Untouchable

Знакомство с новым классом прошло, на удивление, спокойно. Урок еще не начался, по этому ученики находились в небольших компаниях друг друга, болтали в спокойной обстановке или с большим энтузиазмом обсуждали явно важное для них событие. Кто-то уткнулся в книгу, кто-то, согнув руки на парте и уткнувшись в них лицом, досыпал ничтожные минуты, что не удалось ухватить ночью. Приятный фоновый шум для размышлений окунал в воспоминания о прошлой школе, где никто тебя не трогает и ты просто сидишь, возможно, рисуешь, размышляя о своих заботах и медленно плывешь по спокойному течению существования. Без внимания все-таки остаться не удалось. Направляясь к раннее замеченному учительскому столу и русоволосой женщине за ним, Антона начали рассматривать все большее количество пар глаз. Слушок про новеньких приезжих хоть и успел разлететься по всему селу, но никто не знал, куда попадет один из детей этой семьи. А ожидания были интригующими, ведь продавщица в ларьке уже каждому второму рассказала, что паренек весьма симпатичный. Конечно, не обошлось и без обсуждений его специфической внешности среди здешних краёв, но и все подобные диалоги сводились к весьма логическим заключениям на тему болезни и тихое спокойствие, ведь художник не показывал каких-либо признаков нездоровья. Пару девушек уже успели пройтись по белокурому взглядами и во всю шушукались, подставляя руку к ушкам своих собеседниц и тихо шепча свои первые впечатления. Изучающие глаза парней, с коими Петров уже успел столкнуться, не сулили абсолютно ничего. Они правда лишь осматривали внешний вид и, возможно, делая выводы в голове, продолжали непринуждённые беседы. О брендах одежды, духов и аксессуаров в виде очков, тут, скорей всего, если и слышали, то лишь заядлые модницы, которые стремятся вырваться в город и освободиться от оков школьной формы и простеньких сарафанов летом. Да и оделся с утра Антон в наименее выделяющийся какими-либо оттенками прикид, дабы не добавлять еще больший повод обращения на себя внимания. И то, что сейчас он стоял среди небольшого скопления витающих пылинок в кофте, которая по стоимости обходит все вместе собранные ценники с одежды присутствующих, знать никому не обязательно. —Здравствуйте. Это 10Б? —Обращаясь к преподавателю, спокойным тоном спросил белокурый. —Да. А ты.—Женщина взглянула на отвлекающего ее от, похоже, самого важного дела жизни, присмотрись в ее лицо пару секунд назад и прошлась морщинистыми пальцами по толстому журналу, ища нужную фамилию.—Антон Петров? — в подтверждение вопроса спрашиваемый уже хотел было либо ответить, либо просто качнуть головой, но этого не потребовалось. Учительница, уверенная в своих словах, сразу продолжила говорить дальше.—Меня зовут Лилия Павловна, я твой новый классный руководитель. Тебе нужна помощь в освоении? Кого-нибудь попросить помочь тебе осмотреться? — Нет, спасибо. Куда я могу сесть? —Отвлекать ее и в правду абсолютно не хотелось, так что Антон задал главный вопрос, после которого смог бы со спокойной душой оставить эту пантеру в покое. Да, вопросы Лилии Павловны может и могли показаться некой заботой или ответственностью в лице собственной работы, но все так же не поднимающаяся голова, погруженная в тексты на листах, всем своим видом говорила о незаинтересованности в ответах новенького. Либо же бумажки на самом деле были серьёзно важные. —Рассадка класса у нас с начала учебного года не меняется. В первой колонке две последних парты свободны. Это не проблема? —Нет, нормально. Антон, найдя глазами нужную парту, поспешил покинуть компанию преподавательницы. Идя между рядов, он то и дело пересекался с кем-то вглядами, ведь ему и самому было интересно, какие лица придётся теперь терпеть. Ну или выискивать в толпе и, находя, одаривать полуулыбкой, если с кем-то удастся хотя бы познакомится нормально. Вот сидят две девушки, буквально противоположности друг друга: блондинка с косой, салатовыми, словно освеженная трава после дождика, глазами и хитрой ухмылкой на устах и брюнетка с распущенными, устремляющимися к лопаткам черными густыми прядями волосами, бездонно-синими глазами и невинной улыбкой губ. Они такие разные, что их контраст цеплял душу художника, сигналя о намеках внутреннего абстракциониста вырисовать предельность разности двух квинтэссенций. «Их можно сравнить с солнцем и луной. Хотя, по выражению лица остается впечатление, что их характер будто кто-то случайно перепутал. Ну да не важно, идею с антитезой надо запомнить."