Арданский аутсайдер

Утро за окнами било по глазам — как с рекламного проспекта жизни вдали от суеты. Стеклянный куб с плавными углами, где стояла кровать, тонул в подвижном, солнечно-зелёном калейдоскопе. На подушке рядом осталась вмятина — след головы, которая вчера нашла здесь "базу". Инир лежал, глядя в шевелящиеся ветки, и чувствовал себя выпотрошенным. Разорённым. Как комната после вечеринки: гости ушли, а мусор остался. Мелькнула мысль, что он так долго не протянет, но он отмёл её: чушь. Просто отвык за полгода вдовства. По крайней мере, его тут никто не унижает напрямую. Всего-то не считают… ни умным, ни смелым. Все кланы видят супер-омегу, победившего хольмдара. А сам хольмдар не видит. — Блин, не успел, — раздалось за спиной, когда Инир чистил зубы. Сайрен стоял там с двумя чашками на деревянном подносе. В свежей футболке и домашних штанах, кожа розовая после душа. Он фонил сытой энергией, как аккумулятор, заряженный за ночь на сто процентов. От кого зарядился-то? Хотелось взвыть: “Уйди, я же отработал, дай побыть одному!”, но Инир улыбнулся: — М-м-м… я щас, — и вложил порыв негатива в щётку, стирающую десны. Настал новый рабочий день. Альфа нажрался близости, спокоен и доволен, в уязвимой точке. Удачное окно воздействия, время задавать неприятные вопросы. Шанс быть услышанным без отторжения. Разваливаться он будет потом. На подносе — два белых чая, ромбики пастилы, чернослив, кедровые орешки. По походному насыпано в блюдце, без эстетики. Инир забрался на кровать в серых пижамных штанах и футболке, взял чашку. — Я не мешал ночью? — Сайрен приоткрыл окно, впустив чириканье птиц и плеск водопада, и сел напротив, скрестив ноги. Осмотрел его внимательно. — Нормально себя чувствуешь? Или эта… тошнота по утрам? Инир предпочёл бы тишину и темноту, но муж хотел лесной радости. — Нет тошноты… Я как рухнул, так и встал. Плечо вон отлежал, — пожаловался он альфе, и тот повеселел, узнав, что с его эмбрионом всё хорошо. — И я отключился… Мне вообще нравится, когда с кем-то сплю. — Сайрен потянулся с мечтательной улыбкой. — Когда сюда переехали, ни домов, ничего не было. Первые два года в вагончике жили втроём. Мы с Мо мелкие на одной раскладушке спали. Так с тех пор и… — Он спохватился, растерянно почесал голову. — Тебя не напрягает, что о нём говорю? О бывшем. — Про моего бывшего напрягает. Твой мне нравится. — Инир взял чернослив. — Хотел бы я с ним подружиться. Сайрен с подозрением покосился на него поверх чашки. А что не так? Они не влюблённые, чтобы ревновать, да ещё и к мёртвым. — Я знаю, он был долго, — пояснил Инир. — Ты не можешь говорить о прошлом и не сказать о нём… В общем, говори свободно. Про что хочешь. Или, может, хочешь о задании рассказать? — Не-е-ет, про это точно не хочу, — скривился Сайрен. — Целью был омега? — Инир спросил максимально равнодушно. Муж моргнул. — Ну… в крайний раз да. Тебя это… беспокоит? — Беспокоит, что я узнал об этом уже беременный. — Сухой рациональный тон: Инир смотрел в чашку, чтобы не расплескать эмоции. — А не до того, как мы подписали контракт. Альфа выглядел искренне удивлённым. — А что это меняет-то? Работа одна и та же. — Риски выше. Я считаю риски перед тем, как лезть в авантюру. Альфа посмотрел на него… с умилением. Снова с тем же видом “защитника”. — Инир. Тебе ничего не угрожает… Я бы ни за что не причинил тебе вред. Никогда вообще. Нож, не нож… Это неправда. Миряковские легенды. — И говорил он с умилением, как с ребёнком. — Я в Главном Доме вырос, я знаю, что такое жнец! — Не повышай голос, иначе он выставит шипы. — Я не тебя боюсь. Риск остаться вдовцом с ребёнком несколько выше, чем я рассчитывал. — Так и денег больше. Ты же радоваться вроде должен. — Сайрен развёл руками с почти детской логикой, но тут же посерьёзнел. — Я в норме. Я прохожу обязательные тесты. Если и станешь вдовцом, то не