Загадывай осторожно

1. Чонгук приятно потянулся в постели, продлевая тот самый сладкий миг на грани сна и пробуждения. Лучи летнего солнца, пробравшись сквозь щель в плотных шторах, мягко нагрели кожу плеча, высунувшегося из-под невесомого покрывала, щекотно касались шеи и пушистых черных ресниц парня. Чон медленно открыл глаза, заставляя последние отголоски ставшего уже привычным сновидения раствориться в утренней неге. Яркая вспышка синих волос, тихий грудной смех, запах табака с вишней. Все это исчезало, уступая место реальности. - Большое спасибо, профессор, – донеслось откуда-то сбоку. – Я все отредактирую к завтрашнему утру. Всего доброго. Гук приподнялся на локтях и повернул голову, ища источник голоса. - Уже проснулся? Она захлопнула ноутбук, достала из ушей маленькие беспроводные наушники и, подойдя к окну, резко распахнула шторы. Комната моментально наполнилась ярчайшим светом, заставляя все еще сонного Чонгука зажмуриться и снова рухнуть в гору мягких подушек. - С кем ты говорила в такую рань? – пробормотал он. - Девять утра, Гук. Взрослые уже давно встали. - Зануда, – парень с ворчанием накрыл голову одеялом, свернувшись в клубочек. – Я голодный. - Ханна сейчас принесет завтрак. Чонгук чуть приподнял покрывало, наблюдая за невестой. И когда та проходила мимо кровати, он резко подорвался, обхватил её за талию и свалил на постель. Руки ловко скользнули по тонкой талии, проникая под объемную рубашку, а пальцы быстро забегали по гладким бокам. Они копошатся в постели как маленькие дети, заливисто смеясь. - Прекрати, Гук! – хохочет Оливия. – Ты же знаешь, как я боюсь щекотки! - Я же жутко боюсь щекотки, Гук! Кое-как захватив первенство, она переворачивает его на спину, а сама усаживается сверху, накрепко перехватывая запястья. Парень очаровательно смеется, обнажая белоснежные зубы, передние из которых чуть больше остальных, что делает его похожим на милого зайчонка. С возрастом это становиться все меньше заметно, не то, что в детстве. Хотя они и сейчас, по сути, всего лишь дети. Ведь что такое шестнадцать лет? То самое время, когда родительский урок уже был преподан, но еще не до конца осознан. Трепетная юность, что вот-вот должна начать утекать сквозь пальцы. Чонгук освобождает руки из её хватки, заключает лицо в ладони и склоняет к себе. Заворожено смотрит в глаза, убирает за уши растрепавшиеся пшеничные пряди. - Я так сильно люблю тебя, Олив, – шепчет жарко, а затем целует так нежно, что заходится дыхание. Чон повалил девушку на спину, уселся сверху. Лицо раскраснелось от смеха, густые пряди выбились из аккуратного пучка, глаза блестят. Чонгук все еще не мог привыкнуть, что снова видит её такой после долгих лет безупречной картинки. Это была та самая Оливия, которую он когда-то полюбил до дрожи в груди. И сейчас, он совершенно не понимал, что ощущает. Любовь и вина смешались в бешеное варево, и единственное что оставалось, так это следовать давним установкам. Парень склонился над ней, рваным поцелуем припечатал губы, но не ощутил ни прежнего жара, ни желания. - Гуки, не надо, – Холланд мягко его оттолкнула. – Это совсем необязательно. Он резко отстранился и посмотрел на девушку удивленным взглядом. - Я понимаю, что ты хочешь реабилитироваться после ночного провала, – хмыкнула Оливия. – Но не переживай, со всеми бывает. - Боже, – простонал Чонгук, обрушиваясь спиной на кровать, – даже не напоминай. - Это не страшно. Ты всегда можешь снять напряжение на стороне, тебе не в первой. - Сколько еще ты будешь меня за это наказывать? – гневно воскликнул Чон. - За годы измен и заметания за тобой следов? – вскинула брови Оливия. – Ну не знаю, Гуки. Тут дело точно не обойдется парой недель. Парень встал с постели и, стараясь даже не смотреть на невесту, направился в душ. А когда вернулся, Холланд снова была предельно собрана и хладнокровна. Хотя еще минуту назад сидела в кресле, обхватив голову руками и вспоминая прошлую ночь. Нет, вовсе не неудачу жениха. А то, как он, наконец, крепко уснув, вдруг начал еле слышно шептать имя. Имя, что грозило им всем огромными проблемами. Человек, даже близко не