Арданский аутсайдер

Когда он пришёл, в холле Главного Дома было шумно, стояло эхо криков. Брант сегодня до темноты был дома: наставники на полигоне запланировали тактические ночные тренировки в условиях, близких к реальным. Руни ругался с Брантом, потому что тот вчера напугал Гуди. Насочинял младшенькому, что в крепости живёт вампир Объедан, который по ночам объедает пальцы ног детям. Ночью Гуди спал на трое носков и в обуви, и на всякий случай прятал руки в кожаных отцовых перчатках, которые не прогрызть. — Пусть не боится! — воинственно кричал Брант. — Он что — миряк, бояться того, чего нет? — Можно подумать, ты сам ничего не боишься! — Руни уколол в самое больное: — Кто уже месяц десенсибилизацию не может сдать? Брант вспыхнул: — Ага, думаешь, ты смог бы?! Ты сам смог бы? — Я петухов тыщу раз на кухне с Виго потрошил! Уж сердце точно вырвать смогу. — Ты дохлых потрошил! — заверещал Брант. — А там живой! Он смотрит! И шевелится! Ты б засрал туда руку засунуть! — Вот и ты срёшь! — не унимался Руни. — Ах, так… — Брант, весь бордовый, запыхтел от злости, рявкнул со взрослыми альфьими нотками в голосе: — Вали мелкотню нянчить! А я прямо сейчас пойду к наставнику и сдам это дебильное упражнение! Брант метнулся к выходу, чуть не сбив с ног Инира, и наконец-то стало тихо! Инир подсадил Хави на коврик к двум детям Аркелла, которые там играли в железную дорогу. И разлёгся на диване напротив бет. В телевизоре, разумеется, мультик. А Хави, конечно, сразу схватил один из мигающих лампами гудящих вагончиков и потянул в рот. Но тут хоть можно не дёргаться на каждый звук, гадая, куда на этот раз влез шиложопый сын. Руни контролирует. Витар прислал сообщение: "инчик спасибо што приехал и прости што я тебя прогнал надеюсь ты ещо мой друг". Инир не знал, что ответить. Он принял душ после приезда из Тенмарда, но ему всё равно чудился запах альфы на коже, запах неловкости и непоправимой ошибки. Хотелось стереть воспоминание. Руни полчаса убеждал Гуди, что вампир Объедан ест только еду из холодильника — ничего, мы ещё купим. И вообще он голодненький, хочет кушать, у него нет родителей… Может, давай ему яблочко оставлять на подоконнике? Гуди аж заплакал от жалости к вампиру, но всё равно держал руки скрещёнными на груди и спрятав пальцы в подмышки. Входная дверь хлопнула, Брант ворвался в холл с видом триумфатора. Уже успел на велосипеде на полигон за ворота крепости сгонять и обратно. — Я сдал! — гаркнул он так, что эхо ударилось о сводчатый пятнадцатиметровый потолок и разлетелось по всему дому. — Я прошёл этот уровень! Проходя мимо дивана, где сидели беты, Брант зыркнул на Руни с яростью, вытянул к нему руку с кулаком и бахнул другой рукой себя по плечу: — Соси! — Эй! — возмутился Инир. — Ты чего? Не хочешь извиниться? — Пусть он извиняется, — бросил Брант свысока, взбегая по ступеням. Ух, там сегодня самомнение отросло! Руни довольно улыбнулся Иниру: — Кто молодец? Я молодец. Ему просто надо было рассердиться как следует. И в целом, Руни был прав, но… Инир уставился на брата. Руни улыбался искренне, без тени обиды, даже с гордостью. Он гордился тем, что дал себя унизить. Руни пожертвовал своё достоинство, позволил Бранту вытереть об него ноги, сделал себя ступенькой для его эго… и не видел в этом ничего странного. Для Руни это было в порядке вещей. Для Инира самого это было нормой совсем недавно, пока Лем не перенастроил ему оптику. А теперь он увидел что-то грязное, что-то сломанное в самой сути их мира. Руни сейчас даже не понимал, что чего-то лишился! А Лем… был внутри этого. Лем был внутри этого. Лем единственный видел правду и пытался противостоять этой гнили, просто спасал себя от разрушения. *** Инир проверил в телефоне файл, где сохранил график работы Лема, чтоб не мешать ему. Сегодня у братика была ночная смена до пяти утра. Может, он