из-за этого. И получишь наследство… Тебе Мика сказал? — Обсидиан в гараже. — А-а… В Главном Доме учат проверять мусорки? — Альфа улыбался. Он вообще не понимал, в чём дело. — Не парься об этом. Спокойно вынашивай ребёнка. Всё в порядке, поверь. — Я не умею верить, Сайрен. — Инир вздохнул глубже — теряя контроль над голосом. — Мне нужно самому всё точно знать. Только так я буду принимать правильные решения. Пожалуйста, не скрывай от меня ничего, что меня касается. Что может повлиять на мою жизнь. Иначе мне очень страшно. — Голос дрогнул, и он дал ему дрогнуть, и позволил слезам скользнуть по щеке. Паре слёз, больше нельзя, остальные должны остаться внутри. — Эй… ты чего? — испугался муж, но не потянулся к нему, пока Инир сам не пересел, чтобы сунуться к нему в объятия. Они легли рядом; Инир слышал как колотится сердце Сайрена — от тревоги? Тяжёлая рука альфы напряжённо легла ему на плечо — успокаивать плачущих омежек он не умел. — Я не скрывал специально, — оправдывался Сайрен, почуяв что-то серьёзное. — Просто… ну, это работа. Ты беременный, зачем тебя дёргать? Вдаваться, как всё там устроено… Чтоб ты ещё больше нервничал? Он, похоже, и правда верил, что берёг. Приходилось шептать, чтобы контролировать слёзы. — Пожалуйста, не решай за меня, что мне знать, а что нет. — Я не решал… Э-э, решал, но… Я думал, тебе важно, чтоб я приносил деньги. Я приношу. Ага, поплыл. Вина работает лучше логики. — Мне понравился тот мешок. — Инир погладил его по груди, и у Сайрена сердце застучало тише. — Много заданий таких? — Уф-ф… почти все. Это двенадцать-шестнадцать тысяч в месяц. Как сто восемнадцать Лемушкиных зарплат на заводе! Шестнадцать! Тысяч! Слёзы мигом высохли. — Но, Сайрен… это не перебор? — встревожился он. — Тебе не кажется, что Горм тебя перегружает? Ты его уважаешь, да, он классный старейшина. Но… он не свет в окошке. Ты можешь объяснить ему… — Вообще-то он свет в окошке, — усмехнулся Сайрен. — Даже не думай, что он может причинить вред кому-то из бойдов. Если б не Горм, и клана бы не было. Альфа будто был рад соскочить с неприятной темы. Может, самое время подломать ему розовые очки? — У него просто врождённый ораторский талант. И он использует вербальные техники. И он в них мастер… Странно, что психологи его в детстве в десант отправили, а не в переговорщики. — Техники? — Сайрен возмутился, словно он покусился на святое, лёг рядом, чтобы смотреть в лицо. — Инир, я же тебе говорю. Если б не Горм, бойдов бы не было. Рассосались бы из Саарда по кланам, как дешёвая рабсила. А нас бы с папой и Мо хрен кто принял. У миряков бы сгинули. Папа не то что работу бы не нашёл, он разговор больше получаса не выдерживает. А мне девять было. Инир навострил уши: такого не прочитаешь на арданском портале. — Жесть… Власть не поделили? — Грызня была, — кивнул Сайрен одобрительно, мол, надо же: омега — и быстро понял, что к чему. — А там аэропорт этот. И соцфонд пустой, потому что подставы и саботаж. Папе вдовье пособие по три месяца не платили. Думаешь, откуда деньги, что мы за семь лет с нуля тут отстроились? Лес был и развалины. Ни ЛЭП, ни водопровода, ничего. Горм нас к кормушке “ГелиСофта” подключил. У альфы глаза горели, когда он говорил о своём боге. Техники работали безукоризненно. Сайрен был встроен в легенду всем Сайреном. Вынешь этот кирпич — рухнет всё. — Там же ультиматум был: “Гели” работают с нами, только пока Горм у руля, — жарко, с гордостью, будто сам участвовал, говорил муж. — Он не собирался в старейшины! Полевой был, из группы экстракции, молодой ещё… А тут у гендира “Гели” сына похитили. Взрослого альфу, наследника. Вывезли в Шираз, в самую мясорубку. И никто не брался, понимаешь? А Горм со своими полез. И вытащили. Живым! Сайрен перевёл дух, явно переживая тот триумф как свой: — Гендир там ошалел от радости. Горма выкупить хотел! Любые отступные