Загадывай осторожно

1. Сокджин сидел на небольшом диване в конце студии звукозаписи и без отрыва смотрел на музыканта за стеклом. Кругом кипела работа, только он не обращал на это никакого внимания. - Палишься, Джини, – Юнги присел рядом и протянул ему платок. – Возьми. - Зачем? – пробормотал Ким. - Чтобы слюни подобрать. - Пошел ты, – шикнул парень и отмахнулся. - И каково это наблюдать за тем, как твой любимый исполнитель записывает новые песни? - Чувствую себя странно. - Ты ему так и не сказал? - Нет, – покачал головой Джин. – У такого признания наверняка будут последствия, к которым я еще не готов. И все-таки это здорово, что ты отговорил его от идеи микстейпа и заключил контракт на альбом. - Уговаривать вообще не пришлось, – хмыкнул Юнги. – И кстати, вчера мы подписали одно дополнение. - По поводу? - Продлили сотрудничество на шесть лет. Три альбома, коллабы с крупными лейблами, концерты, возможно даже тур. Если эта работа выстрелит, – он указал пальцем на Намджуна, – то станет началом чего-то гораздо большего. - Ты так в него веришь? – ошарашено прошептал Ким. - А ты разве нет? Это ведь ты, Джини, полгода орал мне в ухо, что этот парень – чертов гений. Он, конечно, мой братец-волк, но я ни за что не стал бы подписывать с ним таких контрактов, не будь он действительно редким экземпляром. - Ты ведь раньше не занимался музыкантами так плотно. - Он станет первым, но не последним. Джун вдохновил меня на расширение границ влияния. Вы, кстати, помирились? - Мы не ссорились, – проворчал Сокджин. – Кто тебе сказал такую ерунду? - Все говорят. Джун вторую неделю все свободное время посвящает работе либо здесь над альбомом, либо дома над романом. Похоже, он и правда становится только твоим водителем. - У нас с Намджуном все в порядке. - Ага. Именно поэтому ты пришел на его запись впервые, хотя он присутствовал практически на всех твоих репетициях. - Может во мне совесть проснулась? - Слова «совесть» и «Ким Сокджин» априори не могут находиться в одном предложении. Только если между ними не стоит глагол «отсутствовать», – хохотнул Юнги. - Знаешь, Мин, – вздохнул Джин, – какая-то странная хрень происходит. Я не могу без него репетировать. Да и вообще, стоит занервничать или растеряться, все время начинаю искать его взглядом, даже если его физически не может быть рядом со мной. Иногда это растягивается на часы. Тревожность нарастает в геометрической прогрессии, но стоит мне увидеть Джуна, как все отступает. - Джин, – скептически вздохнул Юнги, – ты что, прикалываешься? - Да если бы! – всплеснул руками парень. – Какие уж тут приколы. - В «Википедии» есть одна страничка. Там написано, что означает чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, а также чувство глубокой симпатии. Ким только собрался возразить, как вдруг дверь приоткрылась и в студию тихой мышкой проскользнула ассистентка Юнги. - Мистер Мин, – она склонилась к боссу, – Лос-Анджелес на линии. - Уже иду, – парень поднялся с дивана. - И еще кое-что, – девушка опустила глаза. – Пак Чимин в приемной. - Хочет меня видеть? - Нет, мистер Мин, не хочет. Он требует. В весьма неподобающей форме. - Так что там о чувствах, свойственных человеку? – оскалился Джин. - Захлопнись, – рявкнул Юнги и покинул студию. Чимин курсировал по приемной туда-сюда, нервно отмеряя шагами пространство. Лицо бледное, под глазами залегли темные круги, руки мелко подрагивают. Все вернулось. Ночные кошмары, тени, прячущиеся за спиной, лед, сковывающий вены. Парень резко вскинул голову, когда услышал стремительные шаги. Мин шел к своему кабинету, выслушивая доклад еле поспевающей за ним ассистентки. - Юнги… – начал он. - Я занят, – рявкнул парень. – У тебя что-то срочное? - Да. Ты меня избегаешь. - Мне звонят из «Warner Brothers», Чимин. Ты можешь хотя бы сейчас под хер меня не подводить? – огрызнулся он и хлопнул дверью прямо перед носом Пака. Чим сделал пару шагов назад и рухнул в кресло. - Пэнни, как все прошло в Калифорнии? - Плохо, мистер Пак, – вздохнула девушка. – У мистера Мина есть конкуренты с прославленным мировым именем. Продюсеры фильма там все пять дней его трепали по чем зря. Он вернулся совершенно подавленным. Этот шанс крайне важен для босса. И он очень боится его упустить. - Они ему отказали? – нахмурился Чимин. - Нет, пока нет. Вообще невозможно понять, чего они на самом деле хотят. И это далеко не все проблемы. - А что еще? - Я не могу обсуждать это с посторонними, – вскинула подбородок Пэнни. – Вам, мистер Пак, лучше уйти. Немедленно. - Никуда я не уйду, пока… - Слушаю, – девушка остановила его жестом, поднимая трубку, – одну секунду. Да, уже освободился. Переключаю, – она быстро нажала пару кнопок. – Мистер Мин, Сеул на линии. - Он что, так быстро закончил разговор? – Чимин вскочил на ноги и забарабанил кулаками по двери кабинета. – Юнги! Юнги, мать твою, открой сейчас же! - Мистер Пак, прекратите буянить! – воскликнула ассистентка. И вдруг створка резко распахнулась. - Я же сказал, что занят, – рыкнул Мин. - Мы поговорим. Сейчас. - Чимин, у тебя вообще есть хоть минимальное школьное образование? Ты ведь понимаешь слова? Я