Загадывай осторожно

1. Утро началось с проклятий. Во-первых, Тэхёна нещадно разбудили в четыре утра. Во-вторых, варвар Чон Чонгук не позволил поспать еще пять минуточек. В-третьих, никто не подал Киму канистру кофе в постель. Ребята из группы Джозефины тоже не отличались позитивным настроением, пока помогали Чонгуку распаковывать и устанавливать оборудование, особенно учитывая, что ландшафт не упрощал задачу. Дикий пляж, влажный песок, острые камни. Да и сам парень очень торопился, угрожая, что если он не успеет поймать нужный кадр, все будут подниматься так рано каждый божий день. И когда подготовка, наконец, была закончена, Чонгук отвел Кима в сторону. Его состояние было так похоже на волнение Тэхёна на Лонг-Айленде. Он был вдохновлен и испуган одновременно. Парень терпеливо ждал, пока Чон начнет говорить. - Я нервничаю, – начал Гук, – потому что работать при таком естественном свете сложно. Но это место особенное для меня. Тэхён мягко улыбнулся. Чонгук словно сбросил с себя все маски, оставшись непосредственным и искренним, словно ребенок. Когда Ким видел его таким, в груди разливалось тепло, а сердце начинало трепетать точно как в момент, когда тебе является нечто поистине прекрасное. - Я прихожу сюда каждое лето и наблюдаю, как встает солнце. Мне всегда хотелось запечатлеть этот момент, но я все никак не мог собрать нужный кадр. Этот вид является одной из самых прекрасных вещей, которые я когда-либо видел. Такой хрупкий, что любая, даже незначительная деталь способна разрушить волшебство. Но в то же время, словно чего-то не хватало, чтобы сделать момент абсолютно совершенным. Тэхёну становилось все тяжелее нормально дышать. С ним делились тайным, невероятно важным. Ни один эпизод их близости, будь то наглый флирт или разговор по душам, ночь в одной постели или даже поцелуй, не был похоже на то, что сейчас происходило между ними. Чонгук поднял на парня взгляд, который будто собрал в себе всю красоту окружающей действительности. - Этому месту не хватало тебя, Тэхён. Потому что для меня ты, внутренне и внешне, так же прекрасен, как рассвет над океаном. Гук медленно отошел от Кима, который попросту не мог прийти в себя. Никто и никогда не говорил ему подобного. Никто не дарил ему восходящее над водной гладью солнце. Чон встал за камеру, а из колонок донесся голос Джозефины. Бархатный и густой, он завел сладко-горькую песню о потерянной любви. А Тэхён обернулся и окончательно пропал. Небо постепенно окрашивалось в трепетный сиреневый цвет, заставляя волны приглушенно сиять. Превращая все вокруг в волшебство, размытый край алого солнца дотронулся до горизонта. Легкий ветерок касался волос и одежды, а шум волн дарил ощущение безграничного покоя. Тэхён медленно прошел вдоль кромки воды, опустился на прохладный камень. Каждый сантиметр пространства пропитывал его насквозь, а грудь пронзали услышанные слова. Мечта, ставшая личностью, путала мысли и ощущения. Обретала неожиданные черты, удивляла и манила. Брала его за руку, шептала сокровенное. Рождала невиданную доселе картину истинной красоты. Отравляла душу, утягивая в пугающую неизвестность. Лишала разума, логики и расчета. Возрождала и превращала жизнь в ничто. Тэхён терял ощущение реальности, контроль и рассудок. Мир летел в пропасть, пока, взрываясь сумасшедшим цветом, над океаном всходило солнце. 