клану, должность начбеза, кабинет, зарплата — космос! Живи, как король. А Горм — отказался. Сказал: “Я арданец. Нужен я — берите весь клан”. Прикинь? Чтоб мы с голоду не сдохли. И вот — альянс. “Техники”, ага. Слуга. Плюс к версии Игниса. Но слуга народа, каждого бойда, или слуга клана как института? — Сайрен, это всё не значит, что тебе надо выбиваться из сил. — Ладонь на его щёку — офигеть, какая мягкая отросшая щетина. — Ты и так делаешь много. Ты герой. У тебя вон три медали! Побереги себя для нас. И девяти тыщ в месяц с головой на троих хватит, на золоте жрать можно. Это бюджет трёх сезонов гонок! Альфа сверкнул зубами, растаявший от комплиментов. — Медали… — Улыбка вышла настоящая, тёплая. Но тут же глаза без перехода резко заледенели — бетонная стена, будто Сайрен сам себя одёрнул. — Нет, Инир. Это не то… Прикинь, у меня убили автоматчика. За спиной. Оглядываюсь от прицела — стоит над ним. И всё… страх. У меня руки сами просто… не думал. Хрусь и всё. Развернулся — и один выстрел. Медаль. — Он пожал плечами с недоумением. — Мне аж перед кланом неудобно. — Ты её заслужил. — Судя по рассказу, не совсем. — Раз Горм так решил. Значит, там было что-то ещё. — Ничего, кроме точности… Знаешь, что ещё было? Горм меня поддержать хотел. — снова эта теплота, как о любящем родителе. — Сайрен, нет. Старейшины так не делают. Ты заслужил. За фаворитизм они платят местом в Главном Доме. — Это у гауров не делают. Горм всё для клана. Для каждого. Для папы — оборудование. Для меня… Если ли б не Горм, я бы жнецом не стал. Я хотел как отец быть, штурмовиком. А психологи — нет, говорят, снайпером делайте. Я говорю: тогда я хочу быть особенным снайпером, который выстрелит в кого угодно. Они опять: нет, он не потянет. А Горм им: “Делайте, потянет. Ему это нужнее, чем кому-либо другому”. Ух, ты… Значит, Горм спасает не только неудобных вроде Джемини? Услужливому Сайрену тоже поддержки перепало! — Подожди… психологи тебя негодным признали? — Тревожная чуйка грызанула под сердцем, Инир ещё не осознал, почему. — Как видишь, ошибались. — Сайрен гордо положил руку за голову, глядя в зелёно-солнечную мешанину за стеклом. Инир уставился на модельный профиль — сегодня в ухе вместо бриллианта блестело золотое колечко. Он хотел стать жнецом, зная, что они редко доживают до пятидесяти из-за суицида, потому что не видел другого пути стать хоть кем-то важным в клане. Горм понимает эту логику. Он рискнул Сайреном, чтобы клан получил более ценную единицу? — Горм приказал психслужбе заново принять тесты? — спросил Инир, стараясь звучать спокойно. — И на второй раз ты сдал? Я что-то не слышал о таких случаях. Если альфёнок не расположен в двенадцать лет, он не будет расположен никогда. Его оставляют в покое и позволяют психике сформироваться естественно. Муж заметно смутился. — Не совсем… Он приказал начать подготовку. Чтоб время не упустить. Пока не вырос. Инир сел, шокированный. — Он приказал готовить ребёнка, который не прошёл тесты?! Сломать базовую настройку психики тому, кто мог потом, при первом же задании, не выдержать? Зачем Горму убивать Сайрена, когда он мог приносить пользу? Значит, Горм был уверен, что Сайрен скорей выпилится, если НЕ сделать его жнецом, чем будучи жнецом! Не выдержит того, что он полный ноль. Это действительно убивает альф. Это убило Витара. И Горм понимал. Дал Сайрену функцию вместо смерти. Но теперь получается… Муж встревожился, увидев его реакцию, тоже уселся, заговорил тоном оператора горячей линии: — Всё нормально, Инир. Я стабилен. Я прошёл тесты в пятнадцать. Уже шесть лет работаю. Всё в порядке. — В каком на хрен порядке? — Инир зашипел, потеряв маску добренького омеги. — Ты эксперимент! И я узнаю об этом только сейчас? Сайрен заметно отшатнулся, на лице мелькнула почти детская обида — бровки домиком. Он так старался быть правильным… Но обидка