Загадывай осторожно

1. Ровно в середине сентября долгожданная выставка Тэхёна открыла свои двери и город захлебнулся. Его лихорадило словно в припадке. Ни одного однозначного мнения, ни одного равнодушного взгляда. В бурном спектре от восторга до критики Нью-Йорк лихорадило словно от жестокой болезни. «Магическое сочетание нежности и страсти, не позволяющее отвести взгляда». «В каждом мазке и кадре сотни проблем и тысячи эмоций». «Работы столь пронзительные, что заставляют пережить все, от искренней радости до черного горя». «Человек, выворачивающий наизнанку людские души». «Кульминация выставки погружала каждого из присутствующих в сам круговорот жизни». «Поиск самого себя, диалог с собственной душой, бесстрашие и отчаяние». «Чон Чонгук глазами Ким Тэхёна: шокирующее выражение чувственности, мимолетности и трепетности сияющей молодости». Шквал рецензий, расписание, забитое интервью, обложки авторитетных изданий. Тэхён поджег весь город и сгорал сам в лучах испепеляющего триумфа. Люди выстраивались в очередь, чтобы по окончании выставки раскупить некоторые выставленные на продажу экспонаты за суммы, не поддающиеся адекватному осознанию. И буквально каждого волновал скандальный животрепещущий вопрос. Почему даже спустя неделю после открытия тот, кто стал музой для художника, так и не появился ни на выставке, ни на одном из мероприятий? Чонгук потонул в звонках и сообщениях, которые настойчиво игнорировал. Его словно парализовал жуткий страх. Он боялся того, что может увидеть, и тех чувств, что это вызовет. Чон знал: стоит попасть на выставку Тэхёна и ему уже не спастись. И парень цеплялся за изоляцию, как за последнюю соломинку, избегая урагана, что может унести его навсегда и безвозвратно. Все закончилось поздним вечером, когда Чонгуку передали приглашение. В красивом черном конверте с тончайшим серебряным орнаментом лежала записка: «Я хочу, чтобы ты увидел». Все. Ни подписи, ни уговоров. В этом был весь Ким. Ставил перед фактом, не оставлял выбора. Чонгук мог прятаться, злиться и бояться. Но Тэхён хотел. И он делал. 2. Один единственный поздний охранник даже не обратил внимания на позднего посетителя. Галерея была абсолютно пуста, и звук шагов громко и гулко растворялся в тишине. Чонгук сделал глубокий вдох и распахнул двери. Он отличался от всех прочих наблюдателей, потому что знал автора, чувствовал его, был с ним по-настоящему. Видел в каждой мелочи. В первом зале была представлена живопись. Умелое сочетание стилей, порой парадоксальное и в то же время абсолютно логичное. Цвет, что взрывался со всех сторон, погружая в отдельный, закрытый мир. Каждая картина – окно в другую реальность, где тебе суждено встретиться с собственной душой. Какие-то работы заставляли ощущать радость, другие погружали в раздумья, а третьи и вовсе окунали с безграничную тоску. Чонгук не знал, сколько времени провел, медленно прохаживаясь вдоль стен, рассматривая каждую картину сколько того требовало сердце. И когда пришла пора переходить во второй зал, то он ожидал чего-то подобного, но ошибся. Там его ждали фотографии, и тут все было гораздо жестче. Четкие, резкие снимки словно окунали с головой в ледяную воду. С каждого из них на тебя безжалостно и беспринципно смотрела реальность, полная проблем. Будто здесь можно было глянуть в глаза любому человеческому переживанию. От того, что покоряло и поднимало ввысь, до резкого падения на твердую землю. Тэхён настолько ловко играл на эмоциях и впечатлениях, что невозможно было успокоить разрывающееся сердце. И когда Чонгук, практически задыхаясь от волнения, распахнул последние двери, то замер на месте, ошарашенный и зачарованный. Все, что он успел увидеть до этого, каждое мгновение пойманной на тоненький крючок жизни, отражалось теперь здесь в одном лице. Его лице. Фотографии и картины, соединенные и представленные отдельно. Чон ощутил, как отрывается от земли. На него будто смотрел не он сам, как отдельная личность. Это были лица и души сотен людей, проживающих столь похожие этапы и выражающих столь яркие эмоции. Тот, кто ищет себя, кидаясь из крайности в