—мысленно, уже видя примерные возможные наброски на холстах в своей фантазии, думал Антон, проходя дальше, толком не удосужив внимания темноволосую одноклассницу, что с самым большим интересом из всех здесь находящихся, провожала медленно поворачивающейся головой спину парня. Вот сидит светло-русый мальчик, чьим лицом завладел Млечный путь веснушек, а голубые, отблескивщие радужки лишь дополняли полноту космического сходства. Никаких эмоций, лишь заспанный вид и явное желание оказаться дома в кровати, ведь тот практически носом клевал, держа голову на кисте согнутой руки. И если бы не его сосед по парте, что старался тормошить товарища каждые несколько десятков секунд, то старое новое знакомство с поверхностью части парты было бы весьма болезненным. Дальше на проходе стоит, облокотившись бедрами о стол, весьма привлекательная низенькая, немного пухловатая, но оттого не менее милая девчушка. Она как раз таки из разряда тех, что в предвкушении ожидали появление новенького на публике и сейчас, когда тот самый объект недавних фантазий во всей своей красе проходит между ней и ее подружкой, притихла и в небольшом смущении отводя взгляд, отошла с пути. Реагировать на это Петров никак не собирался, лишь делал пометки в мыслях запомнить как можно больше примечательных и новых лиц в виде будущих жертв собственноручно нарисованных портретов. Нет, никаких извращений, вот только и согласие на подобное никто не давал. Это в прошлой школе привыкли еще с пятого класса быть натурщиками практически каждый знакомый белокурого. Тогда он как раз входил во вкус, изрисовывал множество альбомов в попытках довести до механического движения рук рисование основ. Не мешал никому, ничего противозаконного не делал, его и не трогали. Правда после того, как его работы стали набирать обороты в качестве, окружение становилось теснее, дабы выпросить или выкупить возможность лицезрения собственного лица и эмоций на бумаге. Сперва отказывал парень редко, ведь и практика не мешала, а тут к тебе самому лезут с нужными запросами. Позже это стало надоедать и Антон практически постоянно отказывал, пусть те и готовы были отдавать приличные суммы денег. Не они его интересовали, а собственные чувства во время процесса. Состояние внутреннего умиротворения, спокойствия, как горное озеро, что обходили ветры и беспокойства природы. В творениях на заказ нет того влечения собственными желаниями, лишь принуждение личных принципов ради будущего совершенствования. Но вот когда ты по собственной воле, ведомый лишь незримыми потоками чарующих шлейфов пристрастия к Музам своих картин погружаешься с головой в процесс муторного, но такого горячо любимого творения, сердце в упоенье отбивает ритмы неизвестных никому мелодий симфонично приятным пульсациям по всему телу и одаривает мозг самыми приятными легкими головокружениями, абсолютно не мешающими проводить в нужных местах кисточкой снова и снова. Наконец усевшись на стул в самом углу у окна, Антон тихо выдохнул. Небольшое, практически не ощутимое напряжение все же успело скопиться за этот промежуток времени, что парень выстоял со всей строгостью и минимальными затратами сил на, возможно, для кого-то нужные эмоции. Но ни общество, ни собственный статус его никак не волновал, так что переживания по поводу чужого мнения сошлись на нет еще в классе седьмом, когда личность только начала формулироваться из своей первозданной формы в более утонченное, индивидуальное и непоколебимое естество в нынешнее время. По расписанию, которое было выдано матери вместе с основными бланками и справками о школе, сейчас должен быть классный час. По этому спокойно достав из темно-серого портфеля одностворный пенал, в котором для учебы лежала лишь ручка, а все остальное место занимали художественные принадлежности и альбом удобного нетрудоемкого формата, который белокурый всегда покупал в дорогу или на мероприяти, где по сути и рисовать времени нет, но отвлечься хочется, да и вдруг снизойдет вдохновение в такой неподходящий момент, а чистый лист с карандашом под рукой, Антон начал выводить на чистом развороте незамысловатые линии. Конечно, многое новое увиденное и увиденных хотелось хотя бы в неаккуратных быстрых жестах набросать для дальнейшего более детализированного развития к масштабным картинам, но сейчас не та атмосфера, чтобы всматриваться в кого-то или погружаться в себя, забивая на внешний мир. Мало ли. Оглушительный звонок разносится по полупустым и отдающим эхо коридорам, доходя до самых дальних уголков кабинетов и оповещая всех о старте многострадальной последней четверти в этом году. Даже он здесь отличался от прошлого. От этого уши в трубочку наровили завернуться, пока в старой школе звук был мелодичный и куда менее яркий, не наровящий выбить перепонки для массового кровопролития. Да, именно настолько плохо показалось паросекундное звучание только что. «И как к этому привыкнуть? Это же просто ужасно. Лишь бы не вздрагивать каждый раз, а то так и до нервного тика недолго."