ставил кофеварку. «Его мама всегда такая. Они всегда находят выход из любой ситуации». «Что значит, она всегда такая?» «Она постоянно кричит. Иногда, если он начинал вести себя совсем буйно, она шлёпала его по затылку, но это было не настолько сильно, чтобы причинить боль или оставить синяк. Просто чтобы его напугать». Серо нахмурился. «Это не делает это приемлемым». «Да, но если они хотят меня усыновить, это значит, что им придётся пройти курсы по воспитанию детей и всё такое, так что они научатся. В конце концов, она же только что его не ударила, так что она уже учится». — Что касается всего этого дела с усыновлением, — вмешался Шинсо. — Как ты к этому относишься? Деку пожал плечами. «Не знаю. Наверное, я понимаю, почему они хотят это сделать. Они хотят почтить память моей мамы и её последние желания. Но я просто не вижу смысла в том, чтобы меня усыновили. Большую часть года я буду в UA. И, вероятно, пройдёт ещё немало времени, прежде чем мне будет безопасно оставаться вне кампуса на ночь в течение длительного времени, так что я буду здесь и во время каникул. На самом деле, единственная польза от того, чтобы меня усыновили, заключалась бы в том, что они могли бы влиять на моё медицинское обслуживание и образование. Было бы неплохо иметь кого-то на моей стороне». «Мы на твоей стороне», — сказал Тодороки, слегка улыбнувшись Деку. Деку ответил взаимностью, румянец расползся по его щекам. «Спасибо, Тодороки. Я ценю это». «Я всё ещё беспокоюсь за Кацуки», — сказал Киришима, потирая глаза. «Мне не нравится, как она с ним обращается». «Всё будет хорошо, братан», — сказал Каминари, обнимая Киришиму за плечи и нежно прижимая его к себе. «Мина права. Айзава обо всём позаботится». «Вот именно, малыш. Он помогал мне и Шото с нашим отцом, так что он обязательно поможет и твоему другу», — сказал Нацу, пытаясь успокоить детей. Никто из них не видел, что Мик, стоя прямо у двери, прижался спиной к стене, и у него сжалось сердце, когда он обдумывал слова Деку. Он очень надеялся, что ему не придётся вступать в судебную тяжбу с семьёй Бакуго за опеку над Мидорией. --- «Не стоит пытаться усыновить Деку!» — прорычал Бакуго на своих родителей. Его мать стояла, сверля его взглядом, а Айзава и Масару пытались их успокоить. «Кацуки, ты эгоист! Мы практически его семья, и ему нужен дом!» «Ему нужен дом, где он будет чувствовать себя в безопасности! С нами он никогда не будет чувствовать себя в безопасности!» «Мицуки, может, нам стоит послушать…» «Тихо, Масару». «Думаю, вам всем нужно замолчать и сесть», — резко сказал Айзава, его глаза на мгновение вспыхнули красным, привлекая их внимание. «Судя по тому, что я сегодня видел, мне, честно говоря, неприятна мысль о том, что Мидория останется с вами. Скажите, вы часто так унижаете своего ребенка?» Мицуки фыркнула, скрестив руки на груди. «Это суровая любовь. Меня так воспитали, и я выросла вполне нормальной». «Насколько я слышал, у Мидории и Бакуго были сложные отношения. Можно сказать, что Бакуго издевался над Мидорией». «Это были просто мальчишки, которые ведут себя как мальчишки!» «Нет, это не так, мама», — сказал Бакуго тише обычного. «Я был жесток к нему. Я причинил ему боль… сильную боль. Вот почему… я хочу начать ходить к психотерапевту. Регулярно. Вот почему я попросил вас прийти сегодня пораньше. Я хотел поговорить с вами о том, чтобы обратиться к психотерапевту. Я хочу научиться быть лучше. Я думал, что у меня все хорошо, но очевидно, что это не так, раз я все еще настолько мерзкий, что могу избить Деку. Эйджиро пытается мне