2. - Отлично, Чим! – Юнги поднял большой палец вверх. - Дай посмотреть, – казалось, Пак даже не устал, что до жути пугало парня. – Вдруг надо переснять. - Этот дубль получился таким же чудесным как предыдущие триста. Ты превосходно танцуешь, робот, и этот пост взорвет «Инстаграм». Чимин улыбнулся и махнул рукой. Они присели на покрывало и Юнги разлил по бокалам красное вино. - Красивый пляж, и людей почти нет. - Это тайное место Чонгука. Они с Тэ и командой снимали тут утром. - Скорее бы уже это увидеть, – Чимин зацепил вилкой свежее манго. – Спасибо, что помог мне, Юн. - Наконец-то ты соблаговолил меня поблагодарить, – хмыкнул Мин. – Хотя я все лето являюсь твоим безмолвным оператором. - Не бурчи. Все восемьдесят тысяч подписчиков в восторге от твоей работы, – он откинулся на покрывало и выдохнул. – Охренеть. Восемьдесят. Никогда не думал, что такому количеству людей будет интересна моя жизнь. - Это только начало, Чимин, – Юнги тихо рассмеялся. – Может быть, однажды ты станешь таким же знаменитым, как и я. Возможно. - А у тебя сколько, звездочка? - Не знаю, – парень пожал плечами. – Триста, четыреста тысяч. Я не слежу. Моими соцсетями всегда занимался пресс-секретарь. Но я тут подумал, может, стоит начать самому? Выкладывать фото с друзьями. С тобой. - С чего это вдруг? – хмыкнул Пак. – Где же знаменитый Мин «мне плевать на ваш глупый инстаграм» Юнги? - Не хочу упускать такой очевидный шанс взбесить мою мать. Чимин взглянул на парня с заботой и сожалением. - Вы так и не разговаривали с тех пор, когда… - Когда она вышвырнула меня как побитую собаку? Нет, – Юнги налил себе еще вина. – А ты почему выглядишь таким сочувствующим? Ты же ее ненавидишь. - Во-первых, я сочувствую тебе, потому что близкий человек тебя подставил. А во-вторых, это не ненависть. Скорее гнев, презрение, ужас и снова гнев. Очень много гнева. - А я, знаешь ли, очень доволен, – с широкой улыбкой Мин вскочил на ноги. – Впервые за всю жизнь я свободен. Я СВОБОДЕН, МАТЬ ВАШУ! – заорал он. - Ты уверен, что свободен, а не просто пьян? – рассмеялся Чимин. - Нет, моя сладкая бусинка, – Юнги схватил парня за руку и потянул на себя. – Я делаю, что захочу. И я все еще неприлично богат. Весь этот гребаный мир принадлежит мне. Я могу подарить тебе этот пляж. Я даже могу купить тебе весь сраный Хэмптонс! Он схватил Пака за талию и закружил. - Ты с ума сошел! – Чимин смеялся так звонко, что, кажется, его слышало все побережье. - Запомни одну вещь, – Юнги опустил парня, но объятий не разорвал. Нахмурился театрально, чем еще сильнее рассмешил Пака. – Возможно самую важную в твоей жизни. Я определенно точно сошел с ума. Они пили вино, кормили друг друга фруктами, бегали по пляжу, словно маленькие дети, снимали забавные видео и неприлично много хохотали. Все прервалось, когда у Чимина в кармане зазвонил телефон. - Дай мне минуту, ладно? Юнги наблюдал, как парень бродит вдоль берега, и хоть он не видел экран телефона, но точно знал, кто звонит. - Привет, Гом. Что-то случилось? – спросил Чимин. - Привет, Мини. Я видел сторис. Ты в Хэмптонсе? - Да. Гук пригласил на несколько дней. Как там дела в Нью-Йорке? - Понятия не имею, – усмехнулся Богом, – потому что я сейчас на яхте Мартина Холланда. - Да ладно? – Чимин удивленно вскинул брови. – Ты следишь за мной? - Ага. И меня уже начинают спрашивать, почему вместо того, чтобы пить виски с сильными мира сего, я уставился на горизонт через оптический бинокль. - Так и знал, что ты маньяк, – засмеялся Пак. - Я закончу часа через четыре. Тебя когда-нибудь похищал маньяк, чтобы поужинать? - На свидание зовешь? - Это не свидание, Мини, а ужасающе зловещее похищение. Я вообще-то серьезный преступник, к твоему сведению. - Если после ты не затащишь меня в сырой подвал, то я согласен. - Отлично. Я позвоню. До встречи. - До встречи, Гом. Чимин повесил трубку и обернулся. Юнги сидел вдалеке, у самой кромки воды, позволяя краешкам волн накрывать ступни. Пак приблизился и сел рядом. - Знаешь, о чем я сейчас подумал? – радостно спросил он. – Я никогда не строил замок из песка. Приступим? - Конечно, – Юн улыбнулся, – только поставлю на место бокал. Парень поднялся на ноги и побрел к покрывалу. - Зачем нам строить замок из песка, – пробормотал он, – если мы и так в нем живем? 