тут же стёрлась. Лицо стало пугающе спокойным. Сайрен поднялся одним плавным движением, подхватил с кровати поднос. — Я сказал — я в порядке. Допуски все есть. Волноваться не о чем, — отрезал ледяным тоном и пошёл к двери. — Сайрен, стой! — Инир подскочил. — Пожалуйста! Мне нужно знать. Я должен знать. Слёзы просочились через ресницы, мешая видеть — ещё более горькие оттого, что они были единственным, на что Сайрен хоть как-то реагировал. Слов он не слышал. Альфа остановился у двери, даже не оглянулся, бросил раздражённо: — Что ещё? Версию заботливого мужа отозвал, раз не нужна оказалась. — Прогнозы, риски… — Инир говорил с его спиной, шмыгнул носом: может, он не слышит в голосе слёз? — Тебя же должны под контролем держать. Мониторить. Да? — Да, — через плечо. — И я всегда. Все тесты. Прохожу. — Кто ответственный за тебя? — Сам Горм. — Сайрен поставил поднос на полку у выхода, развернулся и сложил руки на груди с очень хмурой рожей. — А если не пройдёшь тесты? — Инир вытер мокрый нос рукой. — Горм тебя под фармнадзор закатает? Неохотный кивок. Сайрен нервно тёр локоть. Чуял опасность. Потому что про деньги. — На сколько месяцев? Сколько без заданий жить придётся? Инструктором подрабатывать — там максимум полторы тыщи солдо. Не хватит на гонки. И на полное содержание по контракту не хватит, если Инир захочет уйти… В комнате резко стало жарко. Альфа больше не выглядел хмурым. Выглядел… припёртым к стенке. Кусал губы. — На сколько, Сайрен? Хотя бы минимум. Сайрен застыл, только кончики ушей запылали. — “Код красный”, — сказал армейским тоном, будто докладывал командиру о провале задания. Инир медленно сел на кровать. Сердце забухало в висках. Красная кнопка. Сайрену не дадут второго шанса. Это обычных жнецов можно стабилизировать препаратами. Его сразу отстранят от работы с заказчиками. Как неблагонадёжного. Насовсем. А это значит… — То есть ты всё это время ходишь по краю. — Инир посмотрел ему в глаза. — На одном слове Горма. Сайрен отвернулся, молчал, разглядывая комнату. Отморозился, как на вечерках. Инира охватил порыв надежды — вдруг он упустил что-то… Он вскочил, прошёл мимо альфы через коридор в его спальню, натыкал код на запертом сейфе. Экземпляр контракта дрожал в руке. Инир забрался на кровать Сайрена, положил документ на покрывало. Глаза судорожно скользили по строчкам, хотя он прочитал их раз пятьдесят и многие формулировки помнил наизусть. Там не было пункта “перевели в инструкторы с окладом 1500 солдо”. Там было спасение от временного ранения, постоянной инвалидности и смерти. И Инир, и Арно Орвальд прекрасно знали: если арданский боец прошёл все допуски — значит он в форме. В инструкторы он попадёт только из-за ранения или инвалидности. Они отдельно обсудили это с юристом. Инир даже не подумал, что Сайрен может быть жнецом. С его-то выбраковкиным психпрофилем! Тем более уникальным жнецом без предрасположенности и права на ошибку. Арно Орвальду про жнецов вообще знать не положено. А “код красный” это не инвалидность. Это профилактика. Если прямо сейчас Горм “нажмёт красную кнопку”, даст команду психслужбе… просто по любой причине, привидится что-нибудь… захочется ему так… Если развестись с Сайреном, тот, конечно, назло не будет платить ему содержание по контракту, никакое, даже мизерное. А двух тысяч у него и не будет с зарплатой инструктора. Можно будет потом подать в суд и отсудить имущество в счёт долга. Но на что жить все эти месяцы… Получается, он не может развестись с Сайреном, потому что это голодная смерть. И Сайрен это понимает. Что Инир в ловушке — можно делать с ним что угодно. Унижать. Обижать. Он задыхался. Просторная комната душила. Рывком он стянул футболку, отбросил. “Это не Мэтс. На Сайрене мой ошейник”. Неправда. “У меня есть контракт и “гюрза”. Я в безопасности”. Ложь. Не поможет. — Инир, слушай… — Сайрен виновато