похожий ни на одного из череды тех, что маршем прошли между молодой парой, возводя ледяную стену. Оливия застыла в дверях подобно статуе, все еще не до конца понимая, чему именно стала свидетелем. Мышцы одеревенели, в голове неприятно шумело, а к горлу подступал ком из битого стекла. Все словно происходило в замедленной съемке. Девчонка, что испуганно сжалась на кровати, прикрывшись покрывалом. Он, наскоро натягивающий валяющиеся на полу джинсы. И её собственный выдох, что показался громче церковного набата. А после боль в груди, настолько сильная, что ноги непроизвольно подкашиваются, заставляя вцепиться онемевшими пальцами в дверной косяк. Оливия разворачивается, бежит прочь, плохо разбирая дорогу. Чонгук бросается следом. Он настигает девушку только в холле, крепко хватая за локоть. - Убери руки! – кричит Холланд. – Не смей меня трогать! - Милая, пожалуйста, – бормочет виновато, – позволь мне все объяснить. - А что тут объяснять?! - Я ошибся. - Нет, это я ошиблась, Чон! Я доверяла тебе! – Оливия хватает вазу, что летит парню прямо в голову. А следом за ней и все, что попадается под горячую руку. Он еле успевает уворачиваться. – Ты сказал, что любишь меня! Сказал, что я самая лучшая девушка на земле и что нам судьбой уготовано быть вместе! Ты сказал это мне, сказал всему миру! А теперь оказалось, что ничего из этого не было правдой! - Малыш, что здесь происходит? – вверху лестницы доноситься тоненький голосок. Холланд поднимает глаза, полные злых слез и сжимает кулаки побелевших костяшек. - Да как ты смеешь? – шипит девушка сквозь сжатые зубы. - Эми, тебе лучше уйти, – отрывисто произносит Чонгук. Но девчонка вдруг набирается смелости, громко топая, спускается вниз. Встает напротив Оливии, смотрит воодушевленно-глупо. - Я тебя не боюсь, – буквально выплевывает. – Мы любим друг друга, ясно?! - Эми... – ворчит Чон. - Ах вот как. – Холланд вдруг запрокидывает голову и начинает заливисто хохотать. Этот истерический смех душит, причиняя еще больше нестерпимой боли. Она не может успокоиться, просто не понимает как. Слезы катятся по лицу, мышцы живота сводит судорогой. Кое-как она добредает до лифта, даже не понимая, что её больше никто не останавливает, и покидает пентхаус, так и не обернувшись. А Чонгук провожает её взглядом, полным страха и растерянности. - Мисс Оливия, – в комнату заглянула Ханна, и девушка вздрогнула, прогоняя давние воспоминания, – ваши подруги ждут внизу. - Свита и так рано? – нахмурился Чонгук. – Что случилось? - Твоя кузина случилась, – раздраженно фыркнула Холланд, поднимаясь. - Я пойду с тобой, – спохватился парень. Вместе они спустились в холл, заставив подруг сразу же вытянуться по струнке. - Привет, Чонгук, – пролепетала одна из девушек, провожая Чона затуманенным взглядом. - Здравствуйте, леди, – парень вальяжно сел на диван. - Так непривычно видеть тебя среди нас, – Одри растянула рот в глупой улыбке. - А ну-ка собрались! – Оливия хлопнула в ладоши. – И вообще, почему вас только четверо? Докладывайте. - Пейдж вчера ужинала с Юной. - Фатальная ошибка, – хмыкнул Чонгук. - Найдите её, – скомандовала Оливия. – Даю вам десять минут. Девушка опустилась в кресло и приняла от Ханны чашку черного кофе. И пока свита сосредоточенно копалась в смартфонах, она размышляла о внезапно возникшем на её пути препятствии. Чон Юна. Пять лет назад борьба за власть с ней была легкой. Да и сейчас вряд ли стала бы чем-то, на чем стоит заострять внимание. Но только вот в сегодняшней реальности все было иначе. Серьезнее. Опаснее. Страшнее. И дело тут было вовсе не в соперничестве за пресловутую эфемерную корону. Юна, что так и осталась не особо сообразительной, высокомерной стервой, сама по себе перестала быть важна. Она стала оружием в чужих, куда более опытных руках. Намеком от высших сил. Первым предупреждением. И Оливия все видела ясно. Вонги спрашивает про Тэхёна на семейном ужине. Хынсу сам выбирает Джину для мероприятия пару, которую так давно пророчит ему в невесты. Легкими мимолетными раскатами звучала буря, что неумолимо настигала после долгих лет затишья. Холланд прекрасно понимает: это её