3. - Тайное собрание супершпионов объявляется открытым, – Джин плюхнулся в мягкое кресло. - Убери ноги с журнального столика, – протянула Оливия, – иначе я обрушу его тебе на голову. - Лучше послушай её, дружище, – хохотнул Юнги, отпивая прямо из бутылки. – Наша королева сдержит слово. Чонгук подошел к другу и попытался отобрать выпивку, на что Мин лишь злобно фыркнул. - Олив, хоть ты ему скажи, – вздохнул парень. – Он ведет себя как мрачный подросток. - Юнги стал веселее, – Оливия взяла бокал, и Юнги плеснул туда бурбона. – И таким он мне нравится больше. - Аминь, сестра. Они чокнулись и одновременно выпили. - Да что с вами обоими такое? – Джин всплеснул руками. – Холланд, я не видел тебя без бокала в руках с самого приезда. - Я на отдыхе, мистер занудная задница, – девушка скорчила рожицу. – А ты вообще помолчи, – она указала пальцем на Чонгука, который только открыл рот. Холланд села рядом с Юнги и тот снова ей налил. - Отныне я вхожу в богемное общество и дружу только с композиторами. - Кажется, тут складывается команда по спасению мира от невыносимой скуки, – ухмыльнулся Мин. - Они сдружились, – процедил Сокджин. – Кажется ад замерз. Холланд, хотя бы намекни, почему ты поддалась мрачному настроению Мина. Мы вообще-то волнуемся. - Скажем так, – Оливия беспечно пожала плечами. – Я была стервой. Облажалась. Кое-что потеряла. Конец истории. Чонгук нахмурился, сложив руки на груди. Он ожидал почувствовать ревность и непонимание, но вместо этого сердце наполнило беспокойство. - Ладно, – Юнги громко хлопнул в ладоши. – Давайте поговорим о священной войне. Я больше чем уверен, что король психопатов в Хэмптонсе и прямо сейчас Чимин с ним на свидании. - Ауч, – фыркнул Джин. – Это точно свидание? - Понятия не имею, Ким, – рявкнул Юнги, – меня там нет. Я здесь, бухаю с вами, заговорщики недоделанные. - Захлопнись, Юн, – Оливия закатила глаза. – Мы знали, что так будет. Тебе не хватает терпения. - О чем ты говорила с чудовищем? – спросил Чонгук. - Он пожаловался, что любовь всей его жизни отдалилась. Сладко пел о том, как хочет все вернуть. И завуалировано попросил исключительно из дружеских побуждений сливать ему информацию. - И ты собираешься это делать? – Джин нахмурился. - Я уже это делаю. Думаешь, почему он в Хэмптонсе? - Твою ж мать, Холланд! – взревел Юнги. – Ты смерти моей хочешь? - Остынь, годзилла, – Чонгук положил руку ему на плечо. – Это отличный ход. Оливия будет водить его за нос, выдавая всякую ерунду с намеком на нечто серьезное. Они сблизятся, и мы наверняка получим преимущество. - Мой мальчик совсем взрослый, – девушка вытерла воображаемые слезы. – Это так мило. - Спасибо, дорогая, – хмыкнул Чон. - И у тебя есть план, маленькая мисс «я на задании»? – Сокджин поднялся и протянул Юнги бокал. - Я узнала, в какой гостинице он остановился. И мы проникнем в его номер. Но это пока что только наброски. - Взлом, – усмехнулся Мин, – мне нравится. Но знаешь, что мне совсем не нравится, Оливия? То, что Чимин везде ходит под ручку с Тэдом Банди! - Попробуешь этому помешать, считай, что заочно их поженишь, – Чонгук присоединился к выпивающим. – Нам просто нужно заполнить все свободное время Чимина. Тэ, Джун и Хоби, кстати, тоже пытаются это сделать. Они совсем не в восторге от того, что происходит. - Я все еще думаю над тем, чтобы позвать в дело Хо, – предложил Ким. – Случай с Юной показал его скрытые таланты. Оливия стукнула бокалом о столик так громко, что все трое вздрогнули. - Мы. Не будем. Звать. Хосока, – процедила она сквозь зубы. – Нам не нужна утечка. - Но… - Я сказала нет, – девушка поднялась с кровати и вырвала бутылку из рук Юнги. – Все, собрание окончено. Вы двое, – она указала на Сокджина и Чонгука, – займите Пака и игрушечную банду. А ты, – ткнула пальцем в Юнги, – будь идеальным принцем на белом