По следам свободы

Лагерь принял полковника шквалом аплодисментов, которые офицер даже не удостоил внимания. Больше всего его заботило состояние девушки. Ослабленная и дрожавшая от холода Лиан будто уменьшилась на фоне бравого полковника. К ним подбежал военврач, готовый принять пациентку, вцепившуюся в камзол Адамса. Замерзшие пальцы не хотели разжиматься, поэтому снять Лиан на землю и быстро отвести в теплое помещение стало проблематично. - Быстрее. Она может заболеть чахоткой, если вовремя не предпринять меры! – торопил врач. Полковник молча снял камзол, оставив в зажатых руках девушки и передал солдатам, страховавшим внизу. - Черт, если так дальше дела пойдут, сержант, – обратился Адамс к своему подчиненному, – я самолично подам в отставку. Герою Гражданской войны не хватало бегать за дезертирами, – возмущался он. - Сэр, вы не пострадали? – участливо спросил сержант. - Как видишь. Наш глупый капрал чуть не угодил в племя, если бы я вовремя не лишил жизни тех троих, – отрапортовал полковник. - Их можно было бы записать на мой счет, но этот казус останется вне караульных докладов, поэтому сделаем вид, будто бы капрала украли у тележек с продовольствием, перепутав с едой. И передай всем, чтобы держали язык за зубами. Не допускай даже туалетные сплетни. Уяснил? – вопросительно поднял бровь Адамс. - Так точно-с! Сержант Питер помог своему командиру слезть с кобылы, грустно смотревшей вслед уносившим Лиан солдатам. - Отличная лошадь. Мисс Кэрролл знает толк в дрессуре. Кто бы мог подумать, загонное создание взяло след, – Адамс похлопал Нео по крупу. – Прими, как полагается и дай свежего овса и яблок, – распорядился он напоследок. Следующую ночь полковник провел, не выходя из своей военной приемной, не пуская даже солдат с докладами, чтобы никто не мешал ему лечить нервный срыв односолодовым виски. POV Грэй Адамс Я мерил гостиную шагами, хотя отлично знал, что она вмещает десять неполных шагов. Вечерняя прогулка с погоней и выстрелами показалась мне каким-то бесконечным адом, который довел буквально до состояния неподдающейся истерики. Чудом удалось сдержать внутреннего демона, скопившего столько гнева и остервенения, что хватило бы на половину штатов. Почему-то дикари внушают мне ярость, которую сложно подавлять при других людях. Я ощущаю, как постепенно теряю контроль и, кто знает, во что оно выльется по итогу. Алкоголь начинает угнетать. После выпитого не удается уснуть и выспаться – навязчивые сны с кошмарами из моего прошлого завсегдатые гости. В такие моменты еще больше чувствуется одиночество, добавляя в общую тарелку нервный тик при виде муштры и громких звуков военного горна. «Не потерять контроль, не потерять контроль», – твержу я себе раз за разом. Мало помогает. В конце концов я держусь за подушку и кричу бессвязные приказы. Кое-как отучился крушить казенную мебель, ибо мое агрессивное поведение угрожало статусу среди солдат. Не хочу прослыть отъявленным безумцем и вредителем. Не пить я тоже не могу. Симптомы бьют по сознанию, а в трезвом уме переносимость падает до нуля. Я мечусь по комнате, царапаю руки, бью в деревянные стены голыми костяшками... Самое постыдное – быть найденным изуродованным самим собой. Лишь доверенные лица знали, по крайней мере догадывались о моем секрете – военврач Гэйл, выписывающий успокоительные, и поверенный сержант Питер, взявший на себя ответственность самостоятельно принимать докладчиков и передавать поручения, пока я валяюсь в припадках. Надеюсь, никто более и не узнает. Хочу удостоиться памяти офицера с безупречной выправкой и героя войны. Я скорчился на кровати, прижав подушку, заставляя себя отвлечься размышлениями о наказании Лиан. Помогло ненадолго, но я успел спокойно подремать и перевести дух. Потом продолжилось снова... До трех часов ночи кошмары отпускали с переменным успехом. Пару часов дрёмы я сумел честно отвоевать у внутренних демонов благодаря мыслям о капрале. Хотя, конечно, наказание не такая приятная тема, о которой хотелось бы думать ночь напролет. Больших трудов мне стоило умыться, побриться и привести себя в божеский вид. Синяки под глазами и лопнувшие сосуды выдавали, если близко приглядываться. Значит, сегодня никого ближе, чем на три метра, не подпущу. Утром перед общим подъемом