помочь, но несправедливо по отношению к нему вести себя как мой психотерапевт, когда он должен быть моим парнем». Глаза Айзавы слегка расширились от удивления, что именно Бакуго открыто говорит о желании посещать терапию. Это было очень зрело, просто невероятно, что Бакуго понял, что ему не только нужна помощь, но и что не стоит перекладывать эту ответственность на своих сверстников. Айзава взглянул на родителей Бакуго и увидел, что Мицуки тоже выглядел удивленной, а Масару — довольным. «Думаю, это замечательная идея, Кацуки», — сказал Масару, подойдя к сыну и нежно положив руку ему на плечо. «Думаю, это пойдет тебе на пользу. На самом деле, думаю, это пойдет на пользу всем нам. Я могу поискать информацию и найти терапевта, который сможет проводить с тобой индивидуальные сеансы, а с нами — семейные. Мы можем подать заявление на опеку над Изуку, пока будем посещать терапию, и показать ему, насколько серьезно мы хотим сделать для него все правильно и наилучшим образом. Как тебе такая идея?» «Ты правда думаешь, что нам нужна терапия?» — спросила Мицуки. Масару кивнул. «Думаю, нам всем было бы полезно научиться лучше общаться. А когда Изуку будет жить с нами, мы сможем брать его на семейные занятия, чтобы у него была безопасная и открытая обстановка, где он сможет поговорить с нами о своих чувствах и о том, как мы можем лучше заботиться о нем как родители». Мицуки вздохнула, не выглядя полностью довольной, но кивнула в знак согласия. Масару повернулся к Бакуго и снова улыбнулся. «Я горжусь тобой, Кацуки. Это лишь доказывает, насколько ты сильный и храбрый». «Как? Я явно слабак, если мне приходится ходить к чертовому психотерапевту из-за моего отвратительного характера». «Это неправда», — сказал Айзава, прервав семейную беседу. «Большинство профессиональных героев в какой-то момент своей жизни посещали психотерапевта. Некоторые ходят регулярно, другие — после трагических событий. Почти каждый герой проходит психологическую экспертизу после масштабных нападений злодеев. Посещение психотерапевта — это не повод для стыда». Казалось, Масару использовал слова Айзавы как отправную точку, чтобы продолжать убеждать свою семью пойти на групповую терапию. Всё это время в голове Айзавы крутилась одна мысль. Усыновление Мидории обещало быть непростой задачей. --- «И тут нам показалось, что кто-то приближается, и Тоя просто запаниковал», — со смехом сказал Нацу. «Он, по сути, выбросил Шото из окна и прыгнул за ним. Я легко поймал Шото, но у меня не было времени, чтобы отпустить его и поймать Тоую. К счастью, Тоуя приземлился на кусты и получил лишь несколько царапин и порезов. А потом мы вчетвером бросились бежать оттуда. Но было так весело. Мы провели весь день в городе. Несколько часов играли в парке, и Тоя купил нам всем мороженое. Когда мы наконец вернулись домой, нам сильно досталось, но, черт возьми, это того стоило». Деку и Шинсо смеялись вместе с Нацу, а Тодороки застенчиво улыбался. «Я смутно помню тот день. Было очень весело». «Ты же говорил, что Тоя — твой старший брат, верно?» — спросил Шинсо. «Разве не он должен был застать вас всех снаружи?» Нацу покачал головой. «Нет, я был крупнее его. У него никогда не было хорошего здоровья, и Эндевор начал тренировать его, когда он был маленьким, ещё до рождения Шота. Он держал его на строгой диете, потому что какой-то мерзавец-врач сказал, что это поможет Тое контролировать свою причуду. В итоге его практически морили голодом, оставляя его истощённым и маленьким. Поскольку нас с Фуюми считали отверженными, мама и домашний