—гневаясь на данное неудобство размышлял парень. Все таки его душа полностью принадлежит искусству, так что даже мимолетный периодический, не вписывающийся в эстетику комфорта может выбить из внутреннего равновесия. Но что Петров может поделать, если только не смириться и терпеть? «Приспособиться и постараться впредь не обращать внимания"—вторил в догонку к раздражению, что уже сходилось на нет художник и начал рассматривать прибывающие остатки класса. Если класть всех под одну гребенку, то можно было назвать всех рассевшихся по своим местам самым обычным среднестатистическим сбором малочисленной единицы деревенского слоя общества. Если коротко-то все эти подростки являлись самым обычным классом, ничем особо не выделяющимся на фоне остальных. Лишь пару человек бросались в творческие глаза за счет своей индивидуальной красоты. «Было бы неплохо познакомиться с ними, с виду вполне адекватно выглядят, опрятные и порядочные. А потом и нарисовать можно. На Муз не потянут, но на пару картин хватит."—вероятно, это могло прозвучать грубо в какой-то степени и подобное отношение никто терпеть не собирался, но и на самом деле в подобной манере Антон точно ни с кем разговаривать себе позволить не мог. Лишь мысли, честные с самим собой и никем не в праве быть остановленные. Они есть у всех, даже ангелов во плоти, чьи деяния только и оглашались как самые невинные и доброжелательные действия во благо всея Земли. Уж слишком наша зримая вселенная враждебна и мнима, чтобы даже окружая себя людьми, коими ты уверенно пользуешься для личной пользы или полностью доверяешь свои тайны, выворачивать им же наизнанку свои доверху набитые скелетами шкафы, тумбы, полки, без остатка отдавая сердце и разум, буквально всучивая в руки пультик управления телом и эмоциями. Такой расклад не порадует никого, именно по этому мысль о том, что тебя даже собственная мать не знает и ты один в целом мире может как успокоить, так и привести в полное отчаяние социальных оптимистов. Последние даже не задумываются о настолько глубинном статусе каждого человека, раз на протяжении всей жизни стараются находиться среди незнакомцев, видя в них самых искренних близких личностей. Возвращаться в реальность пришлось тогда, когда учительница решила познакомить с классом нового обучающегося, не давая тому сесть после этичного приветствия педагога. —Это Антон Петров. Впредь будет учиться с вами. Ты не хочешь рассказать о себе? — на последнем предложении, обращаясь исключительно к белокурому, Лилия Павловна прошлась по тому очередным незаинтересованным взглядом. Прекрасно уловив те самые нотки, парень обвел всех беглым взглядом и на пару тонов выше обычного, чтобы на противоположном конце помещения точно услышали его голос, спокойно произнёс: —Думаю, это лишнее. Не хочу задерживать урок.—И получив на реплику еле уловимый хмык с кривым кивком в сторону парты, уселся на свое новое, более чем комфортное, место. На классном часу рассказывали о второй четверти, предстоящем новом году и технике безопасности. В общем, уместили все то, что обычно разделяли для большего круга обзора и выделяли на каждую тему как минимум по уроку. Учительница прошлась по основам, и в принципе, этого вполне достаточно, чтобы понимать примерную концепцию проводящихся мероприятий и подготовки к ним. Скудно, но от этого ни холоднее ни жарче. Антон все равно редко появлялся на дискотеках или выступлениях в актовом зале его прошлой школы, если это конечно не лирика, концерт музыкального кружка или поэтические постановки. Последние проводились довольно редко, ибо разнообразие талантов постоянно приходилось чередовать. Иногда место на сцене с руками и ногами отбивали, лишь бы показать свои качества и умения, ведь в преддверии праздников в школу могли приехать весьма значительные шишки города или ищейки таких людей, чьи достижения в определённом направлении могут достичь невообразимых