Арданский аутсайдер

Витар счастливо обнял его живой рукой, беты хлопали по плечам, по спине, взбивая песок. — Ты его сделал, Инчик! — ревел Витар, даже чмокнул куда-то в шею. А Роми уже держал свой телефон и клацал фотки. Вот неймётся же! Витар шутливо шлёпнул ему подзатыльник. — Ты там не для Олли шпионишь, как я других омег обнимаю? Смотри у меня! Роми с такой обидой и возмущением глянул на Витара, словно тот его ударил. Ну, он ударил немножко… Может, силу не рассчитал? — Ты жжёшь! — радовался Витар, хватая Инира за плечи. — Вот бы тебе альфой родиться, каким бы бойцом был! Инир бы раньше и внимания не обратил — сколько раз он слышал это за свою жизнь. Но сегодня почему-то невинная фраза дружищи вернула его на землю. Резко, словно его сковырнули, выплюнули из занебесья — чмяк! — Для этого необязательно рождаться альфой! — заспорил обиженный Ромет. — Вон трое бет в финал вышли. — Я про настоящие бои, — снисходительно отмахнулся Витар. Инир вдруг оказался в непонятной пустоте. Эйфория победы всегда длилась дольше. Он ожидал дольше! У него будто украли награду… Его номер сто пятнадцать был пятым по результату из двенадцати финалистов. Бойд тоже лидировал в своей группе и показал лучший круг — 73 минуты. На чёрно-белом табло с результатами участников била по глазам единственная цветная деталь — зелёные буквы "РТ" рядом с результатом бойда. Рекорд трассы. Лучшее время за историю Тенмардских кроссов. Семьдесят три минуты! Семьдесят. Три. Инир потух окончательно. Это не превосходство, это тотальная деморализация. Он продолжал улыбаться по инерции, но от обжигающего разочарования захотелось убежать и спрятаться. Под кроватью, как в детстве. Слишком много эмоций на него одного. Лидик с Роми, не теряя времени, погнали Пион на диагностику. Механикам давали всего три часа, чтобы подготовить машину к финалу. Увидев, как к нему несётся толпа репортёров с микрофонами наготове, Инир вцепился в локоть Витара, как в щит, схватил его под руку, потянул к боксам. Шавки лаяли им вслед: — Как вы считаете, в финале вы покажете более типичный для омеги результат? — Скажите, как часто у вас бывает желание сдаться, когда гонка становится сложной? — Наверное, к финалу вы устали и мечтаете вернуться к своим прямым обязанностям? — Нашим зрителям интересно, где можно увидеть ваши фотосессии 18+? — В вашей команде всего один альфа, как ему удаётся поддерживать машину в таком прекрасном состоянии? Инир держал дежурную надменную рожу. А самому казалось, что вся его голова наполнилась слезами, и не хватает одного крошечного пинка в душу, чтобы всё хлынуло. Если бы не живая тёплая рука Витара, которую он стискивал, Инир бы не удержал. — Хочу один побыть, — бросил он, едва они дошли до моторхоума через тысячу невыносимых лет. — Инчик, тебе плохо? — обеспокоился Витар. Не отвечая, Инир забежал в спальный прицеп. Дверью — хлоп, замок — клац. Растянулся на спине на нижней полке Витара, прямо как был, весь в песке… и отпустил. Слёзы потекли по вискам, заполнили уши, мгновенно остывая, защекотали шею. Инир представил, как из него вытекает что-то враждебное, что его отравляло, и он остаётся чистым. "Я был маленьким домом, разрушаемым бурей, — представил он мысленно, как учил бета Берт, глава клановой психологической службы. — Пришла хорошая погода. Лес и река успокоились. Дом наполнен жизнью и сияет на солнце"... Ну чего так реагировать на журналистскую свору? Всегда же так было. Что с ним случилось за два года с последней гонки? я был маленьким домом Просто Лем объяснил, что на самом деле происходит. Вся система устроена, чтобы сделать омегу слабее. Чтобы бенефициарам-альфам не пришлось перенапрягаться, чтобы любой нуль выглядел всё равно выгоднее, чем ты. пришла хорошая погода А ещё почему? Дело в выбраковке? лес и река успокоились Да, потому что благодаря Лему Инир знал, почему бойд выигрывает. Не потому что крут как пилот и не потому, что машина… У него преференции по полу, машина — следствие. дом наполнен жизнью Обычно