персонал присматривали за нами и кормили нас как обычных детей. Думаю, я чем-то похож на Эндевора в плане телосложения, поэтому быстро вырос». Тодороки кивнул. «Раньше Тою часто принимали за более молодого человека, чем ты и Фуюми». «Да, это его очень злило», — засмеялся Нацу. «Я знаю, что он был не самым лучшим старшим братом, и знаю, что ты его не очень хорошо знал, но мы с ним были довольно близки. В глубине души, я думаю, он просто хотел, чтобы его любили, понимаешь? Я думал, что смогу быть для него достаточным, но ему нужно было больше. Я даже не очень удивился, когда Эндевор вернулся домой и сказал, что Тоя сгорел заживо, пытаясь тренировать свою причуду». «У него же была огненная причуда, верно? Такая, которая горела жарче, чем у Эндевора?» — спросил Деку, с любопытством наклонив голову и нахмурив брови. Нацуо кивнул. «Он обжигался, когда им пользовался. Фуюми и мама пытались прикладывать лед к ожогам, когда они становились сильными, а после того, как он оттолкнул их, я делал это за них». «Почему он оттолкнул твою маму и сестру?» «Он злился на них за то, что они не противостояли Эндевору. Тоя знал, что Эндевор издевается над ним, но он также отчаянно жаждал его одобрения и любви. Этот цикл ненависти и любви немного свел его с ума». «Эндевор в той или иной степени сводил нас всех с ума», — мрачно сказал Тодороки. Шинсо протянул руку и взял Тодороки за руку, переплетая их пальцы. С другой стороны от Тодороки Деку прислонился к его плечу, предлагая свою собственную, пусть и неуверенную, поддержку. Прежде чем они успели что-либо сказать, их внимание привлек шум из дверного проема кухни. Урарака заглянула внутрь с милой улыбкой на лице. «Привет, Шинсо! Твоя мама только что пришла. Я сказала ей, что приду за тобой. Она сейчас разговаривает с Айзавой-сенсеем». Шинсо вскочил на ноги в считанные секунды. «Черт, я не хочу, чтобы эти двое разговаривали». Он схватил Деку и Тодороки за руки и потащил их из кухни, а Нацу и Урарака шли следом, оба смеясь. «Перестань меня хватать!» — пожаловался Деку, пытаясь скрыть румянец на щеках. У входной двери вместе с Айзавой стояла высокая и стройная женщина с густыми, яркими фиолетовыми волосами. Они были слегка волнистыми и спадали чуть ниже плеч. Было очевидно, что Шинсо унаследовал черты матери: у них были одинаковые глаза, вплоть до мешков под глазами. У них были одинаковые тонкие губы и узкие, заостренные носы. Казалось, единственные различия заключались в форме лица. У матери Шинсо было мягкое, сердцевидное лицо с плавно покатой линией челюсти, в то время как у Шинсо было более резкое, угловатое лицо с высокими скулами и сильным подбородком. Ее улыбка была мягкой и милой, тогда как улыбка Шинсо была резкой и саркастической, лишь подчеркивая их незначительные различия. Когда трое подошли ближе, они услышали окончание речи Айзавы. «—Отличный ученик, когда не попадает в неприятности». «Я никогда не попадаю в неприятности, не знаю, о чём вы говорите, сенсей. Привет, мамочка! Может, пройдём сюда, как можно дальше от него?» — торопливо сказал Шинсо, пытаясь оттолкнуть Айзаву от матери, всё ещё держась за Деку и Тодороки. «Хитоши, будь вежливым», — сказала его мать, смеясь. «Айзава-сенсей держит меня в курсе всех твоих выходок, так что даже не пытайся врать и говорить, что ты иногда не попадаешь в неприятности. Я просто рада, что у тебя есть хорошие друзья и хороший учитель, которые помогают тебе выпутаться из беды». «Это моя вина, мэм», — сказал Деку, всё ещё пытаясь вырвать руку из руки Шинсо. «Я тот ещё проказник. Я