топтался у входа. — Я реально думал, что это касается только меня. — Когда ты собирался мне сказать? — Голос звучал сдавленно. — После третьего месяца? Когда я уже не смогу сделать аборт? Пять предметов назвать. Кровать. Массажное кресло. Тумбочка. Кхарнэ, у него тут и предметов больше нет… Просто дышать. — Ну знал бы ты, что бы это изменило? — Альфа не отставал. — Ты что — не поехал бы на ЭКО? — Не знаю. Возможно, нет. — Инир посмотрел ему в глаза. Сайрен дёрнулся как от пощёчины. — А-а… Значит, если бы я всё сразу вывалил, ребёнка бы у меня не было? И вот это всё, — он развёл руками, — на хер не надо? Не считается? Как можно быть таким эгоистичным? И почему тут так жарко? — Я бы точно заключал контракт с другими условиями. А теперь… это бумажка. Какая страховая за такое возьмётся? Да и как мы будем обосновывать? Думаешь, Горм разрешит психслужбе дать заключение, что у тебя кукуха на одном болте? Даст мирякам технологию разглашать, как делают жнецов? Я в жопе, Сайрен! Спасибо. Он больше не контролировал слёзы, задыхался. Счёт не помогал. — У тебя что-нибудь, кроме денег, есть в голове? — прорычал раненый Сайрен, вылупил глаза. Он серьёзно? Инир подскочил с кровати: если не уйти немедленно — накроет. Но не решался приблизиться. — Выпусти меня, — пискнул. — ОТОЙДИ ОТ ДВЕРИ! Альфа отшатнулся от крика, Инир прошмыгнул мимо него. Серый пол слился в смазанную полосу. Он слетел со второго этажа, выметнулся на террасу босиком, в одних пижамных штанах, зашагал быстрым шагом по мягкому стриженому газону, бессовестно зелёному. Солнце прижарило голую грудь, но дышать здесь было легче. Лес расплывался в глазах. Справа лес, слева лес, впереди лес, сзади… он. И объёмное разнологолосое чириканье отовсюду. Инир остановился посреди просторного газона, поняв, что ему некуда бежать. И обессиленно сел на тёплую траву спиной к дому. А потом вовсе лег на бок, на ласковые гибкие травинки голым плечом и поджал ноги. Прямо перед глазами по стеблю ползли какие-то козявки. Над ухом кто-то жужжал. Сил не осталось бороться: он прыгал выше головы слишком много раз подряд. Но этого всё равно всегда будет недостаточно. Любой, кто почует безнаказанность, — предаст. Мозг дорисовал картину: ведь Сайрен видел, что он строит защиту. И промолчал. Потому что мог. Знал, что ничего ему за это не будет. Мир хотел хакнуть, ага. Судьбу переиграть. Рождён ползать, вот и ползай. *** Просидев взаперти в своей комнате пару часов, Инир к десяти утра соскрёб кое-какой план. По инерции — сил на настоящую войну не осталось. Воевать нечем, он без основ. Ни кланового единства, ни сверх-Инира, для которого он, наверно, слишком был истощён. Ни семьи. Никого, похожего на Витара. Увязший по шейку просто пытался ухватиться за тростинку. — Куда ты? — вскинулся Сайрен, сидевший на полу в коридоре. Под его дверью. — В Саард. — Зачем? — Альфа попёрся за ним хвостом вниз по спуску вокруг колонны. — По делу. — В тебе мой ребёнок, я должен знать! — Нет, Сайрен! — Инир устало остановился, будто в тысячный раз объяснял Хави, что жрать землю нельзя. — Он будет твой, если родится. Пока он внутри меня, он мой. И я могу делать с ним, что захочу. Сейчас я хочу его вынашивать. Но не гарантирую, что через пять минут не передумаю. Или когда ты уедешь на задание. Ты просто верь. Судя по виду Сайрена, его адски бесил закон биологии. Да, альфа, бессилие ощущается вот так. Инир двинул к шлюзу, ведущему в гараж, в спину раздалось: — Машина моя. И я против… — Отлично. — Инир резко сменил траекторию, зашагал через гостиную. — Подожду у шлагбаума. Поеду с тем, кто будет выезжать. Он крутанул стеклянную овальную дверь, пересёк террасу и двинул по асфальтированной подъездной дороге. Не успел дойти до общественной грунтовки, как сзади загудел движок. “Велокс” остановился рядом; хмурый Сайрен опустил окно. Прямо как был — в