крайность. Отчаянно пытаясь найти ту самую заветную мечту и предназначение. Смех и грусть, радость и горе, задумчивость и беспечность, метания и предопределенность. В каждой работе сама трепещущая магия человеческого существования. Смысл жизни в том, чтобы жить. Сомневаться и стремиться, ошибаться и мечтать, любить и ненавидеть. Искать, бежать без остановки, впитывать каждый момент. Не бояться. Не избегать. Врываться, отдаваться, наслаждаться. Жить от первой до последней секунды. Чонгук подошел к центральной работе. Черно-белая фотография. Он сидит, читая книгу. Легкий ветерок в волосах, тонкие пальцы, касающиеся страниц. И лицо, очарованное и очаровывающее. Это был он. Его оголенная, нежная, трепетная душа. Парень и сам не заметил, как по щеке скатилась одинокая слезинка, которую он быстро смахнул. И вдруг ему в голову пришла одна единственная мысль. В каждой работе есть не только Тэхён. Здесь присутствует и он сам. Даже в тех, что Ким написал, даже когда они еще не были знакомы. Это поразило, прилетело топором по горлу. Оглушило и сбило с толку. Чонгук знал то, чего не дано было понять остальным. То, что скрывалось под всеми значениями. В чем был смысл жизни не сотен столь похожих и одновременно разных людей, а всего лишь одного конкретного. Смысл жизни Тэхёна был в надежде, мечте и любви. - Здравствуй, Чонгук. Парень вздрогнул и обернулся. Ким стоял перед ним таким, каким он его прежде никогда не видел. Сейчас он был полностью открыт. Можно было разглядеть всю усталость, тяжесть избегания, вину за поступки. И вместе с этим нечто гораздо большее, искрящееся, предназначенное лишь им двоим. - Мне очень приятно снова вас видеть, мистер Гэтсби, – разомкнув пересохшие губы произнес Чон. - Мне, право, тоже очень приятно. Он подошел чуть ближе и вдруг улыбнулся. Так грустно и нежно, что у Гука свело горло. - Это была одна из моих первых фотографий, сделанных в Нью-Йорке, – Тэхён указал на центральную работу. – Я увидел тебя, Чонгук, в самый первый день в университете. Ты выходил из машины вместе с Оливией. Посмотрев на тебя тогда, я до сих пор не могу отвести взгляд. В тебе встретились воплощения всех мечтаний. Я знал тебя гораздо раньше, чем ты впервые обратил на меня внимание. Зеленый огонек стал моим маяком на пути к будущему. Смотря на него, я жил надеждой, раз за разом прокручивая в голове момент того первого взгляда, – Ким говорил так проникновенно и честно, что у Чонгука начало щипать в глазах. – Все, чего я тайно и страстно хотел, это попасть на вершину, чтобы тебе не пришлось выбирать, когда мы встретимся по-настоящему. Я хотел подарить тебе мир, столь яркий и невероятный, что ты пожелал бы остаться в нем навсегда. Но в бесконечной погоне за признанием и самореализацией, я возненавидел тебя. Того, кому все давалось легко, по щелчку, кого я так желал, но не мог получить. Все это смешалось внутри, путая мысли и чувства. Стремление было отравлено необходимостью проучить, отыграться за все неудачи. Стать недостижимым для человека, который всегда был таковым для меня самого. Но вместе с этим мне было очень страшно. Мне удалось создать мир, о котором я мечтал для нас обоих. Но я сам так и остался тем пареньком, что жмется в тени, наблюдая, как самый ослепительный человек из всех выходит из машины на улицу, залитую солнечным светом, – Тэхён сделал еще шаг, взглянул прямо в глаза, лишая шанса двигаться. – Прости за то, что причинил так много боли. Прости, что все путал и вел себя настолько ужасно. Мне необходимо было пройти этот путь, чтобы стоя сейчас здесь перед тобой понять одну вещь. Все это время, прячась за мечтами, погоней, завистью и желанием, я любил тебя, Чонгук. Просто любил. Тэхён замолчал, а Чон, задержав зрительный контакт еще на пару мгновений, вдруг бросился к нему. Притянул, поцеловал так, как не целовал никогда прежде. Вкладывая всю свою любовь и прощение. И яркое всепоглощающее счастье. - Не нужно ничего создавать, – задыхаясь, произнес он. – Ты – мой мир, Тэхён. Тебя мне всегда будет достаточно в любой из вселенных, на дне и на вершине. Только ты и я. Ким, лучезарно улыбнувшись, схватил его за руку и они побежали. Мимо фотографий и картин, прочь из залов, по узким коридорам, пока, наконец, не достигли непримечательной двери в небольшую комнатушку. На полу лежал матрас с подушками и пледом, куда Тэхён увлек Чонгука, не прекращая поцелуев. Жар дыхания, прикосновения, проникающие током под кожу, тихие сокровенные слова, стоны полные желания и томительного изнеможения. Единение, настоящее и бесконечное. Растворение друг в друге, признание, что дождалось своего часа. Любовь, запечатленная в боли, надежде и искусстве. 