уже выспался? — Лемушка? Алло? Инир спрятался ото всех в собственной комнате Главного Дома на втором этаже, которую покинул два года назад, когда вышел замуж. Родители ничего не меняли здесь, только уборщик Фейн приходил вытирать пыль. Так и стояла отреставрированная резная кровать с балдахином, где Лем прилепил светодиодную ленту по периметру наверху, чтоб пятилетний Инир не боялся спать, до сих пор и висела. Эльги прибегал сюда к нему из своей соседней комнаты, и они по полночи играли в принцев, делая себе длинные плащи из одеял. Каменные стены утепляли шерстяные гобелены со всадниками, которым уже двести с чем-то лет. На полу красно-жёлтый ковёр, тоже старинный, но помоложе. Арочная стеклянная дверь — выход на балкончик с балюстрадой. Один из ухажёров лет в семнадцать залезал туда каждую ночь пол-осени, наутро Инир находил на балконе георгины. Над головой кованая люстра на цепях с регулируемым освещением. У стены — древний дубовый стол с компьютером и эргономичным креслом. Над столом развешаны фотки в рамках, где он с родителями, с братьями, с классом, с командой и Пионом, на пьедестале… Его детство и юность словно застыли здесь во временной капсуле. Инир, как всегда, забрался с ногами на широкий подоконник. Распахнул створки окна — и внутренний тройной стеклопакет для обесшумливания, и обе наружные, витражные. Отсюда видно было, как ландшафтник рвёт сорняки с клумбы под платаном. Шипела вода под давлением — с той стороны Дома мыли брусчатку площади пеной из опрыскивателей. На подоконник забрался ленивый котик Бубу, Инир тёрся о его нежную шёрстку босыми ногами. — Привет, Инка-Половинка! — раздалось в трубке бодрое. Инир заулыбался: — Блин, почему я до сих пор Половинка? Я давно с тебя ростом. — Уже не помню. Наверно, метафора твоей незавершённости. — Пошёл ты, Целый! Как сам? Не раздробила ещё жизнь миряковская?.. — Дробиться — удел нестабильных элементов. Это ж вы вечно половинку ищете, я самодостаточный... — И чем занят, монолитный? Не разбудил? — Не разбудил, мы гуляем с бригадой. На пикнике у Длинного озера. А куда им ещё идти? Кино, музей, концерт, бильярдная — это же платить надо. — Сидите на берегу? — Да, притащили покрывала, еду. Картесс уже полез купаться прямо одетый, хотя тут висит знак, что нельзя. Надеюсь, не оштрафуют. Чокнутый омега. — Лем говорил добродушно. — Опрокинул шесть шотов и поплыл. — Э-э-э… что-то на миряковском. — Шот — это такой стаканчик на один глоток. Туда наливают крепкое бухло и опрокидывают в рот. — Фу-у. А ты ещё не обмирячился? Не опрокидываешь? — При всём моём непринятии арданских традиций вот этой я хотел бы придерживаться. Так что я тут единственный трезвый голос разума… На фоне у Лема хохотали хором, плескалось, дзынькало — наверно, те самые стаканчики. Беты не звучали как несчастные и забитенькие. Но это показная бравада. Учителя говорили, что миряки накидываются алкоголем, чтобы заглушить боль их жуткой жизни без единства, безопасности, памяти предков и великого смысла. — Эй, бригадир! Ты чего там? — позвал кто-то Лема. — Сидите, я пройдусь чуть! — крикнул в ответ брат. За окном, на том конце солнечной площади, Инир заметил электромобиль, гружённый мебелью. Семьи из девятого сектора во главе с Марни переезжали с оравой детей в гостевой дом, пока их дома перестраивают. Значит, этот стук из правого крыла Главного Дома, с торцевого входа, означает, что беты готовят комнаты для гостей из других кланов, которые будут останавливаться там. Перемывают всё, переставляют кровати, соображают стойку администратора, тащат туда постельное, ящики отельных принадлежностей, всякие шампуньчики, мыло… Лем всё это бросил! Лем бросил родителей, братьев, зелёные улицы крепости, взаимопомощь, безопасность, достаток, ритуальные клятвы, надёжных соклановцев, которые любили его. И он никогда не ныл, он не