Арданский аутсайдер

Около шести утра, когда они пили горянник с Милашем, в ритуальный зал пришёл ещё один брат Витара, пятнадцатилетний бета, с ноутбуком. Он сел за стол и показал им готовую презентацию из фотографий Олли, которые разыскал за ночь по родственникам, обработал и собрал в файл. — Не уверен, тактично ли это, — засомневался бета, когда на экране ноутбука показалась фотография из аппарата УЗИ с силуэтом малыша. — У нас нет других его фотографий. Удалить или оставить? — Оставь, очень трогательно, — похвалил Милаш, смахивая слезу. — Ты молодец. Инир прикатил из дальнего угла ритуального зала белый экран для проектора в рамке в два метра высотой и установил за помостом. Поставил на табурете проектор. Бета настроил изображение, и на экране стали медленно и безмолвно сменять друг друга фотографии. Вот Олли на помосте вечерки со старейшиной, получает от папы Ники золотую медаль в виде щита гауров — его принимают в клан. Вот семнадцатилетний Витар с неверящей улыбкой обнимает его двумя живыми руками в день, когда их объявили супругами. Олли сосредоточенно работает за верстаком, Олли и Витар рядом с палаткой в горах, беременный выбирает детские вещи с мужем в магазине в Тенмарде. Усталый Олли в палате роддома с Джареком на руках, с детской коляской идёт по мостовой, красит стену дома огромным валиком, задумчиво смотрит вдаль, сидя на краю крепостной стены… Олли такой, каким он был. К полвосьмому Инир успел сходить домой помыться, оделся в тот же траурный костюм и вернулся в Главный Дом забрать Хави, потому что Руни надо было идти к восьми в школу. К счастью, завтра долгожданная суббота, и школы нет. Можно будет избавиться от рыжей катастрофы прямо с утра. Наверно, стоит доплачивать Руни ещё пятьдесят солдо: с недавних пор, как Хави научился ходить и совать везде нос, беречь его стало сложнее. Получится сто пятьдесят — тринадцатилетний братик уже зарабатывает больше Лема с его десятичасовой сменой на заводе. Руни ещё и мужья Эйрика и Аркелла что-то платят за помощь с их мелкотнёй. Проснувшегося мелкопуза Инир накормил на пустой кухне Виго вчерашним клубничным муссом с мёдом и сливками, который нашёл в холодильнике. Сам доел остатки салата с мидиями оттуда же. О том, что Олли вчера не стало, громкоговорители объявили по всей крепости в восемь утра. Когда Инир вышел с коляской из родительского дома, к кухне у площади вечерки уже сходились омеги с малышами и беты. Кухня располагалась на первом этаже ближайшего к площади дома. Ближе к вечеру беты мыли и нарезали здесь угощения к вечерке и выставляли их в беседках. А с утра здесь почти каждый день — когда кто-то умирал — готовили поминальные "зёрна" из чернослива с ореховой пастой. Инир и братья всё детство, возвращаясь из школы в жилую зону Главного Дома, заходили в ритуальный зал почтить память покойного, даже если не знали его, и набирали с подносов по три-четыре штучки поминального лакомства. У входа в кухню "припарковали" уже с десяток пустых детских колясок. Инир отстегнул рыжепопа, сунул под мышку и спустился по каменным ступеням в просторное полуподвальное помещение кухни. По краям ступеней спуск освещала светодиодная лента. Стены и пол здесь оставили, как было — толстая каменная кладка трёхсотлетней давности. Высокие потолки с балками из целых стволов дерева выкрасили в коричневый цвет. Открытые вентиляционные трубы придавали пространству индустриальный дух. Дровяные печи демонтировали в незапамятные времена — ни для поминания, ни на вечерку не готовили ничего термообработанного, только кипяток грели для чая. Естественного света внизу было немного, но мощные светильники на длинных шнурах и встроенные светодиодные