ЗАНЯТ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ! – выкрикнул он. Пару секунд Пак стоял неподвижно, а затем вдруг приблизился к окну и с грохотом скинул оттуда горшок с офисным цветком. - Какого хрена… – протянула девушка. А Чимин подошел к журнальному столику и резким движениям его перевернул. - Либо ты со мной поговоришь, либо я разнесу тут все к чертям собачьим. - Пэнни, – холодно произнес Юнги. - Да, мистер Мин. - Вызови охрану. Пусть его вышвырнут из моего здания. - Гребаный ты ублюдок, Мин! Закроешь эту дверь, и клянусь, больше никогда меня увидишь. Думаешь, мне слабо уволиться к хренам из театра?! Да я сделаю это только для того, чтобы плюнуть в твою самодовольную рожу! На пару мгновений Юнги застыл в проеме. - Входи, – буркнул он. Чимин не заставил себя долго ждать и оказался в кабинете за секунду. - Я облажался, – вздохнул он. – Извини меня. - Облажался? – вспыхнул Мин. – Я прождал тебя два часа, чуть не опоздал на рейс и на переговоры. Я пытался до тебя дозвониться, Чим, думал, что-то плохое случилось. Я так нервничал, что завалил первую встречу. - Не моя вина, что ты не можешь справиться с эмоциями. - Ты сказал, что придешь. - Я сказал, что подумаю! – выкрикнул Чимин. – Черт, Юн, почему ты всегда слышишь только то, что хочешь, а не что я на самом деле тебе говорю?! - Я посчитал, что ты готов поехать со мной. - ТАК ПЕРЕСЧИТАЙ, МАТЬ ТВОЮ!!! – заорал Пак и резко выдохнул, пытаясь успокоиться. – Я не хочу потерять тебя, Юнги, только потому, что ты нацепил на нос розовые очки и упорно не желаешь их снимать. Я не должен был так поступать, мне стоило позвонить, предупредить, что я не хочу ехать в Калифорнию. Но я уже извинился. Чего еще ты от меня хочешь? - Я… – Мин начал говорить и вдруг запнулся. Потому что понял, что его загнали в угол. Если он продолжит откровенный разговор, Чимин просто уйдет, выставив его виноватым, а если промолчит, то фактически упадет на колени, потеряв последние остатки гордости. Он затих на долгих несколько минут и все это время Чимин, не отрываясь, смотрел ему в глаза. И вот Мин только решительно выдохнул, чтобы начать высказываться, как парень вдруг его перебил. - Мне действительно очень жаль, Юн, – проникновенно заговорил он. – Если бы я позвонил тебе перед отлетом, то не развязал бы между нами эту глупую ссору. Ты бы не обозлился, отвечал на мои звонки, и я смог бы поддержать тебя, даже не будучи в Лос-Анджелесе. Но я ошибся. И если бы меня все это по-настоящему не волновало, стал бы я громить твой офис, добиваясь разговора? Я пойму, если ты скажешь, что тебе необходимо время. Пойму, если скажешь, что тебе не нужен любовник. Но сейчас, когда вокруг столько проблем, тебе точно нужен друг, Юнги. Я – твой друг. В кабинете повисло молчание. «Ловко ты его», произнесла тень за спиной, «оказывается, ты не только скулил все то время, Мини, ты еще и учился». Напряжение внутри кабинета дошло до своего пика и вдруг… «Так и знал, что он сломается. Образцовый капкан, Мини. Браво». …Юнги улыбнулся. Немного горько, но так чисто. - Я очень устал за эти дни, – вздохнул парень. - Чего они хотели сейчас? - Чтобы я переписал кое-какие части. Но у меня такой бардак в голове. - Эй, – Чимин подошел ближе, заключил его лицо в свои ладони, – тебе нужно немного отвлечься. Нам в полночь выступает в Куинсе. Все идут и тебе тоже стоит. Потанцуем, напьемся в хлам. А после ты все переделаешь в лучшем виде. Обещаю. - Ты поработаешь со мной? - Конечно, – Пак притянул его к себе и крепко обнял. – А если этим козлам из «Warner Brothers» снова что-то не понравиться, шли их черту. Они потом еще будут локти кусать, осознав, какого прекрасного композитора потеряли. - Ты мне льстишь. - И что? – улыбнулся Чимин. – Мой Юнги, что хочу, то и делаю. Мин коротко рассмеялся и посильнее сжал парня в объятьях. - Знаешь, я сегодня, наверное, вообще не буду работать. Очень устал. - Тогда пойдем куда-нибудь, перекусим. Сладких голубков можем с собой захватить, они ведь здесь. - Отличная идея. Они, правда, в ссоре. - Боже, – Пак закатил глаза, – терпеть не могу, когда они друг на друга обижаются. - Ага. Они все равно продолжают общаться, но при этом исходят на говно без перерыва. - Потом начинают швырять друг в друга предметы и еду. - Потом делают вид, что у них исключительно деловые отношения. - Потом мурлыкают, как два котика. - И начинают заново. Короткими циклами по десять минут. Может, все-таки вдвоем пообедаем? – рассмеялся Юнги. - Ага, – Чимин схватил его за руку. – Бежим, пока они нас не спохватились. Молодые люди вышли в приемную. - Мистер Мин, – подскочила Пэнни, – Чикаго на линии. Через полчаса встреча с юристами, еще через два с представителями из… - Все отмени, – махнул рукой продюсер. - Как это отменить? – побледнела девушка. – Мистер Мин, но что я им всем скажу? - Что я вышел из офиса и попал под поезд. Что на Нью-Йорк напал Кракен. Что они должны принять крещение в протестантской церкви, прежде чем говорить со мной. Не знаю, Пэнни, вариантов так много. Придумай что-нибудь. Он закинул руку Чимину на плечо и вместе, о чем-то весело переговариваясь, они покинули приемную. - Этот засранец его в могилу сведет, – вздохнула ассистентка и приложила трубку к уху. – К сожалению, я не могу вас соединить. Мистеру Мину пришлось срочно уехать по семейным обстоятельствам. Он приносит вам свои глубочайшие извинения и обязательно перезвонит в скором времени. 