коне, мать твою. А то священная война закончится быстрее, чем ты успеешь сказать «ой». - Твоя невеста очень злая, Чон, – Мин недовольно произнес и поплелся к выходу. – Ты совсем её не удовлетворяешь? - Я слышала и тебе наложили вето на удовлетворение. - Иди в жопу, Холланд. - Сказала бы то же самое, но тебе в святая святых путь закрыт. Юнги показал ей средний палец и вышел из комнаты. - Мы его успокоим, – сказал Чонгук. – А ты будь повежливее. И пожалуйста, выпей кофе вместо бурбона. - Гуки, любовь моя. - Да? - Свали нахрен. Друзья синхронно вздохнули, покидая комнату. Оливия откинулась в кресло и закрыла глаза. В голове проносились воспоминания, что мучили каждый день. Она совсем расклеилась. Позволила чувствам затуманить разум. Это вовсе не в её стиле. И она просто обязана справиться с навязчивым желанием взять телефон и набрать один единственный номер. Хотя все внутри нещадно рвалось на части. - Ханна! – громко позвала Холланд. Через минуту дверь открылась. - Да, мисс Оливия, – горничная выглядела обеспокоенной. Её, как и всех, волновало состояние девушки в последнее время. - Принеси мне кофе и спрячь весь бурбон. Я планирую вернуться к жизни. 4. Чонгук сидел на стуле прямой как струна с пленкой, прижатой к лицу. - Долго еще? – промычал подопытный. - Почти все. – Тэхён колдовал над ним, распыляя аэрозоль. - Выглядит круто. – подтвердил Намджун, отвлекаясь от книги. – Только вот вся гостиная провоняла. - Я сейчас умру. Тэ, быстрее, пожалуйста. - Какой же ты капризный, – Ким аккуратно снял пленку. – И тебе правда очень идет. Чон с нетерпением посмотрел в зеркало и довольно улыбнулся. В плавном переходе от естественных черных корней волосы становились темно-бирюзового цвета, а от аэрозоля выглядели немного влажными. - Я похож на хулигана. - Этого я и добивался, – ответил Тэхён. – А теперь раздевайся. - Обожаю, когда ты просишь меня о таком, – промурлыкал Чон. - Так все, – Намджун поднялся с дивана. – Я оставлю вас, чтобы вы занялись… чем вы там хотели заняться. Фу. Друзья рассмеялись, а когда остались наедине Тэхён сказал: - Ты глухой, Чон? Я сказал, раздевайся. - Серьезно? - Нет, понарошку. Снимай футболку и садись. Ким принялся раскладывать на столике перед диваном краски и кисти. Чонгук оголился до пояса, украдкой пытаясь понять, какой эффект это производит на художника. Тэхён выглядел абсолютно невозмутимым. - Мне нужна правая рука, – парень обмакнул кисть в воду. – Сегодня ты мой холст, Гук. От первых прикосновений прохладного ворса по коже пробежали мурашки. - Не дергайся. – попросил Тэхён. - Щекотно. - Потерпишь. Чонгук наблюдал за Кимом, который был максимально сосредоточен. Они сидели в полной тишине, пока Тэ выводил на чистой гладкой коже узоры, смешивая мягкость с резкими линиями. Рисунок, что получался противоречивым, как сам художник и его модель. Наконец Чон не выдержал. - Ты так себя ведешь, словно я, правда, неодушевленный холст. - Тебе не хватает моего тепла, малыш? – глаза Кима хитро блеснули. - Может быть, – Чонгук ответил таким же взглядом. И тогда Тэхён протянул руку и мягко коснулся пальцами щеки парня, заставляя того на секунду прикрыть глаза. А художник тем временем придвинулся чуть ближе, коснувшись щекой виска Гука. - Ты прекрасен, Чон, – мягкие горячие губы черканули по завитку уха. – А теперь, пожалуйста, помолчи. Я работаю. Вот так, за мгновение, работа превратилась в нечто интимное. Кисть и краски будто проникали под кожу, а пальцы, что придерживали руку, обжигали. Чонгук к такому совершенно не привык. Для него апогеем близости всегда был секс. Но сейчас он познал абсолютно новый уровень. Касания мимолетные, поцелуи редкие, невесомые и притворно-невинные. Но сердце билось чаще и сильнее, кожу пронзал электрический ток, мысли путались. Тактильность на грани, дыхание в