панели заливали кухню ярким светом. Вдоль одной длинной стены тянулись рабочие поверхности из нержавеющей стали с интегрированными раковинами и полками для хранения. Здесь же — слайсеры для нарезки рыбы и овощей, вместительные холодильники из матовой стали, множество ножей на магнитных держателях. Вся бытовая техника в клане — с шильдиком "ТехноДома", часть спонсорского контракта с корпорацией. Омеги и беты расселись на табуретах вокруг длинного каменного стола в центре кухни, голоса отзывались эхом от высокого потолка. Разложили разделочные доски, контейнеры с орехами, подносы, миски с блестящим сушёным черносливом. Детей усадили в дальнем конце помещения. Там был устроен огороженный манеж с мягким ковром и игрушками. Инир оттащил туда Хави и радостно сгрузил ношу на ковёр, к остальным карапузам под присмотром старших дошкольников. Те чувствовали себя очень взрослыми — им важное дело доверили. Вот — у других дети как дети, сидят агукают, не то что рыжее чудовище, от воплей которого можно оглохнуть… Приготовление поминальных "зёрен" было не столько кулинарной задачей, сколько возможностью пообщаться и вспомнить о тех, кого больше не было с ними. Собравшиеся ловко раскрывали черносливы, наполняли светлой ореховой пастой с мёдом и присыпали край измельчёнными орехами. Угощение напоминало проклюнувшееся зерно, из которого вот-вот покажется росток. Готовые "зёрна" выкладывали горкой на поднос. На каждые поминки здесь делали несколько тысяч порций лакомства — символов цикла жизни. В разговорах чувствовалась атмосфера сдержанной печали и уважения. — Ох, а сколько он котят выходил, из пипетки кормил… — Да, если хочешь котика, иди к Олли. И про других покойных вспоминали, над столом пролетал тихий смех. — Да, к Торвину если зайдёшь, обязательно напоит настоем на бурьяне… — И не откажешься, обидится. — Мне и вкусные попадались... Да покоится он в природе. — Наш дед Фрай, ой, шкодить любил, до самой смерти. То перца подсыпет в тарелку, то тапки спрячет. И ходит хихикает… Инир попробовал начинить одно "зерно", но чернослив порвался, и он отправил его в рот. Всё-таки тут нужен опыт. Он придвинул к себе миску фундука в скорлупе и отыскал щипцы для орехов — займётся делом попроще. Собравшиеся кипятили воду, наливали себе душистый чай, пробовали "зёрна". Памятные посиделки переходили в чаепитие. В родной крепости, в самом сердце клана, среди знакомых лиц и запахов, душевных разговоров и взаимной поддержки Иниру было так уютно. Здесь все уважали и ценили друг друга. Рутинная предсказуемая безопасность успокаивала и ограждала от тревог… Заполненные подносы кто-нибудь относил в ритуальный зал и приносил обратно пустые. Приходящие попрощаться с покойным брали в бумажный конвертик по нескольку штук для детей и домочадцев в память об Олли. Мелкие обожали сладкие "зёрнышки". *** Сверившись с рабочим графиком Лема, Инир увидел, что его смена начинается сегодня в три часа дня, значит, наверное, можно позвонить ему. Хотелось поделиться с ним новостью о смерти Олли, рассказом о трагичных судьбах омег, ушедших из кланов. Спросить его мнение о том, что придумал Эльги про Рогана и намеренную внебрачную беременность (опять начнётся "хватаешься за альфьи штаны"), и услышать… …да просто снова услышать слова поддержки Инке-Половинке. Но аппарат вызываемого абонента был выключен или находился вне зоны действия сети. Странно. Обычно если брат спал, то оставлял автоответчик и автоприём сообщений. Инир с досадой посмотрел на логотип "КомСвязи" на телефоне. Ловит на максимум. Родители год выбивали клану отдельную вышку на ближайшей к крепости скале. Бойцы старой закалки считали, что постоянное излучение вредно