стараюсь не втягивать его и Тодороки в это, но…» «Тише, проблемный ребёнок. Эти двое попадут в неприятности и с твоей помощью, и без неё. Если подумать, в тот единственный раз, когда они действительно попали в беду, они сами всё начали, и втянули тебя в это дело». «Это была идея Бакуго», — сказал Тодороки бесстрастным, будничным голосом. Мама Шинсо рассмеялась, поправляя его растрепанные волосы. «Наверное, это те самые парни, о которых ты мне рассказывала. Ты собираешься меня с ними познакомить?» Вздохнув, Шинсо наконец отпустил двух мальчиков и обнял свою мать. Затем он повернулся к своим друзьям и по очереди указал на каждого из них. «Это Шото Тодороки, а это Деку. Пусть вас не обманывают их милые лица, они свирепые. Ребята, это моя мама». «Приятно познакомиться с вами обоими! Можете называть меня Юко. Хитоши так много о вас рассказывал!» «Мама…» — проныл Шинсо, опустив голову, чтобы скрыть румянец. «В этом нет ничего постыдного! Похоже, нам не хватает второй половины вашей небольшой группы», — сказала Юко Шинсо, ожидающе оглядывая комнату. «А где Монома и Тога?» «Они в общежитии 1-B. Если хотите, я могу позже отвезти вас туда, чтобы вы могли с ними познакомиться», — предложил Аизава. Юко улыбнулась и кивнула. «Да, пожалуйста! Я с удовольствием познакомлюсь с новыми друзьями моего сына!» «Дайте знать, когда захотите пойти. Мне нужно проведать Эри и Мика. Поговорим позже», — сказал Айзава, помахав рукой. Проходя мимо Деку, он остановился, чтобы потрепать мальчика по волосам. Деку отмахнулся от руки Аизавы, сердито проворчав. «Почему сегодня все трогают мои волосы?» — фыркнул он. «Наверное, потому что они так сильно отросли», — сказал Шинсо, потянув за один из завитков и наблюдая, как тот возвращается в исходное положение, когда он отпускает его. «Тебе нужна стрижка, Деку». «Как только они доверят Тоге ножницы, я это сделаю». «О!» — оживилась Юко. — «Я парикмахер! Если хотите, я могу подстричь вас прямо сейчас!» Взгляд Деку на мгновение сузился, он взглянул на Шинсо и молча спросил, безопасно ли позволять ей держать что-то настолько острое рядом с его головой. Шинсо кивнул, легко поняв, почему Деку колеблется. «Она всегда стригла мне волосы в детстве. Черт, она, наверное, и сейчас планирует подстричь меня, пока она здесь». «Ты прав», — сказала Юко, ущипнув Шинсо за щеку и заставив его поморщиться. «Я принесла свои ножницы и все остальное. Ну, как бы ты хотел, чтобы я подстригла тебе волосы, Дек… Знаешь что, нет. Нет, я не буду его так называть». "Мама…" «Нет, я знаю, ты говорила, что все в классе, включая его друзей, так его называют, но я не буду называть ребёнка бесполезным. Это неправильно». Юко перевела взгляд на Деку, чьи зелёные глаза расширились от удивления. «Как бы ты хотел, чтобы я тебя называла, дорогой?» «Я… я… Шинсо прав, все называют меня Деку». «Да, но ты хочешь, чтобы тебя называли Деку? А как же твоя семья? Как… они тебя называют?» «Моя… Моя мама назвала меня Изуку. Айзава-сенсей и Мик-сенсей сейчас мои опекуны, и они называют меня Мидория». «Какой из вариантов вам удобнее? Я могу называть вас любым из них». Деку на мгновение задумался, прикусив нижнюю губу и переступая с ноги на ногу. «Иногда, когда меня называют Мидорией, мне становится немного грустно, потому что это напоминает мне о моем ужасном отце, но также и о моей маме, которую я люблю и по которой скучаю. Но Тога называла меня Изуку еще до того, как я стал Деку, это было приятно, так что я не уверен». «А может, будем называть тебя Изуку?» — предложил Тодороки, протянув руку и