2. Сокджин вошел в зал, где уже было не протолкнуться, и пониже натянул на голову капюшон объемной черной толстовки. На небольшой сцене кто-то читал рэп под возгласы плотной толпы. - Колоритное местечко, – Чонгук закинул руку другу на плечо, – ни разу в таких клубах не был. - Поначалу это напоминает зоопарк, – хмыкнул Джин, – но ты втянешься. - Ты с Намом наверное и не по таким заведениям шастал, да братишка? – у Чона было явно чересчур приподнятое настроение. - Был один гей-бар в Бруклине. Тебе бы там понравилось, – улыбнулся Ким. – Идем, надо найти парней. - Это будет не так уж и сложно, – к ним подошел Юнги и указал пальцем на барную стойку. Там как раз лежала девушка, в декольте которой плотно обосновалась стопка. Но стоять ей там оставалось недолго, потому что Чимин уже зацепил её губами и опрокинул под улюлюканье зрителей. - Нелегкая у тебя должно быть жизнь, – скептически произнес Чонгук. - Не понимаю, как я еще не поседел, – со вздохом ответил Юнги. Они пробрались к стойке. - Хэй! – Тэхён бросился к Сокджину и зажал того в крепких объятьях. – Наконец-то вы пришли. Чуть не опоздали. Сними уже капюшон, Джини, тут всем насрать кто ты. - Как добрались? – рядом тут же материализовался Хосок. – Надеюсь, хватило ума не прикатить в Куинс на «Майбахе». - Как мы могли это сделать, если наш водитель здесь, – рассмеялся Гук. - Мой, – поправил Джин. – Он мой. - Мой кто… – покрутил рукой друг с пригласительной интонацией. - Мой водитель, – спохватился Ким. – Я хотел сказать водитель. - Когда они уже переспят и вся эта пытка неловкостью закончится, – шепнул Тэхён на ухо Чонгуку, приятно щекоча кожу. - А ты любишь торопить события, да, малыш? – парень резко обхватил его за талию, не давая отстраниться, и повернул голову. Опустил глаза на губы Тэхёна, которые были сейчас катастрофически близко. Губы, что стали единственной вещью, о которой он вообще был способен думать в последнее время. - Осторожнее, Чон, – Тэ облизнулся. – Хорошие мальчики не дают ситуации выйти из-под контроля, так ведь? Чонгук отпустил руку, позволяя Киму вывернуться из объятий. - Ни на минуту нельзя тебя одного оставить, – тем временем Юнги подошел к Чимину. - Расслабься, – тот хлопнул парня по груди. – Следующую стопку та красотка обещала оставить для тебя. Ты оценишь, дружище, клянусь. - Время выпить! – Хоби махнул рукой бармену и на стойке тут же возникли шесть стопок. - И что это? – протянул Джин, наблюдая за коричневой жидкостью, что полилась из бутылки. - Лучше тебе не знать, – хохотнул Чон. – За нашу восходящую звездочку, что вот-вот засияет на этой сцене. За Джуна! - За Джуна! – поддержали остальные. - О мой бог!!! Рядом взвизгнули так громко, что друзья аж подскочили. - Это же вы! – молоденький парнишка пищал так, что перекрывал шум толпы и голоса выступающих рэперов. – Вы тот самый композитор! Мин Юнги! Секунду он стоял несколько ошарашенный, а затем вдруг хитро улыбнулся. - Да, это я. Знаешь мои работы? - Конечно! – незнакомец всплеснул руками. – Да вы самый крутой в Нью-Йорке! - Я тоже так думаю. Хочешь выпить? Эй, бармен! Стопку этому красавчику. - Охренеть, – расцвел парнишка и положил ладонь Юнги на плечо. – А можно на «ты»? - Можно убрать руки, – рыкнул Чимин, в секунду возникший рядом. – Ты что глухой? Я сказал, убери свои грязные лапы с его плеча. - Не обращай внимания, – отмахнулся Мин. – Он просто немного перебрал, – обернулся и посмотрел Паку прямо в глаза. – Все в порядке? Дружище. - В полном, – сквозь зубы процедил тот и обратился к друзьям. – Давайте выпьем! Они махнули по стопке, потом еще по одной. - ЭЙОУ!!! – донеслось со сцены. – Я знаю, что вы его ждали! Люди загомонили, засвистели. Джин резко обернулся к сцене и почувствовал, как сердце разгоняется за секунду - Отличный трек, – Юнги вытаскивает наушник и протягивает обратно другу. - Тебе, правда, понравилось? - Да, очень. Похоже не зря ты так фанатеешь от этого парня. - Ничего я не фанатею, – бурчит Сокджин, убирая телефон в карман. - Пока я слушал, ты повторял все слова наизусть. Ты уже три месяца говоришь только о нем. Ты завел левый аккаунт, чтобы подписаться на его страницу. Ты – фанат, братишка. Смирись. - Вот бы увидеть как он читает вживую, – вздыхает парень. – Знаешь, я бы, наверно, визжал как последняя сучка. - Так у него бывают выступления. Может, сходим? - Куда? – презрительно фыркает Ким. – В Куинс? Или Бруклин? Или не дай бог в Бронкс? Ужас какой. - Но ты ведь так любишь его песни. - Да. Но тот факт, что я до сих пор не заразился гепатитом или бубонной чумой, я люблю больше. - Ты просто боишься его увидеть, – Юнги смотрит так, словно видит друга насквозь. - Я не боюсь, что он окажется не таким как я его себе представлял. - Знаю. Ты боишься, что он, как раз, окажется именно таким, как ты представляешь. Что ты тогда будешь делать? - Потеряю голову, по всей видимости. - Дайте