3. Спустя какое-то время они лежали друг напротив друга на боку, подперев голову рукой. Тело Чонгука было нарочито небрежно и до дрожи эстетично прикрыто мягким пледом. Тэхён водил кончиками пальцев, расчерчивая линии на еще горячей, влажной коже. - Еще никто не признавался мне в любви настолько красиво и поразительно, – тихо произнес Чон, перехватывая тонкое запястье и касаясь губами сеточки вен. - Один парень подарил мне рассветное солнце. Его точно никому не переплюнуть. Чонгук легонько рассмеялся, протянул руку, убрал со лба Тэхёна черную прядь, провел пальцами по скулам. - Знал бы ты, как я сейчас счастлив. - Я знаю, – улыбнулся Ким. – До сих пор не могу поверить, что ты лежишь здесь, со мной. Вдруг я уснул на лекции и все это исчезнет, стоит открыть глаза. - Я тебе снился? – Гук удивленно приподнял брови. - Ты был моей мечтой годами, Чон. Конечно, ты мне снился. Парень вдруг посмотрел на него серьезно и вдумчиво, словно пытался понять нечто очень важное. - Думаю, ты тоже был моей мечтой, Тэхён, – наконец сказал он. – Пусть я не знал тебя, но в тебе также соединились все мои мечтания. О творчестве, любви и настоящей свободе. А знаешь что? – задорно усмехнулся Чон. – К черту все! - Что ты имеешь в виду? – Ким тут же поддался этой перемене настроения. - К черту семью, свадьбу и весь гребаный Верхний Ист-Сайд. Я не хочу, чтобы хоть что-то впредь вставало между нами. - Ты с ума сошел? – спросил Тэхён с неприкрытым скепсисом. - Да, малыш, определенно. Я скажу отцу, что все кончено. Все брошу и свалю, наконец, из этого гадюшника. - А как же Оливия? - Все будет в порядке. Ведь она влюблена в Хосока. - Боже! – воскликнул Ким. – Наконец-то! Мне больше не нужно хранить этот секрет в одиночку! Спасибо, милый, – он весело чмокнул парня в щеку. - Что за секрет? - Хосок тоже влюблен в Холланд. Там конечно все не так запутанно, как у нас, но они все равно ходят кругами и все никак не признаются. Хотя по мне эти двое… - Просто идеально подходят друг другу! – подхватил Гук. – Сведем их? - Надо все продумать. Я так счастлив, что готов стать купидоном для всех заблудших душ. - Значит, решено. Помолвка будет разорвана, и мы наконец-то сможем наверстать все время, что провели порознь. - Ты же понимаешь, что будут последствия? Если ты уйдешь из дома, у тебя больше не будет привычного уровня достатка. - Плевать, найду работу. - Что? – расхохотался Тэхён. – Да ты в жизни ни дня не работал, Чон. - Можно подумать, ты успел наработаться. - Гук, ты конечно потрясающий, но иногда такой дурачок. - Объяснись немедленно! – парень ткнул его пальцем в плечо. - Чим, Джун и я никогда не жили в общежитии. У нас была квартирка в Бруклине, и надо было на что-то существовать. Мы только и делали, что работали. - Например, – Чон слушал его с неподдельным интересом. - Чимин подрабатывал официантом, посудомойщиком и гулял с собаками. Я проводил свадебные фотосессии. - Да ладно? - Я делал это, чтобы заработать, и не особо старался. Вообще приходилось хвататься за любое дело. Я ходил в тот же ресторан, что и Чимин. Мыл посуду, убирал зал. - А Нам? - Работал барменом в Восточном Бруклине. Оттуда у него столько знакомств и проблем. Честно говоря, он зарабатывал больше всех нас. И иногда мы к нему присоединялись. - В каком смысле? – Чонгук нахмурился. - Играли в покер. Правда очень редко и только при острой необходимости. И никогда не срывали больших денег. - Почему? - Чтобы не привлекать лишнего внимания. Потому что, признаюсь, Чимин – чертов гений. В игре ему нет равных. Узнай