Загадывай осторожно

У Юнги было две личные студии. Одна в здании продюсерского центра, другая в квартире. Обе оборудованы по последнему слову техники, намного упрощая процесс создания музыки, давая Мину куда больше времени для работы и реализации творческих замыслов. Но Чимину гораздо больше нравилось то, что он видел сейчас. Огромная уютная гостиная, запах кофе и лаванды. Мягкий свет, делающий все щемящее камерным и эксклюзивным. Изящный черный антикварный рояль, на котором играл САМ великий кто-то, чье имя Юнги постоянно повторял, а Пак все никак не мог запомнить. На пюпитре листы, в беспорядке вырванные из нотной тетради, рядом бокал с бурбоном. Юнги сидел на скамье. Его тонкие бледные пальцы порхали по клавишам, наигрывая короткие мелодии. Он словно пробовал музыку на вкус, смаковал, пропускал через известный лишь одному ему фильтр, отметая все лишнее. Порой Мин надолго замолкал, застывая, а порой принимался исступленно записывать ноты на чистый лист карандашом, черкая и разрывая в клочья бумагу, пока наконец не находил нужное звучание и смысл. Однажды Мин небрежно обронил, что любит писать музыку в одиночестве и терпеть не может, когда за ним наблюдают. Поэтому Чимин чувствовал себя особенным. Словно присутствовал при ритуальном таинстве. Паку всегда нравилось творчество Юнги, он слышал его композиции задолго до их личного знакомства. Однажды он даже поставил танец под одну из его сонат. И конечно был просто без ума от его концерта для фортепьяно и скрипки, за который композитор получил свою вторую статуэтку «Грэмми». Но теперь Чимин понимает, как поверхностно он раньше касался этой музыки. Она вдруг раскрывается по новому, обнаруживает в себе искаженные смыслы. Пак её чувствует физически, читает словно книгу. Потому что мелодия – это Юнги. В каждой ноте, в каждом сплетении вариаций, в каждой тональности. И это сродни ощущению выхода в открытый космос, после того, как всю жизнь лишь читал о нем в книжках. Чимин в восторге от Юнги. Его устраивает в этом человеке все. Плохое и хорошее. Но больше всего ему нравится, как он себя чувствует рядом с ним. Так целостно, уверенно, необыкновенно легко. Если бы Пака подключили к какому-нибудь умному аппарату, что за секунду наводит порядок в голове, он бы заплакал от облегчения и раскаяния. Он бы даже начал благодарить бога, в которого не верил. Он бы взял Юнги за руку и сказал: «Мне так жаль. Надеюсь, ты сможешь меня простить и позволишь все исправить». Но никакого аппарата не было, а наводить порядок в голове Чимин страшно боялся. Привычно обозначив границы эмоциональной вовлеченности, Пак сбросил с себя всю ответственность. Если Юнги что-то не устраивает – это его проблемы. Если он откажется заниматься с ним сексом, не беда, Чим всегда найдет замену, таких целая очередь. Если Мин захочет уйти и сжечь все мосты, скатертью дорожка. Но последняя мысль парня вовсе не пугала, а даже немного забавляла. Потому что Юнги не уйдет, просто не посмеет. Слишком уж глубоко прицеплен на булавку, которую время от времени умело всаживают еще глубже в сердце. И однажды, когда ощущения преодолеют пик, переставая приносить удовлетворение, Чимин просто отцепит иголку и пойдет дальше. Точно так же как он делал всегда. 