шума! – заорали со сцены и Джин вздрогнул. - Идем, проберемся поближе! – Чонгук схватил его за руку и потащил за собой. - Ну что, Хоби, – Тэхён обнял друга, – пошаманишь немного? - Обижаешь, – ухмыльнулся Чон. Заиграли биты, Хосок щелкнул пальцами, и повсюду замигали прожекторы, превращая зал в трепещущее море. Толпа взревела. Сокджин замер, наблюдая за фигурой, что вышла на сцену, облаченная в дрожащий свет. Дышать было трудно, по спине струйками побежал пот, сердце колотилось где-то в горле. Прожектор выхватил лицо Намджуна. Он пробежал взглядом по толпе и вдруг остановил его на Джине. Подмигнул. И начал читать. Кажется никогда прежде Сокджин не чувствовал себя настолько счастливым. Он прыгал, махал руками и орал во все горло. Забыл где он и кто. Забыл вообще обо всем на свете. Подхваченный грохочущей толпой, он полностью растворился в его голосе. Ловил каждое слово, каждый вздох и движение. Намджун был бесподобен. Искусно управлял людской массой, заставляя зрителей вопить от восторга. То как он двигался, как читал рэп, играя интонациями и тоном голоса, как говорил в коротких перерывах между треками. Все это завораживало, погружая в особую атмосферу дикого драйва. Никто из выступавших до него, не мог даже сравниться с тем, что творил Джун. К началу предпоследней песни людей буквально рвало. Это было самое настоящее безумие. - Дайте! – выкрикнул рэпер под рёв толпы. - ДАВАЙ ДЕТКА!!! – заорал Джин. Люди прыгали в такт так мощно, что это уже начинало представлять опасность. На припеве Хосок снова крутанул пальцами и откуда-то из пола под самый потолок вырвались языки пламени, заставляя толпу охнуть. А Намджун вдруг присел на корточки на краю сцены прямо перед Джином и продолжал бешено читать, глядя парню прямо в глаза. И когда Нам снова вскочил на ноги, не останавливаясь ни на секунду, Сокджину показалось, что он умрет прямо сейчас. На этом самом месте. Когда рэпер замолчал, а бит затих, зрители заорали так громко, что заложило уши. - Это последний трек, – произнес Джун, вытирая пот со лба. – Спасибо за то, что пришли сегодня. Он придвинул стул на середину сцены и сел, положив ногу на ногу. И вдруг весь зал погрузился в кромешную темноту. Послышалась фортепианная мелодия. Прожекторы задрожали, наполняя сцену мягким синим светом. - Выпил всего лишь один стакан соджу и почувствовал это, – начал Джун. – Жизнь – это последовательное осознание и одиночество. Много людей вокруг меня или же нет, маленький я внутри себя всегда был одинок. Почему нет противоположного слова для одиночества? Народ начал доставать телефоны и зажигалки, превращая зал в море из сияющих огоньков. Все молчали, подпевая лишь пару строчек на припеве. Его голос, мягкий и низкий, такой неожиданно ласковый, проникал в сердце каждому слушателю. И когда он замолчал, то аплодисменты и вскрики разорвали клуб. - RM! RM! RM! – скандировала толпа. Парень низко поклонился и покинул сцену, уступая место следующему рэперу. Но ни ему, ни тем, кто придет позже, не грозило повторить прошедшего шоу. Друзья вернулись к бару, наперебой обсуждая выступление и заказывая выпивку. А когда к ним, наконец, подошел Намджун, то его просто задушили в объятьях. Джин больше всего на свете желал кинуться к парню на шею, рассказать о том, как он счастлив и как сильно на самом деле всегда любил его музыку. Хотел отвести в место потише и, наконец, признаться, что почувствовал его рядом задолго до их личного знакомства. Сокджин протянул руки, но Джуна вдруг кто обнял за плечи, потащил в сторону. Рэпер скользнул взглядом по лицу Джина и отвернулся. Его окружала толпа, в который каждый жаждал урвать хоть кусочек его внимания. Он был героем этого вечера, его центральной персоной. Джин смотрел на него, такого недоступного и сияющего, и чувствовал себя самым одиноким созданием во вселенной. Сокджину был открыт вход на лучшие вечеринки, куда пускают только элиту. Он был желанным гостем в сияющих роскошью холлах, залах и гостиных. Но сегодня, в клубе средней руки где-то на задворках Куинса, ослепительный принц Верхнего Ист-Сайда, привыкший к всеобщему вниманию, впервые в жизни ощутил себя пустым местом. Лишним в мире, который был ему совершенно не доступен. И ему оставалось только смотреть на человека, что был так близко, но вместе с этим невозможно далеко. - Эй, Джини, – Чонгук налетел на него, выдергивая из тягостных раздумий. - Не подскажешь, который час? – весело спросил Чимин. - Полагаю, время надраться в сопли, – процедил Сокджин. - Мое любимое время, – рассмеялся Тэхён. – Хоби, Джун, Юнги! Идите сюда! У меня есть тост. - Ну-ка, – улыбнулся Мин, – за что пьем, братишка? - За великолепную семерку! В этом клубе, да и во всем сраном мире нет никого круче нас! За друзей! - За друзей! Алкоголь полился рекой, дикие танцы не прекращались ни на секунду. И в какой-то момент здравый смысл потонул в драйве и все исчезло. 