для здоровья омег и детей, и лучше держать источник подальше от жилых секторов. Связь в крепости была идеальной. А вот в трущобах Тенмарда качество сигнала, видимо, оставляло желать лучшего. Инир встревожился: а вдруг Лем потерял телефон, или его украли? Где теперь искать брата среди миряков? Он понятия не имел, где стоит Лемова общага ТМЗ — Тенмардского механосборочного завода. Но Инир точно знал, что Лем помнит все номера телефонов семьи наизусть. Братик купит (за какие шиши?) новый телефон и позвонит. Или попросит у кого-то из коммуны и свяжется с Иниром сам. А может, просто батарейка села. *** Чуть за полдень у ритуального зала стала собираться толпа родных и близких, чтобы проводить Олли в последний путь. Носилки с телом будут нести вчетвером кто-то из альф-родственников. Детских криков в толпе не слышалось: на сожжение не брали маленьких детей, они могли раскапризничаться и нарушить покой церемонии. Шли дети с восьмилетнего возраста. Витар появился на площади перед самым выносом тела. Он выглядел как лунатик, оторванный от сна. Бледный, с рассеянным взглядом, который не останавливался ни на чём. В измученном забытьи, вызванном бессонницей и действием успокоительного. Он выбрился и оделся в выглаженный траурный костюм, но лицо было маской без эмоций, а движения заторможенными. Полосы шрамов ярко выделялись на щеке и шее. За Витаром следил его папа-омега, который держал под локоть титановую руку сына. Его папе было, кажется, пятьдесят два, и он снова носил ребёнка, десятого, уже было очень заметно. В час дня над крепостью раздался звук траурного колокола, усиленный динамиками. Альфы вынесли носилки с Олли и младенцем и направились вниз с холма, к воротам. Около двухсот провожающих растянулись следом на узкой улице. — Покойся в природе, — встречали их выглянувшие из домов жители улицы. Шестнадцать медленных ударов колокола разлетались над крепостью — в честь шестнадцати веков покинувших их предков. Площадка для сожжения тел находилась в горах, в трёх километрах от стены. Желающие могли доехать на машине к подножию, но это если совсем пожилые или очень беременные. Сейчас в процессии таких не было. Выложенная камнем дорога долго шла вдоль ровной степи мимо колышащихся трав, а затем стала круто забирать вверх. Шли молча, изредка переговариваясь шёпотом, даже дети молчали, посерьёзнев по-взрослому. Чуть поодаль от тропы виднелись канаты подъёмника — кабинку использовали, опять же те, кто физически слаб. А в короткий сезон дождей в начале весны на подъёмнике поднимались все: ливни стекали с гор, так размывая тропу, что она становилась труднопроходимой. Для предков добраться туда в сезон дождей было целое испытание. Инир догнал начало процессии на тропе, виляющей меж скал, нашёл Витара и взял его за живую ладонь. Дружище посмотрел на него туманным отрешённым взглядом и словно проснулся, поприветствовав его чем-то вроде улыбки. Холодные пальцы сжали ладонь Инира. С другой стороны от Витара его папа тяжело дышал, поднимаясь в гору — на таком сроке взбираться непросто. Площадка для костра, выложенная тёмными камнями, располагалась на вершине скалы, у обрыва. Здесь уже были уложены дрова. Вокруг площадки полукруглым амфитеатром поднимались несколько рядов скамеек. Над ними — прозрачный пластиковый навес на витых металлических опорах, он укрывал от солнца и непогоды. Здесь провожающие спокойно проводили этот непростой час, оставаясь рядом и поддерживая друг друга, пока огонь совершал свою работу, а пепел остывал. Вокруг самого костра стояли ввинченные в землю крепления для разборной крыши. Сегодня было пасмурно, но дождя не ожидалось, так что крышу над костром устанавливать не