2. После совместного ужина в квартире Юнги, Чимин объявил, что его разморило, и вообще он устал и никуда не хочет идти. На слова Мина о том, что ему нужно сегодня поработать, просто махнул рукой, мол, не буду отвлекать. Отвлечься, правда, пришлось, потому что Пак отправился переворачивать гардеробную на предмет подходящей ему домашней одежды. Не ясно каким образом, но он умудрился извлечь на свет подарочный пакет, который Юнги несколько лет назад, даже не открывая, просто закинул в шкаф. Подарок от кого-то из бывших был хоть и очень дорогим, но максимально нелепым и совершенно Мину неподходящим. Чимин моментально сорвал упаковку и достал до пошлости роскошный халат. Натуральный китайский шелк расписан огромными цветами, драконьими мордами и причудливыми завитушками. Пак, не медля ни секунды, сразу же нацепил это пестрое до тошноты безобразие и принялся носиться по квартире, похожий на большую яркую птицу, и, бессовестно перемешав две нации, потешно изображал сценки из пьесы японского театра Кабуки, что они недавно смотрели. Дай ему волю, и он занимался бы этим еще долго, но Юнги попросил пощады, потому что его истерический смех уже начал угрожать жизни. Чимин дурачиться перестал, но халата не снял, объявив его своим и не понимая, как можно было не носить такую бесподобную вещь. Затем выбрал книгу, сел в кресло, подобрав под себя ноги, и полностью затих. Мин всегда писал музыку в одиночестве, не позволяя никому за собой наблюдать. Процесс, в который он погружался с головой, всегда был очень хрупким. Порой один шорох или пристальный взгляд в спину мог все разрушить, отбрасывая назад. И сегодня, разрешая Паку остаться, Юнги практически распрощался с запланированной продуктивностью, но вместо раздражения он вдруг ощутил уют. Словно кто-то приглядывал за ним, не позволяя сбиться с пути. В процессе созидания Юнги всегда оставался наедине с собой и переживал все его переменчивые состояния самостоятельно. Но сейчас вдруг ясно понял: он не одинок. Человек, что сидит рядом понимает, чувствует, поддерживает. И чтобы между ними не произошло в будущем, Чимин всегда будет одним их тех, кто лучше всех сошелся с Юнги в творческом плане, не только в процессе работы, но и в потоке внутренних ощущений. Эта связь была проверена не раз. Если один падал, второй его поднимал. Говорил нужные слова, помогал исправлять ошибки, вникал во все подробности, брал на себя часть темноты. Вот и сейчас присутствие Чимина все делало правильным, словно он всегда должен был быть здесь, оставаясь преданным товарищем, создавая их крепкий творческий тандем. А на самом деле, все можно было свести к куда более простому выводу. Мин и так все время ощущал его присутствие и то, что он теперь находился тут зримо и осязаемо, ничего, по сути, не изменило. Юнги был без ума от Чимина. Все в нем, и плохое и хорошее, привлекало парня. Именно такого человека он всегда искал. Родственную душу, идеального спутника, который способен все с тобой разделить. Если бы Мина подключили к какому-нибудь умному аппарату, что за секунду наводит порядок в голове, то он бы не смог сдержать слез. Любовь, такая пылающая и трепетная, не находя выхода, превратилась в одержимость. И никакая дружба, никакое творческое и личностное единение не могло спасти от стремительного падения в бездну дикого помешательства завязанного на сексе и жажде хозяйской милости. Бездна, в которой когда-то уверенный в себе, самодостаточный человек неизбежно превращается в морального калеку. Юнги бы рухнул на колени и начал умолять бога, в которого никогда не верил, спасти его от этой неимоверной боли. Он бы взял Чимина за руку и сказал: «Если ты не собираешься меня отпускать, то лучше сразу убей». Но никакого аппарата не было, а наводить порядок в голове Юнги страшно боялся. Получив установку от Чимина, он не захотел в неё верить. Пак был запутавшимся несчастным человеком, которому всего-то нужно напомнить, что все может быть иначе, правильно. И однажды Чимин обязательно поймет, что все эти игры – просто пустая трата времени. Будет тяжело, но Юнги все вытерпит. Сожмет кулаки, стиснет зубы и сделает все, что потребуется. Он не отступится и не сдастся, потому