3. - Намджун! Крик разнесся по квартире, разорвав мертвую тишину. Чонгук резко вскинул голову и разлепил тяжелые веки. Парень обнаружил себя на диване гостиной в Сохо, полностью обездвиженным чьими-то ногами в рваных джинсах, что были перекинуты через его талию. - Эй, – он ткнул пальцем в тело, – просыпайся. Из подушек показалась серебристая макушка Чимина. - Воды… – спило попросил он. Чонгук тяжело вздохнул, обдавая пространство вокруг плотным перегаром, столкнул с себя чужие ноги, тем самым запустив цепочку домино. Чимин грохнулся с дивана прямо на спящего на полу Хосока. Тот резко дернулся, толкнув лежащего рядом Юнги. Мин вскочил, больно ударившись локтем о журнальный столик. Стекло задрожало, и с него градом посыпались бутылки. Прямо на Тэхёна, туловище которого покоилось на полу, а ноги – в кресле. И всю эту картину прекрасно завершил еще один вскрик из глубины квартиры. - Намджун! - Что это за вопль раненой альпаки? – проворчал Юнги, потирая ушибленный локоть. - И зачем там орать? – протянул Чонгук. – И так башка раскалывается. - Больше никогда не буду пить, – икнул Тэхён и поднял с пола бутылку. – О, пивко еще осталось! Благодать. - А почему Джин так горланит… – начал Хоби и вдруг запнулся. Друзья переглянулись, и на их лицах постепенно стало отражаться осознание. - Черт, Джин! – Чимин вскочил на ноги и кинулся прочь из гостиной. Остальные незамедлительно поспешили за ним. - Намджун, собака корявая! Я тебя убью! - Мы с Хоби здесь, – скомандовал Пак, остановившись в гардеробной Тэхёна, – а вы идите в кладовую. И с этими словами он, решительно вздохнув, отпер замочек и распахнул двери шкафа. А в следующее мгновение оттуда выбрался Сокджин. Растрепанный, помятый и жутко злой. - Где этот сукин сын?! – донеслось издалека. – Покажите мне его! - Падла, – сквозь зубы прорычал Ким и сорвался с места. Они с Намджуном встретились в коридоре и в один голос синхронно выкрикнули: - Ты меня в шкафу запер! А потом также синхронно: - Какого хрена?! - Ребята, – Юнги примирительно встал между ними, – вам нужно успокоиться и погово… - Я тебя покалечу! – кинулся вперед Джин. - Попробуй, говнюк! – прошипел Нам. - А НУ СТОП!!! – Хосок заорал так громко, что, кажется, затряслись стены. – Вы друг друга в шкафу не запирали! - Да?! – воскликнул Сокджин. – А как я тогда… - …в нем оказался? – перебил Намджун, заканчивая фразу. - Они читают мысли друг друга, – нервно хихикнул Тэ. – Это так мило. - Вы вчера надрались в хлам и принялись брехать друг с другом как две базарные бабки, – покачал головой Чонгук. – И чтобы вы не мешали нам допиваться до такого же свинячьего состояния, мы растащили вас по шкафам. - Ночью это казалось хорошей идеей, – пробормотал Юнги. - Мне она до сих пор кажется хорошей, – прыснул Хоби. - Ах вы куски дерьма! – взвизгнул Джин. – У меня теперь шея не поворачивается, и все кости болят! - Это потому что ты старый, – пожал плечами Чон. - Вам конец! – рявкнул парень. - Гуки все наврал! – воскликнул Тэхён. – Ты прав! Это Намджун сделал! – он ткнул пальцем в друга и обернулся к остальным. – Парни, я отвлек Годзиллу! Бежим! Побежать, правда, не получилось. Последние силы были потрачены на сдерживание конфликта, и теперь жесточайшее похмелье позволяло только плестись, немощно вздыхая. Разумеется под аккомпанемент грозных проклятий Сокджина. Вся компания вернулась в гостиную, располагаясь по дивану и креслам. - Как же тяжко, – протянул Тэхён. – Сколько мы вчера выпили? - Очень много, – застонал Чимин. – Так много, что я физически чувствую, как моя печень звонит в полицию. - Я выгляжу как трехдневная пепельница, – Чонгук понюхал ворот футболки и скривился. – И пахну как трехдневная пепельница. Надо распределить очередь в душ. Кряхтя и жалуясь, как кучка пенсионеров, они постепенно возвращались к человеческому облику. Освежились, переоделись в уютные пижамы и теперь, собравшись на кухне, горячо спорили, что съесть на поздний завтрак. Кроме одного персонажа, который все еще валялся в кресле в состоянии крайнего недовольства. - Джини, ты один остался, – Намджун стоял рядом с ним. – Надо в душ сходить. - Я не могу пошевелиться, – простонал парень. – Ты не понимаешь, как ужасно было в том шкафу. - Я вообще-то тоже провел ночь в… - Я страдаю! – театрально воскликнул Сокджин. – Мне дико хочется в душ, но я не могу двигаться. Понимаешь о чем я? - Ты в край обнаглел, Ким Сок… - Невыносимый гнет бытия! – возопил парень. – Адские муки! Ноги отказывают! - Ладно, – с улыбкой вздохнул Джун, присаживаясь перед креслом спиной к страдальцу. – Забирайся, чудовище. Джин обхватил его руками за шею, а ногами за талию. Намджун поднялся, придерживая его за бедра, и понес в ванную. - Жареная свинина? – воскликнул Юнги. – Кто вообще ест жирное с похмелья? - Я ем, – фыркнул Тэхён. - Этот человек хочет нас всех убить, – закатил глаза Чонгук. - Её хотя бы можно заказать! Хочешь свой скучный омлет со шпинатом, готовь его сам! - Давай решим все как взрослые серьезные люди, – Чон вытянул вперед сжатый кулак. - Хочешь сразиться, принцесса? – хмыкнул Ким. – Так тому и быть. Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три. И в этот момент в дверь позвонили. Хосок кинулся открывать и уже через минуту снова показался на кухне с кучей пакетов в руках, сияя как солнышко. Следом за ним вошла высокая стройная женщина. Доброе лицо с россыпью морщинок в уголках глаз, мягкая улыбка, только на первый взгляд небрежно уложенные каштановые волосы. Одета она была в скинни-джинсы и легкую футболку, а руки до самых запястий украшали цветные татуировки. Любая другая женщина её возраста в таком образе показалась бы нелепо молодящейся. Но гостье все так подходило, что смотреть было до мурашек приятно. - Тётушка! – воскликнул Тэхён, бросаясь вперед и заключая её в крепких объятьях. - Джуни написал, что у него в полночь выступление. А я знаю, чем это обычно заканчивается, – нежно произнесла она и обратилась к единственному незнакомцу на кухне. – Здравствуй, Чонгук. Я – мама Джуна. Ким Кёнхи. - Я видел вас в доме Сокджина, – склонился тот. – Рад, наконец, познакомиться лично, миссис Ким. - Можешь звать меня тётушкой, как все остальные, – женщина отвернулась от Чона и вдруг застыла. – О. Боже. Мой. Я глазам своим не верю. Чима, мальчик мой, я что, умерла и попала в рай? - Когда я рядом с вами, тётушка, вы опционально в раю, – довольно улыбнулся парень. - Это понятно, – отмахнулась она. – Но скажи мне, это что, Мин Юнги прямо передо мной? - Здравствуйте, – поклонился парень, – очень рад нашей встрече. Он протянул руку, но Кёнхи вдруг кинулась вперед и крепко его обняла. - Обожаю твою музыку! – радостно произнесла женщина. – И слежу за инстаграмом уже пару лет. А в жизни ты еще красивее! Посмотрите, какой лапушка! – она потрепала его за щеки и Юнги, которому обычно претило такое наглое нарушение личного пространства, зарделся и смущенно улыбнулся. - Что-то я расчувствовалась! – Кёнхи всплеснула руками. – Хоби, солнышко, разбирай пакеты. Приготовим похмельный суп по моему лучшему рецепту. Так, не стоим на месте! – она хлопнула в ладоши. – Там упаковка из аптеки. Всем принять аспирин и за работу! - Я хочу, чтобы вы стали моей мамой, – заворожено промямлил Чонгук. - Если будешь себя хорошо вести, я об этом подумаю, – подмигнула женщина и повернулась к сыну. – Джуни, как прошло выступление? - Отлично, мам, – он наклонился к ней, чтобы получить легкий поцелуй в щеку. – Зрителей было даже больше, чем в прошлый раз. - Кстати, Юнги! Спасибо, что помогаешь моему оболтусу с альбомом. Ты просто наша фея-крестная. - Он действительно очень талантливый, – улыбнулся Мин. И вдруг до кухни донесся далекий зов. - Джуни! Я все! Джуни! - Прошу прощения, – улыбнулся Намджун. – Мне нужно на секунду отлучиться. Парень дошел до ванной, где подхватил на спину Сокджина, уже облачившегося в любимую пижаму. А тот совершенно потерял ощущение реальности. Накрытый с головой махровым полотенцем, он уткнулся носом в шею Намджуна. Запах хвойного шампуня, хлопка и табака. Сейчас не хотелось чувствовать что-то иное. Джин покрепче сжал руки на его плечах. - Джуни, – прошептал он, обдавая кожу на шее горячим дыханием, – мой милый Джуни. Сокджину казалось, что он до сих пор мертвецки пьян. Только вот не алкоголь служил этому причиной. Этот запах, кожа, хватка крепких рук. До ужаса захотелось его остановить, прижаться еще ближе. Утонуть. Джин распахнул губы в непреодолимом желании поцеловать покрытую мурашками шею, как вдруг… - Вы похожи на большую черепаху! Ким вскинул голову и только сейчас понял, что его донесли до кухни полной людей. Чуть не запутавшись в собственных ногах, он слез со спины Намджуна, красный как рак. - Миссис Ким, – сипло произнес Джин, – здравствуйте. - Здравствуй, Сокджин, – женщина сложила руки на груди и парень нервно сглотнул. – Нравится кататься на моем сыне? Чонгук поперхнулся аспирином, а Юнги не смог сдержаться и расхохотался. Его смех тут же подхватили все остальные. - Я очень люблю свою маму, – сквозь слезы произнес Мин, – но клянусь богом, вы самая крутая женщина на этой планете. - Ладно, – радушно улыбнулась она, – расслабься, Сокджин. Только вот учти одно. Здесь я не твоя прислуга. А ты – гость в доме моего сына. Понял? - Конечно, миссис Ким, – парень склонил голову. - А теперь иди и займись овощами для бульона. - Но я не умею готовить, – пролепетал он. - Я знаю. Тебе нужно все почистить. И если я увижу, что ты просишь помощи у Джуна, похмельного супчика не получишь. - Господи, я вас обожаю, – умилился Чонгук. На кухне закипела работа. Зашипели сковородки, загремела посуда. То и дело разносился смех, а разговоры не прекращались. Кёнхи сияла подобно солнышку, раздавая тепло каждому. Словно все они были её сыновьями. Всем доставался добрый взгляд, уютное объятье, заботливое слово. Но больше всех, конечно, она уделяла внимания Намджуну. То, как она на него смотрела, как говорила с ним. Это была беззаветная, бесконечная любовь матери к своему ребенку. И он рядом с ней становился совсем мальчишкой, беззаботным и ласковым. Сокджин наблюдал за всем этим и горький ком все сильнее сдавливал горло. Если бы он не был так поглощен собственными мыслями, то увидел бы, что он такой не один. Чонгук был на удивление молчаливым и буквально пожирал взглядом Тэхёна и Чимина, что вились вокруг Кёнхи, как крошечные цыплята. - Попробуйте рис, тётушка, – Тэ поднес ей ложку. - Идеальный. – причмокнула она и поцеловала парня в синюю макушку. – Молодец, Тэхёни. И Джин вдруг сорвался с места и пулей вылетел