последний шанс хотя бы попытаться изменить свою жизнь. Сейчас или никогда. - Нашла, – воскликнула Одри. – Она на позднем завтраке. - Что ж, – Оливия поднялась с дивана, – думаю, нам стоит её навестить. - Может, пойдешь с нами, Чонгук? – спросила одна из девушек. - Нет, – Чон махнул рукой, – думаю, Олив справиться со всем и без меня. - Как и всегда, – пробормотала Холланд себе под нос. 2. Серебристый автомобиль мягко остановился на светофоре. - А как насчет того местечка на восемьдесят девятой улице? – спросил Хосок, поворачиваясь к девушке. – Английский завтрак, что ты оттуда заказывала, был просто бесподобен. А бейглы так вообще произведение искусства. - Да как-то не особо хочется, – Лидия нерешительно пожала плечами. - Почему? Джин с Гуком туда часто ходят, им нравится. Давай, милая, соглашайся. Ты же обожаешь их кухню. - Послушай, Хоби, – девушка замялась, – это место, оно не для меня. - Что это значит? - Если говорить проще, это территория дрянных девчонок. Когда заканчиваются экзамены, все выскочки с Верхнего Ист-Сайда перебираются в это кафе. И если кто-то покажется там без разрешения, пощады не жди. - Что за бред? Туда же ведь наверняка обычные люди заходят, туристы и прохожие. - Очень редко. Ты когда доставку оформлял, вообще на цены обратил внимание? – парень замотал головой. – Вот именно. Обычный прохожий ни за что там не останется. Я делаю заказ раз в полгода, чтобы себя побаловать. А Дэббс однажды пошла туда с подругой. - И что произошло? - Сказала, что никакая еда не стоит того, чтобы выдержать столько завуалированных вежливостью издевательств, насмешек и мелких пакостей. Пока они разговаривали, Лидия не заметила, что Хосок остановился как раз на восемьдесят девятой улице, недалеко от обсуждаемого заведения. - Черт, Хоби, – скривилась девушка, – ну зачем? - Я хочу отвести свою девушку поесть её любимых блюд. И не волнуйся, не будет никаких завуалированных издевательств. Ты ведь со мной. - Действительно, – пробормотала себе под нос Лидия. Молодые люди покинули автомобиль и направились к ресторанчику. У входа на оформленную цветами и белоснежными легкими занавесками веранду, их встретила вышколенная хостес. - Доброе утро, мистер Чон, – профессионально улыбнулась. – Добро пожаловать. Где бы вы предпочли сесть, внутри или на веранде? - На веранде. - Следуйте за мной. Лидия буквально чувствовала провожающие её недоуменные взгляды и тихие шепотки. А когда села за столик, то заметила еще кое-что. Если на неё смотрели с сомнением и надменными ухмылками, то Хосока буквально облизывали любопытными, восторженными взорами. И девушка снова непроизвольно признала очевидное. Её милый, дурашливый, нежный Хоби это далеко не все. В нынешней обстановке он казался незнакомцем больше чем когда-либо. - Это что, – спросил Хо, когда официант ушел, приняв заказ, – кузина Чонгука? Лидия аккуратно повернула голову. - Кажется, дело пахнет неудачей, – протянула с ухмылкой. - Ты о чем? - Девушка, что с ней сидит, одна из свиты Холланд. - Да уж, – присвистнул Чон. – Думаешь, что-то будет? - Надеюсь нет, – фыркнула Лидия. – Я уже достаточно насмотрелась на выходки Оливии. - Неужели она действительно так ужасна? – тихо спросил Хосок, ощутив, как непроизвольно сжалось сердце. - Она зло во плоти. Я была свидетелем множества отвратительных ситуаций. Публичные унижения, от примитивных в виде испорченных вещей, до изощренных вроде обнародования личных секретов. Плевать на чувства других, важны лишь власть и статус. Я и сама несколько раз попадала под её расправы. - Что она сделала? - Её припевалы искромсали мой костюм за пять минут до начала конкурсного выступления. А все потому, что я однажды вступилась за другую несчастную и высказала Холланд все, что о ней думаю, прямо посреди переполненной аудитории. Как итог, я вылетела с соревнования, к которому готовилась несколько месяцев, а Оливия меня даже не запомнила. Она плохой человек, Хо. Очень плохой. Хосок опустил голову, рассеянно водя подушечкой пальца по ободку кофейной чашки. Не стоило делать вид, что рассказ его удивил. Он прекрасно понимал, какой она может быть. В этом