Арданский аутсайдер

Мелкий шиложоп теоретически должен был спать ещё минимум час, так что Инир решил сегодня всё же пробежаться вокруг сектора. А радионянь там ловить не будет. Хави дрых в детской комнате в кремовых тонах, в кроватке с высокими решётчатыми стенками. Он уже научился вылезать оттуда, хотя стенки были высотой ему по шею. Сильный засранец — подтягивался и перекидывал ногу через край. Инир ещё вчера вечером придумал решение. Перевернул вверх ножками кремовый пеленальный столик и накрыл им кроватку сверху. Зафиксировал его крест-накрест стяжными ремнями, которыми Мэтс крепил багаж на крыше внедорожника, когда они ехали на пару дней с ночёвкой в горы. Ну вот. Из этой тюрьмы Хави точно не выберется. Инир быстро переоделся в облегающие синие тайтсы из бамбука и в тесный топ для пробежек комплектом к ним, с открытым животом, запрыгнул в кроссовки и поскакал вниз по ступеням. На цветочной кадке у входа лежали три свежих пиона, обмотанных проводами подрывника. Когда Роган успевает? Инира остановила тревожная мысль. Родители уехали к хельтам сегодня, значит, решение о том, кого из сыновей старейшины выберут хельты, будет только завтра. А вдруг именно сегодняшний отказ станет последней каплей, и завтра Роган начнёт таскать цветы другому омеге? Но если принять цветы сейчас, это будет всё равно что приглашение на течку через десять дней. А вдруг хельты всё же выберут не Эльги? Некрасиво с Роганом получится. С другой стороны — ну и что, Инир всё равно в таком случае уедет из клана и, скорее всего, больше никогда не увидит Рогана… Надо подумать. Он начал пробежку под гору, чтобы не пробегать мимо дома Рогана, стоящего чуть выше. На улице уже активно мели брусчатку дворники, разметали лужи, чтоб скорее высохли. Инир здоровался со всеми. Капли ночного дождя ещё блестели на листьях вертикальных садов, пахло мокрой землёй и зеленью. Поднявшееся солнце не касалось мостовой из-за высоких стен домов по бокам, внизу стояла прохладная тень. Проснувшиеся омеги и беты вывешивали на специальные крючки за дверями одинаковые бумажные пакеты из-под продуктов с логотипом "Баланса", набитые мусором. Если поставить на землю — котики разорвут пакеты когтями и растащат. В течение ближайшего часа проедет мусорный электромобиль и всё соберёт. Впрочем, котики, видимо, поднялись на крыши, к солнышку, от сырости подальше. На улице ещё почти никого не было. Иногда его обгоняли или бежали навстречу знакомые соседи-омеги, тоже папы маленьких детей. Бегают, пока малыши спят под чьим-то присмотром. Альфы и беты спокойно могли пойти на беговую дорожку, когда им удобно, хоть среди ночи, в тренажёрке круглые сутки открыто. Они не зависели от детского режима. — Привет, Инир! — Доброе утро! Лёгкие наконец-то расправились, набираясь свежести. Инир в эйфории сделал здоровенный круг на три сектора вниз, потом вдоль крепостной стены, и поднялся вверх с другой стороны ряда домов. Летел бы так и летел, ещё на несколько часов сил хватило бы. Узкий крутой переулок вывел его в соседский сквер к огромному дубу. Под деревом валялись листья после дождя; пожилой бета, за восемьдесят лет, сметал их в кучу. — Здрасьте, дядя Нолан! Как поживаете? — Здравствуй. Суставы ломят, будь они неладны. Не простынешь голенький? — Жарко ведь! Запыхавшийся довольный Инир вошёл в свой дом с чёрного хода, пересёк общий холл мимо зеркал в резных рамах, наследив сырыми кроссовками по каменным плитам. Вышел из парадного входа и забрал пионы с кадки. Во-первых, учитывая сорок три папиных пункта, вероятность, что выберут Эльги, высока. Во-вторых, даже если выберут Инира, это будет не