высот и надо лишь полностью уйти в свое дело, делая акцент в учебе на него, меньше отвлекаясь на ненужные предметы. Многих обучающихся таким образом могли забрать в другие учебные заведения, специально сконструированные и продуманные под их виды деятельности. Антон же, имея, по личному взгляду, впечатляющие навыки рисования, никуда переводиться не хотел. Точнее, возможности нет: выставки картин проводились лишь для состоятелей арт-кружка в специальных отведенных помещениях или отстраненных от школы местах, о которых парень не знал. Желания узнать так же не было, лишняя морока и общение с неизвестными личностями. В общем, белокурому просто нравилось учиться самому, по книжкам и на личных ошибках, находясь при этом в полной тишине собственной комнаты. Там ничто не отвлекает, никто под руку не говорит и не нравоучает. Последнее иной раз просто вымораживало Петрова, ведь взгляд на такое обширное деяния у каждого человека разный. А подстраиваться под чужие вкусы Антон не собирался. Главное, что друзьям с Олей нравится, на остальных плевать с высокой колокольни. Из очередных воспоминаний вырвал ужаснозвучащий звонок на перемену. По расписанию должен быть русский язык с классным руководителем, следовательно, в этом же кабинете, где сейчас находятся белокурый с классом. Достав нужный учебник и тетрадку, Антон направился к выходу, дабы отыскать Эвелину и, если будет возможность, пройтись по коридорам, рассмотреть что где есть. Кажется, каждый успел за урок обсудить новенького и теперь некоторые смотрели мало того, что заинтересовано, так еще и ожидающе, словно придя к какому-то выводу в своих рассуждениях и догадках. Что конкретно те хотели увидеть, объект небольшой классной шумихи не понял. Мало ли какие мысли крутились в их головах. Да и важно ли это? Возможно, узнав того получше, они разочаруются или наоборот, обрадуются, в случае своей правоты. Но Антону так все равно, о чем они могут подумать. Будто подстраиваться под деревенщин, как решение, имеет место быть. Предвзято, зато честно, а так же выборочно. По внешнему виду и выражению лица белокурый на интуитивном уровне мог выстроить достаточно заключений, чтобы понять, стоит ли вообще обращать внимание на некоторых индивидов. Пока-что его шестое чувство ни разу не подводило, относительно верно предполагая, каким по своей натуре является тот или иной человек. Вот и сейчас, когда появилась возможность еще раз заглянуть в глаза почти каждому подростку в кабинете пока парень шел к двери, разум зацепился за несколько пар лиц, что снисходительно ухмылялись или буравили своей внимательностью Петрова. «Будто я им долг задолжал, ей Богу"—мысленно протянул парень и наконец вышел из класса. *** Перемена в 10 минут пролетела, словно ее и не было: Антон встретился с новой знакомой по пути к ее кабинету, когда та так же направлялась к нему навстречу. Компанию ей составляла темноволосая девушка ростом чуть ниже Эвелины. Неуложенная челка, мешки под глазами и помятая блузка, небрежно заправленная в юбку клеш, на удивление, абсолютно не являлась отталкивающими признаками. Она выглядела комфортной и дружелюбной, а клюющий нос и подкашивающиеся ноги, что заставляли придерживаться за руку спутницы, добавляли к образу безмятежности и спокойствия. Это заставляло увериться в благосклонности и просто располагало к любому времяпрепровождению в компании подобного человека. Девушку можно было сравнить с только вышедшим из спячки медвежонком, который еще не осознал всей предстоящей работы, прибывая в полной прострации после долгого житья в царстве Морфея и пытался направить хоть какие-то мысли в нужное русло. Мысленно сделав очередную заметку, буквально штампуя людей для дальнейшего более детального разбора «одобренных», Петров первый завязал разговор: —Привет еще раз. —Ага. Это Ксюша, моя лучшая подруга, — блондинка кивнула в сторону названной. Ее лицо озаряла еще более искренняя улыбка. Похоже, эти двое виделись редко на каникулах. Догадаться, почему, парню не составило труда.—Ксюша, это. Ксюха, блин, давай уже открывай свои сомкнуты негой взоры, ну-у-у, —Эвелина начала потрясывать подругу за плечо, пока та уже полулежала на кареглазой.—Господи, ну что за спящая царевна. Ты извини, она. Да я даже не знаю, как сказать. Спит двадцать пять часов за сутки. Ее армадой выстрелов пушек не разбудит иной раз, из-за чего приходится постоянно следить, чтоб окончательно не завалилась.