об этом в полной мере, мы с тобой сейчас тут не лежали. - Я в шоке, – протянул Чон. – Почему вы об это не рассказывали? - Не хотели вспоминать. Тяжелые были времена. Так что, – Тэ потрепал парня за щеки, – тебе придется найти работу, настоящую. Ходить на неё каждый день и отказаться минимум от половины того, что ты имел раньше. Чонгук вдруг схватил Кима за талию, уложил на спину, а сам навис сверху, осыпая лицо, шею и плечи короткими поцелуями. - Что ты делаешь? – заливисто смеялся он. Гук застыл над ним, глядя в глаза. - Я буду делать все, что угодно. Мыть посуду, гулять с собаками, мести улицы и еще кучу всего, – парень нежно провел пальцами по его щеке, – лишь бы быть с тобой. Тэхён чуть приподнялся, потянувшись за поцелуем. Все последующие становились глубже, требовательнее. Руки снова заходили по телу, увлекая в фантастический водоворот. Дыхание прекратило быть ровным, а сознание – ясным. И в момент, когда Чонгук спускался все ниже, языком чертя линию по косым мышцам, зазвонил телефон. - Не останавливайся, – прохрипел Тэхён. Но человек на том конце провода все не унимался, вызовы шли один за другим. - Черт! – выругался Ким и потянулся за телефоном. – Я занят! И он вдруг нахмурился, чуть отодвинул Гука, садясь в постели. - Давно? Твою мать, – Тэ устало потер переносицу. – Нет, Хоби. Это важная встреча, так что оставайся там. Чим на ужине с Мином, не нужно его беспокоить, он и так там как на иголках. Я сам съезжу. Не волнуйся, сообщу сразу. Обнимаю, конфетка. Парень положил трубку и вздохнул. - Что случилось? – обеспокоенно спросил Чон. - Намджун не выходит на связь уже четыре часа. - Чим говорил, что он снова… - Да, – перебил Тэхён, потянувшись за одеждой, – сорвался. Надо его найти. - Я с тобой, – Чонгук поднялся. – Нужно что-то делать. Определить в клинику или запереть дома. - Ты думаешь, мы не пытались? Профессор Джексон лично оплатил ему реабилитацию. Нам сбежал через два дня. А потом снова и еще раз. - Я же общался с ним. Он ведет себя, – парень запнулся, – не так как обычно конечно, но не как законченный наркоман, что ничего вокруг себя не видит. - Это Намджун. Он будет продолжать жить, работать, чистить зубы по утрам и все такое. Но вместе с этим приходит разрушение. Мы уже дважды доставали ящик Намдоры. - Неужели с ним нельзя поговорить? - Мы говорим. И ты будешь, поверь. Однажды это поможет, но сейчас наша задача помочь ему до этого момента дожить. Тэхён подошел к Гуку и нежно легонько поцеловал. - Я люблю тебя. - А я люблю вас, мистер Гэтсби. Парни быстро привели комнату, где Тэхён провел пару ночей, работая в преддверии выставки, в порядок, покинули галерею и умчали прочь на кроваво-красном «Камаро». 4. В машине стояло такое тяжелое молчание, что хотелось застрелиться. Чимин и Юнги сидели по разные стороны сидения, глядя каждый в свое окно. Какими бы ни были их отношения, совместную работу никто не отменял. И хотя постановка все еще шла, агентство уже начало подбирать новые проекты. Вот и сегодня они ехали на ужин с двумя именитыми балетмейстерами из Лиссабона, что прибыли в Нью-Йорк с новыми идеями и страстным желанием сотрудничать только с лучшими. Чимин постепенно успокаивался. Каждый поход к терапевту был для него крайне тяжелым, но парень отчетливо понимал, что ему становится лучше. Он много работал, вел себя безукоризненно, стараясь держаться от Мина на почтенном расстоянии и не выходить за рамки рабочего общения. Это было настолько тяжело, что порой Паку хотелось орать во все горло, но он держался. Шаг за шагом Чимин работал над собой каждый день, не ища легких путей и с надеждой на исцеление. Юнги казалось, что с него снимают кожу живьем. Взгляд украдкой, случайное касание, мимолетный разговор – все резало ножом до крови. Он видел, что Чим понемногу меняется, становится спокойнее и будто взрослее. Порой Мина захлестывало дикое желание подойти, обнять, заговорить, но он не поддавался. Скучал безумно, до нервного тика. Но рана была свежей, сочащейся, все еще открытой. Так они и существовали. Осторожно, сдержанно, обманчиво близко. - Ты все… - Да, – перебил Чимин. – Я