его вина. Рогану не на что будет злиться. Инир решил, что нельзя рисковать даже одним днём. Решено — через десять дней он вяжется с Роганом. Рыжий крикун, конечно, проснулся и изорался весь, хотя было только без двадцати восемь. Закон подлости. Инир освободил его из заточения под столом, дал напиться, потому что от воплей Хави весь был красный, потный, уже икал и охрип. Пришлось тащить его с собой мыться. Инир утоптал потные шмотки в корзину, снял подгузник и, посадив мелкопузого на мраморный пол, закрылся с ним в душевой кабине. Разумеется, Хави тут же нассал папе на ноги. А когда Инир намылился органическим мылом на основе оливкового масла, сын начал жрать падающую пену, а она горькая, и он опять включил сирену. Пришлось лить ему из душа в рот, Хави подавился, закашлялся. Выбравшись наконец из кабины, Инир у зеркала во весь рост подровнял триммером волосы в подмышках и паху. Альфы тащатся, когда там лохмато, в этих местах самая сильная концентрация феромонов. Но длинные лохмы бесят, намокают при пробежке, все трусы и майка мокрые, и противно холодят кожу. Инир выбрал компромисс — триммер с насадкой на один сантиметр. Тем временем рыжее недоразумение размазал себе по пузу масло для волос, пришлось отмывать… Готовить что-то серьёзное было лень, так что Инир размолол в блендере кешью в муку, насёк там же клубники с грушами и высыпал всё это в густой натуральный йогурт. Получилась большая миска сытного завтрака им на двоих. Пока он наталкивал в Хави еду, тот молчал и никуда не лез, так что раздражение немного прошло. И вообще настроение сегодня было куда лучше вчерашнего, когда его судьба висела на волоске… гораздо более тонком. Обретя надежду, Инир почувствовал, что у него даже хватит душевных сил встретиться с Пиончиком. Покидав посуду в пустую посудомойку (потом запустит, или Ари включит), он упаковал Хави в костюмчик, который было не жалко: в мастерскую нет смысла чистеньким идти. Сам вырядился в старые облегающие штаны и футболку, которая надоела, зафиксировал мелкого в коляске и спустился на лифте в гараж. Мастерская Лидика располагалась на нижнем уровне крепости, где автомобильные тоннели. На два сектора к центру, почти у Главного Дома. Не хотелось тащиться туда через сектора в не слишком презентабельном наряде, всё-таки сын старейшины, повышенное внимание — стыдненько. Папа бы не одобрил: плохо для репутации семьи, что их омега ходит как обсос. Поэтому Инир пошёл тоннелем по асфальтированному тротуару вдоль дороги. Здесь никого, горели яркие фонари и тихо шипели установки фильтрации воздуха, да иногда шумела льющаяся сверху вода внутри вертикальных труб канализации. Трубы были выкрашены в оптимистичный жёлтый, а весь тоннель — бетонно-серого цвета. Иногда кто-то проезжал к выезду из крепости или обратно, Инира приветствовали миганием фар. Он закатил коляску в просторный ангар автомастерской, пропахший родными ароматами масла, металла и сварки. Среди подъёмников с зависшими автомобилями и стеллажей с инструментами уже суетились беты в оранжевых комбинезонах. Лидик ещё не пришёл, а машин на ремонте и правда висело и стояло аж семь штук. Вчера Лидик звонил ему сказать, что получил деньги и дарственную, добродушно назвал хитроганом и обещал обязательно заняться Пионом, как разгребётся со срочным ремонтом для соклановцев. А Роми, как выяснилось, сегодня был выходной. — О, господин Меняйте-Мне-Амортизаторы! — Инира заметили, подошли поприветствовать, похлопать по плечам. — Ша, это наш самый частый клиент. — Судя по состоянию Пиона, это господин Девять-Жизней-Осталось-Восемь. — Да ладно вам, я наутро встал и