—Все еще пытаясь поставить брюнетку ровно и вытащить из забвения, Эвелина лишь украдкой поглядывала на рядом стоящего парня. Антон же все это время просто напросто улыбался, умиляясь подобной картине. Уж слишком новое знакомство происходит нетрадиционно, странно и нелепо, в общем, не как обычно. —Эви, оставь меня в покое-е-е.—Тихий голос наконец-то послышался со стороны Ксюши. Было видно, каких усилий ей давалось открыть веки. И все-таки осознанности во взгляде можно было собрать по крупицам в малюсенькое блюдце. Расфокусированный взгляд блуждал по белокурому, пытаясь сосредоточиться на чем-то одном. Осознанность к девушке пришла спустя около двух минут, пока остальные из троицы мягко посмеивались над ее состоянием. Встав ровно и больше не нуждаясь в поддержке со стороны, брюнетка смущенно улыбнулась, поняв, что помимо привыкшей к странному пристрастию ко сну Эвелины, рядом находился кто-то еще.— Ох, извините. Я. Ты… Что за злодей придумал так рано вставать в школу? Я чувствую себя помятым овощем.—И вот тут светловолосые уже не стали сдерживать собственный смех. Ксюша лишь выдохнула, сконфуженно улыбаясь. —Я Антон. Приятно познакомится. —Взаимно.—Они пожали друг другу руки и, отстранившись, образовали небольшой круг для беседы.— Ты новенький, так? По моему, Эви что-то рассказывала про тебя, но я. Сами понимаете, на классном часу ничего интересного, а парта такая манящая. —Прекрасно тебя понимаю. Да, это я. Переехал пару дней назад с семьёй из-за отца.—Повторил обдуманную полуправду причины достаточно странного действия Петров, надеясь, что новые знакомые не станут ворошить эту тему. —Понятно.—Но похоже, одной из них было на это совершенно точно все равно. Логично, что основной причиной незаинтересованности стало отрешенное из-за дремоты настроение.—Какой у нас сейчас урок? Если придется спускаться на второй, то я сразу отказываюсь.—Облокотившись на стену и показательно зевнув, Ксюша обратилась лично к своей подруге. —Радуйся, сейчас алгебра. —Мне искренне хочется узнать, как ты поднялась на третий этаж.—Антон не чувствовал абсолютно никакой неловкости в этой компании. Будто они все давние друзья, видящиеся каждый день, а не буквально первые встречные. —Ой, Тох, это вообще отдельная история. Хотя, скорее, истории. Как я только не изворачивалась, лишь бы эту тушу до нужного кабинета дотащить.—Эвелин кинула грозный взгляд в брюнетку, вот только в радужках царила лишь теплота и забота. Та повела головой немного в сторону, стараясь не столкнуться с осуждающими глазами и показать, что укор вины достиг адресата. Не задерживаясь на подруге, блондинка продолжила жаловаться Антону за все годы, как можно было предположить по выражению лица, мучений, которые она натерпелась.—И за руку тащила, на каждой ступеньке останавливаясь; и заманивала тем, что уроки письменные сделаю за нее; и даже знакомого несколько раз просила на спине дотащить. Он, правда, быстро сдулся и теперь избегает меня. Сегодня, спасибо большое Вере Сергеевне, которая завела разговор с Ксюшей и той своими силами пришлось добираться до 44, мне ничего делать не пришлось. —Она бы мне двойку за неуважение влепила. Будто ее монолог о хулиганье из параллели, которые ее ни во что не ставят и уроки постоянно срывают, мне очень интересен. —Она из любого собеседника сделает. Ну или просто заставит своим авторитетом слушать. Так что, Антон, если увидишь на горизонте эту женщину–беги подальше. До смерти заговорит ведь.—Хоть предупреждение и прозвучало устрашающе, на губах девушек царили умиротворённые улыбки. Вот они, сплетни двух лучших подружек, куда случайно угодил и белокурый. Жаловаться на подобное стечение обстоятельств он и не собирался. На самом деле разговор интересный, даже если не понимать, о ком идет речь. Хотя тут и оппоненты постарались, раз неосведомленный может, не вникая, посмеяться и поддержать беседу. —Знать бы хоть, как она выглядит. Есть отличительные признаки? —Хаха, правильный вопрос! У «Трещетки», это ее кличка, какое-то странное пристрастие к большим серьгам. Массивным или тонким кольцам–неважно, они все просто огромные по сравнению с обычными серёжками.