что Пак – единственный, кто этого стоит. А то, что больно, это ничего. Это всего лишь часть пути. 3. Чимину пятнадцать и он самый чудесный подросток в мире. Только не подумайте, что это значит «до жути правильный зануда». Вовсе нет. Чимин яркий, талантливый, полный энергии. Эдакий очаровательный хулиган с очень добрым, открытым сердцем. Чимину пятнадцать и он грезит карьерой в США. Работает усерднее остальных, не жалея ни сил, ни времени, ни здоровья. Не упускает ни одного даже крошечного шанса, который украсил бы его резюме. Призер соревнований и конкурсов, лидер андеграундной команды, что рвет всех и каждого. Отличник и пример для подражания. Чимину пятнадцать. И скромности в нем мало. Вместе со сводным братом и лучшим другом, что разделили с ним мечту, он умудряется находить время для веселья. Парень любит внимание, обожает невинный флирт и с каждым днем становится все привлекательнее и интереснее. Чимину пятнадцать. И он, разумеется, мечтает о любви. Настоящей, всепоглощающей, сумасшедшей. Он ищет, ищет, ищет, заполняя столь малое количество свободного времени свиданиями с девчонками, которые разве что в очередь не выстраиваются. Чимину пятнадцать. И однажды он приходит на день рождения одноклассницы. И если бы парень знал, что будет дальше, то обложил бы дом динамитом и взорвал безо всяких сожалений. Он был старше на два года. Из обеспеченной и влиятельной семьи. С большими перспективами. Лучший ученик старшей школы. Интеллект, красота, сила и власть. Все это делало его объектом желаний номер один. Кто-то из девчонок назвал его «Мистер Дарси». Персонаж вовсе не подходил, но прозвище как-то прицепилось. Немного мрачный, с явным наличием темных тайн. Он умел заставить человека обернуться, проходя мимо. Он курил, нарушал правила, устраивал отвязные вечеринки и никогда не попадался, под громкие аплодисменты выпутываясь из любой передряги. Плохой парень в лучшем смысле этого слова. Его хотели все, но он выбрал пятнадцатилетнего хулигана. Чимин влюбился моментально, очертя голову. Они очень быстро сблизились, и оказалось, что Дарси вовсе не такой, каким его считают. На самом деле он очень добрый, ранимый и заботливый. И все благодаря Чимину. Ведь он совершенно особенный. Они созданы друг для друга и иначе никак. Ревность казалась милой, а легкое собственничество романтичным. Паку представлялось, что он попал в рай. С каждым днем он влюблялся все сильнее, растворяясь в своем партнере. Силу этого чувства даже описать было трудно. Абсолютная зависимость, нерушимая вера в то, что это раз и навсегда. Вместе с ним Чимин все попробовал впервые, делая его не только своим возлюбленным, но и бессменным наставником. Дарси был совершенством и очень быстро очаровал все окружение Пака. Его невинность в глазах семьи Чимина была настолько непогрешимой, что спустя всего шесть месяцев отношений, им позволили жить вместе в квартире, принадлежавшей родителям старшего, что было абсолютным нонсенсом и практически чудом. Они были такой чудесной парой, что хотелось сесть на единорога и прокатиться по радуге. Дарси такой заботливый, всюду подвозит и забирает Чимина. Дарси такой очарованный. В компании не отлипает от своего малыша. Даже поговорить с ним наедине нельзя. Так мило. Дарси такой ответственный. Говорит, что Чим полностью сконцентрирован на учебе и теперь чаще остается дома, где они занимаются вместе. Первыми, у кого начали появляться вопросы, стали Тэ и Нам. Чимин приезжает и покидает школу и танцевальную тренировку строго по часам, всегда в сопровождении. В компании Чимин ни с кем не говорит один на один, он всегда рядом. Чимин все реже видится с друзьями и родителями, словно его запирают дома. Стоит ли говорить о том, что