и состояла его самая главная проблема. Он вдруг осознал, что понятия не имеет, что сейчас ответить Лидии. Но, слава богу, и не пришлось. Атмосфера изменилась так резко, что это можно было ощутить физически. Разговоры стихли все до единого, люди, казалось, вовсе перестали шевелиться. А воздух начал потрескивать, словно его пронзили тысячи тончайших оголенных проводков. Хосок поднял взгляд и замер. Оливия вошла на веранду в сопровождении подруг. По спине вихрем пробежали ледяные мурашки, а неясные ощущения галопом понеслись от сердца к разуму, чтобы обратиться в недозволительные мысли. И в который раз с момента их ссоры, усилием воли Чон затормозил весь этот ураган на полпути. Холланд остановилась у столика, за которым расположились интересующие её личности. Одна – побелевшая от страха, вторая – с чересчур беззаботной улыбкой. - Здравствуй, Оливия, – довольно протянула кузина Чон. – Как поживаешь? - Замечательно, спасибо, – холодно ответила девушка. - Вы к нам присоединитесь? Я попрошу официанта сдвинуть столы. - В этом нет необходимости. Видишь ли, Юна, у меня нет ни малейшего желания сидеть с тобой за одним столом. Зрители застыли с телефонами в руках, в немом любопытстве наблюдая за разворачивающейся сценой. Никто не смел даже пикнуть. - Послушай, Холланд… - Помолчи, – Оливия брезгливо отмахнулась. – Я пришла поговорить с Пейдж, – она перевела взгляд на бедняжку, что нервно елозила на стуле, словно на раскаленной сковороде. – Какое ужасное разочарование. Ты так меня подвела. Каждый из присутствующих прекрасно понимал, что происходит. Повторения войны между Оливией и Юной здесь ждали даже больше Рождества. Девушка подняла руку, и рядом тут же материализовался официант. - Вам как обычно, мисс Холланд? - Да, пожалуйста. Заказ принесли в течение минуты, потому что начали готовить, как только Оливия показалась у входа. - До сих пор пользуешься этим приемом? – ухмыльнулась Юна. - Это не прием, дорогуша, – язвительно ответила Одри. – Это казнь. Оливия аккуратно взяла с подноса высокий стакан с плотным зеленым смузи и перевернула его, выливая содержимое прямо на голову Пейдж. Та, наконец, выйдя из ступора, завизжала. По веранде пронеслись вздохи вперемешку со смехом. Хосок приподнял брови, с интересом наблюдая за ситуацией, которая, как оказалось, еще не завершилась. - Все в курсе, что это означает, – Холланд указала пальцем на Пейдж, что остервенело пыталась вытереть голову салфетками. - Несмываемый позор, – надменно фыркнула девчонка из свиты. - Ты же ведь наверняка пообещала Пейдж, что вы с ней станете лучшими подружками, – продолжила Оливия. – Но теперь, если ты сдержишь слово, то клеймо распространится и на тебя. Ты помнишь все правила, мы же когда-то вместе их создавали. Так что выбирай, Юна. Кузина несколько секунд смотрела противнице прямо в глаза, а после схватила сумочку и с гордо поднятой головой покинула веранду. Пейдж всхлипнула и пулей забежала в кафе. - Полагаю, этот столик свободен, девочки, – сказала Оливия. Официанты молниеносно убрали следы безобразия, и свита заняла свои места. Холланд опустилась на стул, стараясь дышать ровнее. Конечно, она его заметила, как только вошла. И понадобилась вся сила воли, чтобы не потерять лицо. Оливия обернулась, будто бы для того, чтобы повесить пиджак на спинку стула. Молодые люди встретились взглядами буквально на пару мгновений, но Хосок успел увидеть, как еле заметно дрогнули её губы в прерванном вдохе. И от этого крошечного движения колючие мурашки снова волной прокатились по всему телу. - Деббс была права, – протянула Лидия, заставляя парня отвести взгляд. – Никакая еда не стоит такого паскудного поведения, даже если за ним просто наблюдаешь. Пойдем отсюда, Хоби. Что-то аппетит пропал. - Да, конечно, – рассеянно пробормотал парень. 