Его тёмная королева

Он сидел за столиком кафе в шляпе и с поднятым воротником пальто, серьёзный, но втайне довольный проделанной работой. Он действительно хорошо поработал этой ночью. Страх людей всегда действовал на Фестера как алкоголь: лёгкость, эйфория, но затем, неизбежно — похмелье. Он любил пугать. Он не был самым опасным из Аддамсов, ведь он редко убивал — так считали все Аддамсы. Кроме Уэнсдей. Уж она-то никогда в нём не сомневалась. Аддамс прошла к столику, который выбрал Фестер, и села напротив. — Не опасно встречаться здесь, у всех на глазах, когда тебя ищет полиция всего округа? — поинтересовалась она, уже заранее зная ответ. — Эти болваны всё равно не видят дальше собственного носа, — отмахнулся Фестер. — А после сегодняшней ночи все боятся поднять глаза, не то что выйти из дома. Видишь, как здесь пусто? — и с гордостью добавил. — Моя работа! Уэнсдей оглянулась по сторонам и вынуждена была признать, что работа и правда сделана хорошо. Во всём кафе, кроме них и Тайлера за стойкой, не было никого, да и улицы за окном были намного более пустынными, чем обычно в это время. — Уэнсдей! — широко улыбнулся Тайлер, подходя к столику, чтобы принять заказ. — Привет! Рад тебя видеть, что-то ты давно здесь не появлялась. — Была занята, — мрачно бросила Аддамс. Тайлер перевел удивлённый взгляд на Фестера, который тут же притворился клоуном: широко улыбнулся, безвольно, как мёртвая курица, свесил голову набок и присосался к бутылке кетчупа. — Это мой дядя Фестер, — с гордостью сказала Уэнсдей Тайлеру, хотя слово «дядя» и резало ей слух. Тайлер с сомнением взглянул на мужчину, пытаясь понять, почему Уэнсдей им так гордится. Фестер улыбнулся ещё более безбашенно и протянул парню пустую пластиковую упаковку из-под кетчупа. — Тут закончилась вкуснятина, — сообщил он. — Дайте ещё, а не то мне придётся искать заменитель такого же цвета, а это было бы некстати — я ещё не договорил с племянницей. — Эээ, ладно, — озадаченно произнёс Тайлер, забирая бутылку, и вновь с надеждой во взгляде повернулся к Уэнсдей. — А тебе как обычно, четверной эспрессо? Кстати, я сегодня заканчиваю пораньше, может сходим… прогуляемся? — Принеси четверной эспрессо и кетчуп, пожалуйста, — ледяным голосом ответила Уэнсдей. — Кажется, это твоя работа, или я ошибаюсь? — Конечно, сейчас принесу, — расстроенно пробормотал Тайлер, отходя от столика. Уэнсдей тут же взглянула на Фестера, который крутился на мягком диванчике, что-то разглядывая на пустом столе и придурковато хихикая. — Всё, он не смотрит, — усмехнувшись, сказала Уэнсдей. — Можешь приходить в себя. О, её дядя был замечательным притворщиком, Уэнсдей это знала. Его любимая маска нелепого безумного шутника для всех вокруг была его истинным лицом, так он с ней сроднился. На деле же Фестеру так было просто удобнее. Легче жить, когда все считают тебя несуразным клоуном с молниями. На деле же он был блестящим исследователем: умным, проницательным и совершенно бесстрашным. Он исколесил множество самых опасных мест на планете, чтобы изучить их, бросить вызов судьбе и выйти из этой схватки победителем. Уэнсдей очень им гордилась, с самого детства, а сейчас — и подавно. К тому же ей одной, даже не кому-то другому из семьи, он показывал себя настоящего. Он никогда не лгал ей, и Уэнсдей очень это ценила. Вот и сейчас Фестер мгновенно перестроился. Внешне он сохранил всё тот же безумный, а потому не вызывающий опасений вид — ведь они всё же были в городе нормисов, на виду у каждого, кто захотел бы хоть что-то увидеть. Однако глаза его вновь были внимательными и цепкими, а из голоса ушла шепелявость, он стал глубоким и звучным. — Этот мальчишка без ума от тебя, моя маленькая