пошёл, — заулыбался Инир. Механики удивлялись: — И всё равно опять поедешь? — Да хоть сейчас бы сел! — Ну… сейчас не получится. — Все поглядели в сторону дальнего бокса, куда, видимо, выгрузили Пион, чтоб не мешался. — Хави, привет. Да ты огромный уже! С таким папой тебе прямо судьба БТРы водить. Кто-то уже катил тележку-сетку для запчастей, Хави в ней столько часов просидел, пока Инир с Роми и Лидиком готовили Пион к кроссу! На замасленное дно тележки бросили простыню чистой ветоши. Инир отстегнул свою мини-катастрофу и выгрузил его в тележку, бросив туда сенсорную собаку, чтоб сосал её. Снова ему сидеть за решёткой. С трепещущим сердцем он покатил тележку с Хави к дальнему боксу, где, словно тяжелораненный зверь, лежал его Пион. Инир откинул накидку из ветоши и с сочувствием охнул. Первое, что бросалось в глаза — искажение геометрии. Лиловый лаковый корпус напоминал алюминиевую банку, на которую наступили. Задняя часть Пиона, принявшая удар бойда, была вдавлена. Фонари вздребезги, бампер искорёжен, краска содрана до металла. В тот момент подвеске и настал трындец, и Пион потерял управление. Передней части, смятой о бетонный столб, досталось ещё сильнее. Металл скомкало как фольгу, с острыми заломами и складками. Дверь заклинило. Вот тогда и рулевой колонке, и гидравлике тормозов настал каюк. Оба передних колёсика Пиончика были неестественно вывернуты, обнажая увечья погнутых элементов. Каркас безопасности, который спас Иниру жизнь, деформировался из-за падения. На боковых стойках и крыше виднелись изгибы и трещины. Багги так сплющило, что крыша каким-то чудом не придавила голову пилота. Чудом. И только теперь ему стало страшно за свою жизнь, он аж покрылся гусиной кожей. Само падение почему-то помнил смутно, а теперь ясно представил, как его вдавливает головой в крышу, ломается шея, и позвоночник по всей длине такой — хр-р-р-р, сошёл с оси. Механик не преувеличивал, это правда Девять Жизней Осталось Восемь. Инир с благодарностью погладил толстые стойки каркаса с содранной лиловой краской: — Спасибо, миленький мой. Любимый, хороший. Что с тобой сделал этот трусливый бойд? Не бойся, я о тебе позабочусь, Пионушка. Сзади раздался грохот и визгливое "и-и-и-и-и-и": Хави решил, что самое время побить решётку ботинками. Кхарнэ, да заткните его, кто-нибудь! К счастью, один из бет принялся разговаривать с Хави на этом дебильном языке мимики и бессмыссленных словоформ, на котором почему-то все говорят с детьми. Вскоре у Хави в тележке оказались старые замасленные журналы, несколько больших гаечных ключей, пустые картонные тубусы и связка новых нитяных перчаток. Наступило затишье. В кокпите, куда заглянул Инир, царил хаос. Осколки стёкол усыпали сиденье и пол. Панель приборов в трещинах… На полу жирным червяком лежал "трассовый змей", кусок резины с шин, который Лидик подобрал на трассе и засунул под чехол сиденья "на удачу". Теперь Лидик скажет, что это и спасло. Инир нашёл себе в ангаре ящик, пособирал по боксам бесхозных инструментов, припёр на пузе в дальний бокс и принялся за дело. Тем временем механики облепили одну из висящих машин — она принадлежала главврачу крепостной больницы, бете Ильвину. Первым делом Инир открутил сиденье Пиона, с трудом вытащив его через покорёженный дверной проём. Сиденье оказалось на удивление целым, лишь немного погнулись салазки. Снял пластиковые панели обшивки, обнажая искореженный металл кузова. Некоторые клипсы сломались, пластик местами треснул. Это всё на мусорку. Отсоединил провода от приборной панели, аккуратно записав в блокнот расположение разъёмов. Вытащил остатки разбитой лобовухи, стараясь