жаловался, ни намёком ни разу не сказал, что жалеет. Но невозможно не жалеть! Инир был в каком-то отчаянном состоянии "спасите!", и он вывалил на Лема и хельтов, и папины угрозы Очень. Сильно. Поссориться, и отказ от Пионушки, и несчастного Олли при смерти, и перепуганного Витара (без интимных подробностей, это асексуального Лема не касается, Инир зарёкся рассказывать ему про свой секс), и проблемы родителей с Балаком, папины выкидыши и надежду, что союз с хельтами поможет, и обвинения в эгоизме, и Хави, который достал, Инир не хотел его рожать, никогда не хотел, его заставили, а теперь все ждут, что он будет заботливым папой, а он не может, каждый день себя пересиливает! И что ему делать? что делать? что делать? как выбраться из-под этих завалов целым, ничего не потеряв? — Стой-стой-стой, Инир. — Лем прервал его, когда в голосе Инира уже начали прорываться слёзы. — Во-первых. Ты ни в чём не виноват. У тебя исходная ошибка. Ты нагружаешь понятие эгоизма негативной оценкой. Понятно, что нас так учили. Но эгоизм это не хорошо и не плохо. Это просто фундаментальный принцип рациональности. И когда ты это понимаешь, тебе становится чуть-чуть легче послать всё к чёрту. Всё равно трудно. Мне ли не знать, насколько… — Лем, ты опять? Я не могу уйти отсюда! Я не могу, не могу стать заводским рабом, как ты! — Мир миряков это не только завод. Будешь тренировать гонщиков, заниматься любимым делом. — Значит, рабом автоклуба! — У тебя будут обязательства, но это договорные отношения, а не пожизненное подчинение. Ты будешь выбирать, на каких условиях работать… Или можешь стать пожизненным рожальным рабом хельтов! Инир, ты пытаешься избежать боли — чтоб и клан не предать, и родителей не расстроить, и комфорт не потерять. Но настоящая боль — предать самого себя. Выбирать себя больно и страшно, это правда. Но это боль роста и освобождения. Это как неправильно сросшаяся кость, её надо переломать и срастить заново, на этот раз правильно. И вообще — почему ты берёшь на себя ответственность за чужие ожидания, а за собственные желания — нет? Братик, когда заводился, говорил, будто читал лекцию. — Потому что… тебе легче! В крепости я под защитой, а там… — В случае войны скорей я в Тенмарде выживу, чем ты там! — перебил Лем. — Не будь наивным. Первый же массированный авианалёт загонит вас всех в тоннели. Что вы сделаете с одной тренировочной ПВО-шкой на северной башне? Останется завалить взрывами все выходы и подождать месяца два-три, пока вы перемрёте от голода. А в Тенмарде регулярная армия! Тут метро, бомбоубежища и стратегические запасы продовольствия от "Баланса", "Основы" и "АгроРесурса". Да сюда никто и не сунется! Думаешь, "Глобальные перевозки" и "Океан Трафик" не защитят свой логистический хаб? Что-то братика не в ту степь понесло. Приморская Автономия войн уже двести сорок лет не вела, и их не предвиделось. Арданцы в неспокойных странах не селятся. Да и план нелепый: в крепости с десяток тайных выходов из тоннелей, о которых знают только свои, кто тут живёт. Любой подросток сам выберется из его "суперловушки". Откуда внешнему врагу знать такие подробности? — Ё-моё, я не об этом! Лем, тебе не нужна пара. Ты не можешь забеременеть и стать из-за этого нетрудоспособным, тебе не нужна защита альфы! — Ну вот у Олли есть защита альфы. Есть же? И как — помогла? Клан уберёг его? А что он взял у Олли взамен за эту защиту? Ин, твоя безопасность должна зависеть от тебя самого, а не от статуса альфы рядом… Да, у меня нет либидо, но я знаю, что такое опасность. Я научился быть предусмотрительным. Твоя омежья природа не делает тебя беспомощным, иначе нас бы сейчас никого не было. Всех беспомощных омег-предков пожрали бы аллозавры. Вы сильнее, чем альфы и беты, потому что предки-омеги выживали с детьми на шее или в животе, а мы и альфы только за себя отвечали. У