сантиметре от кожи, взгляд пронзительный и полный тайн. Все это будоражило гораздо сильнее, чем самый чувственный секс. Тэхён удивлял его снова и снова, балансируя на тонком канате между отчуждением и страстью. И это притягивало Чонгука неимоверно, заставляя каждую клетку сознания и тела выворачиваться наизнанку. Когда рисунок был закончен Тэ аккуратно надел на Гука тонкую белую майку и вывел во двор. - Сегодня мне нужно, чтобы ты был наглым, – заговорил он, взяв в руки фотоаппарат, – нахальным и до неприличия самовлюбленным. В общем, будь собой. - Ты меня сейчас похвалил или оскорбил? – улыбнулся парень. - Как тебе больше нравится. Закури. Чонгук достал сигарету и сладко затянулся. - Сядь, вот так, – придирчивый фотограф сухо раздавал указания. – Опусти ноги в бассейн. Отлично. А теперь будь плохим парнем. Заставь меня тебя захотеть. - Разве я уже этого не сделал? Тэхён выглянул из-за фотоаппарата и нагло ухмыльнулся. - Мне нравится этот настрой. Сегодня Гук по-особенному наслаждался съемкой. Выражение свободы уже становилось темой их фотосессии. Но сейчас это была какая-то сумасшедшая свобода, дерзкая и безрассудная. Когда-то Тэхён сказал: «Представь, что полностью принадлежишь миру». Сегодня он говорил: «Весь этот чертов мир принадлежит только тебе». Ким смотрел на парня сквозь линзу, ловя каждый безумный отблеск глаз, каждое непринужденное движение. И не мог не признать одного простого факта. Чонгук действительно заставлял его себя хотеть. До дрожи всего тела. Кончики пальцев побелели: настолько сильно он вцепился в камеру. И когда пришла пора переходить к следующему этапу съемки, Тэхён подошел к Гуку совсем близко. - Тебе снова нужно раздеться. Не давая себе и секунды на раздумья, он зацепил края майки и потянул вверх, скользя костяшками по горячей коже. Чон поднял руки, позволяя стянуть одежду. А затем коснулся пальцами подбородка Тэхёна. Реальность теряла границы, в ушах шумело, сердце грохотало, норовя вот-вот разбить грудную клетку. - Что между нами происходит? – прошептал Чонгук. Ким был так близко, что когда говорил, его губы легонько касались уголка губ парня. - Ты забегаешь вперед, Чон. - Не люблю ждать. - Полюбишь. Я тебя научу. Он взял Гука за руку и медленно опустил от своего лица. - Мы еще не закончили. Тэхён отошел так резко, что Чонгуку показалось, словно из него вышибли весь дух. - Ты ведь знаешь, что сводишь меня с ума? - Так и было задумано, – Тэ весело ему подмигнул. А затем снова погрузился в работу, собирая и устанавливая высокий сложный штатив над бассейном. Следующий этап был гораздо интереснее. Тэхён взял несколько пакетиков и рассыпал над водой цветной порошок. Краска расплывалась причудливыми формами, превращая бассейн в нечто сюрреалистичное. - Полезай, – скомандовал он. – Раскинь руки и держись на воде. Чонгук послушно выполнил команду фотографа. Когда вода коснулась руки и волос, краска с них начала растекаться, добавляя картинке цвета. Камера снимала парня сверху, пока тот отдался моменту, полностью расслабившись. Иногда Тэхён давал короткие команды, а затем сам спустился в бассейн, заставив модель сменять позы одну за другой. Работали они долго и оба порядком устали. Перепачканные в краске, увлеченно о чем-то переговариваясь, молодые люди собрали оборудование и покинули место съемки. Пустой двор освещался уличными лампами и хранил в себе воспоминания о целом спектре эмоций, что наполняли его в последние несколько часов. Прислуга вошла тихо и начала приводить все в порядок. Яркие цвета постепенно исчезали вместе с мощным потоком уходящей в трубы воды. Память смывалась вместе с краской, облекаясь в сокровенную тайну двух запутавшихся в собственных желаниях людей. 