По следам свободы

Ветер гнал пыль с пустоши. Вероятно, надвигалась буря – небо потемнело, орлы скрылись где-то за горизонтом, лошади навострили морды в небо, принюхиваясь. Пахло дождем и отсыревшим порохом. Я любила летние грозы, хоть мне и не приходилось видеть разгар стихии на дикой земле, но, думаю, они столь прекрасны, как в пригороде Вашингтона. Каждый из служивых, наверное, вспоминал свой дом и семью – времена, когда можно было дышать полной грудью, набирая легкие ароматом цветущей черёмухи и свежескошеного сена. Теперь эти волшебные запахи преследовали нас даже вдали от родных мест. В минуты воспоминаний сослуживцы не говорили друг с другом – наши глаза и без того наполнялись слезами. Плакать в присутствии людей я считала блажью, а сентиментальные истории – чем-то сокровенным, ведь обнажая душу, мы всучиваем другому, вопреки его желанию, ключ от своей души. Меня воспитывали быть сдержанной и не миловаться абы с кем, даже будучи в оковах вина и содовой. Я подняла голову, делая вид, что осматриваю охранные вышки. Сверху на меня стремительно посыпались первые капли дождя. Так привольно стоять посередине тренировочной площади и не обращать внимание на грозный голос позади себя. С недолгого времени я стала настойчиво игнорировать приказы полковника. Вкус к жизни и тяга к неведомым прериям понемногу сходили на нет из-за предельной загруженности грязной работой. Мои старания ничем не окупались, и ясная цель начинала рассеиваться, как туманная дымка. Приказы Адамса разлетались быстрее сказанных слов "Есть, сэр!". Только до меня они почти не доходили, потому что я с утра до ночи чистила конюшни и помогала Мёрфи стричь гривы пойманных мустангов. На вылазки тоже брать отказались, мол, какой прок от девчонки, сдаст всех и попадет в передрягу. Грэй Адамс был неумолим перед чужими мечтами, особенно чуждыми его пониманию. Всё чаще закрадывалась мысль: «Зачем я здесь?» Покорить трюком с дрессированной лошадью никого не удалось, выразить в лицо недовольство не хватает смелости и наглости. Ситуация с револьвером долго кочевала из сплетни в сплетню, приукрашиваясь и превращаясь в конце концов в легенду. Я слишком быстро сдалась и вовсю малевала письма дядюшке Руффу о том, что не долог час снова встретиться в Вашингтоне только не на торжественной церемонии награждения заядлых коневодов, а в качестве приблудившийся племянницы, которая готова выйти замуж за кого угодно, лишь бы не досаждать родственникам безумными увлечениями и тратами. Что мне было терять? Уже ничего. Наполнив разум горечью и разочарованием, я, может быть, в последний раз вывела Нео из загона, по-отечески похлопав по крупу, закрепила седло и сбрую. У меня созрела идея нарушить житейский порядок вещей и быстрее оказаться там, где с рождения мое место. В шесть часов вечера сменялся караул, ворота открывались, впуская уставших и выпуская, полных сил, солдат и офицера во главе. Сегодня очередь принадлежала, как ни странно, Адамсу. Вот так совпадение. Нет, вы не думайте, я совершенно не хотела сталкиваться лбом с этим пренебрежительным старпером, которого боялся весь гарнизон. Лучше умереть от руки краснолицего, чем выслушивать нравоучения и расписывать на блокнотных листах разъяснения совершенного нарушения. Но именно в грозу караул сменялся дольше обычного, так как лошади боялись грозы и не сразу выходили из стойла, поэтому ворота держали открытыми, пока смена не покинет гарнизон. Охрана выходила за пределы лагеря, чтобы обеспечить безопасность во время последних приготовлений. Мало ли, вдруг индейцы умудрятся напасть именно в ураган, что само по себе звучало бредово. Моя Нео не боялась ни грома, ни молний, стоически