не пораниться об острые края. Бедная его машиночка, это он недоглядел, не уберёг, переоценил самоконтроль ссыкуна бойда. — Прости, Пионушка, я скотина. Он тщательно вымел все до последнего кусочки пластика и стекла из кокпита, отодрал лишние резинки… Хави только раз включил свою визгливую сирену — умудрившись поцарапать палец до крови краем журнала. Механик, который дал ему журналы, долго извинялся, но Инир успокоил: — Он альфа, пусть учится терпеть. Но к полудню рыжий гудок рассковчался уже всерьёз — жрать захотел. Лидик так и не появился, сказал по телефону, что клановый юрист бета Колин попал в ДТП с каким-то миряковским высокопоставленным шишкой на въезде в Тенмард. Тот случай, когда нашла коса на камень. Колин вызвал Лидика непредвзято оценить ущерб, и они ещё часа два будут разбираться со страховой и полицейскими. Чтобы Хави не запёк механикам мозги своими воплями, Инир решил всё же продолжить работу с Пионом в другой день. Попрощался с железным братом и покатил домой. Ещё час пытки, и из школы придёт Руни. *** Отогнав коляску с Хави в Главный Дом, Инир у себя дома приготовил в пароварке кролика с травами. До уровня Виго далеко, конечно. Но кот Тапок съел всё, что Инир поставил ему в тарелке на пол — он так и не завёл миску для кота, который шатался где-то неделями, а потом объявлялся — здрасьте. На гарнир сварился нешлифованный рис. Далее Инир решил, что пора подумать о себе. Нарядился в тёмно-зелёный костюм из тайтсов и боксёрки, кинул в пакет сменные вещи и съехал на лифте на один уровень под землю, над гаражами, где располагались бассейны и тренажёрка. Царство железа простиралось на огромной площади — с зеркалами во всю стену, и было пропитано ароматами разогретых тел и феромонами. Запах впитался в стены и кожаные сидения тренажёров, хотя вентиляция пыхтела вовсю. Яркие лампы и неоновые светодиодные ленты освещали бесчисленные ряды хромированных штанг, гантелей, силовых рам. Пространства хватало, чтобы комфортно разместить всех жителей сектора — из них взрослых было примерно двести пятьдесят. Каждый хоть раз в неделю да спустится сюда. Даже в часы пик все могли найти себе оборудование по вкусу. Сейчас, чуть за полдень, в тренажёрке было много омег — старшие дети пришли из школы и могли часок присмотреть за младшими. Большинство бет придёт после работы, с четырёх до пяти. Лишь несколько ландшафтников, у которых был сегодня выходной, болтали между сетами на скамейках. Альфы приходили, когда угодно — сейчас несколько альф проверяли скелеты на прочность, нагружая по стопке блинов на гриф. Музончик тут всегда играл бодряковый, настраивающий на борьбу с собой. Омег и бет чаще можно было увидеть на беговых дорожках, климберах и велоэргометрах в следующем по коридору зале, ещё на тренажёрах для проработки разных групп мышц. Или в третьем зале, покрытом матами, с приглушённым освещением и медитативной музыкой — для гимнастики и йоги. В четвёртый зал Инир не ходил — там альфы колотили боксёрские груши и друг друга, и чувствовался горький вайб агрессии. Дальше по коридору располагались сауны и массажные кабинеты. Надо было минимум за неделю записываться на курс массажа, всегда забито. Взрослым альфам на массаже приоритет, потому что у них график заданий непредсказуемый. В сауны беты и омеги с детьми тоже ходили по графику, составленному заранее, чтоб не толпиться. Инир обожал сухую, самую горячую, за сотню градусов. Влажная и инфракрасная — по настроению. В сауну они ходили с Рометом вместе, по субботам, как и в бассейн. Для альф были отдельные сауны со свободным посещением. Ну, и тут же проход к двум