домашней одежде и шлёпанцах. — Вот. Я выезжаю. В Саард. Куда тебя подвезти? Боялся, что психованный омега поедет на аборт. Инир вздохнул и, обойдя машину, сел на пассажирское. — В любой банк. Мне надо оплатить счёт за консультацию юриста. Моего, из Тенмарда. Благодаря кое-кому наш контракт меня не защищает. Я хочу знать, что можно сделать. Перечислить деньги можно из Главного Дома, отдав им наличные. Но не фиг мозолить глаза Горму лишний раз и вызывать вопросы — зачем юрист, да почему тенмардский. Сайрен посидел с кислым лицом, глядя на прыгающих перед машиной воробьёв, но всё-таки молча нажал газ. Пока он следил за дорогой, Инир написал Арно Орвальду в телефоне: “Мой муж, возможно, будет на консультации. Прошу не говорить, что контракт составляли вы”. Пришёл ответ: “Вас понял, это останется между нами. Смогу связаться с вами в течение часа или завтра в 13:00”. Инир выбрал сегодня и удалил сообщение про контракт. *** Сто солдо Инир заплатил из своих. Со скидкой пополам от цены: юрист чувствовал свою ответственность за то, что его работа оказалась некачественной, хоть и не по его вине. Видео-консультацию провели прямо на парковке возле “Орион-Капитала”. Инир закрепил телефон на панели “Велокса”, чтобы Арно Орвальд видел обе их унылые рожи. Конечно, миряку не рассказывали про жнеца. Только про то, что Сайрен в любой момент может быть принудительно переведён на работу со смешной зарплатой. — Какая сумма уравновесит этот риск? — спросил юрист. — Чтобы вам было спокойнее. Инир задумался. Если он разведётся, ему надо будет где-то жить. Нормальный дом в посёлке клана или квартира в миряковском городе стоит около пятидесяти тысяч. И ещё сколько-то денег надо, чтобы дожить до суда, который запустит банкротство Сайрена по его обязательствам по контракту и отсудит для Инира его дом, машины — всё, что у него есть. — Сто тысяч, — ответил он. Сайрен молча провёл рукой по лицу. Юрист предложил эскроу счёт. Сайрен кладёт сто тысяч на счёт, и они замораживаются до момента, когда его доход опускается ниже пяти тысяч за месяц. Если это происходит, Инир приносит справку о доходах из Главного Дома, и деньги со счёта отдают ему. Неважно, в браке они будут или к тому времени в разводе. — У меня нет столько. — Сайрен смотрел на свои колени. Куда можно девать деньги, загребая по шестнадцать тысяч и без семьи? Юрист любезно предложил решение: — Можно заключить договор, по которому вы будете пополнять счёт частями, пока не наберётся нужная сумма. Например, по две тысячи в месяц, если вам это комфортно. Сколько вы можете положить сейчас? Сайрен задумался: — Есть десять… двадцать будет… — Он тяжело вздохнул. — Тридцать. Будет тридцать. Тридцать пять месяцев, мгновенно посчитал Инир. Он будет висеть между небом и землёй. Пока счёт не заполнится. — Ладно. — Он кивнул. Что ему оставалось? Лучше не думать, что будет, если альфу закатают под фармнадзор в течение этих тридцати пяти месяцев. Лучше не думать, что старейшина бойдов забивает не только на мораль, традиции и ритуалы, но и на ограничения своего мандата. Горм действовал рационально: сентиментальность убивает кланы — папе Ники постоянно приходилось притаптывать отцову. В этом плане бойдам повезло. Но Горм не имел права санкционировать ломку психики ребёнка. Психологи обязаны были поднять шум. Однако всё, что они смогли — отказаться брать за поломанного ребёнка ответственность, и её взял на себя Горм. Те, чья работа говорить “нельзя”, заткнулись. Какой он был наивный, обещая Сайрену “устроить шум, если у героя попытаются отнять награду”. Пять тысяч верноподданных Горма просто поднимут его на смех, если он попрёт против старейшины. Сайрен сам будет среди смеющихся. На пути домой они ехали в тяжёлом молчании, когда радио просипело нейтральным тоном: — Автомобильная Ассоциация спорта вводит временный мораторий на выдачу новых