Пак все это отрицал. За пределами их квартиры все было потрясающе, но внутри обстановка постепенно превращалась в диктатуру. Дарси оказался очень вспыльчивым и драматичным, но быстро отходчивым, тем самым подсадив своего парня на иглу эмоциональных качелей. И постепенно он открывал ему правду. Оказывается Чимин недостаточно талантлив и крайне слаб. Он не может нормально справится ни с одной задачей. И если бы не Дарси с его постоянной заботой и контролем, Пак ни за что не смог бы добиться и половины. И он должен быть за это благодарен. Оказывается, никто не любит Чимина по-настоящему, кроме Дарси. И кроме него, он, по сути, никому не нужен. И за это он должен быть благодарен. Оказывается друзья Чимина жалкие и раздражающие. Наверняка еще и за спиной говорят гадости, хотят разрушить их любовь. Дарси его от них оберегает. И он должен быть благодарен за это. Оказывается, Чимин испорченный. Он постоянно смотрит на сторону. Он не ценит ничего из того, что ему досталось. Сначала это были просто слова и скандалы, но затем в дело вступили кулаки. За каждым эпизодом насилия следовал в три раза более яркий эпизод любви. Дарси клялся, что исправится, извинялся, стоял на коленях, дарил подарки, сыпал комплиментами. И Чимин все прощал, потому что любил и верил. Потому что каждый раз думал: «Я действительно был неправ, я все это заслужил». Чимин научился лгать, прятать эмоции, изображать раскаяние. Из открытого слегка наивного ребенка за три года он превратился в хитрого, изворотливого засранца. Пристрастился к алкоголю, перестал быть верующим. Его главной задачей стало выжить и не сойти с ума. Пак стал дерзким, уверенным в себе, нахальным и плюющим на правила. И теперь это его смело можно было называть «мистером Дарси». Но перед своим возлюбленным он испытывал дикий, почти благоговейный страх, превращаясь в беспомощного щенка, который сделает все лишь бы угодить хозяину. Они никому не позволяли лезть в их отношения, оставляя снаружи все такую же красивую картинку. Все покатилось к чертям за два месяца до расставания, когда Чимин, вместе с Тэ и Джуном, подал заявку на государственный гранд для обучения за границей. Дарси устроил просто грандиозный скандал, обвинил Пака в эгоизме и лжи. На логичную просьбу уехать с ним, злился еще больше, потому что «я и так все силы в тебя вложил, а ты все никак не дашь мне хоть раз подумать о себе». И в момент, когда его попытались лишить самой заветной мечты, что была для него важнее всего на свете, у Чимина рухнула с глаз пелена. И он впервые сказал «нет». В тот вечер Дарси прибегал ко всем возможным манипуляциям, но Пак просто методично продолжал собирать вещи, чтобы уйти. И тогда у парня слетел последний ограничитель. Все, что было раньше, показалось Чимину сущим пустяком. Он, кажется, на всю жизнь запомнил, как Дарси качал его в объятьях, придерживая сломанное запястье и вытирая кровь с лица, а потом сел напротив и посмотрел прямо в глаза с беззаветной любовью и теплотой. «Это отвлечет от боли. Поцелуй меня, Мини, и все сразу пройдет». И начался ад. За любой, даже малейший проступок, за любой, пускай даже короткий взгляд на другого человека с интересом, Чимина избивали до потери сознания. Дарси везде стал видеть измену, за что однажды вырезал на боку Пака собственное клеймо. Секс с каждым разом все больше и больше походил на насилие, пока не превратился в него окончательно. Дарси тщательно все скрывал, контролируя все контакты парня, вплоть до запрета на личную переписку. Но самым страшным было то, что если бы у Чимина спросили, любит ли он его, то ответ по-прежнему был бы положительным. Ломая Пака изо дня в день на протяжении трех лет, Дарси внушал ему, что это и есть любовь