смерть, — тихо сказал Фестер, и улыбка его была похожа на рану от кинжала. — Даже твой холод пока его не заморозил, хотя, уверен, ты очень старалась всё это время. — Плевать, — пожала плечами Уэнсдей. — Он просто друг. И сын шерифа, кстати, что полезно для моего расследования. — А в «Неверморе» все говорят, что младшенький Торп от тебя без ума, — продолжил Фестер. — А как тебе эти двое? Ни для кого не хочется выкопать красивую могилу? Он старался притворяться заинтересованным, участливым дядюшкой, и это было едва ли не самое сложное из того, кем он притворялся за всю свою жизнь. Он не был мазохистом, однако этот разговор причинял ему боль. Боль, которую он не собирался прекращать, ради блага Уэнсдей. Своими руками подталкивать его тёмную королеву в объятия другого… Он лучше бы отрезал себе язык и съел бы его, но такого выбора у него не было. Уэнсдей молчала, и Фестер решил, что терять уже нечего. Следует добить самого себя, так, чтобы больше не мучаться. — Ты всё же подумай об этом, змейка? — всё же собрал волю в кулак Фестер. — Подумай, с кем бы ты хотела жить в большом доме, как твои родители, создать семью, завести детей? — Ни с кем из них, — тут же откликнулась Уэнсдей, ни минуты не сомневаясь. — Они просто щенки, да я и не хочу жить так, как мои родители. Какой смысл в большом доме, жизни в тишине и спокойствии? Сидя дома, ничего нового не узнаешь, пока год будет идти за годом, всё приближая тебя к смерти. Ты знаешь, Фестер, смерти я не боюсь, но не хотелось бы встретить её бездарной домоседкой, ни на что не способной. Я хочу путешествовать, узнавать новое, увидеть мир… Фестер замер, боясь пошевелиться. Те же самые слова когда-то давно он сказал родителям и брату, отправляясь в странствия. С тех пор он любил бывать в доме Гомеса и Мортиши, порой даже надолго задерживался там — особенно когда родилась Уэнсдей — но всё же истинным его домом был весь мир. Таинственный, опасный, полный тайн, загадок и новых знаний мир, от которого он не мог отказаться в пользу одного-единственного дома, одного и того же вида из окна каждый день, год за годом… Это было бы невыносимо для него. — Я понимаю тебя, Уэнсдей. Очень хорошо понимаю, — он мысленно приставил нож к своему горлу и медленно, с усилием проговорил. — Что ж, но тебе ещё учиться в «Неверморе», прежде чем ты сможешь отправиться в странствие. Ни один из этих мальчиков не сможет заставить тебя выйти за него замуж и жить вместе. Знаешь, у студенческих романов есть своя прелесть. Но если они тебя обидят, я с радостью заберу тела на опыты. Ты можешь на меня рассчитывать, змейка. — Я знаю, Фестер. И всегда знала, что могу на тебя рассчитывать, — сказала Уэнсдей, принципиально игнорируя первую часть его реплики. — А теперь расскажи мне, что интересного про Хайда ты узнал этой ночью? — У вас тут неподалеку есть один интересный домик, — подмигнул ей Фестер. — Особняк семьи Гейтсов, слышала? — Конечно! — оживилась Уэнсдей. — С этой семейкой тут много всего связано. — Особняк заброшен, как говорят, — кивнув, продолжил Фестер. — Внутрь я не полез, вот только знаешь, змейка… Дома, в которых совсем никто не живет, ощущаются по-другому. Отдаю эту зацепку тебе, мой убийственный детектив. Только не ходи одна, прошу, возьми с собой парочку щенков, которые умеют хотя бы показывать зубки. В этот момент Тайлер принес кофе и кетчуп. Уэнсдей хмуро взглянула на него, но к мнению Фестера она привыкла прислушиваться. — Тайлер, покажи зубы, — приказала она. Что ж, в случае опасности этот щенок ей не поможет, но опасностями она и не собиралась с ним делиться — много чести! Пусть идет себе сзади и, как сказал Фестер, показывает зубки… Вреда от него не будет.