лицензий пилотам-омегам до завершения экспертизы. Действующие лицензии сохраняют силу. Сроки рассмотрения не уточняются. — Что за… — Сайрен словно впервые услышал новости на эту тему, повернулся, состроив встревоженную морду, будто ему не насрать: — Тебя же не лишили лицензии? Пока Инир думал, что “надевает ошейник на Сайрена”, Ассоциация спорта надевала настоящую цепь на него. Какая-то кхарнэ чернота впереди, будто в его будущем не прорисовались текстуры. — Нет, — проскрипел Инир. — Нет, только дисквал. Его это не касалось. Он умел ждать. Умел терпеть неопределённость. Это просто ещё одна переменная, которую он не мог контролировать. *** Бойдовская сеть бет работала так же стремительно, как родная, в крепости. Около двух часов дня, когда Инир жужжал блендером, готовя тесто для тыквенного суфле, из шлюза послышались голоса и шум. Он вышел в гараж. Сайрен стоял, опираясь задом на “Велокс”, с непроницаемым лицом. В гараже незнакомый альфа отсчитывал купюры на капоте “Велокса”. С ярко-жёлтенькой машины Мориса был снят чехол. Вокруг скакал от счастья юный омежка лет шестнадцати с зелёными нитями в косах. — Спасибо, отец, спасибо! — приговаривал, трогая то зеркала, то выпуклые добрые фары-глаза. В поднятой двери гаража показался Мика — на этот раз волосы были безумно оранжевого цвета, через плечо рюкзачок. Он двигался, как обычно, вприпрыжку, но, наткнувшись на сцену в гараже, остановился. Раздолбайская улыбка сползла с лица. Мика побегал глазами от машины Мориса к Сайрену и обратно. Зыркнул кисло на Инира, застывшего наверху лестницы, развернулся на пятках и пошёл прочь — сгорбившись, без дурацких прыжков. Из открытой двери оружейной вышел Корвус из группы Сайрена. На плече выносил явно тяжёлый длинный ящик из деревянных плашек. — Здорово, Инир, — кивнул ему снизу. Инир махнул ему перебинтованной рукой и ушёл в дом. В гостиной на картине выписанный пальцами багги-слипер взлетал над дюной — немного боком, на грани потери управления. Покойный муж видел Сайрена таким, какой он есть. “Мне жаль, Морис”, — подумал он. — “Я не просил его об этом. Я не отвечаю за его решения”. *** А около пяти вечера “Велокс” пропел движком вокруг дома. Поднявшись из гаража, Сайрен положил на кухонный стол прозрачную папку с документами из банка. Он не выглядел делающим одолжение или злым. Он потух. Будто не у Инира, а у него сегодня выбили землю из-под ног. “Добытчика” чувствительно ткнули носом в самонадеянность. — Я постараюсь быстрее заполнить его, — пообещал Сайрен, теребя кончики листков. — Не по две тысячи, больше буду класть. Инир вытер мокрую руку, подтянул к себе папку. “Орион-Капитал” на первом листе. Договор об открытии эскроу счёта. Надо будет изучить каждый пункт и отправить на проверку Арно Орвальду. — Садись поешь, — сказал он Сайрену. — Ты же не ел сегодня? И поставил перед ним тарелку с запечённым индюком и горошком, тыквенное суфле. Налил домашнего лимонада. Сел рядом, плечо к плечу, положив кусочек суфле себе. Вялый Сайрен ел как робот, разглядывая стол. Альфа, который держал его теперь за яйца. Мог просто перестать пополнять счёт… А Инир до трёх месяцев беременности сможет держать за яйца альфу. Не дольше. Стояла пустая тишина. Часть Мориса покинула их сегодня. Инир чувствовал свою ответственность, потому что он обещал дому, что пришёл сюда с добром. Будто черноглазый омега говорил ему — может, и Мика слышал то же самое: “Держи его. Я ухожу, а ты держи”. — У тебя хватит сил на вечерку? — спросил Инир. Сайрен покосился на него, и из него вырвался хриплый рваный смешок. Инир обнял его за шею, прижал голову к плечу. Альфа замер, наверно, дышать перестал. А потом рука бросила вилку и тяжело легла Иниру на спину. — Если ты делаешь сильнее меня, я смогу делать сильнее тебя, — сказал он альфе. — Но для этого мне нужно не бояться. Рука прижала его за спину крепче.