все запомнил и подготовился к встрече, Юнги, не переживай. - Они настроены позитивно, но их все равно необходимо убедить. Будь профессиональным, очаровательным и остроумным. В общем, собой. - Это был комплимент? – Пак изумленно приподнял брови. - Просто факт. До ресторана оставалось ехать еще пару минут. Чимин вдруг залез в карман и вытащил оттуда что-то маленькое и яркое. - Конфетку? - Что? – Юнги, наконец, повернул к нему голову. - Мятная конфетка, – невинно улыбнулся Чим, – для свежего дыхания. Мин на мгновение замер, ведь парень смотрел на него так же, как раньше. Открыто и с нежностью. - Нет, спасибо, – пробормотал он. - Как хочешь, – Пак пожал плечами и захрустел фантиком. - Не припомню, чтобы ты таскал с собой конфеты. - Твоя новая секретарша угостила. Она милая. Автомобиль остановился у входа и водитель вышел, чтобы открыть дверь. - Эй, Юн, – Чимин внезапно положил ладонь ему на локоть. – Все будет хорошо, ты их поразишь. Теплая волна мурашек, пробежала по телу Юнги. Ресницы чуть дрогнули, а губы сжались в тонкую нитку. Это было их самое долгое прикосновение за последнее время. Пак, опомнившись, одернул руку, коротко кашлянул, словно извиняясь. Мин неосознанно дернул воротничок рубашки и, не произнеся ни слова, вышел из машины. 5. Они проехали несколько мест, прежде чем остановились у бара, где был припаркован мотоцикл. Тэхён повернулся к Чонгуку и сказал как-то уж слишком серьезно: - Забудь того Намджуна, которого ты знал. Будь спокоен и, пожалуйста, не лезь на рожон. - Ты меня пугаешь. - Поверь, у тебя ее будет шанс испугаться по-настоящему. Молодые люди открыли двери, и попали в самое сердце вечеринки. Переполненный бар, музыка, танцы. Пахло табаком, потом и алкоголем. Чонгук вцепился в руку Тэхёна, пробираясь сквозь толпу и морщась от случайных прикосновений. - Эй! – послышался знакомый голос. – Кого я вижу! Чон обернулся и удивленно изогнул бровь. Намджун выглядел абсолютно не так, каким парень привык его видеть. Широкая шальная улыбка, глаза, в которых плескался азарт и нечто близкое к безумию. Он был таким веселым и заряженным, что это казалось каким-то неправильным. Парня переполняла энергия, он ни на секунду не оставался статичным. Джун обнял друзей, пролезая между ними. Громко втянул воздух носом и отстранился с хитрой улыбкой. - От вас пахнет сексом, – усмехнулся он. - Мы теперь вместе, – твердо ответил Гук. - Превосходно! Это нужно отметить. За мной! И если парней практически никто не замечал, перед Намджуном толпа почтительно расступалась. - Мы выпьем, – Нам вдруг обернулся на чей-то зов. – Я скоро, никуда не уходите, голубки. Не прошло и секунды, как он скрылся среди людей. - Он похож на заведенную игрушку, которая сломалась и не может остановиться, – протянул Чон. Тэхён криво ухмыльнулся и махнул рукой. - Привет, Тэ, – к ним подошел бармен, – давненько не заглядывал. - Привет, Стив. Нам две текилы. - Разве мы здесь не за тем, чтобы забрать Джуна? – спросил Чонгук. - Да. Но он не терпит давления. Скажи ему об этом сейчас и он исчезнет дня на три. Так что пока мы здесь, – Ким вдруг обвил его талию рукой и резко притянул ближе, – почему бы не повеселиться? Гук усмехнулся, отсалютовал стопкой, выпил и затем закусил лимон. Тэхён впился в него с другой стороны, выплюнул и поцеловал так, что закружилась голова. - Потанцуй со мной, – выдохнул Ким ему в губы. Чон поддался безумию вечера. Прижал к себе Тэхёна, который двигался плавно и соблазнительно. Руки скользили по талии и бедрам, увлекая и заставляя забыть обо всем. Короткие дразнящие поцелуи, жаркие взгляды, провоцирующие касания. Чонгук практически растворился в этом, как вдруг музыка стала тише, а толпа как-то оживилась. - Вот вы где! – Намджун налетел на них непонятно откуда. – Идем. У нас тут кульминация. Они прошли вперед, оказавшись возле стола, вокруг которого уже столпились люди. Гук пригляделся и замер. Все до единой эмоции сменились на одну. Страх. На столе бесформенной кучей лежали купюры и поблескивающий черными боками револьвер. - Ставки сделаны! – закричал кто-то. – Третий раунд! Джун! Джун! Джун! Толпа