3. Когда Оливия вернулась в пентхаус, Чонгук все еще был в её спальне. Лежал на кровати, читал книгу. - Как все прошло? – не открываясь от страниц, спросил он. - Неплохо, – ответила девушка. – Теперь нужно дождаться следующего шага от твоей кузины. - Думаешь, Пейдж помогала ей что-нибудь на тебя накопать? - Уверена. Но вряд ли у них хоть что-то получилось, – вздохнула Холланд. – Я в душ, на улице просто невыносимая жара. Стоя под прохладными струями воды Оливия пыталась прийти в себя. Все пошло наперекосяк после той злополучной прогулки в Гарлем. И с девушкой творилось самое жуткое из всего, что только могло произойти. Она теряла контроль. Принять душ, успокоиться, подумать, что делать дальше. Взять себя в руки. Выработать стратегию поведения. Привычные, разумные действия. Повторять их на автомате. Шаг за шагом вернуть себя в прежнее состояние. И все было хорошо ровно до того момента, пока Холланд не вошла в спальню. Интуиция тут же подсказала: все полетело к чертям. Чонгук стоял посреди комнаты, пялясь в экран телефона выпученными глазами. По всему было видно, что парень пребывал в состоянии шока. - Малыш, все в порядке? – осторожно спросила девушка. Он медленно поднял голову. Нахмурился. Коротко нервно хихикнул. Снова нахмурился. Сделал шаг вперед, потом еще один. Стремительно удивление на его лице сменялось гневом. - Я ждал этого годами, – хмыкнул Гук. – Не думал, что когда-нибудь смогу сказать нечто подобное. - О чем ты? Чонгук сделал глубокий вдох, словно одновременно пытался сдержать злость и наслаждался моментом. - Кажется, любимая, – он протянул ей смартфон, – тебе пора объясниться. Звуки уведомлений затрещали по всему Манхеттену. Социальные сети буквально взорвались одной единственной новостью. *** Юнги бросил на пол пустую бутылку виски и полез за новой. Наполнил бокал, рухнул в мягкое кресло. Отпуск явно не шел ему на пользу. Экран телефона загорелся и погас. Потом еще раз и еще. Парень лениво взял смартфон, снял блокировку. Секунд тридцать вообще не двигался, а затем вдруг резко вскочил. Алкогольное опьянение как рукой сняло. Мин запрокинул голову и громко расхохотался. - Да ну нет, – снова уставился в экран, – быть того не может, – подошел к окну. – Реальность вроде та же самая. Тогда что это за несусветная дичь? *** Джин поудобнее устроился спиной на подушках, откидывая голову назад. Нужно расслабиться, проникнуться процессом и закончить уже, наконец. А то это длится целую вечность. Телефон, лежащий на тумбочке, пиликнул один раз, потом второй и третий, а затем заверещал как бешеный. Сокджин вздохнул и взял его в руки. Одеяло, накрывающее его до талии, заколыхалось и оттуда показалась голова Ин Сона. - Ты серьезно что ли ленту обновляешь? – злобно прошипел он. - Ты не отвлекайся, – Ким хлопнул его ладонью по лбу. – Возвращайся назад и продолжай с того места, где остановился. Я уже почти. Голова исчезла, а Джин щелкнул по одному из уведомлений. Какое-то время ничего не происходило, а затем… - Твою мать!!! – заорал парень, резко отрывая спину от подушек. - Сокджин, какого хера?! – Сон выскочил из-под одеяла и сел на постели, возмущенно сложив руки на груди. - Так, – Ким слез с кровати и натянул штаны. – Так, так, так. Спокойно. Это все чушь. Это же чушь да? – он опять взял телефон. – Нет, не чушь. - Да что происходит? - Катастрофа, – пробормотал Джин. – Возможно, кровопролитие. Я не знаю. У меня шок. Принеси мне выпить, живо. *** Дебби неслась по гулким пустым коридорам сломя голову. С треском распахнула дверь, врываясь в зал. Танцоры тут же остановились, недоуменно уставившись на незваную гостью. Лидия выключила музыку и подошла к подруге. - Деббс, что случилось? - Это… это кошмар… – задыхаясь от бега говорила та. – Ли, это… я не знаю… - Погоди-ка, отдышись. Кто-то поднес девушке бутылку с водой. Осушив её подчистую, Дэбби выпрямилась и протянула Лидии смартфон. - Ты должна это увидеть. И лучше присядь. *** - Мы будто сто лет не обедали дома только вчетвером, – улыбнулся Чимин, ставя на стол большую тарелку с пастой. - Пахнет божественно, – промурлыкал Тэхён. – Пора звать Хоби. - Сначала нужно решить другую проблему, – прищурился Пак. – У нас, кажется, Джун сломался. Ким склонился к другу, который действительно сидел неподвижно, глядя в экран смартфона с открытым ртом. - Эй, – Тэ щелкнул пальцами перед его лицом, – земля вызывает Намджуна. Прием. - Ребята, – пробормотал парень, поднимая на друзей