бассейнам — один пятидесятиметровый, с восемью дорожками, и рядом — детский, помельче. Тело уже не просило — требовало чего-то ощутимого, чтоб аж тепло пошло, поэтому после разминки Инир навешал на гриф блинов до своих обычных шестидесяти кило. — Подстрахуешь? — попросил соседа, бету Сола, отдыхающего на скамье после сета с гантелями; они часто друг друга страховали, когда встречались тут. Он улёгся на скамью, Сол подал ему штангу со стоек. Инир медленно опустил на грудь. Мышцы довольно принимали вес, впитывали каждое мгновение, как иссохшая земля долгожданный дождь. Резкий толчок — и благодарный эндорфинный ответ тела на нагрузку. То, что надо! Он сделал десять повторений, пока в плечах и груди и не растеклось сладостное жжение усталости. Всё, перерыв. — Забирай, — сказал он Солу. Штанга стала лёгкой. — Здравствуй, прекрасный омега. — Вместо Сола он увидел над собой улыбающееся лицо Рогана, тот положил штангу на стойки. — Говорят, ты себе лилового в интерьер добавил. Правда или врут? Блин, ещё рано, рано! Ещё же ничего не известно про хельтов… Но уже поздняк напускать холодности, пионы он действительно занёс домой, Роган приглашён на вязку. Если он правда намерен идти за него замуж, то надо быть последовательным, а не метаться. Поэтому Инир включился во флирт. — Они так хотели водички, — заулыбался он и сел на скамье. — Я подумал, ну ладно, пусть получат, чего хотят. Альфа был одет для тренировки в спортивные трико и боксёрку. Нет, не похоже, чтобы он следил за ним, просто позаниматься пришёл. Если Роган и смущался, то видно этого не было — непробиваемая самоуверенность. Не Мэтс, конечно, где кипящая альфья спесь была демонстративно напоказ, но ассоциация с ним проскакивала. В животе ёкнуло едва заметно — призрак старого страха. — Что же сегодня случилось? — удивился счастливый альфа. — Лепестки правильно были уложены, или оттенок угадал? Да, у него было грубоватое лицо, но в нём ощущался брутальный шарм. Здоровое сильное животное, крепкий комок мускулов и жара. И бритый череп привлекательной формы. — У меня через десять дней фейерверк намечается, — кокетливо сообщил Инир низким голосом для таких случаев. — Понадобится профессиональный подрывник. Специалист, скажем так, по глубокой детонации. Кажется, он перестарался с обещающим взглядом снизу вверх: Роган задымился, его ярко-синие глаза заволокло мечтательной поволокой. — Через десять дней… — закивал довольный альфа. — Третьего июня, если точно. Надеюсь, ваши услуги на эту дату ещё не забронированы? — Для всех, кроме вас, я занят. Этот и от задания откажется ради такого случая. Пылание Рогана стало почти физически ощутимым, словно распухло на всю тренажёрку и несколько близлежащих секторов. И альфа знал, что Инир знал: разве не Инир подкинул дровишек глубокими намёками? По логике флирта на этом этапе альфу либо оставляли мариноваться в собственном соку, либо, железно подтверждая интерес омеги, выдавали аванс ласками. Инир оценил ситуацию как, пожалуй, заслуживающую аванса — всё-таки на Рогана у него были серьёзные планы. Да будет так. — В таком случае, если вы не против, я хотел бы протестировать состояние фитиля, — предложил Инир. — А в целях безопасности взрывных работ нам понадобится вода. — Вода. — Роган понимающе поднял брови. — Водичка. Инир поднялся со скамьи и направился в сторону душевых, чувствуя спиной огонь альфьего взгляда. В предбаннике висели пакеты с вещами всех, кто пришёл в тренажёрку. Здесь без разделения по полу — просторные кабинки с высокими стенками закрываются, заходи, кто хочешь, раздевайся в кабинке и иди под душ. В отличие от Инира в лёгкой