Загадывай осторожно

Они уже потеряли счет крышам. Иногда просто входили, иногда подкупали консьержей, иногда крали ключи, а порой просто и грубо срывали замок ломом. Каждый раз это было нечто новое, в совершенно разных районах города. Они словно смотрели на огромный мегаполис из королевской ложи. Видели больше, слышали лучше, понимали проще. Это был их мир. Где-то ближе к облакам, подкупающий своей нереальностью и оторванностью от такой строгой и твердой земли. Мягкий плед, простые закуски, красное вино. И лето, бесконечно прекрасное, единственное в своем роде. Лето их истории. - Наши с Чонгуком предки были важными шишками, когда Корея еще звалась Великим Чосоном, – произнес Джин. - Так ты, и правда, принц, – хмыкнул Намджун, лежа на спине и глядя в вечернее небо, качающееся мерцающим заревом. - Скорее дворянин. - А я при тебе руками ем, – театрально вздохнул парень, на что Сокджин коротко рассмеялся. – И что с ними произошло? - Когда стало ясно, что династии скоро придет конец, они нашли убежище в российском посольстве, после чего их вывезли из страны. Им обещали защиту, но стоило подошвам ступить на берег Владивостока, как все клятвы были позабыты. Два года им понадобилось, чтобы пересечь необъятную Российскую Империю. - Они шли через снега и тайгу? - Абсолютно точно. Озера, реки и горы, думаю, им тоже встречались. - А медведи, играющие на балалайках? - Нет. Русские успели их украсть и пропить. Намджун широко улыбнулся, повернув голову к Джину. Тот же не сводил взгляда с неба, свет которого мягко опускался на фарфоровое лицо. - А что было дальше? - Они пересекли австро-венгерскую границу и еще несколько месяцев путешествовали по Европе, пока не добрались до Испании. А оттуда на большом, дурно-пахнущем пароходе поплыли к земле обетованной. Их путь закончился и начался в Нью-Йорке в конце одна тысяча восемьсот девяносто седьмого года. Поначалу они трудились в порту, но после баснословно разбогатели во времена сухого закона. - Серьезно? – вскинул брови Джун. – То есть ты хочешь сказать, что твои предки, дворяне позднего Чосона, преодолевшие больше половины мира ради американской мечты, бутлегеры? - Теперь их называют предпринимателями. А так да, бутлегеры. И не только. Слышал о Кастелламмарской войне? - Да ты шутишь! – воскликнул парень, приподнявшись на локте. – Они в ней участвовали? - Скорее приняли правильную сторону. А после создания Комиссии из пяти мафиозных семей, наши предки стали добропорядочными гражданами, свято чтящими корейские истоки. Моя семья ушла в торговлю, семья Чонгука – в недвижимость. - Ким Сокджин – потомок Коза Ностры. Вот все и объяснилось, – рассмеялся Намджун. - А что насчет тебя? – Джин сел, сложив ноги калачиком, доливая еще вина в пластиковые стаканы. - Это крайне занимательная история, – с важным видом произнес Джун. – Путь моих предков начался, когда Корея еще звалась Великим Чосоном, знаешь ли. - Да что ты? – саркастично улыбнулся парень. - Клянусь, все без обмана. Они сажали рис, а после снова сажали рис. Но когда стало ясно, что династии скоро придет конец, случился переломный момент. Они перестали сажать рис. И начали ловить рыбу, – Сокджин заливисто засмеялся, а рассказчик продолжал с интонацией надутого профессора. – Шло время, полное немыслимых препятствий и испытаний, и вот, наконец, четыре года назад первый представитель моей семьи ступил на американскую землю, а если быть исторически точным, на гладкий пол аэропорта Джона Кеннеди. - И что чувствовал грандиозный представитель в тот судьбоносный момент? - Он не помнит. Надрался в самолете дешевого виски. - Вот поэтому ты мой водитель, – расхохотался Джин. - Пошел ты, королевское величество, – шутливо скривился парень. - Как думаешь, что было бы, встреться мы в первой половине двадцатого века? – Сокджин склонил голову. - Ты был бы напыщенной задницей в дорогом костюме, а я твоим преданным головорезом. - Ты бы курил вонючий табак, и ни на секунду не расставался бы с двумя блестящими револьверами. И у тебя был бы шрам, вот здесь, – он коснулся щеки Джуна кончиками пальцев. - Я бы возил тебя на Форде модели «А», как у Джона Диллинджера. – парень перехватил его ладонь и легонько сжал. - За мной бы охотились тонкоусые итальяшки. - И сам глава Бюро расследований, великий и ужасный Джон Гувер. - У меня был бы свой подпольный бар, – Джин придвинулся ближе, – с дубовыми столами и целым арсеналом за стойкой. Там ловушка бы и захлопнулась. - Копы окружили