—И пытаясь показать разницу в размерах, Эвелина начала уже привычную активную жестикуляцию руками. Смотря в это время на новых знакомых, Антона снова провел мысленную параллель между кем-то двум здесь, в школе, отмечая примечательность различных личностей в близи друг друга. Пока одна тихонько стояла, индифферентно лениво тяня произносимые предложения, другая чуть ли не на весь коридор рассказывала о чудной учительнице, точно ее существование–нечто парадоксальное. Находясь в их компании невольно задаёшься вопросами: «А как, собственно, они сошлись? Как нашли общий язык? Как проводят время вместе, да еще и так много?». Ответы на интересующее будто зарыты глубоко в душах и найти, а главное понять всю их суть не положено никому постороннему. И объясняться также не имеет смысла в этом случае. Кажется, сама судьба проложила путь к знакомству, а затем и сплочению совершенно разных сущностей.—Что-то мы заболтались, до урока меньше двух минут. Мы пойдем. поплетемся. Давай встретимся здесь же на следующей перемене? Она будет чуть длиньше, успеем по этажу пройтись. Эту только оставлю в классе, чтоб не мешалась. —Не говори обо мне, как о мешке с картошкой.—Ксюша нахмурила брови и сложила руки на груди, показывая всю степень своей обиды. К слову, если приглядеться внимательней, шкала от изначального доброжелательного и капли зазорного состояния практически не сдвинулась. —Слишком много сходств. —Эви! —Хаха, да шучу я, шучу! Давай уже отлипай от стены. Пока, Антон.—Блондинка, подхватывая одноклассницу под руку, начала медленно спиной отдаляться от Петрова и свободным запястьем махать тому. —Пока, красавчик! —Ксюша повторила действия кистью Эвелины и, наконец, посмотрела полными ясностью глазами. Они оказались настолько контрастно-голубыми, что парень буквально перенёсся мыслями в воспоминания о поездке на горные озера, где вода, имея все свои природные компоненты, не испорченные человеком, была точно такого же чистейшего небесного оттенка. Протяни руку, попробуй дотронься и тебя утащит в омут с головой. Ты погибаешь, прекрасно видя перед смертью все то, что находится на поверхности за толщей грани между спасением и полным погружением на дно. Но тебе абсолютно не хочется всплывать. Добровольно, лишь следуя порывам собственных желаний, ты оставляешь попытки выбраться тем, кто держиться за реальный мир чем только можно, пока сам отдаешься в приятные окутывающие потоки. И тонешь, тонешь, тонешь… Антон никогда не увлекался книгами в жанре романтика, но эта мгновенная искра, проскочившая будто не между ними, а отскочивши светом от зрачков девушки и перепрыгивая, точно солнечный зайчик, куда-то в стену рядом с Петровым, была замечена и прочувствованна всеми кончиками пальцев. Можно лишь строить догадки, был ли это намёк вселенной, в кои художник не верит, и это зарождение чего-то невинного, долгожданного, но такого теплого и искреннего, либо же это знак для нового произведения искусства. Антон склоняется ко второму. Даже не так–он уверен, что теперь это просто его прямая обязанность нарисовать картину по мотивам только что увиденного. Весь образ девушки можно разбирать по частям, придумывая каждой отдельную концепцию и вкладываемый смысл. А сложив все воедино можно было бы получить сделанный пазл, работа над которым велась максимально трепетно и старательно, после чего гордиться полученным результатом. Муза. Именно так уже обозначил для себя белокурый девушку. Для него источники вдохновения всегда были намного дороже реальной любви, о которой он знает лишь по литературным произведениям великих классиков, проходимых по школьной программе. Антон просто никогда не испытывал нечто подобное, так красочно описываемое как нечто невообразимо приятное и безумно волнующее. Отсюда и делаем вывод, что это влечение лишь заполнение головы мыслями на продолжительный срок, пока фантазия не иссякнет и все быстротечно проплывающие идеи не будут изображены на полотнах самых разных размеров в самой разной цветовой гамме. *** Только на втором уроке Антон обратил внимание на две пустующие парты. Логично, что там кто-то должен сидеть и ученики просто отсутствовали в данный момент, так бы учительница усадила Петрова поближе. Думать об этом не хотелось. Вместо раздумий парень принялся делать наброски девушки. Анализируя ее характер и поведения, которые Ксюша показала за эти несколько минут общения, Антон пришел к тому, что врятли подружиться с таким человеком. Конкретно лично. Он и сам по большей части своей жизни отторжен от общества, а такого весёлого и активного друга, как Эви, которая вытянет за ноги и руки из облаков, заземлит, так еще и в социальный мир подтолкнет, в запасе не имелось. По этому хотелось бы сразу запечатлеть образ на бумаге, а затем по нему уже рисовать другие картины. Да, сложно и неудобно. Но и время на подход, более