и только такими и могут быть настоящие отношения. Что они предназначены друг другу и будут любить друг друга вечно. Остальные будут лишь лгать, пользоваться и предавать. Никому нельзя доверять, ни с кем нельзя сближаться. Эти истины намертво впечатались в подкорку, определив всю последующую жизнь. Все закончилось в начале лета. Дарси увидел, как Чимин общается с новой соседкой, которая проявляла к нему явную симпатию и даже на секунду коснулась руки. «Так хочется трахнутся с кем-то другим?», орал парень, обрушивая удары на бока, «не волнуйся, я тебе это обеспечу. Это навсегда отобьет у тебя желание смотреть на сторону». Он привязал его к кровати и позвонил дружкам. А после со словами: «Надеюсь, троих тебе хватит?» оставил его одного. Чимин до сих пор не помнил точно, как ему удалось освободиться и отыскать телефон. Он позвонил Намджуну, умоляя о помощи. Дарси, услышав это, привязал парня снова и больше не отходил. Еще полтора года та сцена являлась Паку в кошмарах. Их смех, предвкушающее пыхтение, грязные шутки, обсуждение комбинаций. Друзья успели как раз вовремя. Слава богу, ублюдки даже не успели снять с него одежду. Тэхён бросился к брату, а Намджун на мгновение застыл. Чимин запомнил ту секунду очень хорошо. Потому что после этого из глаз лучшего друга пропало все человеческое. Чимин улыбался пока они истошно вопили, моля о помощи, а от звука ломающихся костей по его телу бежали приятные мурашки. Без полиции и скорой помощи не обошлось. Все указали на Намджуна и того моментально арестовали. Под давлением родителей и угрозой раскрыть годы домашнего насилия, трое, включая самого Дарси, забрали заявления. За четвертого принимали решение родители, потому что сам он лежал в коме, на грани жизни и смерти, так и не сумев прийти в сознание от полученных травм. И решение их было твердым: посадить в тюрьму зверя, что практически убил их сына. Дарси тогда выловил Чимина, когда тот спускался из палаты к стойке регистрации, чтобы выписаться из больницы. Рассказал в подробностях, что случится с Джуном, на какой срок он сядет в тюрьму, что с ним там сделают и как после его жизнь и мечты окажутся навсегда загубленными. Но если Пак простит и примет его обратно, то Дарси уговорит родителей подельника отозвать заявление. Тогда на глазах у целой толпы народа Чимин упал на колени, плакал, умолял, целовал ноги. Он клялся, что останется с ним навсегда, сделает все, что потребуется, и они всегда будут вместе. Дарси такое публичное унижение полностью удовлетворило, и уже через пару часов Намджун был на свободе без единой записи в полицейском досье. А еще через четыре с половиной часа, все трое уже сидели в самолете, покидая родину. 4. Юнги устало вздохнул, заставив Чимина оторваться от чтения. Пак легонько поднялся с места и наполнил пустой бокал парня виски, заодно плеснув и себе. Сел на скамью рядом с Мином. - Далеко продвинулся? – спросил заинтересованно. - Прилично. Ты не заскучал? - Нет, вовсе нет. Ты ведь создаешь саундтрек к фильму. О чем он будет? - О любви, – хмыкнул Юнги. - Как тривиально, – улыбнулся Чим, легко перебирая клавиши. – А конкретнее? - О потерях и новой жизни после. Вот на этом моменте, – Мин указал пальцем в нотный лист, – герой размышляет о том, что возможно бог дал человечеству любовь как исцеление. Что именно она, во всех её проявлениях, и есть лекарство от страданий. Что ты думаешь? - Я думаю, – мрачно произнес Чимин, захлопывая крышку рояля, – что любовь – это кусок веревки, Юн. И бог хочет, чтобы мы на нем повесились. Парень резко поднялся и направился в сторону спальни, заставляя широкие полы халата развиваться, причудливо играя цветом. - Ты идешь? – бросил он. – Я и так слишком долго ждал.