очумелые глаза, – скажите, вы тоже это видите? Я же не сошел с ума? Он протянул телефон, и братья склонились над ним, изучая новость. Тэхён сделал шаг назад, на мгновение прикрыл глаза, а затем заорал: - ЧОН МАТЬ ТВОЮ ХОСОК!!! А НУ ЖИВО СЮДА!!! *** Девушка смотрела в экран и даже не сразу сообразила, что именно видит. Разум отрешенно фиксировал информацию. «В сеть просочились фотографии, на которых Оливия Холланд запечатлена в компании молодого человека. И хотя лицо так и не попало ни на один из снимков, выяснить его личность оказалось несложно. Все благодаря несравненному чувству стиля, что в последнее время наперебой расхваливают редакторы изданий о высокой моде. И пускай его так и не удалось поймать в четкий кадр, фото и разборы его неповторимых образов не раз попадали в светскую хронику и на страницы соцсетей. Недаром говорится, что одежда – самый простой способ раскрытия личности. Вот и сейчас стоило лишь сопоставить несколько кадров, чтобы выяснить, что молодой человек, с которым мисс Холланд так тщательно скрывалась от посторонних глаз, не кто иной, как восходящая звезда Верхнего Ист-Сайда…» Перед глазами все помутилось, телефон выпал из онемевших пальцев, ударившись о пушистый ковер. - Мне кажется, ты не дочитала до конца, – Чонгук поднял аппарат. – Это не просто новость, милая. Это скандал. И он повсюду. Все посты без исключения носят критически обвинительный характер. Признаюсь честно, я тебе изменял ни один раз, но это хотя бы не попадало в прессу. Оливия подняла на него рассерженный взгляд и влепила звонкую пощечину. - Как ты смеешь? – прорычала она сквозь зубы. – Ты понятия не имеешь, сколько раз я предотвращала публичные скандалы, Чон. Если бы не я, твоё имя полоскали бы без перерыва. - Сейчас не время снова обвинять меня! – выкрикнул Гук, держась за покрасневшую щеку. – Он мой друг, а ты моя невеста! И вы трахались за моей спиной! - Ты совсем сдурел, Чон Чонгук?! – заорала девушка. Парень только раскрыл рот для гневного ответа, как вдруг дверь спальни распахнулась. 4. - Это правда?! – воскликнул Тэхён. Хоби стоял посреди кухни, молча изучая пост. - Отвечай мне, Хосок! Отвечай, черт тебя дери. - Мне… – пробормотал Чон. – Мне нужно идти. Он сунул телефон в руки Тэ, щелкнул пальцами и исчез, оставив после себя лишь багровую дымку и застывших в недоумении друзей. 5. Чонгук повернул голову и его глаза стремительно налились кровью. - Гук, послушай… - Ах ты ублюдок, – прорычал парень. Никто даже не успел сообразить, что происходит. Чон подлетел к Хосоку и с размаха ударил того кулаком в лицо. Хо попятился, ошарашено коснулся скулы. - Тебе конец, – взглянул исподлобья так яростно, что впору было бежать сломя голову. Они кинулись друг на друга, сцепившись подобно бойцовым псам. Удары летели практически вслепую, подчиняясь лишь алой пелене бесконтрольного гнева. Хосок явно превосходил противника в силе, но бешенство и обида без сомнения прибавляли Чонгуку дополнительной энергии. Парни лупили друг друга нещадно, полностью погрузившись в кипящее адреналиновое море. Оливия стояла молча и неподвижно несколько мгновений, прежде чем начать действовать. Минута – и на соперников выливается таз ледяной воды. Оба резко остановились, на автомате отпрянув друг от друга. - Какого… – начал было Гук. - Разошлись по углам! – выкрикнула Оливия. – Немедленно! Друзья, недовольно ворча и отряхиваясь, подчинились приказу. - Что за цирк вы тут устроили? – сквозь зубы рявкнула девушка. – Взрослые мужчины, а ведете себя как неразумные дети. - Оли… - Захлопнись, Чонгук. Сейчас мы будем говорить друг с другом как цивилизованные люди. Вам понятно? – два синхронных кивка. – Итак, начнем с самого главного. Мы с Хосоком… – девушка запнулась, – были друзьями. На этом все. - Это правда, Гук, – произнес Хо. – Между нами никогда не было романтических чувств, а уж тем более секса. Я ни за что не поступил бы так с тобой. Ровно как и Оливия. - Зачем тогда нужно было все скрывать? – покачал головой парень. - Наша дружба изначально была… – Хоби замялся, внезапно понимая, что не сможет договорить без дрожи в голосе. - Невозможной, – отрезала