из комнаты. - Что это с ним? – озабоченно спросил Чимин. - Я за ним схожу, – подорвался Джун. - Не надо, милый, – остановила сына Кёнхи. – Я сама. Женщина прошлась по квартире, пока не обнаружила Джина в комнате Намджуна. Он сидел на кровати и плакал, как маленький ребенок, закрыв лицо руками. - Эй, Джини, – она присела рядом, – все хорошо, слышишь? Ну-ну. – Кёнхи обняла его и парень тут же уткнулся носом ей в плечо. - У меня… никогда… – захлебывался он. - Я знаю, малыш, знаю. Я же работаю в твоей семье и все вижу. - Если бы они были такими же, как вы… Может быть тогда… - Не надо ничего говорить, Джини, просто поплачь немного. Женщина гладила его по голове до тех пор, пока он не начал успокаиваться. - Только не говорите никому, – парень шмыгнул носом, немного отстраняясь. - Это будет нашим секретом, – она улыбнулась, от чего по её лицу в который раз, как маленькие лучики, побежали морщинки. – А теперь, иди-ка умойся, ласточка, и возьми себя в руки, ладно? - Спасибо, тётушка, – расцвел Джин. А тем временем на кухне, закончив с готовкой, все замолчали в ожидании. - Что с ним случилось? – спросил Хосок. - В наших семьях, – заговорил Чонгук, опуская глаза, – все совершенно по-другому. Никто не хвалит нас за хорошо приготовленный рис, не называет солнышками и не проявляет умилительной заботы. Очень тяжело смотреть на что-то… нормальное. На то, чего мы были лишены. Моя мать… она… – он запнулся. – Кёнхи сегодня обнимала меня чаще, чем она за последние семь лет. - Мы вернулись! – воскликнула миссис Ким, входя на кухню. И все как один обернулись, переводя взгляд с Джина на Гука. А потом вдруг, совершенно не сговариваясь, столпились вокруг, заключая в объятья. Кёнхи со слезами на глазах, наблюдала за семью детьми, сбившимися в кучку, подобно замерзшим птенчикам. Они нашептывали друг другу что-то ласковое и приободряющее, окутывая теплом и заботой. Даже покрытые шрамами, рядом друг с другом мы можем улыбаться. Даже будучи уставшими и израненными, мы в порядке, пока вместе. И на протяжении всего пути помни: ты больше никогда не будешь одинок. 4. Тарелки постепенно пустели, а давешние пенсионеры окончательно отжили и взбодрились. Кёнхи разлила по кружкам свежезаваренный цветочный чай и, одарив каждого коротким прикосновением, снова заняла место во главе стола. - Юнги, – заговорила она, – мне всегда было интересно узнать твою историю. Как в таком юном возрасте можно было добиться такого успеха? Ты ведь не из богатой семьи? - И да, и нет, – пожал плечами Мин. – Мои родители бросили меня еще младенцем на воспитание дяде. Тот мало работал, много пил. Любил меня поколотить. - О, малыш, – миссис Ким сочувственно погладила его по плечу. - Мы жили в крайней нищете. Можно сказать, что я рос на улице. С сомнительными друзьями и компаниями. Я шатался по соседям, клянча еду или лишнюю копейку. Работал то тут там, кажется с самого рождения. - Как же ты зарабатывал будучи маленьким? – спросил Хосок. - Ты не представляешь, как высоко в трущобах Тэгу ценится тощий ребенок, способный пролезть в чужие форточки, – хмыкнул Юнги. – Но я рано понял, что мой единственный шанс пробиться, это меньше тянуться к противозаконным поступкам и больше обращать внимание на учебу. Я стал лучшим учеником сначала в школе, затем в районе, а потом и во всем городе. Учителя любили меня, помогали и поощряли стремление к единственной вещи, что меня интересовала. Искусству. Все изменилось в пятнадцать, когда я поехал в Сеул на прослушивание в звукозаписывающую компанию. - Ты хотел стать айдолом? – воскликнул Намджун. – Да ладно?! - Ага, – улыбнулся Мин. – Я тогда писал тексты и читал рэп. - И как? – спросил Тэхён. – Тебе удалось пройти прослушивание? - Да. Меня даже приняли в трейни для новой группы. Но этот этап я так и не прошел. - Тебя не взяли? - Взяли. Но помимо этого меня заметила основательница компании. Она с самого начала стала меня опекать. А позже предложила уйти из проекта, предложив уклон в авторство и продюсирование. Она тогда потеряла сына, и я ей его заменил. Сразу же после ухода из трейни, она оформила надо мной опеку, а позже и усыновила. Мою приемную маму зовут Мин Джису, и помимо того, что она просто потрясающая женщина, которую я люблю больше всех в этом мире, она еще и баснословно богата. Вот и весь секрет. Мама привлекла все свои связи и деньги, чтобы я мог пробиться. И она первой показала мне ослепительный мир театра и балета. В восемнадцать лет я поступил в Нью-Йоркский университет, и она подарила мне продюсерскую компанию как филиал своей компании в Штатах. По сути, она ей владеет, а лишь исполнительный директор. И она до сих пор мне помогает. - Никакие деньги и связи не сработали бы, не будь ты таким талантливым, Юнги, – покачала головой Кёнхи. – Я очень рада, что в твоей жизни есть человек, который вовремя заметил и взрастил тебя. Это очень важно для любой творческой натуры. - Она живет в Сеуле? – спросил Чимин. - Да. Мы периодически навещаем друга, постоянно созваниваемся. Надеюсь вас когда-нибудь с ней познакомить. Она кажется немного строгой и холодной, но на самом деле мама у меня просто чудесная. - Божечки, ты