мне захотелось посмотреть на мисс Кэрролл. Я не стал будить Гэйла, входя в приёмный покой. Сейчас я не намерен разговаривать с ней. Возможно, позже. Мне важно, чтобы она выжила, иначе тайное окажется явным, и общественность Вашингтона учинит разбирательство в моих кавалерийских владениях. Дверь предательски заскрипела, и я ступил в помещение. Койка Лиан была прикрыта белоснежной ширмой около окна. Я подошел ближе и заглянул к ней. Укутанная в два одеяла, капрал лежала безмятежно и томно дышала без хрипов в легких. Простуды удалось избежать. Хвала золотым рукам Гэйла! Красивую картинку портили слипшиеся русые волосы на потном лбу. Поправить я не решился, ведь любое неверное движение разбудит девушку. И на кой черт сдался ей Дикий Запад? Дикари с легкостью и величайшей радостью вырвут бедняге кишки и отрубят смазливую голову в качестве приношения. Видимо, её не особо заботит будущее? Обычно такие наивные глупцы долго не живут в условиях всеобъемлющей одичалости. В любом случае, своеволие когда-нибудь выветрится, тогда мы посмотрим, по каким принципам Лиан выберет существовать. Бесшумно удалившись, я вышел на свежий утренний воздух. День обещал быть знойным. Чиркнув спичкой, я закурил сигару, пуская кольца дыма вверх, постепенно приходя в живительное состояние. Спокойствие, собранность и трезвость разума снова взмыли вверх над низменными инстинктами. Появилось желание жить. - Эй, Питер, подай мне мои шпоры и распорядись подготовить жеребца! – крикнул я, пробегающему мимо сержанту. Через час после построения мои планы нарушились внезапным появлением ковбоев. Они гости не редкие, но и частыми их визиты не назовешь. Они заявляются, когда заканчивается жалованье, продавая нам пойманных мустангов. Обычно парни продают их рабочим в городе, однако везти упрямого мустанга с минимальным количеством пропитания задача не их легких. Сегодня наш гарнизон оказался ближе к их ночевке, поэтому ковбои с превеликим счастьем продали буланого жеребца. Мустанга затаскивали шесть человек, которые умели подавлять любое сопротивление. Остановившись переждать построение американской кавалерии, мустанг встал на дыбы и утробно заржал. Некоторые лошади сбились, обратив внимание на новичка в их рядах. Мустангу не пришлись по нраву заклейменные собратья с аккуратно выстриженной гривой, и он с силой рванул к воротам, опрокинув пару-тройку солдат, упорно державшихся за веревки. Я спокойно наблюдал за гордым существом... А потом последовал выстрел в воздух. Мустанг остановился, глядя на меня обезумевшими глазами, оскалив зубы и приняв грозный вид. Вот-вот и бросится. - Вижу у вас проблемы джентльмены, – обратился я к солдатам. - Необузданный жеребец, сэр, – пояснил один, словно оправдываясь. - Неужели? – манерно спросил я, ненавидя оправдания. - Мы уже обуздывали диких упрямцев, а этот чем лучше? Я захотел, чтобы жеребец посмотрел мне прямо в глаза и кнутом поднял ему подбородок. Мустанг вырвал у меня из рук кнут, перекусил и бросил в пыль рядом со мной. Что ж, я понял, за кого он меня считает и где моё место. «Помню, как встретил гремучую змею на своем пути. Этот не был похож, но я почувствовал - змея» - Зачислите его на службу, – отдал приказ сержанту. ______________________ Лиан разлепила веки уже к вечеру. Смеркалось, за окном шло вечернее построение и распределение по караулам. Она зашевелилась, выпутываясь из-под одеял. В коридоре кто-то переговаривался громким шепотом. Девушка прислушалась, что-то подсказывало – разговор о ней. И кто же этот тайный посетитель? Не Адамс ли? Спустя время к ней подошел военврач в накрахмаленном халате для замера температуры, и настроение у Лиан сникло. Доктор не особо был осведомлен о делах, касающихся её побега, поэтому ничего внятного на вопросы не ответил. Посоветовал пить горячее и резко не шевелиться, чтобы поберечь здоровье. - Полковник Адамс... С ним всё нормально? – подала слабый голос Лиан. - Не беспокойтесь, ведь он доставил Вас сюда, – поспешил заверить врач. - Вы замерзли и вцепились в его камзол так, что Вас пришлось снимать с лошади вместе с ним. Бегать в дождь ночью - плохая затея, если Вы недостаточно подготовлены. Прошу, соблюдайте лечение, иначе выпишу не скоро, – улыбнулся он. – Немного температурите, за ночь должно