тебя есть инстинкты, и когда они понадобятся, они тебе помогут. Ты миряков боишься, потому что тебя учили смотреть на них свысока, как на дикарей. Но мир не такой простой. Миряки бывают и жестокие, и добрые, и опасные, и безобидные. Твой страх перед миряками — предубеждение. Чтоб перестать их бояться, надо узнать их, а не прятаться за стенами крепости. Свобода стоит и усилий, и приложенной смелости. — От меня слишком много зависит, Лемушка! Я не могу всех подвести! Это будет жестоко! — Нет, Инир, истинный эгоизм — мы же договорились, что он нейтрален, да? — это не жестокость, а честность перед собой и перед ними. Это когда ты перестаёшь врать и притворяться. Да, тебя обязательно осудят и, скорее всего, не простят. Но единственное прощение, которое важно, — это твоё собственное. Понимаешь? Не надо выслуживаться перед всеми. Выслужись только перед собой. — Лем, ты прав, ты прав, но… это основа мира. Природа такого не предусматривала, чтобы разумные изобрели контрацепцию, и омеги стали отказываться рожать. Я чувствую, что если начать ломать эту систему… если я поломаю… кто-то ещё поломает, ещё, ещё… — Планета налетит на ось мироздания? — хмыкнул Лем. — А природа предусмотрела изобретение инкубатора? Ин, весь лютый ужас ситуации в том, что тебе НЕТ необходимости тратить здоровье, время и силы на беременность! — Инкубаторские дети? — Инир подкатил глаза. — Лем, это же… — Кто тебе сказал, что они неполноценны? Дай угадаю. Альфы? — Ну начинается… — Они абсолютно нормальные беты. Я их сотни уже знаю, инкубаторских. С альфами- омегами не общался, врать не буду. Но знаю, их делают тоже. Закажи любого ребенка у "БиоГена" в каталоге — и тебе сделают! Но нет — тогда ведь ты освободишься и получишь время и силы, чтобы думать. Начнёшь требовать свободы от подчинения, требовать денег. Осознаешь истинное положение вещей и начнёшь конкурировать с альфами в экономике. А им конкуренция поперёк горла. Потому что ты неизбежно окажешься эффективнее, умнее и сильнее. Без детей ты отвлекаешься от дела раз в месяц в течку, а у них постоянно девяносто процентов мыслей о сексе. Если альфы позволят омегам и бетам по-настоящему конкурировать с ними, без альфьих преференций, то быстро выяснится, что альфы — самый слабый и бесполезный для общества пол! Поэтому никогда ни один альфа не скажет, что инкубаторский ребёнок это нормальный ребёнок! Нет, они в один голос орут, что инкубаторские — уроды без печёнок, тупые, легко внушаемые, с агрессивной психикой, способны устроить мировую войну и доживают максимум до тридцати. О-о-о, ну снова завёл свою альфоненавистническую шарманку… Лем аж минут десять вытерпел без неё! — Одного такого альфу я недавно на кроссе встречал, из клана бойдов, — вспомнил Инир. — Собирался завести инкубаторских детей. Правда, тот альфа был выбраковка. — Ну вот, видишь? Он на уровне погрешности. Большинство будут зафукивать инкубаторы до последнего, сколько смогут впаривать эту ложь. Иначе случится самое жуткое для них — ты перестанешь считать их необходимыми защитниками и главными над собой. Для них это самая больнющая боль. Они трахаться так не хотят, как власти, как бесконечно любыми путями повышать свой статус, попутно руша всё вокруг! Инира аж морозом пробрало: Лем слишком проницателен для беты, слишком. Он посмотрел на свою ладонь, где осталось четыре тонких шрамика. На другой ладони, которая держала трубку, такие же. Один рыжий ублюдок действительно власти хотел больше чем трахаться. Намного-намного больше, грёбаный он сорняк. — Альфы сидят на этих двух иглах — секс и власть, — давил Лем. — Как наркоманы тащат из дома папкино барахло ради дозы, так и они — пожертвуют чем угодно: экологией, чужими жизнями, будущим собственных детей на планете… А уж тем более благополучием других полов. Что угодно — лишь бы не потерять власть над омегами