испарине после сета, Роган был чистый, он только что пришёл и не успел потягать железо. Альфа с кайфом обнюхивал его, потного, прижав к себе — ушко, сырые от жары волосы, шею. Мурашечно. На миг вспыхнуло чувство заточения в сильной хватке. Мысль мелькнула: сумеет ли вырваться, если что? Он быстро подавил её: до течки десять дней, чего ему сейчас-то бояться? Инир стащил с Рогана боксёрку — вот это размах плеч! На руке цветная искусная тату его специализации — с детонатором и микросхемами. Низ он сам снял, повесил вещи на крючок. На правом колене оказался намотан бандаж: ой, а животное не вполне здорово. Ещё в их вязку три месяца назад у Рогана была эта повязка, а травма получена, когда однорукий Витар в депрессии слетел с катушек и кидался на соклановцев по любому поводу. Инир раздеваться не стал, прямо в одежде потянул альфу голого под душ. Включил воду, чтобы был фоновый шум — стенки кабинок высокие, кирпичные, но под потолком всё равно открыто, общее пространство. Где-то в дальней кабинке кто-то мылся, шумела вода. Альфа целовал нежными касаниями, обняв ладонями его лицо, будто у него была тысяча свободных лет впереди. Инир надавил ему на плечи, сажая на полку для шампуней и всяких принадлежностей — нет уж, нежностями будем заниматься, когда он потечёт и тоже будет млеть от них. Он опустился перед Роганом на колени на кафельный пол, струи душа приятно били по спине. Альфа пах хвойным мылом и феромонами. Его мокрого было приятно и трогать, и лизать, и перекатывать во рту волосатые яйца. Инир и сам знал, как устроить мощный взрыв с помощью экспресс-метода… — Постой, — попросил Роган. — Можно не быстро? Можно насладиться твоим ротиком? Ладно, без проблем, подумал Инир. Ради гонок и свободы можно же сделать минет не на отшибись? И он начал забирать его медленно и глубоко, до глотки, с причмокиванием и всасыванием, задерживая дыхание, аж рефлекторно заструились слёзы. Довольный Роган ахнул от удовольствия. Тёплые руки альфы гладили мокрые плечи — без напора или давления, наверно, ему просто нравилось касаться. Хоть и "не быстро", но вместо двух экспресс-минут получилось максимум пять. Под конец Роган, уже на отлёте башни, подскочил с полки и стал сам задвигать ему в рот стоя — без спешки, но глубоко, держась руками за толстые водопроводные трубы за спиной Инира. Альфа смотрел вниз на происходящее, вода разбивалась о его могучую шею. — Чёрт! О, чё-о-о-орт… хочу тебя… хочу тебя… я… твою попочку… соси, мой сладенький… да, ещё, ещё, ещё… Пришлось почти прекратить дышать на эту последнюю минуту, когда альфа уже рычал что-то бессвязное, толкался ему в горло — до самого финала бережно, не срываясь в агрессию, не хватая его за голову. Проглатывать Инир всё равно не стал, выпустил незаметно себе на грудь и тут же смыл с боксёрки водой. Поднялся, и Роган обнял его под тёплыми струями, тыкался лицом в мокрые брейды, хрипел отрывисто: — Обалдеть! Ни хрена себе! — Мол, ты так умеешь? Почему в тот раз не делал так? — Чуть сердце не остановилось! Смотри, руки дрожат. Блин, ты кайфовый. — Альфа, лаская, лизнул его в щёку. — Продолжаем? — Инир предложил имитацию сцепки: игриво сжал узел ладонью, Роган чувствительно дёрнулся. — На треню надо, — с сожалением отказался он. Если выцедить его по полной, будет жёстко рубить в сон. Инир тут же убрал руку — для альфы треня это святое, его профпригодность. Роган выключил воду и расслабленно уселся обратно на полку, опёрся спиной о ледяную кафельную стену, вытянул вперёд ноги. Ему надо было подождать, пока узел спадёт. Инир приземлился рядом, перевёл взгляд на его перемотанное намокшими