Холланд. – Мы прятались, потому что не хотели ставить под удар близких нам людей. Но это оказалось неизбежным. - Ты сказала «были», – произнес Чонгук. – Из-за Тэхёна? - Да. - Невозможное не может существовать по определению, – Хосок посмотрел на Оливию, и та машинально отвела взгляд. - Как вы вообще умудрились сойтись? Когда? - Мы встретились в винной лавке в день аукциона, когда я заключил для Тэ контракт с «Harper's Bazaar». - Охренеть, – выдохнул Чон. – И все это время… - Не было ничего, выходящего за рамки дружеских отношений, – кивнул Хоби. Несколько долгих минут Чонгук молча наблюдал за собеседниками. А те стояли словно примороженные, надежно скрывая внутри персональный тайфун. - Нам всем сейчас нужно успокоиться, – заговорила Оливия. – Желательно порознь. - О чем ты? – нахмурился Гук. - О том, что вы оба свалите из моего дома. Твоя ублюдская кузина меня подставила, Чон. И мне нужно подумать, как все уладить. Секунду парни стояли молча, а после с синхронным кивком вышли за дверь. Безмолвно спустились на лифте, вышли на улицу. - Тебе следует попросить прощения, – заговорил Хосок. - Хо, я вспылил… – Чонгук опустил голову, теребя в пальцах сигарету. - Не у меня, – оборвал его Чон. – У своей невесты, которую ты должен поддерживать, когда на неё обрушивается клевета. А не подливать масла в огонь. - Будешь учить меня отношениям, Хоби? - Нет, старик, тут я пас. Но поучиться тебе явно стоит. Гук сделал шаг назад, и устало провел ладонями по лицу. - Знаешь что, Хосок?! – выкрикнул он вслед уходящему другу. – Да пошел ты! 6. Чон открыл дверь и медленно побрел по коридору. Единственным желанием сейчас было выпить отменного бурбона, что Чимин припрятал в шкафчике под раковиной. Но когда парень вошел в кухню, то понял, что спокойствия ему не видать. Все трое друзей были здесь, а вместе с ними еще и… - Черт, – пробормотал себе под нос Хосок. – Привет, милая. - Здравствуй, Хоби, – Лидия сложила руки на груди. - Вы мне тут интервенцию решили устроить что ли? – вдохнул парень. - Хо, мы просто хотим… – начал Чимин, но Тэхён вдруг прервал его, вскакивая со стула. - Да. Это гребаная интервенция. И я хочу услышать объяснения! - Это не так работает, Тэ. - Да насрать мне, как это работает! – выкрикнул Ким. - Успокойся, Тэхён, – строго произнес Намджун. - Как мне успокоиться? Я только что узнал, мой друг якшается с врагом! - Оливия тебе не враг, – сказал Хосок. - Правда что ли? А что тогда было на вечере Чихе? Дружеский жест? - Мы все знаем, какой Холланд может быть, Хоби, – вступил Чимин. – Всем здесь, кроме Джуна, когда-то от неё доставалось. И то, что ты проводил с ней время, – парень косо взглянул на Лидию, – немного странно. - Все, что пишут в сети, неправда, – вдохнул Чон. – Между мной и Оливией никогда ничего не было. Мы просто друзья. - Да это еще хуже! – всплеснул руками Тэхён. – Ладно бы ты трахнул её разок и все. Это было бы одно дело. - Ким Тэхён! – рявкнул Пак. – Фильтруй что говоришь! Прости его, Лидия. - Да ничего, – покачала головой девушка. – Вообще-то Тэ прав. Дружба – это крепкая эмоциональная привязанность, Хосок. Ты никогда не сможешь назвать другом человека, который тебе не нравится или чье поведение тебе чуждо. - Это все равно, что дружить с Гитлером! – не унимался Ким. – Ты хоть понимаешь, что эта фурия может тебя использовать? Не думал об этом? - Да что ты вообще несешь?! – рявкнул Хоби и тут же прикусил язык. «Я доверился тебе, а ты это использовала». Почему-то слышать то же самое и чужих уст было совершенно неприемлемо. - Через тебя она следит за Чонгуком и хочет обезвредить меня! - Мир не вертится вокруг тебя одного, Тэхён! - А ну хватит! – рявкнул Намджун, резко поднявшись с места. – Сядь, Тэ. - Нам… - Я сказал, сядь! – в интонации прибавилось строго-раздраженных ноток, и парень тут же послушно плюхнулся на стул. – Вы все будете вести себя смирно и слушать меня. - Да, папуля, – пискнул Чимин. - Хосок – благоразумный взрослый человек и имеет право заводить дружбу с тем, с кем посчитает нужным. Он разбирается в людях гораздо лучше любого из нас и если выбрал Оливию Холланд, значит, на