и бетами! Тогда ведь придётся конкурировать с нами наравне… Понимаешь, кто так обработал тебя, что ты уверен, будто рождён, чтобы исполнять приказы? А иначе тебя лишат ресурсов те, кто заграбастал все ресурсы себе. Понимаешь, что твоя якобы правда — никакая не правда? — Лем, я не ты, — заныл Инир. — Я не такой сильный и смелый! Я привык быть частью клана. А там я как голый! Здесь у меня есть своё место, и меня ценят, пусть хотя бы за то, что я рожаю. А там… — Ты и не должен быть как я, — утешил брат. — Мы разные. Знаешь, я бы и не хотел торопить, но ты сам сказал, что тебя вот-вот отдадут хельтам как скот на случку. Ин, самое время начать думать. Прямо по-настоящему. Ты сам по себе ценен, а не только твоя матка. Ты личность, ты охренительно талантливый гонщик! И ты никого не бросаешь. Ты выбираешь себя. Это честно. У тебя есть право. На словах про гонщика Инира пробило, в этом месте у него была не то что щель слабины, а целые ворота. Теперь он сидел с мокрыми щеками и дышал ртом, чтобы не шмыгать носом в трубку… — Я буду с тобой, Ин. Мостом твоим стану, проводником, жилеткой, конфидентом, кем нужно будет. У меня ещё полтора года, мы успеем тебя устроить! — Лем снова предлагал помощь, хотя не знал, доживёт ли до тридцатитрёхлетия. — Я уходил в пустоту. А ты уходишь ко мне. Я тебя не оставлю, помогу, объясню, как всё тут работает. Я жив и свободен, и ты тоже пробьёшься. Ты боец, ты альф побеждал. Тебе не будет так трудно, как мне, у тебя и пули-то на шее не будет. Давай, думай, Инка-Половинка. У тебя в ситуации самое страшное, что я вижу — это твой страх. Инир вернул Лема его бригаде, а потом сидел на тенистом подоконнике в капсуле своей юности и беззвучно рыдал, обнимая котика Бубу и вытирая слёзы о его шёрстку. *** Единственное прощение, которое важно, — это его собственное. Я себя прощаю, подумал Инир. Я поступил неправильно, но больше так не буду. И Витара прощаю за минуту слабости. Тема закрыта. "Да, Вит, я ещё твой друг", написал он и, спрыгнув в комнату с подоконника, поставил котика на ковёр. Тот немедленно начал вылизываться. "Спасибо вот типерь мне точно лекче", — пришёл ответ. Иниру тоже стало легче. Ничего не изменилось: у него по-прежнему есть в распоряжении ресурс безопасности по имени Витар. *** Вытерев слёзы, Инир включил свой компьютер. Пять лет назад, когда родители его покупали, он был последней моделью для игр, они пытались хоть как-то отвлечь Инира от Пиона и автодрома. Но на компьютере Инир тоже играл только в гонки, и ему быстро надоедало, минут за пятнадцать. Виртуальные гонки не давали физических ощущений движения, да и физика автомобиля была нереалистичной. Слабенький суррогат. В сети он зашёл на закрытый портал с арданскими архивами. Мирякам сюда доступа нет. Архивы вели генеалоги каждого клана. Они же в основном ими и пользовались, чтобы не допустить близкородственных браков. Арданцев всего около пяти миллионов на континенте, и браки заключают часто среди соседских кланов. Без проверки никак. Каждый род можно было проследить минимум до пятнадцатого колена, кого-то и дальше. Браки ближе пятого колена недопустимы. Родство в пятом колене — на грани допустимого, старейшина может запретить брак. А если какая-то чокнутая близкородственная пара нарочно игнорировала контрацепцию, и омега беременел, обязательный аборт был неизбежен. Раньше на экспертизу родства одной потенциальной пары уходили недели, в генеалогических отделах работали по десятку бет. С компьютеризацией — уходят часы, и специалист в каждом клане всего один. В архивах можно было найти все имена и фамилии арданцев, которые ушли или были изгнаны из кланов. Инир вывел список, отсортировал по полу и попытался найти страницы омег-изгоев в миряковских соцсетях, чтобы узнать, что с ними стало. Но через двадцать минут понял, что задача невыполнима. Во-первых, омеги