5. Когда Чимин вошел на кухню, то обнаружил там Юнги, сидящего за столом и угрюмо ковырявшегося вилкой в омлете. - Это кофе? – Пак схватил кружку и тут же отставил. – Виски, Юн? Ты время видел. - Время выпить, – проворчал тот. - Десять утра, а ты уже надираешься? – Чимин сел напротив. – Поговори со мной, Юнги. Твое настроение меняется по двадцать раз в день. Ты то бешено веселый, то мрачный как туча. - Я в полном порядке. - Прекрати. Скажи, что с тобой? Он поднял голову и прожег Пака взглядом полным обиды. - Юнги, пожалуйста. - Хватит! – заорал Юнги. – Замолчи! - Я не понимаю… - Оставь меня в покое! – Мин одним жестом смахнул со стола тарелки и чашки. Столовую пронзил звон и Чимин вздрогнул. - Ты что творишь?! – воскликнул он. - Отвали, – сквозь зубы прошипел Юнги и пулей вылетел из комнаты. Растеряно, совершенно не понимая, что происходит, Чимин присел на корточки и принялся убирать осколки. - Нет нужды, мистер Пак, – за спиной раздался голос Остина. – Слуги все сделают. - Хорошо, – пролепетал Чимин. – Я… я тогда пойду. Спасибо, Остин. - Мистер Мин направился в свою спальню, – в голосе мужчины еле заметно ощущались нотки сочувствия. – Приказал выгнать из гаража машину. Вам лучше поспешить. Чимин коротко кивнул и побежал на второй этаж. Дойдя до конца коридора, он встретился с Юнги в дверях. - Куда-то собрался? – рявкнул Пак и толкнул парня обратно в комнату. - Я же сказал, оставить меня в покое. Или я непонятно объясняю? - Ты никуда не пойдешь. И тем более не сядешь за руль. А я останусь здесь, хочешь ты этого или нет. Что с тобой? - Что со мной? – мрачно засмеялся Мин. – Действительно. Ты же совсем не знаешь. - Юн, черт тебя подери, я хочу, чтобы ты высказался! – выкрикнул Чим. – Ты ни с кем не разговариваешь. - Меня уволили! Собственная мать вышвырнула меня из компании. Отобрала у меня постановку, в которую я вложил всего себя. Я не знаю, что делать дальше, у меня ни хрена нет! Я всегда работал, это было делом моей жизни. А что теперь? Я чувствую себя совершенно опустошенным. Меня предали, растоптали и выбросили. Чимин стоял не в силах пошевелиться. Он никогда не видел Юнги таким разбитым и уставшим, и это заставило горький ком подступить к горлу. Потому что он точно знал, что услышит дальше. - Ты нужен мне, Чим! – воскликнул Юнги. – Но и тебя я теряю. Того, кто мне ближе всех, единственного человека, в котором я могу найти утешение. Тебя нет. Я сделал все, как ты просил. Дал пространство, позволил отнять близость. Но в момент, когда ты так мне необходим, тебя носит черт знает где и с кем. Призрак прошлого отнимает тебя у меня. И я… – он запнулся и провел ладонями. – Черт. Я не знаю, что мне делать. Просто уйди, ладно? Пожалуйста. Я хочу побыть один. Несколько мгновений Чимин смотрел на парня, а затем сделал шаг вперед, и еще один. Кинулся к Мину, обнял так крепко, что вот-вот затрещат кости. - Нет. Слышишь меня? Я никуда не уйду. Сначала Юнги был напряжен как камень, но с каждой секундой расслаблялся, таял в столь необходимых объятьях. Чим чуть отстранился и заглянул в глаза. - Я рядом, малыш, – прошептал он. – Я тебя не оставлю, обещаю. Прости, что бросил, я идиот. Они соприкоснулись лбами. Чимин положил ладонь на шею Мина и медленно повел большим пальцем. - Я так по тебе скучал. Трепетно и осторожно Пак коснулся его губ своими. Сначала легко, а после углубляя поцелуй. И Юнги сдался, прильнул всем телом, вцепившись пальцами в спину. Отравленные тайнами, ложью и тенью незримого врага, с каждым днем все сильнее затягивая петлю на собственных шеях, они уже не понимали, где манипуляция, а где правда. В момент, когда самым главным было оставаться собранными и принимать осознанные, честные решения, они летели с неба на землю на стремительной скорости. Ни парашюта, ни страховки, ни инстинкта самосохранения. Все стерлось в нестерпимом желании и дальше истязать друг друга, потакая опасной, болезненной привязанности.