полосами бандажа колено. Роган не хромал, но раз тут повязка, всё не очень хорошо. Уже ведь полгода прошло после той драки с Витаром! Надо бы посмотреть, нагружает ли он ногу на тренировке или бережёт? Насколько всё серьёзно? — С ногой что-то не так? Завязано до сих пор, — спросил Инир с заботой в голосе и настороженностью в голове: у его мужа не должно быть физических ограничений, как он работать будет? Роган заговорил как о чём-то неважном: — Ильвин говорит, операцию надо делать на мениске. Месяц без нагрузок. — Ну делай. Сейчас прыгаешь, но может стать хуже. Альфа пожал плечами, посмотрел на него с видом "большой дядя сам разберётся". Он явно не хотел говорить на эту тему. Альфы не любят говорить о своих слабых местах. После брака первым делом гнать его на операцию. Ничего, месяц без заданий это ерунда. Роган, конечно, поменьше Мэтса зарабатывает, но не критично. Четыре с половиной тысячи — сто процентов есть, а может, и больше — пять. Не страшно потерять месяц — больничные выплатят из соцфонда, да и накопления у него точно есть. Всего двое детей, и те у его родителей. На что тратить? — Тебе Витар выплатил компенсацию за травму? Дружище мало того что гонорары потерял, ещё и соклановцам на компенсации, наверно, разорился, отвечая за своё буйство. Неудивительно, что на оплату лечения Олли не осталось. Как бы Витару сунуть ещё хоть немного денег, но чтоб не оскорбить? Щит Инира обязан быть крепок. — Я не требовал компенсацию, — признался благородный Роган. — Его тогда размотало не по-детски, ты же знаешь… Он извинился. Всё нормально. Понятно: солидарность с боевым братом, который не выдержал стресса. Роган не понтовался перед Иниром своей душевной щедростью, он и правда не держал зла. — Штангу-то поднимешь? — Инир шутливо толкнул его бедром. — Четыре блина подниму. Больше — сегодня вряд ли. — Он засиял улыбкой, будто обвиняя Инира. В принципе, ему больше двухсот кило и не надо, подумал Инир. Он же не штурмовик, не десантник, не эвакуатор. Хотя снаряга у него тяжёлая… В предбаннике стоял Сол. Он с осуждением посмотрел, как они вдвоём выходят из одной кабинки, Роган в сухой, Инир в мокрой одежде. — Имейте совесть! Сюда же подростки хо… — Бета осёкся под хлещущим взглядом Рогана, покорно наклонил голову, отвернулся. Рогану сама ситуация демонстрации возможностей перед омегой велела показать альфью силу — заткнуть того, кто по умолчанию ниже по статусу и посмел что-то высказывать тому, кто выше. Инир состроил Солу извиняющуюся мину. Нашёл свой пакет с вещами на крючке в предбаннике и вернулся в кабинку переодеться в сухое, чтоб сделать ещё пять-шесть подходов со штангой. Настроение было приподнятое, как после поездки на аттракционе. Хороший ведь альфа. Почему он не видел, пока его Эльги не ткнул носом? Потому что сам поставил на нём крест "меня ему в мужья не отдадут". А у Рогана и недостатков-то не заметно. Они есть, конечно, вылезут, если ближе его узнать. Был бы герой с наградой, хотя бы сын героя — папа бы, наверно, так не сопротивлялся браку. *** В десять вечера Инир лежал в постели, разглядывая длинные тени на лепном потолке на четырёхметровой высоте. Он с улыбкой вспоминал почерневший от возбуждения взгляд Рогана над собой в брызгах воды… Альфа и правда классный. Да, он назойливо-настойчивый, но без принуждения. Там есть "я тут главный", но нет "будет, как я хочу". Значит, будет, как хочет Инир. Он ради этого даже глотать станет. Хотя вряд ли придётся. За брак с сыном старейшины Роган сам проглотит что угодно. Сегодня они болтали на вечерке, сидя рядом в подвесных креслах и зацепившись ногами. В отсутствие родителей