оживленно подхватила. Нам вышел вперед и театрально поклонился. Чонгук заметил, что Тэхён побледнел. Он и сам чувствовал себя так, словно сейчас грохнется в обморок. - Ты что делаешь? – Тэ резко подошел к Джуну и схватил за руку. - Мы проверяем насколько я везучий, – залихвацки улыбнулся тот. - Сколько патронов в барабане? - Три из шести. Дважды мне уже повезло. - Не смей! – выкрикнул Тэхён. - Отвали! – Нам оттолкнул друга и только сейчас Чон увидел на его лице то, что скрывалось под маской кокаинового веселья. Жестокость, беспринципность и боль. Бесконечное количество жгучей боли. Он кинулся к парню. - Намджун, остановись. Ты уходишь или я выведу тебя силой. - Правда, Чон? – ухмыльнулся тот. – Ты прекрасно знаешь, что я тебя размажу. - Вот и проверим. Намджун лишь лениво махнул пальцами и Чонгука с Тэхёном кто-то схватил за плечи, крепко удерживая. - Отпусти меня, урод! – прошипел Ким. - Вы портите все шоу, – отозвался Нам и обратился к толпе. – Вы готовы?! Люди гудели, улюлюкали. - Разнеси себе башку, чтобы мы унесли побольше деньжат! – хохотнул кто-то. - Джун, пожалуйста! – Тэхён рвался из хватки, в глазах застыл ужас и слезы. А Чонгука словно парализовало. Горло сдавило от страха, сердце заколотилось как бешеное, губы задрожали. - Не надо, – зашептал он, – умоляю, остановись. Намджун же взял в руки револьвер, приставил к виску и без малейшей задержки спустил крючок. Мгновение показалось вечностью. Но когда прозвучал сухой щелчок, у Тэхёна подкосились ноги и он упал на грязный пол. Гук, хватка на плечах которого исчезла, помог парню подняться, пока внутри закипала злость. Джун под рев зрителей выпустил в потолок три пули и кинул револьвер на стол, а затем и сам туда забрался. - Вот так надо жить! – заорал он. – Как будто каждый твой день последний! Парень схватил купюры и начал бросать в толпу. - Наслаждайтесь! Он спрыгнул со стола и в тот же момент к нему подлетел Чонгук. За шкирку протащил через беснующихся людей и прижал к стене, схватив за ворот футболки. - Ты совсем спятил? – прорычал Чон сквозь зубы. – Какого хрена? Ты мог сдохнуть! - И что? – Намджун нагло ухмыльнулся. - Вы с Джином побрехали, и теперь ты творишь безумную херню, забыв о нас! Твоих друзьях, Нам! У Тэхёна истерика, гребаный ты урод! - Так трахни его, чтобы успокоить, – выплюнул парень. - Еще слово и я тебе врежу. - Попробуй. Намджун оттолкнул Чона, а тот замахнулся, метя кулаком прямо в лицо. Но Ким без труда перехватил руку и резко вывернул, заводя на спину противника, повернув того на сто восемьдесят градусов. - Не смей трогать меня, – выдохнул он в затылок Гука, – и не смей упоминать при мне это имя. - Ким Сокджин. - Я убью тебя, – рыкнул парень. - Хватит! – Тэхён подошел к ним. – Отпусти его, Джун. Немедленно. Нам оттолкнул Чона и примирительно поднял руки. - Расслабься, Тэхён. Мы просто болтали. Он достал из кармана пакетик, высыпал немного порошка на тыльную сторону ладони и с удовольствием снюхал. - Прости, что заставил поволноваться. Но это было чертовски весело! – Джун хлопнул друга по плечу. - Нами! – раздался звонкий голос. Какая-то девушка выскочила из толпы и проворно запрыгнула на него, обхватив ногами за талию. - Ты был великолепен, – промурлыкала она. – А это кто? - Мои няньки. - Они тоже поедут с нами? - Нет, крошка. Групповушка у меня запланирована на пятницу. А пока что только ты и я. У тебя остался еще кокаин? - Конечно. Словно забыв о существовании друзей, Намджун направился к выходу с девушкой на руках. Те двинулись следом, наконец-то оказавшись на свежем воздухе. - Поведи ты, – мрачно произнес Тэхён, – у меня руки трясутся. - Куда мы едем? - За ним. Чонгук сел за руль, и машина помчалась за мотоциклом. 