Инир не мог дочитать это десять раз, засыпал. Берт учил в мелочах визуализировать каждый образ. Инир всегда представлял себя маленькой крепостью из грубого камня и металла на вершине скалы. Приглушенные цвета стен, редкие, маленькие окна — замкнутость и защита. И лиловая черепичная крыша. Цвет Пиона… Что ещё? Что не даёт покоя? я был маленьким домом, разрушаемым Не "был", буря разрушает его прямо сейчас! Всегда же знал, что любая гонка может стать последней. А вот эта с очень, очень высокой вероятностью и правда последняя. Дальше — замуж. Пора уже принять это, смириться. Вот и все секреты его тоски. лес и река успокоились успокоились — Инчик? — Витар постучал в дверь. — Тебе чем-то помочь? — Скоро выйду. Голова закружилась. — Всё гилч сраный. *** Через пару часов беты уже отмыли, отчистили, проверили и заправили Пион, подготовив его к финалу. Инир заставил себя поесть салата из авокадо, огурцов и креветок, который принёс из ресторана курьер, потому что голодным он не выдержит ещё один круг по пустыне. Весь осилить не смог, и Витар охотно доел, хотя только что умял такой же, двойную порцию. Инир сидел за столом между прицепами и чувствовал, как в нём распухает отчаяние. Выходить на гонку без надежды на победу это пытка. Бойд просто быстрый. Физика. Деньги против души. "куда прёшь, там альфы" (папа) Команда понимала, почему он грузится. Но чем они могли помочь? — Инир… — Лидик подсел к нему ближе, положил по-братски руку на плечо. — У меня сильное подозрение, что ты на нём зациклился. И это тебе мешает. А ты посмотри, какие у тебя прекрасные шансы! Бегемот будет нежничать на дюнах, у него бешеная нагрузка на оси. У Шейла радиатор с ладонь размером, а после полудня будет плюс тридцать два, он не выжмет максимум. У столичного на обгонах подгузники мокрые, шарахается. Не циклись на бойде. Просто делай, что умеешь. Вот увидишь, этого будет достаточно! "Второе место тоже пьедестал", понял Инир недосказанное. Лидик призывает его смириться. — Может, переобуться в шины для гравия? — Ромет выдал неуверенно в полном вакууме идей. Лидик вскинулся, будто словил инсайт, рот открыл, скинул с головы кепку, обнажив примятые патлы. Но тут же закрыл рот, покачал головой. — Неудобно будет с непривычки, четыре круга на мягких прошёл. — Дрочить левой неудобно с непривычки, — поделился опытом Витар, он знал не понаслышке. — А Инчик мне в семнадцать лет рассказывал, что приехал четвёртым вообще без тренировки. Просто изучил легенду. Бойд не чувствует трассу, лихорадочно думал Инир. Будет переть в своём стиле "я повелитель автобана". Он даже не поинтересовался, где скальная порода под слоем песка. У Инира будет целых семь километров гравийки на старте, чтобы обойти вообще всех, а ещё такой же участок на финише! И на гравийной шикане серпантина в горах равных ему не будет! Но между ними придётся переплыть песчаное море… — Почему без тренировки? — обалдел Ромет. — Мы в тот раз опоздали. — Инир кивнул: надежда мгновенно вернула его в деловое расположение духа, в адреналиновое предвкушение битвы. — Придётся мне постараться. Меняйте шины! *** На Пион оглядывались. Кажется, никто из двухсот сорока участников не пробовал поездить на жёстких шинах по песку, поэтому его появление на стартовой решётке вызвало недоумевающее перешёптывание команд. — Хм… нестандартное решение. Восемь альф, три беты и один омега — состав финалистов и так привлекал внимание к Иниру. Деталью больше, деталью меньше. Ожидая старта, Инир ушёл в себя, прокручивая в голове легенду: с учётом новых характеристик сцепления все его точки разгона и торможения нуждались в корректировке. Масштаб задачи на секунду привёл его в ужас, но потом он решил, что будет делать это по ходу движения, держа в уме лишь несколько ближайших точек. От сосредоточенных расчётов его отвлёк усилившийся рёв на трибунах. Оказалось — зрители приветствуют рекордсмена трассы. Неудивительно: бойд с его лицом фотомодели не мог не стать кумиром миряковских омежек. Серый болид Сайрена