вечерку вёл заместитель отца Эйрик со своим очень беременным мужем. Роган поднимал Инира на руки и кружил в танце, вместе с ним крича клятву единства. А потом ещё и лазал доставать рыжего мелкопуза, который заблудился в дальнем углу батута среди резиновых "деревьев" и не мог выбраться. Видно, наслушался, что верный путь к сердцу омеги — забота о его ребёнке. После вечерки Роган проводил его домой до парадного входа, катил коляску с Хави. Мэтс ни разу этого не делал: "Я тебе что — омега?" Кроме роддома и вечерки, где сына принимали в клан, он Хави-то на руки всего раз взял, когда Инир нёс его с вечерки в слинге и подвернул ногу. Мэтс держал Хави неловко руками, привычными к снаряге десантника, а не к младенцам. Шёл, торопясь, с недовольной рожей, хотя Инир хромал. Мэтс хотел убраться с глаз, чтоб поменьше народу видели первого боевого волчару клана в такой нестатусной ситуации, где он выглядит некомпетентным лохом. Озабоченная тварина, помешанная на впечатлении, которое он создавал… По дороге домой Роган смешил Инира байками про миряков. Их группу послали недавно обезвредить руины города после боевых действий. Остались неразорвавшиеся мины, а "Титан Энерго" выкупил у государства землю по дешёвке, наобещали рабочих мест. Будут строить на том месте завод. — Запускаю оборудование, — рассказывал Роган, — робот находит снаряд. На камерах вижу, его окружили оборванные беты, штук десять голов. В руках рогатки, у одного вилка к палке привязана, у другого гвозди в ветку забиты — дубинку с шипами сделал. Орут: "Пошли на хер, альфы, это наш город, достали вы, дайте пожить". Там осталось три камня в копоти — "их город", ага. Думаю, щас мне робота поцарапают, восемь тыщ стоит. Выхожу, ору им: на воздух взлетишь, у тебя мины под ногами. Они огрызаются… Короче, еле всей группой выгнали этих чокнутых, чтоб зону зачистить. Верещат что-то про свободу бетам, альфам смерть. Сколько работаю, такого цирка ещё не видел. Инир хохотал, представляя оборванную "армию" сквоттеров с вилками против арданской группы с современным экипом. Прям аж Лемовой ненавистью к альфам потянуло, в карикатурном исполнении. Он мысленно нарисовал Рогану ещё один плюсик за то, что может его рассмешить… Завибрировал телефон. Эльги? Что брату надо так поздно? Кольнула тревога: явно случилось что-то плохое. — Ин? Не спишь ещё? — пропел сочувствующе Эльги. — Витар своим родителям позвонил. Олли и ребёнок умерли. Берт и альфы из группы Витара поехали за ним и телами. Инир с трудом нашёл свой голос: — Как Витар? Бета Берт — глава психологической службы. Раз его позвали… — Он мирякам немножко стекло разбил, в полицию забрали. Всё в порядке, никто под протез не попал. Шокером уложили. — Ясно. Инир несколько минут растерянно смотрел в потолок, где качались тени листьев от вертикального сада за окном. Потом поднялся и стал снимать пижаму, чтобы одеться в траурную одежду. Он вряд ли сможет сегодня заснуть, а раз так — поможет готовить прощание с Олли. Несмотря на самопрощение, ему казалось, что он должен Олли что-то важное в качестве извинения за то, что случилось у них с Витаром в саду Гестационного Центра. Хотя это иррационально — пытаться искупить вину перед мёртвым… В любом случае — полезное действие лучше, чем всю ночь ворочаться и просчитывать пятьсот вариантов, что же теперь будет с его, Инира, бронёй. Делать что-то для Витара это всё равно что делать для себя. Понятные и простые действия помогут вернуть хоть какое-то ощущение контроля над этой ужасной ситуацией, которая выбивала из колеи не только дружище, но вместе с ним и его самого, что было особенно пугающе.