сцепив мизинец с мизинцем Деку. «Можешь называть меня Шото, потому что мне тоже не нравится моя фамилия. Наши учителя могут называть тебя Мидорией, как и всех нас по фамилиям, но твои друзья и те, кто тебя любит, могут называть тебя Изуку». Шинсо кивнул. «И можешь называть меня Хитоши!» Слезы навернулись на большие глаза Деку, готовые вот-вот хлынуть по щекам. «Правда?» «Да! Мы же друзья!» «Изуку — хорошее имя», — ласково сказала Юко. «Если ты не возражаешь, я, пожалуй, тоже буду тебя так называть». «Да… да, думаю, мне бы это понравилось». Нацу, наблюдавший за происходящим, наклонился и обнял Изуку за плечо. «Думаю, я буду называть тебя Зелёная Фасоль. Мне кажется, это тебе подходит». Шото отбил руку Нацу. «Нет, только мы с Хитоши можем называть его Зелёным Бобом». «Это несправедливо». «Какая же жалость», — сказал Хитоши с усмешкой, чем вызвал недовольство матери. «Ой, хватит препираться, мальчишки. Ну, кто хочет подстричься первым?» --- «Мама, папа, это Химико Тога. Она моя лучшая подруга, и однажды она станет великой героиней, и вы не сможете переубедить меня в этом вопросе», — строго сказал Монома стоявшей перед ним паре. Тога, прятавшаяся за его спиной, в шоке уставилась на его затылок. Родители Мономы, оба светловолосые и привлекательные, как и их сын, просто улыбнулись. «Конечно, она станет», — сказала мать Мономы, ее голубые глаза переместились на Тогу. «Приятно познакомиться. Можете называть меня Мичи. Это мой муж, Хидеаки». «Ты уже подумал о том, в какой сфере деятельности ты планируешь работать в качестве героя?» — спросил отец Мономы, Хидеаки. «И ты уже начал задумываться о том, какой образ хотел бы создать? Это очень важно для героя, особенно для того, у кого нетрадиционная причуда». Монома заикнулся. «Вы… вы не против, если я буду с ней дружить?» «Да, конечно. Влад Кинг позвонил и сообщил нам, как только вы начали проводить время вместе, просто чтобы мы были в курсе. Это было мило с его стороны, но довольно излишне. Теперь, Тога, ты бы хотела, чтобы Хидеаки помог тебе с планированием твоего героического образа? Он работает в PR и довольно хорошо в этом разбирается. Мы помогаем Нейто создавать свой собственный образ с самого раннего детства». Все четверо сели и обсудили не только то, как Тога хочет позиционировать себя как героиню, но и школу, а также других своих друзей. «Деку-кун мне как брат!» — взволнованно сказала Тога. «Я научила его драться и убегать от людей, так что мы очень сблизились. А когда он переехал жить к Лиге, у нас не хватало места, и, наверное, ему было бы небезопасно спать на диване, потому что люди часто приходили и уходили, поэтому он делил со мной комнату, и это было так весело! Иногда мне этого даже немного не хватает». Мичи слегка нахмурилась. «Разве тебе не было неловко делить комнату с мальчиком?» «На самом деле нет. Я имею в виду, я не совсем девушка, а Деку вообще гей, и нас никогда не тянуло друг к другу в этом плане, так что это не было странно. Мы просто поворачивались спиной, чтобы переодеться. Никто из нас почти не спал, особенно Деку, поэтому мы просто по очереди спали на кровати. Или же мы складывали кучу подушек на полу. Если в убежище становилось очень холодно, мы спали на одной кровати, чтобы не замерзнуть». «Что значит, не совсем девушка?» — спросил Хидеаки, приподняв идеально очерченную бровь. Тога побледнела, взглянул на Моному, а затем снова на родителей. «Ну… э… я оборотень, поэтому для меня пол не имеет такого же значения, как для всех остальных. То есть, я девочка, но не совсем. Меня устраивает, когда