прокатил мимо Инира и встал на решётке первым, между ними был ещё один соперник. — Мы справимся, — сказал Инир Пиону. И им дали зелёный. Едва болиды загремели колёсами по гравийке, как трое соперников впереди почти мгновенно выстроились бок о бок и блокировали дорогу. Даже Сайрен слева не вырывался вперёд, хотя точно мог! Инир опешил. Это была согласованная защита, чтобы не дать ему воспользоваться плюсом жёстких шин! Соперники точно не сговаривались, просто все подумали об одном и том же! Альфы издеваются над его идеей, хотят отобрать у него этот гравийный участок! Он должен был отрываться на всех парах, а вместо этого гнал с навязанной скоростью. Придётся им показать, кто тут самый устойчивый, на этой поверхности. Инир оценил соперников и выбрал для атаки крайнего справа, столичного. Лидик говорил про мокрые подгузы на обгоне… Разогнался и пнул его бампером в левый угол, врастая в руль всеми нервными окончаниями. Ещё! Дзынь! — железный грохот — Дзынь! Дзынь! Столичного начало вести на мягких шинах. От третьего удара он вильнул чуть сильнее. На миг дал слабину, скинул скорость. Инир не упустил шанс. С рёвом мотора наподдал ему сбоку, подвинув столичного к обочине и втиснулся в образовавшуюся щель. Пион чесанул бортами соперников и пробил оборону, оказавшись на свободе. Вдавив педаль, Инир попёр по ровной трассе, вздымая каменные фонтаны. Сзади — обиженное рычание и скрежет, словно хор демонов. А впереди вихрилась в послеполуденном зное пустыня, изрытая колеями-шрамами. *** Благодаря скальному дну под песчаной присыпкой Иниру удалось неплохо оторваться. Но, конечно, бойд всё равно догнал его — на въезде на гравийный серпантин в горах. Инир ехал в медитативной собранности, когда в зеркале заднего вида отразился силуэт знакомого серого гибрида. Вспышка концентрации — и он перешёл в состояние сверх-Инира. Гравийный серпантин — его стихия, и для обороны он использует каждый нюанс своего преимущества. Он запомнил на этой естественной шикане каждую кочку и трещину. На входах в поворот притормаживал, давая Сайрену приблизиться, а затем давал газу на выходе, отсыпая ему в лицо острого щебня из-под колёс. Шины для гравия крепко обнялись с дорогой, давая идеальную управляемость, будто Пион угадывал его мысли. Бойд лип к бамперу, не делая попыток обогнать, но и не отлипал. На поворотах держался подальше от края: боится высоты, вспомнил Инир. А серпантин вёл их всё выше: справа вертикальная скала, слева — щуплый на вид отбойничек в полметра высотой. Осмелев, Инир нарочно прижался к скале, мол, давай, обгоняй, пройдись в сантиметрах над пропастью. Сможешь? И бойд — не обгонял! "Если можно к краю не подходить, я не подойду". А значит, Инир задавал темп и дёргал бойда за живое. То делал ему проверку тормозов, заставляя резко сбрасывать скорость, то подрезал, вынуждая его тулиться к отбойнику — у пропасти Сайрен предсказуемо сбрасывал скорость. А стоило Сайрену начать держать дистанцию, как Инир приглашающе отодвигался: вперёд, пропускаю! Инир дразнил, провоцировал, используя своё преимущество жёстких шин и фактор высоты. Багги бойда, может, и обходил Пион на поколение, но за рулём сидел альфа из плоти с далеко не кевларовыми нервами. Они взобрались почти на макушку скалы, когда Инир заметил впереди, на повороте, дыру в отбойнике метра полтора шириной. Кто-то сегодня снёс кусок отбойника! И теперь вверху маячили рваные края и открытые ворота в ясное небо, как специально созданные для вывода Сайрена из равновесия. Тем более сейчас Сайрен не видел эту брешь за Пионом — вжался ему в задницу прямо как вчера в мотеле на сцепке! Инир просто хотел его попугать. Инир уверенно контролировал Пион, себя, каждый метр знакомой дороги. Он взял разгон, чтобы использовать место с брешью как точку поворота. Включил позднее торможение перед самой дырой в отбойнике, чтобы у бойда не было времени морально подготовиться. И резко ушёл вправо, к скале. Сайрену открылась жуткая картина разверзнутой бездны перед лицом, он нёсся в