такой милый, – пропел Хосок, – я сейчас растаю. - Да, прямо цветочек, – подхватил Тэхён. - Пирожочек сладенький, булочка, запеканочка, – Джин начал трепать его за щеки. – Сырничек ты мой любименький, ути господи. - Козлы, – даже сам Юнги не смог оставаться серьезным и тоже рассмеялся, – вы черствые и бездушные. - Ну куда уж нам до такого пушистого облачка как ты, – хохотнул Намджун. Спустя еще какое-то время они убрали со стола и проводили Кёнхи с такими эмоциями, словно она уходила не к себе домой, а как минимум на межгалактическую войну. А потом Чимину пришла в голову замечательная идея о целебной медитации и все направились в студию наверху, разобрали холсты и краски и с головой погрузились в рисование. - Это что? – ошарашено спросил Чонгук, когда Хосок повернул к нему готовый рисунок. - Восход над морем. - Это ты нарисовал? - Я. Я же прямо перед тобой сидел! - Да не мог ты такое нарисовать! - А ты что нарисовал? - Ананас. - Ну и что ты злишься? – рассмеялся Джин. - Так я херово нарисовал! – возопил Гук, переворачивая свой холст, что моментально вызвало всеобщую истерику. – Есть хоть одна вещь в этом мире, Хоби, которую ты не можешь сделать идеально? - Такой идеально херовый ананас я бы в жизни не смог изобразить, – захохотал парень. - Да пошел ты! – насупился Чон. - А я нарисовал Юнги, – похвастался Намджун. - Это что вообще? – вскинул брови Мин. - Злобный пряник с глазами. По-поему вышло очень похоже. - Я больше не могу ржать, – плакал Чимин. – Пожалуйста, остановитесь. - Надо повесить все эти шедевры на стену, – сквозь смех сказал Тэхён. - Может, пойдем куда-нибудь погулять? – спросил Джин. – Не могу больше в четырех стенах сидеть, да и погодка высший класс. - Поехали в Центральный парк, съедим по хот-догу, уток покормим, – поддержал Чонгук. - Выходить на улицу, – простонал Юнги, медленно спускаясь за друзьями в квартиру. – Ходить там ногами. Ужас какой. Может, дома посидим? - Кто ткнул палкой в деда? – спросил Намджун. – Он слишком сильно разворчался. - Давайте проголосуем, – сказал Мин. – Кто за то, чтобы пойти гулять? В воздух взметнулись шесть рук. - И ты, Брут, – прищурился парень, глядя на Чимина, который на его уничижительный взгляд лишь пожал плечами. – Я буду дома спать. Хоть отдохну от вас, малахольных. - Думаю, выбора у нас нет, – вздохнул Тэхён. - Согласен, – покачал головой Джин. – Нужно его призвать. - Ребят, а вы уверены? – протянул Хосок. – Юнги все-таки наш друг. - Он заплутал на пути к истине, – Чимин похлопал парня по плечу. – И мы обязаны ему помочь. Джуни, приступай. - Вы идиоты? – насупился Мин. - Во имя приседа, штанги и анаболиков! – выкрикнул Намджун. – Приди к нам, мускулистый бог! - ДжейКей! – все затопали ногами. – ДжейКей! ДжейКей! - Порази грешника! – продолжал Нам. – Приведи его к свету! Чонгук вышел из-за спин друзей, изображая стереотипные позы бодибилдеров. - Как же он прекрасен! – Хосок завалился прямо в руки Тэхёна. - Мои глаза! – воскликнул Чимин. - Просим твоей милости! – простер руки Джин. - Ради чего ты призвал меня, жрец? – низким басом спросил Чонгук. - Я окружен психами, – проворчал Юнги. - Покажи грешнику истину, о мускулистый владыка! – Намджун потешно поклонился. - Этому грешнику? – Чон указал на Мина. – Уж больно он тощ, костляв и неказист. Не буду я ему ничего показывать. - Мы отдадим тебе самую красивую девственницу в деревне! Выбирай! - Эту желаю, – Чонгук ткнул пальцем в Хоби. - Он выбрал меня! – запищал парень. – Ой, девочки, поверить не могу! Они все уже были красные от подступающего хохота. - Так уж и быть! – Гук расправил плечи. – Готовься, грешник. И тут только Юнги понял, что они задумали. - Нет, – забормотал он, – даже не смей, Чонгук! Не смей трогать меня своими ручищами! Но было поздно. Чон перехватил его за талию, закинул себе на плечо и потащил к двери. Остальные направились следом, правда, не очень проворно, потому что хохотали как ненормальные. К моменту, когда они вышли из здания и Юнги опустили на землю, он уже окончательно развеселился и забыл, что не хотел выходить из дома. - Эй, ребята! – выкрикнул Сокджин. – Смотрите, что я у Тэхёна в шкафу нашел. Он достал из кармана небольшую старенькую видеокамеру. - А у него там что, был портал в двухтысячные? – хмыкнул Гук. - Я её зарядил. Тут даже карта памяти есть, размером с кирпич, – Ким откинул маленький экранчик и нажал на кнопку. – Посмотрите в камеру. - Привет, Джини! – Чимин приблизился и чмокнул объектив. - Ну вот, все своими слюнями испачкал! – рассмеялся Хосок. - Хоть уже июль, – раскинул руки Тэхён. – но все еще не поздно начать нашу летнюю хронику! Эта камера сохранит все воспоминания. - Чем займемся? – спросил Джун. - Давайте завалимся в парикмахерскую и скажем, чтобы Юнги покрасили в мятный, – предложил Хоби. - Да что я-то все время?! – воскликнул Мин. Их смех разносился по улице, заставляя прохожих оборачиваться. Он заражал все пространство вокруг особым безбашенным, искристым настроением, что может быть только когда ты молод и свободен. Семеро парней, которые благодаря друг другу чувствовали, что весь мир принадлежит только им. Сегодня и навсегда.