меня называют девочкой или используют женские термины, но я не чувствую никакой связи ни с каким полом. Это… это нормально?» «Почему бы и нет?» — спросил Монома. «У меня нет с этим проблем. Ты, по сути, прямо сказала нам всем, когда только приехала. Я никогда не считала тебя ни девочкой, ни мальчиком. Я просто считала тебя Тогой». «Даже несмотря на то, что мне нравятся девчачьи вещи?» «Многим нравятся девчачьи вещи». «Это правда, — сказала Мичи. — В детстве Нейто очень любил красить ногти и делать макияж». «Мне это по-прежнему нравится, но сейчас у меня просто нет возможности этим заниматься». Тога восторженно завизжала: «Может, попросим Влада купить мне лак для ногтей, и как-нибудь покрасим друг другу ногти!» Монома нежно улыбнулся ей, улыбнувшись так, как он желал только ей. «Конечно. Это было бы весело». «Тога! Монома!» — раздался голос, привлекший их внимание. Обернувшись, они увидели Изуку, который с восторгом мчался через всю комнату к ним. «Посмотрите на мою новую прическу!» «Выглядит так здорово!» — взвизгнула Тога, подпрыгивая, чтобы рассмотреть поближе. Она провела руками по коротко выбритым бокам и затылку, а затем взъерошила кудри на макушке. «Кто тебе стрижет?» Айзава, вместе с Юко, Хитоши, Шото и Нацу, пробирались сквозь толпу. Двое подростков смеялись над выходками Изуку, оба с новыми прическами. У Хитоши волосы были свежеподстрижены, сохранив прежний стиль. Шото же сделал андеркат, похожий на прическу Изуку. Его прямые волосы были взъерошены, белые пряди теперь переплетались с красными, образуя полосатый узор на одной стороне головы. «Это сделала моя мама, — объяснил Хитоши. — Она планировала подстричь меня, поэтому подстригла и этих двух идиотов». Внимание Тоги переключилось на Юко Шинсо, которая улыбалась девочке. «Ты, должно быть, мама Шинсо! Вы так похожи!» «Приятно познакомиться, дорогая. Хитоши много о тебе рассказывал. А Изуку говорит, что у тебя недавно изменилась причуда. Должно быть, это очень волнующе!» Нахмурившись, Тога оглянулась на свою зеленоволосую подругу. «Она называет тебя Изуку?» «О, э-э… да. Ей не нравилось называть меня Деку. Поэтому она попросила называть меня Изуку. Хитоши и Шота тоже решили теперь так меня называть и попросили обращаться к ним по именам». «Как бы ты хотела, чтобы тебя называли?» — спросила Юко, с ожиданием глядя на Тогу. Хмурое выражение лица Тоги стало еще более мрачным. «Ну, меня все всегда называют Тогой». «Мы можем называть тебя Химико», — сказал Монома, вставая со своего места, и его родители сделали то же самое. «Если хочешь, конечно». «Нейто, это твои другие друзья?» — спросила его мать. «Да, это Шинсо, Тодороки и… Мидория, наверное». «Можешь называть меня Изуку, если хочешь». «Тогда Изуку. А меня можешь называть Нейто». Изуку улыбнулся яркой и жизнерадостной улыбкой, какой он не делал уже очень давно. Тога улыбнулась в ответ, и ее сердце наполнилось теплом от того, что она снова видит улыбку своего друга. «И что с того, Тога?» — спросил Монома, повернувшись к ней. «Как ты хочешь, чтобы тебя называли?» «Ну, меня всегда называли Тогой, потому что я знала, что это разозлит моих родителей, если они узнают. Но сейчас, когда они… ну, вы понимаете…, мне как-то странно так себя вести». Изуку обнял её за плечо и прижал к себе. «Тогда мы будем называть тебя Химико. Ты снова сможешь называть меня Изу-куном, как раньше, а я смогу называть тебя Хими-куном» «Правда?! Ты бы так поступил?!» «Конечно! Мы же лучшие друзья, правда?» Химико радостно завизжала и крепко обняла Изуку. «Ты самый лучший, Изу-кун!»