то были причины. И он сам разберется, используют его или же нет. Потому что никто из нас не знает всей истории и только Хоби выбирать, рассказывать её нам или нет, – Джун обернулся к Чону, что сейчас смотрел на него с некоторым облегчением и благодарностью. – Хо, дело не в том, с кем ты дружишь, а в том, что ты все скрывал. От нас и от Лидии. Хосок молча переводил взгляд с одного друга на другого, не в силах даже рта раскрыть. Ему должно быть плевать. Он демон, что нигде надолго не задерживался. Существо, что веками было вынуждено воплощать в жизнь чужие пороки. Раз за разом. Одним щелчком пальцев за другим. Хо сидел в медальоне и даже не подозревал, что когда выйдет оттуда снова, его жизнь навсегда измениться. И сейчас он впервые за столь долгое существование не знал, что с этой жизнью делать. - Я скрывал, чтобы не произошло то, что происходит сейчас, – парень наконец-то разлепил губы. - Этого бы не произошло, – вновь воскликнул Тэхён, – не спойся ты с этой злобной, беспринципной, бесчеловечной… - Хватит! – вдруг заорал Хосок. – Никто из вас не знает её так, как знаю я! Вы все сидели в этой самой квартире и рассказывали, как сильно презираете Чонгука и Джина. И что теперь? Вы все лучшие друзья, купающиеся в сахарной вате! – вены на его лбу вздулись. Он даже не заметил, как все вокруг затихли, растерянно глядя на друга. – А чем я хуже?! - Хоби… - А ты вообще замолчи, Чимин! Не человеку, бегающему на встречи с Богомом, говорить мне как себя вести! Я не сделал ничего плохого! – он вдруг осекся, подняв на друзей рассеянный взгляд. – Я хороший человек. Хороший. Человек. Хосок сделал шаг назад, потом еще один, а затем пулей вылетел из квартиры. 7. - Это последнее, что я ожидал от тебя, Олив, – вздохнул Джин. – Хотя в последнее время ты всех нас удивляешь. - Мы с Хосоком даже не виделись после того случая на вечеринке Чихе, – протянула девушка. - Спасибо, кстати, что сразу поделились этим планом со мной и Гуком, – нахмурился Юнги. - Чонгук бы никогда не позволил мне поступить так со своим драгоценным Тэхёном. - Да, не позволил бы! – воскликнул Чон. – Это было жестоко, Оливия, он не заслужил. - А чего он, по-твоему, заслужил? – в тон ему ответила Холланд. – Наши семьи сжимают тиски. Ты действительно хочешь, чтобы он оказался стертым в порошок? - Сказала та, кто подвергла такой же участи Хосока. - Хосок не тот, кого можно стереть в порошок, Гуки. В спальне на несколько минут повисла тишина, которую нарушил стук в дверь. - Войдите! - Мисс Оливия, – в дверях остановилась горничная, – внизу Юна, сказала, что хочет с вами поговорить. Друзья переглянулись и тут же направились в гостиную. Кузина сидела на диване, вальяжно закинув ногу на ногу. - Ты не предложила мне чай, Ханна, – протянула девушка. - Я не могу позволить вам касаться сервиза, мисс Юна, – желчно процедила горничная. – Схожу за одноразовыми стаканами. И с этими словами женщина удалилась с гордо поднятой головой. - Обожаю её, – тихо улыбнулся Чонгук. - Что ты здесь делаешь, Юна? – строго спросила Оливия. - Пришла насладиться триумфом. - Это даже близко не похоже на триумф, – процедил Джин. - Да? Может, это потому что я еще не выложила все, что есть у меня в запасе? Твоего водителя, например. Сокджин так сильно сжал зубы, что по скулам заходили желваки. - Завтра вечер встреч выпускников, – Юна поднялась с места, – и ты, разумеется, будешь сопровождать меня, Ким. Папочка так хочет. Если вы двое, – она указала на Чонгука и Оливию, – занимаетесь слиянием семей, то почему мне нельзя? И кстати, Холланд. Ты отдашь мне корону, если не хочешь, чтобы я превратила жизнь твоих друзей в ад. Девушка проследовала к лифту и, когда двери за ней захлопнулись, Оливия мрачно произнесла: - Мне нужно все на эту суку. Все, что можно узнать. - У нас нет еще шестиста тысяч, – пожал плечами Юнги. – И если мне не изменяет память, ты уже пыталась что-то на неё нарыть и все безуспешно. Она безупречна. - Мы на Верхнем Ист-Сайде. Здесь нет ничего безупречного, – Холланд вздохнула. – Я устала. Нам всем нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. Подумаем об этом завтра.