стали. Нижний ряд скамей предназначался для самых близких — Витара, его родителей и семьи Олли. Инир нашёл себе место во втором ряду, чуть в стороне от дружищи. Альфы уложили носилки с телами на дровяной настил. Право зажечь огонь досталось папе Олли, омеге, который зажёг в нём искру жизни, а теперь зажигал его последнее пламя. Облитые горючим дрова загорелись ярко и жадно. Спустя несколько минут раскалились, и "пламя предков" вспыхнуло, окрасив костёр бордово-алыми языками, почти не дающими дыма. Инир сидел метрах в пятнадцати, но лёгкий ветер доносил до него жар костра. Это было время тишины и мыслей о жизни и смерти, о самом важном и ценном. Кто-то сел рядом с Иниром на скамью — он почувствовал знакомый аромат альфы. Роган молча взял его за ладонь. Просто пришёл оказать ему поддержку. Он не знал Олли близко и, наверное, думал, что Инир знал. Инир с благодарностью сжал сильные пальцы альфы и мысленно нарисовал ему ещё один жирный такой, очень жирный плюсик. Благодаря "пламени предков" костёр прогорел быстро. Ещё полчаса надо было подождать, пока пепел достаточно остынет. Можно было встать и пройтись до огороженного перилами обрыва, чтобы полюбоваться сверху на изумрудное величие Рощи Вечной Жизни. Внизу, под обрывом, колыхались на ветерке пышные ветви деревьев — цвета их траурных костюмов. Роща буквально была создана из тел предков. Её питал богатый минералами прах поколений гауров, живших здесь восемьсот лет. За века с вершины этой скалы была развеяна уже примерно тысяча тонн пепла, который превратился в могучие деревья, сочные кустарники и густую траву — живой памятник гауров, возвращённых земле. Любой житель крепости мог пройтись в тени Рощи по утоптанным тропинкам, наблюдая, как питательные вещества, высвобожденные из тел предков, поддерживают рост уникальной экосистемы. Прикосновение к коре старых деревьев напоминало о связи с прошлыми поколениями. Они все были здесь — просто в другой форме, их неорганические молекулы стали частью живой природы. Непрерывный круговорот материи, где смерть становится условием вечного цикла жизни. Деревья и цветы росли и плодоносили, символизируя устойчивость природных процессов. Ландшафтники иногда приходили туда сгрести в кучу сухие ветки или посадить какое-то новое деревце взамен упавшего от старости. Из Рощи ничего не выносили за каменную ограду — пусть гауры остаются едины, вместе. Только постоянно добавляли новый пепел из погребального костра. Для забредших сюда миряков на входе висела предупреждающая табличка, что Роща Вечной Жизни — частная территория и культурно-мемориальный объект, принадлежащий арданскому клану гауров. Посторонним ходить запрещено, ведётся видеонаблюдение, будет штраф. Хроники гауров гласили, что триста лет назад Роща полностью выгорела от пожара в сухой год. Ну и что — на месте пепелища выросли новые деревья, ещё более сильные на минеральной подкормке золы. У кострища началось движение. Альфы поднесли к нему чашу для пепла в виде воронки на подставке. Когда-то чаши были каменными, керамическими или глиняными. А эту отлили на заказ из матово-чёрного полимерного композита. Монолитное изваяние без украшений. Материал не нагревался от контакта с горячим пеплом погребального костра, который близкие стали собирать метёлками и ссыпать в чашу. Когда смели всё, оставив лишь тёмные камни, покрытые копотью, двое альф — отцы Олли и Витара — взяли чашу за ручки и понесли к обрыву. На самом краю скалы, словно бросая вызов гравитации, простирался на десять метров над пропастью прочный настил, ограждённый стальными перилами. Когда-то давно настил был деревянным, но в современности мощные металлические балки, надежно укреплённые