6. Они провели в автомобиле всю ночь и даже умудрились немного поспать, неудобно устроившись на сидениях. Как только небо начало светлеть, Тэхён отправился за кофе. Кажется, он прекрасно знал этот район, в котором Чонгук ни за какие деньги не захотел бы побывать. Парень вернулся спустя полчаса и протянул Чону стакан. - Долго нам еще ждать? - Не знаю. Но у Джуна начнется отходняк, ему нельзя за руль, – ответил Тэ, устало вздыхая. Какое-то время они молчали, отпивая дрянной кофе, что сейчас казался живительной влагой. - Чон, – позвал Тэхён. - Да? - Ты действительно это сделаешь? Поговоришь с отцом. Гук кивнул. - Но Холланд… - Не думай, что мне не страшно, – перебил его Чон. – От одной мысли об этом у меня трясутся поджилки. Но я думаю, что опасения Олив преувеличены. - Почему? - Есть одна история, – было видно, что Чонгуку тяжело говорить, и Ким тут же взял его за руку. – Когда нам было по шестнадцать, мы устроили в школе вечеринку. Кто-то позвал знакомых не самого приятного качества, те принесли наркотики. В конце концов, одна девочка упала в бассейн и утонула. - О господи, – прошептал Тэ. - Началось разбирательство, узнали, что мы трое все это начали. Родители все уладили, но нас ждало наказание. В тот вечер, – Гук выдохнул, – отцы были в ярости. Они били нас так, что мне казалось, никто не выживет. Джину чуть не сломали ребра, мне отбили живот, Оливии выдрали волосы. Урок послушания был усвоен намертво. - Малыш, – Тэхён сжал его пальцы еще крепче, – мне так жаль. Это повторялось? - Нет. Ни меня, ни Джина больше никогда не трогали. Но недавно Оливия рассказала мне, что с ней все было иначе. Она оказалась последней из нас, кто не потерял своенравия. В конце концов, Мартин узнал, как на самом деле у нас оказался ключ от бассейна. - Холланд украла его? – изумился парень. - Да. Она получила еще. И после за любое, даже самое малое неповиновение. Пока я и Джин жили хорошей жизнью, позволяя себя очень многое, Мартин вбивал в Оливию послушание. Она не только молчала об этом, но еще и прикрывала меня. Поэтому ей до сих пор страшно. Чонгук замолчал и Тэхён не нарушал тишины несколько минут, пока не произнес: - Оливия знает о нас? - Да. - Что будет с ней, когда ты уйдешь из дома? - Надеюсь, она уйдет со мной. Она – мой лучший друг, я должен её защитить, особенно после того, как много лет не интересовался её жизнью. - Мы сделаем это вместе, – твердо сказал Ким. – Оливия хранила тебя, помогла Чимину. Обещаю, мы её не оставим. В ответ на благодарную улыбку Гука, он потянулся к нему и нежно поцеловал. И в этот момент задняя дверь автомобиля открылась, и Намджун развалился на сидении, устало вздохнув. - Вы такие милашки, – пробормотал он. - Как самочувствие? – спросил Тэхён. - Отвратительно. Гук, прости. - Мы еще поговорим об этом, – сквозь зубы сказал Чон. - Даже не сомневаюсь, – потянул Джун. – Поехали домой. Он чуть опустил стекло, подставляя лицо прохладному сентябрьскому воздуху. Мимо проносился город, слегка размытый и абсолютно безразличный. Намджун смотрел в окно, не отрываясь, а затем медленно повел ладонью по кожаному сидению. Представил, как тонкие длинные пальцы переплетаются с его. Что нет ни проблем, ни страданий. И они просто едут, куда глаза глядят, как делали это всегда. Эфемерно и неуловимо в ушах прозвучал звонкий смех, уносящийся вместе с ветром. Намджун убрал ладонь с сидения, до боли сжав кулак, и закрыл глаза, позволяя изможденному организму себя выключить. 7. Хынсу прекрасно понимал, что для поддержания образа и легенды, следовало сделать хоть что-то. И именно поэтому сейчас Сокджин сидел в коридоре, ожидая прослушивания на проходной фильм среднего качества. Парень нервничал. Может быть, пораскинув мозгами, он бы понял, что этот кастинг для него даже слишком прост, но измотанное сознание лишь усиливало состояние. Кошмары вернулись с утроенной силой, лишая сна и последних остатков сил. Джин пришел сюда, иллюзорно решив взять себя в руки и попытаться идти дальше. Но чем дольше он ждал своей очереди, тем сильнее сомневался, что справится. Когда дверь открылась, выпуская предыдущего актера, Сокджин вошел и сел перед кастинг-менеджерами. Решительно выдохнул, нацепил на лицо улыбку. Представился, выставил перед собой текст и замер. Всего на мгновение, точно так же, как и перед любым другим выступлением. Поднял глаза на комиссию. На их лицах явно отражалось разочарование уже просмотренными кандидатами и сильное желание поскорее закончить. Так же как и в