бы нас со всех сторон, лишив пути отхода, – Намджун медленно повел пальцами от его запястья к плечу. - И что бы ты сделал? – спросил он с хрипотцой от застывшего дыхания. - Поставил пластинку Бэсси Смит, – Джун поднялся на ноги, утянув за собой Джина, и подошел к самому краю крыши. Одну ладонь он вложил в его, а второй скользнул по талии. – И станцевал бы с тобой под градом пуль. - И какой была бы песня? – Сокджин качнулся вслед за парнем. А Намджун прислонился виском к его голове, и вдруг завел глубоким, чарующим, тихим баритоном. - Love, oh love, oh careless love. You fly through my head like wine. You’ve wrecked the life of a many a poor girl. And you nearly spoiled this life of mine. Они танцевали под джазовую песенку начала двадцатых на самом краю нью-йоркской высотки, а Джину чудилось, что под ногами нет вовсе никакой опоры. Он пропадал с каждым новым переливом волшебного голоса. Когда Сокджину было десять, он с родителями и братом отправился на остров Бали. В один из дней, они взяли небольшую крепкую яхту и вышли в открытый океан. Маленький Джин, кажется, навсегда запомнил теряющийся на горизонте берег и слова отца о волнах-убийцах, что поджидают отважных моряков, появляясь внезапно и запечатывая вечный покой в своем шипящем чреве. Конечно же, в тот день с ними ничего не случилось, но Сокджин до сих пор продолжал наблюдать за горизонтом. Ему казалось, что он долгие годы сидел на песчаном пляже, изредка позволяя пенистому гребню коснуться кончиков пальцев. Большой и неконтролируемый океан бушевал где-то вдали. Джин смотрел на него, составляя план. Как он подойдет ближе, опустит ступни в густую воду, пообвыкнется. Войдет по середину икры, затем по колено. И когда придет время оторвать пятки от песчаного дна и рассечь руками синюю гладь, он будет к этому готов. Но девятый вал не предупреждает. Он вырастает в одну секунду разрушительной стеной. Накрывает бешеным водоворотом, где нет шанса ни анализировать, ни осторожничать. Все, что тебе остается, так это чувствовать. Дико, захлебываясь. Белая волна Ким Сокджина не сносила суда и не забирала жизни. Она пела о беспечной любви, что наполняет сердце усталым старым блюзом. Солнце закатывалось за горизонт, окрашивая кончики манхэттенских высоток оранжево-алым. Свет разливался вокруг, превращая все за краем крыши в сияющее море. Но сейчас Джин не замечал всей этой красоты. Он смотрел в глаза Намджуна, растворялся в теплоте его объятий. Неосознанно поддался его движениям. А тот остановился и медленно потянул парня к себе еще ближе. И когда между их лицами оставалась лишь пара сантиметров, Сокджин вдруг встрепенулся. Придя в себя, резко отстранился. - А ты хорош, – протянул он. – Всех парней водишь посмотреть на закат? - У меня почти получилось, – ухмыльнулся Джун. – Признай, что хотел меня поцеловать. - Даже не мечтай! – воскликнул он. – Твое глупое обещание никогда не притворится в жизнь. - Так ты о нем помнишь? - Заткнись! – Джин налил себе еще вина и тут же почти опустошил стакан. – Ты, кстати, так и не ответил на вопрос. Всех водишь на крышу на закате? - Почти. Это работает. - Засранец, – фыркнул парень. - Но я еще никому не пел. Ты первый. - Не заливай, – Сокджин снова наполнил стакан и обернулся к Намджуну. – У тебя красивый голос. Идеально подходит к джазовым мелодиям. - Мой лучший друг помешан на джазе. У меня, можно сказать, не было выбора. Так тебе понравилось? Только честно. - Очень. Ты отлично поешь. - И… – Джун сделал шаг вперед. - И на этом все. Не обольщайся. Джин опустился на плед и Намджун присел рядом. - Раз уж ты привел меня сюда согласно грязному плану, давай хотя бы насладимся закатом. - Так значит, тебе нравится закат? - Заткнись. - И я тебе нравлюсь. Судя по тому, как билось твое сердце, пока мы танцевали. - Я сказал, замолчи, Нам. Не порть момент. Джин упорно удерживал взгляд на краешке солнца, что сейчас едва касалось горизонта, пытаясь игнорировать тот факт, что Намджун смотрел только на него. «Как этому вообще можно сопротивляться?», только хотел спросить он себя, как вдруг... - Это как цунами, правда? – произнес Джун и парень вздрогнул. - О чем ты? - Ты и я. Наша связь. - Дружба. - Да. Наша дружба похожа на стремительную волну, тебе не кажется? - Знаешь, что на самом деле похоже на стремительную волну? Твоя болтовня. Намджун рассмеялся, отпивая вина. Они сидели рядом, утопая в закатном цвете. Сокджин смотрел на небо, а Джун на то, как лучи отражаются в его глазах.