в скальной породе, гарантировали его непоколебимость. Их прочность регулярно проверяли специалисты. Выступающий мост служил последней ступенью прощания. На самом краю настила располагалось углубление, подогнанное под чашу для пепла. Альфы аккуратно установили полную чашу на предназначенное для неё место в тридцати метрах над зелёными вершинами Рощи. Собравшиеся подошли к перилам у обрыва. Наступила тишина, нарушаемая лёгким дуновением ветра. В этом месте в горах сильного ветра не было никогда. Отец Олли открыл нижнюю заслонку чаши. Тёмный пепел, словно вздох ушедших, устремился вниз через дно "воронки". Под собственным весом он в тишине падал тонкой струёй, рассеивался, подхваченный потоками воздуха, широко разлетался над Рощей, осыпая раскидистые кроны внизу серебристым налётом. Ближайший дождь смоет его к корням, где Олли и его малыш станут живительным эликсиром для новых растений. Мэтс, которого вернули земле в прошлом ноябре — этой весной должен был уже прорасти молодой травой, подумал Инир с печальной улыбкой. Наверное, с самым толстым на своей поляне стеблем и растопыренными листьями. Если получится остаться в клане, надо будет в глубокой старости, перед смертью, попросить ссыпать себя куда-нибудь в дальний уголок, чтобы им с этим гадом не встретиться в одном дереве.        Также без лишних разговоров процессия в зелёных траурных одеждах во главе с самыми близкими родственниками отправилась вниз, к светлеющим отсюда стенам крепости. Инир шёл в числе последних, держа под руку Рогана в задумчивости, которую навеяла атмосфера церемонии. В кармане завибрировал телефон. Эльги поделился радостной новостью. "Похоже, к хельтам еду я! 🙌😍🔥 Они сказали, что заинтересованы. Их переговорщик послезавтра приезжает вместе с родителями знакомиться со мной и тобой". Инир вздохнул с облегчением. Если они хотят оценить внешность и манеры вживую, не по фото, то Иниру не о чем волноваться. Принц Эльги и красотой, и элегантностью его затмит. Ещё бы брату кхарнэ научиться не краснеть как дебил, когда к нему обращается альфа. Он обнял сильную руку Рогана двумя руками и прижался к нему грудью. Альфа довольно покосился на него. Кажется, всё шло хорошо. *** Инир выпил последний стакан горянника около семи вечера и еле дотерпел до полдесятого, пока рыжий обормот захочет спать. У самого глаза уже закрывались. Он наконец-то уложил его в кроватку, включил радионяню и проектор движущегося звёздного неба на потолке. А когда пришёл из детской в свою спальню, нашёл в телефоне: "ну вот я больше не в браки". Инир уставился на экран, не веря глазам. Как это, чёрт побери, понимать? Телефон дилинькнул в руке: "можна я завтра преду к тебе поговорить 🙏 я так многа хочу сказать" О чём он? "Вит, я не…" "Вит, мне…" Он совсем охренел? Ещё пепел Олли не остыл! Да и вообще — он не давал Витару никаких намёков, даже близко. Не давал ведь? Нет. "Вит, я ещё до твоего брака с Олли сказал, что отношений у нас не будет. Ничего не изменилось. Если на другую тему по-дружески поговорить, то, конечно, приходи около девяти". Хави в девять уже точно проснётся. В присутствии Хави будет легче, рыжий горлопан подчеркнёт эмоциональную дистанцию. 