искреннее знакомство и пересечение финишной черты под названием «Дружба», тратить желания нет никакого. А то пройдет вдохновение и пиши пропало. Тему, которую сейчас настойчиво объясняла Лилия Павловна у доски, Антон прекрасно знал. А то, что он является новоприбывшим обучающимся, давало надежду на спокойствие в ближайшие несколько учебных дней. Уж очень не хотелось выходить к доске выписывать скучнейшие правила русского языка, которые россиянам, как казалось Петрову, были выдолблены в головах с рождения. Уж слишком легко ему давались базовые предметы, а второстепенные лишь заставляли ненадолго задуматься, чтобы решить задачку или выучить определения. Если быть короче–у Антона никогда не возникало проблем с учебой. Отличником он не был, так как не видел смысла подлизываться к остервенелым учителям, что даже за максимально качественную работу ставят четверки, придерживаясь тандема «На пять знаю только я». А вот хорошистом стабильно держиться все 10 классов. Ну, возможно в начальной школе это и не имело значение, ведь иной раз четверть мог и на «отлично» закончить. А сейчас, смотря на проходимую тему в этом классе, у Антона будто и вовсе какое либо желание учиться пропало. Спросят–ответит легко. Нет–так и славно, голову забивать, как и уже порядком исписанные тетради, в которых давно хранились конспекты нужных тем, не было смысла. Так и пролетели 45 минут за рисованием. По окончанию урока Антон уже с собранным портфелем хотел выйти и направится на обговорённое место встречи, как дорогу загородила та самая одноклассница с черными блестящими волосами. Точнее, она и еще один парень с левой стороны встали на проходе. Последний активно участвовал в разговоре, что и перебивать не хотелось, а девушка мирно собирала принадлежности, по этому выбор кого-либо из них отвлечь пал на нее. —Извини, можно я пройду? —Антон легонько коснулся плеча брюнетки, чтобы та точно поняла обращение к ней. Она достаточно резко обернувшись, чуть не задела кончиками прядей подбородка художника. —Ой, да, конечно. Извини.—Ее голос прозвучал чуть невнятно и тихо, но это не отменяет его мелодичного звучания и прямого тона. Она расторопно обошла парту с передней стороны, освобождая место и, похоже поняв, что все нормально, продолжила собирать пенал. «Раз уж подошел, то можно, думаю, и диалог завязать. Что-то мне везет на женский пол в последнее время."—Подумал Петров, не обращая сильного внимания на и в правду интересное стечение обстоятельств. —Какой у нас сейчас урок? —Можешь обращаться по имени. Меня Полина зовут. А это Катя.—Девушка указала взглядом на соседку, которая уже с пустой частью парты сидела и наблюдала за диалогом.—У нас сейчас биология на этом этаже в 38. Давайте вместе пройдемся? — Белокурый лишь кивнул на предложение и смиренно стал ожидать теперь знакомую. — А ты моего мнения спросить не хочешь? — Голос, точно молния среди ясного неба. Холодный и до ужаса притворно мерзостный. Похоже, его обладатель был явно человеком гордым и предвзятым. Ну или возможно просто осторожным к новым знакомствам. На лице лишь эмоция осуждения к подруге, а ярко зелёные глаза с прищуром оценивали парня с ног до головы. Анализируя ее поведение, Антон решил не относится к ней слишком негативно с самого начала знакомства. Да и Полина сглаживала все углы. Не могли же такие контрастные фигуры быть подругами, к слову, похоже лучшими, раз и сидят за одной партой и по школе вместе ходят. —Ну чего ты? Будто я тебя предаю, в самом деле. —Какая же ты, Полиночка, доверчивая. Без меня бы совсем пропала. —И я искренне тебе за это благодарна.—Они улыбнулись друг другу после этой небольшой дискуссии и когда брюнетка дособирала рюкзак, наконец пошли на выход, вовлекая в разговор Петрова. —Как тебе у нас? —Катя пока что к парню даже не обращалась. Разговорить ее у него так же желания нет. —Я мало что конкретно видел, только от дома до школы ходил. Но так как живу на отшибе, успел уже и лес рассмотреть, и поле. Мне понравилось очень. Все красивое и завораживающе, особенно после города.—Петров решил не скрывать своей творческой натуры и отвечал так, как правда считает. —Я смотрю ты знаток.—А вот и блондинка решила внести свою лепту. Как и ожидалось, в голосе сквозил сарказм и лицемерность. —Я рисую. Художник, можно сказать. И здешние пейзажи правда очень привлекательны. —Вот это да! К нам переехала такая интересная личность. И как угораздило? — Полина не скрывала удивления и восхищения. Ее подруга так же с небольшим удивлением и интересом, взглянула на парня. —Все из-за работы отца. Я и сам подробности не знаю. —И что, у тебя прям шедевры выходят? —А вот тут и скепсис вписался. —Не мне судить. —Так можем мы оценить! Если ты покажешь, конечно.