неё… …и он не испугался, нет. Он запаниковал. Дёрнул руль и перекомпенсировал занос. Болид, серая махина, заскользил на скорости, с металлическим лязгом смял защитную решётку на скале. Его крутануло на месте с оглушительным шипением шин и отрикошетило в Пион. Инир принял тяжёлый удар, мгновенно дал по тормозам. Попытался скорректировать рулём, чтоб удержаться на трассе. Машина была неуправляема — подвеске кирдык. Пион поймал боком низкий бетонный столб, пробил металлическую ленту отбойника и закачался передними колёсами над пропастью. "Сайрен должен был знать, что там поворот!" удивлённо подумал Инир, глядя вниз, на зелёные вершины деревьев метрах в десяти внизу. Пион ощутимо сползал вниз сантиметр за сантиметром. В глазах помутнело от удара, но Инир оставался на пике "зоны" — с обострённым восприятием и без единой лишней эмоции. Компьютер выдал повреждение подвески, рулевой колонки, тормозной гидравлики. Угол наклона 32 градуса — критично. Любое шевеление и… Он плавно поставил на ручник — единственное, что ему осталось, чтобы заблокировать задние колёса. Может, попробовать открыть сетку и вылезти, очень медленно? Нет, ремни нельзя расстёгивать. Он останется без защиты каркаса, если упадёт… 35 градусов… — Чёрт! Инир! А-а-а-а-а! — послышался вопль бойда совсем рядом, будто прямо за спиной. Днище скрежетнуло об остатки отбойника, Инира наклонило вперёд, грудью на руль. С громким "ш-ш-шорх" задние колёса потеряли опору, и мир перевернулся на голову. "Прости, Пионушка", успел он подумать. *** — Эй? Ну ты как? Больничная палата люкс, зелень лужайки за панорамным окном. Писк аппаратуры, приглушённый свет торшеров. Всё в бело-кофейных тонах — стены, кресла, тумба, ковёр на полу... Телевизор на стене тихо бубнит новости про визит президента куда-то. Над ним склонился озабоченный Лидик. — Эй? — Живой, — проскрипел ему Инир. Кажется, он пережил свою самую серьёзную аварию, не успев ни на секунду даже испугаться. Ничего не болело, только Лидик в вечной его неопрятной кепке троился в глазах. — У тебя сотрясение! — Светлое пятно с торчащими ушами рядом с Лидиком — это Ромет, кажется, с планшетом в руках. — На крышу — хренак! — с двадцати метров. Хорошо, мы рёбра жёсткости в этом году усилили… Нигде не болит? Тебя обкололи чем-то. — Не болит… А Пион? Что с Пионом? — Ходовая в кашу! — в отчаянии пожаловался Роми. Лидик пнул его плечом: — Просто вопрос денег! Погрузили его в прицеп, дома разберёмся. Больше ничего спросить не хочешь? — Бета будто обвинял Инира в чём-то. В голове было пусто. — Меня сняли с гонки? — Хах! — выдал Роми, мол, "ты шутишь?", но Лидик цыкнул и заткнул его: — Я думал, ты про бойда спросишь. — Да, Лидик обвинял. — Он тоже здесь, в больнице. Цел, не считая синяков, если тебе интересно. Пока ты на краю висел, он вылез из машины, пытался Пион обратно затянуть. Руками, да. После вчерашнего у него к тебе личного немало так… Естественно, затянуть не смог, и принял вину на свой счёт. Пока к тебе маршалы с обрыва спустились, он там десять кругов ада прошёл. Ну и куда ему в таком состоянии ехать? Конечно, отказался гонку продолжать. Инир вспомнил последний миг — крик альфы за спиной, совсем рядом "Чёрт! Инир! А-а-а-а-а!" — Кхарнэ! На хрена он полез… Миряк бы на месте Сайрена, наверно, не оклемался даже после того, как ему сказали, что убийства омеги не было. До конца дней бы флэшбэки ловил. Убить омегу для альфы — биологическое табу. Арданцев учат справляться с инстинктивным чувством вины, если такое случится на задании. Ну, и там коллективная ответственность, всё не так бьёт, как личная. Но и арданцы не выдерживают. В том году их с Витаром ровесник застрелился после того, как в бункер гранату кинул. Глянул потом — а там омежки молодые, сыновья заказанной жертвы, все по частям. Его бы сразу домой да на терапию — справился бы. Но задание ещё три дня длилось, и он себя всё накручивал и накручивал. Ну и вот. Относительно безопасно для себя убивать омег могут арданские жнецы. Из-за этого