21:48: "почиму" 21:49: "почиму инчик" 21:50: "почиму" 21:54: "я сечас приду иду на цель" У Инира сердце дрогнуло. Это что — был страх? "НЕТ, Витар! Я сплю уже. Двое суток не спал! Все разговоры завтра". У него не было сил сейчас это анализировать, разберётся утром. Инир отключил даже вибрацию, убрал телефон подальше, в тумбочку, чтоб не мигал светом. Залез под одеяло. Но вспомнил перевязанное колено Рогана, разбитые стёкла миряков… И ему почему-то впервые за всю жизнь в крепости захотелось спуститься на нижний этаж и задвинуть защёлку на входной двери. Чуйка какая-то нехорошая. Более того. Он встал, сходил и задвинул. И ужаснулся происходящему. Он что теперь — защищается от своего же защитника? *** Утром Инир проснулся от вопля из радионяни. Оказалось, мелкий тиран обделался, и изгваздал и себя, и кроватку. Пришлось всё отмывать, бросать постельное в мусорку, дезинфицировать душевую кабину, чтоб в неё не противно было залезать… Потом запихивать еду в этот шумный комок плоти, чтобы через какое-то время всё снова оказалось в подгузнике. Бесконечная мотня, круговорот тупых активностей. Достало, достало! После двух суток без сна Инир не выспался, хотя часы на кухне показывали полдевятого. Он топтался по дому, с трудом вспоминая неповоротливыми мозгами, почему на душе настолько погано. И вспомнил. Сейчас, в девять, дружище придёт. Вытащил телефон из тумбочки, а там… двадцать три пропущенных звонка от Витара. Всю ночь звонил. И куча текстовых сообщений. 21:55: теперь же можна инчик. ты же сам сказал в больнице помниш 21:59: скажи да. скажи да инчик. мне так хуева. теряю высоту. от олли нет сигнала. один ты сигнал маяка 22:03: мне так тебя надо. трындец как надо. три дня эта хуйня. как в стропах застрял 22:08: иза жилизяки не хочеш. но это же не я. хочеш сброшу баласт выкину его нахер 22:10: дай искру любой ответ штоб я знал. што не один в черном небе 22:12: приду завтра на точку сбора. я должен тебя коснутся иначе меня сложит как купол на призимлении 22:14: инчик не молчи не делай так. я в свободном падении. олли вон тоже молчит в эфире. хоть слово. только не нет 22:14: я всегда знал што ты будеш мой 22:16: но ты же сам ко мне полез. твой запах и твой вкус я до сих пор блин до сих пор 22:17: а ты молчишь. тебе похуй да. как всегда я для тебя никто. я псих ебаный да Хотелось отбросить телефон под кровать, как змею. Инир сам всё сломал. Что он натворил, когда решил поехать к нему в Тенмард? Что за демонов выпустил там, в саду Гестационного Центра? Это не Витар. Мелкожоп на своём стульчике завёл требовательный скулёж, уронив медведя: дай немедленно. — Заткнись! — гаркнул на него перепуганный Инир так, что Хави — вот так номер — и правда заткнулся. Было жутко читать дальше. Как в триллере: он хитренько не смотрел на экран телевизора, когда там героя вот-вот покрошат… 22:43: думаеш я слепой ебанат. шароебишся по кланам идёш вне строя. по выбраковкам. чужой воздух там тебе не противно да 22:52: любому альфе люк открываеш кто тебя понюхает 22:53: ая тут тебе преданый периметр охраняю а ты на хую миня вертел я помеха на радаре 00:17: узнаеш мою силу захвата и преданость ты ещо захлебнешся в этом всем 00:36: роган ебаный тоже туда же. шакалье лезут к моиму инчику. я вам покожу душевую. жосткую посадку в красный туман Да откуда Витар про Рогана уже знает? Их видел в душевой вместе только Сол. Больше никого не было! 01:22: и ты мне будеш рассказывать про какии то правила. про какойта брак. да ты сам купол рваный. вот ты кто 02:04: инчик мой ты с курса сбился дурочок. я тебе экстракцыю сделаю с територии противника спасу тебя. будеш только мне сиять. а хто на перехват полезит ликвидирую ясна 02:18: роми фригид хуев сам смотрит в сауне а мне нельзя. задача отсечь наблюдатиля нейтролизовать нахуй Роми-то тут при чём, ахнул Инир. Сегодня вечером они с Роми должны были вместе пойти в сауну и в бассейн, их очередь по графику… Но нельзя же настолько чокнуться, чтобы ревновать к асексуальному бете? Откуда Витар знает? И про Рогана, и про сауну… Он что — следит за ним? Как именно? Он ведь был в то время в Тенмарде! Витар что — удалённо подключается к камерам крепости и следит, куда он идёт? Да ну, это уже паранойя. 