пройти, если ничем не усугубите состояние. Девушка отвернулась, скрывая слезы стыда. Военврач догадался без лишних слов и удалился за ширму, больше не беспокоив пациентку. «Какой позор! Несмотря на мою злобу, он поступил благородно», - сжирала себя мыслями Лиан. – «А могло ли быть по-другому?» Вряд ли она ответит на этот вопрос, ведь полковник хоть и справедлив, но понятие «справедливости» периодически у него разнится с общепринятым. У Лиан отпала надежда увидеть Адамса в дверях, потому что после знойного дня офицерский состав обычно возится с бумажками в прохладном помещении. А если по-честному, Адамсу нет нужды тащиться в лечебный блок: на дезертиршу, принесшую столько неприятностей и чуть не подставившую под вражеские стрелы, он вдоволь насмотрелся по дороге сюда. Зачем портить настроение перед сном, когда в приемной ждет столько работы в виде рапортов и докладов? Непременно, командировочная выписка в Вашингтон написана старательным сержантом Питером и ждет лишь подписи полковника. - Мисс Кэрролл, рад Вас видеть в здравии, - неожиданно послышался голос за ширмой, и шторка чуть приоткрылась. – По истине, Гэйл – настоящий волшебник! - Сэр? Адамс? То есть полковник Адамс, я… - залепетала девушка сбивчиво. - Перестаньте отдавать мне честь. Мы не на службе. Будьте любезны, не дерзите, пока я не закончу свой монолог. Ночью я долго думал о наказании за столь дерзкий, необдуманный поступок. Некоторые посчитали бы его преступлением, - полковник выдержал паузу. – Дезертирство, если угодно. Поверьте, так часто я еще не думал ни об одном солдате, однако эта история заставила меня задуматься. Изначально я хотел вовсе Вас проигнорировать и заставить мучиться в неведении. Офицерам, не лишенных благородства, к счастью, такой подход не свойственен. Поэтому я подробно хочу прояснить цель вашего нахождения здесь, в моем гарнизоне. Не забывайте, мы – солдаты, находящиеся на службе у великих Штатов. Нас отправили на негласную войну против краснокожих. Теперь мы завоевываем богатство, выгрызаем славу и очищаем земли от индейцев, не гнушающихся убивать нашего брата. Я понимаю Ваш гуманизм, мисс Кэрролл. Вы никогда не бывали на настоящей войне, оттого и бредите прогрессивными идеями, которым учат девочек в пансионах. Вы не видели крови товарищей, не кричали в отчаянии, Ваш друг не умирал у Вас на руках, Вы не были полны мести и неукротимой свирепости. Ваша страна приказала Вам убивать, нравится Вам или нет, таков приказ правительства. Страна доверила задание, важное для всей американской нации. Вы либо за всех, либо – за границами этих территорий. Я бесспорно признаю Ваше умение в дрессировке породистых лошадей, но не мустангов. Однако своенравие никуда не годится. Я понимаю, в запальчивости юных лет, в опьянении свободы от опостылевшего общества и патриархальных взглядов Вам трудно удержаться на одном месте, дух авантюризма рвется наружу. Здесь нет шумных празднеств, здесь – грызня за территории, необходимых правительству Штатов. С каждым нашим продвижением всё вокруг приумножается, и остановить заведенный механизм не представляется возможным. А теперь я предлагаю, мисс Кэрролл, выбор. Ответьте на вопрос: зачем Вы здесь? Стоит ли Ваше упорное сопротивление устоявшемуся порядку вещей того времени, что Вы тратите? Я мог бы Вас бесспорно откомандировать в Вашингтон. Но, зная Ваше неуёмное желание, через год я бы снова увидел Вас на пороге военного лагеря. Завтра я жду с докладом. Думаю, ночи хватит для полного восстановления сил и свежего взгляда на тот мир, в котором мы все живем. Доброй ночи, мисс Кэрролл, - закончил свою пламенную речь полковник Адамс. - Сэр, почему «мисс»? Я же капрал… - заунывно просипела девушка. - Не из-за презрения или ненависти. Вам дали звание потому, что чей-то сынок свалился с коня при важных персонах, или чей-то отец облажался. А видя Ваше упорство, кто-то решил сыграть ва-банк и назначил персону, ни разу не участвующую в военных баталиях и не служившую в настоящей армии, капралом. Ваша услужливость при дворе и правительственных конюшнях не в счет. Многие юноши Вашего возраста на моих глазах погибали за звание сержанта, героя. Я назову Вас по званию в том случае, если посчитаю достойной. Так Вы настоящий капрал или строчка в военном билете?