супернавыка они самые высокооплачиваемые бойцы в кланах. Психологам надо всю душу альфы по крупицам разобрать, чтобы сделать из него жнеца. Но даже "всеядным убийцам" надо морально подготовить себя перед заданием. А Сайрен выхватил безо всякой подготовки, внезапно. "Личного немало". Дебил. Иниру нутро подсказывало, что ему больше всего аукнется именно это решение бойда. Бесполезная попытка спасти его. От этой ситуации прямо несло угрозой, он никак не мог сформулировать, какой… — Лидик, валяй! — прокаркал Инир слабо. — Выкладывай уже всё. Я готов, ясно? Я готов. Он постарался сгруппировать свою душу перед ударом. Зрение немного прояснилось, всё уже не двоилось. Но голова начала кружиться, и комната плыла. — Короче… — Лидик замялся. — Бойда дисквалифицировали по результатам кросса за ошибку управления и аварию. Тебе впаяли неспортивное поведение, нарушение безопасности и создание аварийной ситуации, угрожающей жизни. Тоже дисквалификация. И ты отстранён на сезон. Вот… — Голос Лидика смягчился. — Мне жаль, Ин. Инир тупо смотрел на ускоряющуюся центрифугу потолка. Всё. Наездился. Верно чуял: последняя его гонка. Через год он точно будет замужем. — Ну, а пресса оттаптывается. — Лидик поддерживающе похлопал Инира по руке. — Роми, читай уже, что ли. Инир никогда не смотрел, что пишет пресса, пока гонка не закончится. Только потом, чтобы не сбивать концентрацию. Потому что это всегда был удар. Роми неохотно прочитал с планшета: — "Ревнивая истерика или некомпетентность: из-за омеги-гонщика фаворит кросса лишился кубка". "Омега-катастрофа не справился с эмоциями". "Слёзы и гормоны: из-за безответной любви омега устроил ДТП года!" "Горе-пилот омега лишил лучшего гонщика победы из зависти", "Омега-провокатор: подлая подстава на трассе!". "Рекордсмен трассы чудом выжил после выходки пилота слабого пола"... И всё в таком духе, — сочувственно сказал Ромет. — Омеги миряки от бойда ссутся и текут, так что это заходит на ура. Знаешь, ты теперь кто? Бешеный арданец. Инир натянул одеяло до носа, прячась от селевого потока негатива. В прошлый раз, когда он пожалел соперника, его заклеймили "слишком мягким омегой". Теперь — жестоким чудовищем. Крутые зигзаги, однако… — Да что я сделал?.. — растерянно бормотал он в ужасе. — Сайрен не подготовился к повороту… Он забыл про поворот… Где Витар? — пискнул он уже совсем жалобно. Ему необходимо было схватиться за что-то надёжное и крепкое. — Тут такое дело… — заюлил Лидик. — Олли стало плохо, увезли в больницу. Старейшина разрешил Витару вернуться к мужу в клан, прислал Эйрика. А он вызвал Колина. — Юриста? — опешил Инир. — Не волнуйся, твой брат уже разрулил. Договорился с бойдами о компенсации за машину и моральный вред. Бойды не будут подавать в суд и писать жалобу в Ассоциацию спорта. Что?!! — Но это он забыл про поворот… — слабо заспорил Инир. — Как можно было забыть? Он там ездил ещё в прошлом сезоне. Больше раз, чем я! Это его ошибка! Заистерил Сайрен, а истериком назвали его? — Инир! — прервал его безжалостный Лидик. — Повезло, что бойд вообще успел среагировать! Там камеры по всему серпантину: ты его спровоцировал. Ты знал, что он не видел поворот и эту дырень. Он мог на полной скорости туда — ф-ф-ух! — и уже был бы трупак и межклановый скандал. Развернуть как покушение на убийство — не фиг делать. Мотивов тебе нарисуют сколько хочешь, вон бери любой заголовок. Тем более бойды до сих пор косо глядят на нас за Шираз. Да их старейшине за счастье твоему отцу ответку влепить. Тебе по-вез-ло! Что бойд среагировал. И что Колин хороший юрист, а Эйрик переговорщик. — Ли-и-идик! — взмолился Инир: не добивай. Он не мог дышать: нос забился слизью, слёзы мочили щёки, подушку, резали глаза солью. — Ну всё, ладно, успокойся. — Беты засуетились; Роми подал Иниру бумажный платок, Лидик поправил подушку. — Думаешь, Таргейр даст тебя посадить? По нему это шандарахнет хуже, чем десять Лемов. Всё уладили, клан всё им компенсирует. Если Ассоциация спорта рыпнется, деньгами заткнут.