—Полина, смущенная своей же бурной реакцией, сбавила тон и заправила выбившиеся из укладки волосы, что лезли в глаза. —Я не против. Могу хоть сейчас альбом дать. Только давайте без меня, хорошо? Меня ждут.—Антон не видел каких либо угроз для своей вещи. Девушки не выглядели теми, кто так глупо и пренебрежительно будет бесчествовать за спиной. В одной из них, по крайней мере, парень точно был уверен. —Уже нашел себе друзей? —Типо того. —Это хорошо. А вот и нужный кабинет.— Но не успела троица пройти в класс, как их, точно машина на трассе, подрезала компания парней. Один из них был выше Антона на пол головы, остальные два ниже также на пару сантиметров. Они даже внимания не обратили, что чуть не сбили кого-то, громко что-то обсуждая нефильтрованной безэтикетной речью. Девушки укоризненно зыркнули в их сторону, но без слов продолжили свой путь. Петров встревать не стал, но подметил, что распросить о них придется. «Неужели те самые гопники? А я уже обрадовался, что мне класс спокойный достался."—Попрощавшись с тихими буднями, белокурый у своей парты стал в быстром темпе раскладываться, так как уже задерживался к Эвелине и Ксюше. —Вот альбом. Там рисунков не так уж и много, недавно купили. Я пойду.—Он отдал предмет в руки подошедшей Полине и отправился к месту встречи. *** После небольшой прогулки по 3 этажу, парень за минуту до звонка вошел в 38 кабинет и уставился на небольшую собравшуюся компанию около своего стола. Были слышны возгласы Полины и гомон несколькие окруживших ее одноклассников, в числе которых находились те самые парни. Антону стало ужасно некомфортно из-за лезших негативных мыслей в голову. Подойдя к компании, он достаточно громко, дабы перекричать тех, задал очевидный вопрос: —Что здесь происходит? —И все одноклассники, как по команде, обернулись в его сторону. —Антон, спаси! Они…—Но не успела Полина объясниться, как ее перебили одноклассники. —Ты очень красиво рисуешь! —Художник чтоли? —А можешь меня нарисовать? И вот снова. То, отчего Антона воротило, отчего он избавлялся долгим и упорным безразличием, то, что парень ненавидел всем сердцем–большое внимание. Не искреннее, чувственное, а основанное на итоге проделанных действий без внимания на процесс. Петров смерил «фанатов» безразличным взглядом, как только понял, что произошло. Он, расталкивая лезших прямо на дорогу подростков, подошел к брюнетке, которая с щенячьими глазами в извинении смотрела на него снизу вверх, сидя за его партой и прикрывая альбом обеими руками. —Мы с Катей, как и договаривались, рассматривали твои рисунки. Потом к нам стали подходить все. Ну мы сперва и не обратили внимания. Только сейчас, когда собралась такая огромная куча, я поняла, что, возможно, показывать кому-то еще твое творчество неправильно по отношению к тебе. Но они увидели как минимум пейзаж с полем. Прости, пожалуйста! —Девушка очень быстро протараторила свою речь. Даже интересно, что она оказалась вполне связной, смотря на нервное поведение и ползшие наверх бровки. Блондинка же, сидевшая все это время рядом с подругой, даже не подняла голову. Стыдно, похоже. —Ох, понятно. Ничего страшного, мне нечего скрывать. Можете все вместе просмотреть остальное. На следующей перемене.—Антону пришлось лишь смириться с очередным наплывом популярности. Он улыбнулся Полине, заверяя ее в невиновности и чуть отошел от стола, намекая расходиться каждому. Та гоповатая компания, что стояла чуть поодаль и наблюдала за экзекуцией, лишь посмеялась с личных комментариев и так же стала расходиться по своим местам, заполняя две до этого пустующие парты. Петров даже внимания обращать на них не стал, подумав, что так будет куда лучше и он меньше привлечет именно их внимания. С такими иметь дело парню приходилось всего пару раз в жизни. Хороший опыт, поучительный. Единственное главное, что можно было из него вынести, так это «Либо беги, либо терпи». Особенно когда оппонент по виду сильнее и мускулистее. Правда белокурый оставлять себя даже в словесной перепалке проигравшим не любил, но здравый смысл побеждал, не давая лезть на самый рожон, когда уже ходишь по лезвию ножа и грани между адекватным исходом и аморальной схватке стерты до хрупкого стеклического состояния.