выдерживала непогоду в отличие от изнеженных родовых лошадок. Погода будто бы благоволила принятому решению: ливень зарядил с такой силой, что едва ли было видно фуражку впереди идущего. Запрыгнув на лошадь, я взбудоражено лягнула её шпорами и припустила во всю прыть через середину лагеря. - У нас новости, сэр! Племя лакота перешло к партизанской борьбе. Караул третьей роты сегодня доложил, что дюжина краснолицых расставила ловушки по тропе, которая используется для тайных вылазок, а при вооруженном нападении они удачно дают отпор и постепенно отходят к юго-восточной части побережья, – отчеканил командир Кэмпбэлл. Адамс задумчиво почесал переносицу, устало откинувшись в кресло. Эта непредвиденная новость застала врасплох удачливого полковника. Он не ожидал такой самоотдачи от дикого узколобого племени. Казалось, при нужном подходе индейцы продадутся за подачки в виде еды и одежды, но с каждым днем положение американцев усугублялось. Полковник намеревался завоевать эти территории максимум за полгода, как того требовал договор с президентом, который подписывают все старшие офицеры его звания и выше, однако скоро минует четвертый месяц их пребывания, а продвижек нет. Сотня мустангов не окупит необъезженные прерии. - Сэр? – ждал ответа Кэмпбэлл. – Может, мы задействуем свежие силы? Вдруг они окажутся проворнее и чудесным образом смогут придумать новую стратегию? – наивно предлагал командир. - Да черт тебя дери, Кэмпбэлл! Кого мне прикажешь отправить: этих несносных засранцев, прибывших месяц назад?! Или эту полоумную девчонку Кэрролл?! Отвечай! – заорал, потеряв терпение Адамс. Мужчина отступил к двери, давая понять, что не намерен спорить с вышестоящим руководством. Внезапно дверь распахнулась и вымокший до нитки солдат неуклюже ввалился в гостиную полковника. - Сэр...- боязливо мялся молодой парень на пороге. – Ваш караул готов. И...капрал Кэрролл сбежала. Она миновала охранный пост и... - Остолопы! Вы даже девчонку не смогли заметить и остановить! Я отправлю вас всех обратно в Вашингтон мести конюшни президента! Кто сегодня в охране? Ты и вся охрана, – тыкнул Адамс в паренька – попадаете в пять нарядов. Дисциплина у вас, сученыши, должна быть в крови! Хлопнув папкой об деревянный стол и опрокинув стул, мужчина накинул китель и выбежал на улицу. Оседлав своего жеребца, он скомандовал строевому караулу немедленного выдвижения из лагеря. Караул покинул лагерь боевым галопом. С его отъездом гарнизон обуяла непривычная суета – никто не мог и вообразить, что девушка наберется смелости ослушаться полковника и покинуть их «крепость». Слухи о краснолицых ходили разные, но даже бывалые вздрагивали от описания пыток, которые индейцы применяли к чужакам. – Как думаете, страшнее, если Адамс её первее найдет, или краснокожие? – судачили в казарме. - Если Адамс найдет её, то сразу отправит в увольнительную. Девчонка ни за что не согласится на такое и скорее сдастся племени, чем позволит увезти себя в Вашингтон, – дрогнувшим голосом подвел итоги происшествия Мёрфи. Старик настолько изумился произошедшему, что никакие слова не могли его утешить. Старый солдат просчитал все возможные варианты развития событий и отлично понимал, что путь наименьшего сопротивления Лиан не выберет. Она принципиально пойдет в лапы врага, чтобы доказать полковнику свою правоту. Только Адамсу плевать на правила и идейность той, которая не вписывается в рамки его интересов пребывания здесь. Он даже по званию не удосужился назвать Кэрролл, что уж говорить про спасение и предложение компромисса. Полковник даже не попытается её выкупить при возможности, Мёрфи более чем уверен. Это тоже своего рода наказание. Замкнутый круг...