Его тёмная королева

— Касаточка, что же ты мне не рассказала, что в этом городе творится такое веселье?! — встретил её с самого утра Фестер. — Неизвестное чудовище-убийца, которое живёт в лесу и разрывает людей на куски! Да это же просто подарок какой-то! Теперь я точно задержусь здесь подольше. Уэнсдей тут же приблизилась к нему вплотную, взглянув исподлобья, сверху вниз, и угрожающе сказала: — Этот маньяк — мой, дядя Фестер. Я поймаю его. Не ты. Я первая нашла его, в лесах рядом с моей школой он бродит, и он ранил моего друга Юджина! Так что не вздумай отобрать его у меня! Я отомщу ему так, что этот монстр пожалеет, что родился на свет. О, как он гордился ею в этот момент! Его тёмная королева была сильна — и совершенно безжалостна. За ночь он почти смог убедить себя, что держать себя в руках рядом с ней будет несложно, стоит только немного привыкнуть, но теперь… Он вспомнил, как в детстве читал ей истории про самых ужасных маньяков и монстров из бестиария — такие у них были сказки на ночь. Она в полной мере впитала в себя эту информацию и могла теперь сама справиться с любым чудовищем. — О, Уэнсдей, — нежно сказал Фестер, но тут же вновь начал кривляться, испугавшись, что собственный голос подведёт его. — Конечно-конечно, маленькая кобра, я не сомневаюсь, что это чудовище ты одолеешь. Я никогда в тебе не сомневался. Но всё же позволь помочь тебе. Я лишь хочу, — он сбился, ненадолго задумался, но всё же продолжил. — Меня так долго не было… Я просто побуду с тобой, сделаю всё, что скажешь, чтобы помочь тебе поймать убийцу. Мешать я не буду. К тому же, мне всё ещё надо пересидеть после той истории… Ну, ты же не выгонишь дядюшку прямиком в тюрьму? Мне там не понравилось, не разрешают брать с собой пилы, приходится изворачиваться, чтобы их туда пронести… Сама подумай, это же никуда не годится! — Знаешь, я подумала, — как ни в чём не бывало бросила Уэнсдей, прерывая его сбивчивую речь и резко меняя тему. — «Дядя Фестер» звучит как-то слишком по-детски. Ты же не против, что я буду звать тебя просто по имени? Его тёмная королева опять победила, лишив его самообладания одной короткой фразой… Это «дядя» оставалось одним из немногих напоминаний для него держаться подальше, не смотреть на неё иначе, чем на племянницу, но она лишила его и этого преимущества — легко, не задумываясь, как победительница, которой она и была. — Конечно, змейка, я не против, — что ещё ему оставалось ответить? — Вот и отлично, Фестер! — воскликнула она, и Фестер начал задыхаться. «Я не разрешал тебе снова биться, ещё нет!» — прорычал он своему сердцу, которое отчего-то снова решило испортить ему жизнь. — Так чем… помочь тебе, змейка? — с трудом вернулся он к разговору, сомневаясь в своём разуме как никогда в жизни. — Насколько я знаю, до сих пор неизвестно, какого вида этот монстр? — В городе вообще думают, что это медведь убивает людей, — возмущенно ответила Уэнсдей. — Но ты прав, я не смогла найти в школьной библиотеке ничего про эту тварь. — А ты точно в той библиотеке смотрела? — лукаво улыбнулся Фестер. — Потому что есть у меня одна идейка, где может быть нужная нам книга.

***

Статуя Эдгара Аллана По бесшумно сдвинулась в сторону, пропуская Аддамсов и Вещь в тайную библиотеку. Они спустились вниз, и Фестер невольно залюбовался: он не любил «Невермор», но не мог не признать, что его мрачное очарование очень идёт Уэнсдей. Она бродила среди стеллажей, иногда осторожно проводя рукой по книжным корешкам, и Фестеру в этот момент отчаянно захотелось превратиться в книгу. Из оцепенения его вывел голос Уэнсдей. — Так где нужная нам книга? Всё, что на стеллажах, я уже не раз проверяла, тут ничего нет про эту тварь. — Пойдём, я покажу, — охрипшим, отчего-то непослушным голосом откликнулся Фестер и, поманив за собой Вещь, двинулся вглубь библиотеки Белладонны. Отыскав сейф, Фестер повернулся к Уэнсдей, показывая ей свою находку, и был с лихвой вознаграждён за труды восхищенным и благодарным взглядом. Посторонний человек сказал бы, что это был тяжёлый и мрачный, даже угрожающий взгляд, но Фестер знал, как выглядит восхищение Аддамс… Приняв из его рук потрёпанный временем дневник, Уэнсдей начала листать его, разыскивая нужное чудовище. — Вот! — воскликнула она и углубилась в чтение. Ему стоило бы в этот момент тоже посмотреть в книгу, понять, с чем им придётся бороться, но он не мог отвести взгляд от её лица. Оно буквально светилось изнутри азартом и предвкушением, прямо как в тот день, когда он подарил ей первую рапиру и пообещал научить обращаться с ней. Такие моменты были лучшим из того, что он хранил в памяти. Ни одно самое жестокое убийство, ни одна пытка не могла с этим сравниться. Вещь недоумённо постукивал пальцами по столу, не понимая, почему Фестер завис, в упор глядя на Уэнсдей. — Это Хайд! — Уэнсдей подняла на него глаза, и он чуть не утонул в них — непроглядно-чёрных, глубоких, как бездна, как безлунная ночь. — Тут написано, что Хайд может не проявляться, пока сильное потрясение или гипноз не пробудят его, а тот, кто пробудил, становится хозяином Хайда. Получается, мы имеем дело сразу с двумя преступниками: монстром и его хозяином? Вещь, подобравшись сзади, сильно ущипнул Фестера, и тот наконец очнулся. — Да, змейка, думаю, ты права, — откликнулся он, склонил голову набок и весело заметил. — Двое — это даже веселее! Из монстра можем сделать коврик у камина, а из головы хозяина может получиться замечательная подставка для карандашей. — Тогда нам нужно подарить эти замечательные сувениры директрисе Уимс, — коварно усмехнулась Уэнсдей. — И пусть она только попробует не оценить подарок, — отзеркалил её ухмылку Фестер. Уэнсдей вдруг резко похолодела, словно выстроила между ними стену. Торопливо захлопнув найденную книгу, она убрала её в рюкзак и сказала: — Мне уже пора возвращаться. Спасибо, что помог найти книгу, Фестер. Это действительно важно для меня. Постарайся не попасться никому на глаза, пока будешь возвращаться на пасеку. На мгновение застыв, она быстро коснулась губами его щеки: мимолётно, как бы между делом, и убежала прочь из библиотеки. На щеке осталось невидимое клеймо, след, как от ожога, о котором не знал никто, кроме него. Вещь, не сразу побежавший за Уэнсдей, с минуту проследил за неподвижно застывшим Фестером, постучал по столу, привлекая внимание, а потом жестами сказал: «Вот это ты попал». Это уж точно…