03:40: инчик если скажеш в лицо код отмены я может приму 03:40: хотя нихуя не приму. канал связи оборван 04:05: думаеш я теья отпущу в свободный полет. нет будеш мой захваченый обьект и штоб никто не проникал в тебябольше. всем стропы перережу Инир всхлипнул: — Нет, Вит, только не ты… не бросай меня, Витар… Надо успокоиться. Дружище просто плохо. Это явно бред воспалённого сознания. Рецидив того, что было прошлой осенью. Тогда Витар искал ссоры с кем угодно, чтобы не было так жутко оттого, что в его тело врастает чужеродная титановая болванка, провода, датчики… В этот раз Витар почему-то вымещает ужас на нём. Часть него, его "нога", всегда такая надёжная и предсказуемая, теперь не просто "сломалась" — превратилась в дикого зверя, рычащего угрозы и обвинения. "Нога" даже не хромала, она пыталась его задушить! Инир точно помнил, что вчера закрыл входную дверь на защёлку. Значит, сам он был в безопасности. Условно. Титаныч способен смять его тяжёлую дверь как фольгу. Угораздило же его проспать такое. Он немедленно набрал Ромета, чтобы предупредить о том, что нестабильный Витар за что-то на него взъелся и поставил его "целью миссии". Юный механик не брал трубку. Ромет сейчас должен быть на работе в автомастерской, может, там пила по металлу жужжит, он не слышит? Инир подумал и набрал Рогана, чтобы обезопасить свой потенциальный финансовый ресурс. Альфа сказал, что поехал в Тенмард по делам, Витара не видел. — А что случилось? – спросил. Инир замялся. — Мне тут пришли странные сообщения от Витара. Он расстроен из-за Олли и может наговорить или сделать глупость. Просто будь начеку, ладно? Если он попытается с тобой связаться или подойти, лучше избегай его. Он снова в нестабильном состоянии. — Какое я отношение имею к Олли? Я с ним, кроме "привет", словом не перемолвился. — Это сложно объяснить по телефону… — Инир, тебе нужна помощь? — Роган насторожился. — Давай я брошу всё и приеду? — Нет-нет, я разберусь. Главное — будь начеку. Роми снова не брал трубку. Стоило предупредить психологов и Службу Порядка, что по крепости ходит ПТСРщик в стадии обострения. — Алло, Берт? Это Инир Дальберг… Я беспокоюсь за Витара. Он ночью писал мне какую-то чушь, будто слетел с катушек. Пожалуйста, проверьте, что с ним. Боюсь, он может быть опасен. — Инир, он, к сожалению, уже наворотил дел. Витар напал на Ромета в тоннеле, когда тот на работу шёл. Травмы очень серьёзные. Мы все надеемся на лучшее, но состояние тяжёлое. Витар избил его и ногу протезом раздавил... Он должен был принять успокоительное, я ему оставил! — Берт оправдывался, это прокол его службы. — Роми у Ильвина?! — проскрипел шокированный Инир. — Да, в травматологии. А Витар у нас в палате стабилизации. Пришлось медикаментами успокаивать. Сейчас стабилизируем, посидит с браслетом под домашним арестом, пока Таргейр приедет. Эйрик не берётся решать, что с ним делать. За Витаром отец с родственниками последят, проконтролируют, чтоб принимал успокоительное. Тебе ничего не угрожает, не волнуйся. "Не угрожает"? Он серьёзно? Инир едва обрёл надежду снова летать на Пионе, как в один день лишился и одного из механиков, и живой защиты от миряков! Словно весь мир против них с Пионом сговорился, любыми путями стараясь разлучить их друг с другом и с трассой! Почему он должен бесконечно пробиваться к страсти всей своей жизни с боем через препятствия! Неужели ему нельзя просто ездить?! Почему? Почему, жизнь? Почему?! "Я сейчас приду туда, попробую разобраться и всё исправить", подумал Инир. Подскочил с места и принялся бросать в рюкзак подгузники — благословенная суббота, школы нет, Руни дома с утра! "Иду на цель".