наверняка выходили замуж и меняли фамилии. Во-вторых, в соцсетях по сотне омег с одними и теми же именами и фамилиями. Кто из них арданец? Инир понял, что нужна помощь. — Алло, Ромет. Привет. Помнишь, ты хотел выкупить планшет Мэтса за двести солдо? Продам за сто пятьдесят, если поможешь найти информацию по своим каналам для бет. Но это между нами, ладно? Ничего криминального… Просто Лем сказал, что в коммуны бет приходят даже арданские омеги. Я не верю. Мне надо понять, правда ли это? Что на самом деле происходит с арданскими омегами. И ткну этому брехуну при следующей встрече в морду. Сделаешь? Спасибо, Роми, ты лучший! Инир хотел оставить дорогущий планшет для Хави, как чуть подрастёт. Мэтс купил и вообще не пользовался. Но есть вещи поважнее развлечений рыжепопа. Про Лема он насочинял, чтобы Ромет не заподозрил истинных причин его интереса. В школе и дома детям объясняли, что изгнать из клана могут за преступления. Пулю на шею в красном чехле, сумма и срок отступных — и досвидос навсегда. Причины добровольного ухода из клана не афишировались, о них не принято было говорить. Но арданские архивы знали всё. На этом разделе портала он был три с половиной года назад, когда ушёл Лем. Сейчас Инир вывел в статистическую таблицу все причины, по которым арданцы становились изгоями. По всем кланам. За последние сто лет. Преступления, карающиеся смертной казнью: 1. Неподчинение приказу командира в бою, бегство с поля боя, оставление соклановцев в опасности, переход на сторону врага. (1386 случаев). Наверняка большинство на контрактах с "Соликс-ВПК", там самые жёсткие условия и нулевая терпимость к ошибкам. 2. Умышленное убийство арданца. (47 случаев). Это всё. За сто лет! Для народа численностью в пять миллионов — капля в море. И всё — явно случаи отклонений, которые почему-то проморгала психслужба (психологи массово появились лет семьдесят назад). Арданцы предпочитают не уничтожать свой потенциал живой силы бесмыссленными казнями. Ведь имеет смысл вернуть потраченные на члена клана ресурсы с помощью отступных. Конечно, омеги от отступных освобождались, потому что их не учили зарабатывать деньги, у омег другая задача в обществе. Даже ушедший к мирякам арданский омега работать и искать деньги для отступных не обязан. Причины изгнания из клана с отступными: 1. Неумышленное убийство арданца (748 случаев). Например, наезд автомобилем. Насколько Инир знал, часто обходились высоким штрафом, не изгнанием. 2. Изнасилование омеги. (365 случаев). 3. Изнасилование беты. (243 случая). В случае с бетой это может стать умышленным убийством: если узел альфы раскроется внутри, то раздавит кишечник. Восстанавливать медицина пока не научилась — верная гибель. Тогда виновному смертная казнь. Если узел не раскроется, бета отделается долгим лечением в больничке, а виновник — изгнанием. 4. Изнасилование альфы. (211 случаев). Инир думал, что таких случаев, скорее всего, больше, чем говорят архивы. Многие жертвы предпочтут молчать из страха лишиться статуса и репутации. Травмы, стресс, бесконечные их игры в доминирование и длительные задания по две-три недели вдали от дома могут привести к девиантному поведению. Или гомосексуальные господа не сошлись относительно согласия и личных границ. Альфа не пострадает от узла, раздвигающего кишечник, как бета, у альф физиология в этом месте покрепче. Так что не казнь, а изгнание. 5. Многократное неповиновение старейшине или законам клана. (114 случаев). 6. Подстрекательство к бунту. (471 случай). Привет, Балак. Родители пока не идут на это: Балак — боец, приносящий доход, и группа его уважает. К тому же изгнание по этой причине подсветит проблемы с властью отца-альфы другим кланам. Но если Балак перейдёт границы… Папа-омега наверняка имеет на заметке эту возможность. 7. Воровство внутри клана. (22 случая в истории всех кланов за последние сто лет). Последнее — точно психическое отклонение, подумал Инир. Таких лечить надо, а не изгонять. За серьёзные преступления против своих, такие как нанесение тяжких увечий, следует штраф в зависимости от степени ущерба. Да, альфы иногда дерутся, но всё улаживают. Клан вмешивается, чтобы предотвратить эскалацию. Причины добровольного ухода из клана: 1. Альфа или омега встретил истинного среди миряков. (1495 случаев). За такое не осуждают и не берут отступные. Это биологическая сила, с которой крайне сложно бороться, наказывать тут не за что. 2. Метки партнёров. (3548 случаев — 1774 пары). Глупая ошибка молодости, которой больше всего родители стращают подростков. Метка создаёт сильнейшую биологическую связь между альфой и омегой. В случае гибели одного из меченых партнёров оставшийся в живых — это будет скорее всего омега, учитывая характер работы арданских альф — несколько лет будет оправляться от потери. Он не сможет выйти замуж и рожать. А репродуктивный период идёт, омега стареет, клан теряет потенциальное потомство от него. Недопустимо. Биологическая закавыка в том, что меченый омега будет хотеть секса не только в течку, а в любое время, как альфа. Когда подросткам от гормонов рвёт крышу, им может прийти в голову, что иметь секс с меченым партнёром когда угодно — отличная идея. Но меченая пара — дразнилка, пример для остальных молодых дурачков, вызывающий зависть, желание скопировать их сексуальную свободу. Это угроза устоям, отход от фундаментальных принципов арданского общества, где всё подчинено выживанию и воспроизводству. Обязательное изгнание меченых предотвращает распространение опасной практики и сохраняет репродуктивный потенциал. Значительная часть из тех 1774 пар — гомосексуальные омеги, которые нашли возлюбленных и захотели быть всегда вместе. Так как омеги текут только раз в месяц, метка единственный способ синхронизировать их либидо. К сожалению, в кланах это означает — на выход, к мирякам. Те, кто сами себя исключают из воспроизводства — предатели арданских ценностей, они не должны стать положительным примером остальным. Это колоссальная невозместимая потеря кланового репродуктивного потенциала. Но — жизнь. Родные, конечно, финансово помогали таким сыновьям устроиться среди миряков, а отступные от омег не требовали. 3. Другие причины. (862 случая). В эти "другие причины" попал и Лем — "просто не хочу больше с вами жить". Аналогов его поступку Инир не нашёл, ещё когда три с половиной года назад лазал по архивам, будучи в шоке от решения брата. Тогда Инир с удивлением вычитал, что среди изгнанных или покинувших кланы добровольно — всего 8% бет! А среди всех альф и бет, изгнанных с отступными — лишь 63% сумели их собрать вовремя. Дилинькнул телефон. — Ух, ты, Роми, так быстро? — Ну, а то! У хакера одного из дарканского клана есть программка специальная… Стырил её у "ГелиСофт". Ты знал, что аналитики корпораций специально ищут арданских изгоев, особенно альф. Предлагают им обделывать их делишки напрямую через головы старейшин — со скидкой. — Они что — соглашаются?! — опешил Инир. Только конченый суицидник будет перехватывать арданскую работу и лезть в кормовые угодья кланов. — Я не уточнял, — сказал Ромет. — Знаешь, захочешь отступные собрать, ещё не так раскорячишься. Думают, пронесёт, старейшина не узнает… Короче, программу для поиска изгоев корпоративные ботаны делали. И ни одного изгоя в коммуне бет я не нашёл. Правда, не всех проверил… Сейчас вышлю ссылки на соцсети всех омег, кто уходил из кланов за последние пятнадцать лет. Сам проверяй. — Прекрасно, Роми! — заулыбался Инир. — Так и знал, что Лем брешет! Планшет — твой. Лежит в комоде в холле, с правой стороны от входа. В верхнем ящике, с зарядкой и коробкой. Заходи и забирай в любое время. Деньги там же оставь… Спасибище тебе!