тот момент, когда Дин Лесли смотрел на часы, Джин занервничал. Обычно в таком случае, он смотрел на Намджуна. Глаза зашарили по помещению. Его априори не могло быть здесь, это полный бред, но Сокджин продолжал искать. Взгляд метался по углам, стенам и лицам, что становились недовольнее с каждой секундой. «Его здесь нет. Нет. Нет», исступленно забилось в голове. Словно какая-то невиданная сила заставляла его отыскать лицо Джуна во что бы то ни стало. Парень почувствовал, как земля уходит из-под ног. Бросило в жар, затем в холод, руки задрожали, ком врезался в горло. Сокджин начал хватать ртом воздух, полностью отдаваясь нахлынувшей на него тревоге. - Что с вами? – доносилось будто сквозь толщу воды. Сорвавшись с места, он выскочил в коридор. Как одержимый все продолжал искать. Сердце словно стало огромным и билось в каждой точке тела. Кто-то усадил Джина на скамью. Приказал глубоко дышать, сосредоточиться на определенной точке. И когда тревога немного отступила, парень, наконец, услышал собственные мысли. «Успокойся. Это паническая атака. Все пройдет. Тихо. Дыши». Сокджин принял помощь от незнакомцев, послушно выполняя все, что ему говорили. И наконец, паника закончилась, оставляя после себя внутреннюю дрожь и неимоверную усталость. Что он будет делать теперь? Как идти дальше, если Намджун необходим ему физически и ментально? Сколько еще нужно выдержать, прежде чем жизнь начнет приходить хоть в какой-то степени относительный порядок? Его успешный дебют на сцене неотделим от Джуна. Что если он больше вообще не сможет играть? Чувствуя, как сердце снова начинает разгоняться, Сокджин глубоко вздохнул. Нужно успокоиться. Теперь он один. Пора учиться жить заново. 8. Юнги вошел в кабинет и чуть не подскочил от неожиданности. Чимин сидел на краю стола, вытянув свои умопомрачительные длинные ноги. Рядом стояла бутылка шампанского и два бокала. - Что ты здесь делаешь? – стушевавшись, пробормотал Мин. - Нужно отметить, – он дернул пробку с громким хлопком. - Они еще не дали согласия. - Проверь почту. Юнги полез за телефоном, а затем перевел взгляд на Чимина. - Ты не только вошел в мой кабинет, но еще и залез в рабочую почту. Надо уволить секретаря. - Не будь таким категоричным, – Пак протянул ему бокал. – Мы справились, Юн. Расслабься. Это был тот самый Чимин, от которого Юнги когда-то потерял голову. Нахальный, уверенный в себе, с чертиками в глазах и очаровательной улыбкой. Только сейчас, плюсом ко всему, от него исходило какое-то убийственное спокойствие и непоколебимая сила. - На ужине мне показалось, что они сомневаются, – сказал Мин, принимая напиток. - Мне тоже. Поэтому я встретился с ними сегодня за завтраком. - Что?! – воскликнул Юнги. – Без меня? Какого хрена?! - Подумал, что так будет лучше, – безапелляционно ответил парень. – Ты прав, сомнения у них были. Но очевидно, я их развеял. Поздравляю. Он стукнул бокалом об бокал и отпил шампанского. - Ты должен был сообщить мне, – Мин покачал головой. – Что ты вообще творишь, Чим? Ходишь на встречи, заваливаешься ко мне в кабинет. - Я решил, что мы достаточно мялись и ходили вокруг да около. Ты сказал, что мне нужно заслужить тебя. Именно этим я и собираюсь заняться. - Прошло слишком мало времени. - Мы никогда не отличались терпением, – он подошел ближе, и когда Юнги попытался отстраниться, схватил за плечи. – Хватит, Юн, бежать от того, что важно для нас обоих. - То, что ты сделал… - Ужасно, – перебил Чимин. – И я буду просить прощения каждый день так, как умею. Прости меня, Юнги. Я совершил огромную ошибку. Хоть мои чувства к Богому прошли уже давно, я продолжал бояться даже его тени. Его власть надо мной мучила и не давала прийти в себя. Он исказил мое восприятие самого понятия отношений. Но не стоит сваливать все на него одного. Я виноват. В том, что не взял жизнь в свои руки, что продолжал существовать в рамках его установок. Но больше всего я виноват в том, как поступил с тобой. Единственным человеком, что мне бесконечно и по-особенному дорог. - Чимин, пожалуйста, – Мин аккуратно высвободился из его рук, – оставь меня одного. Пак поставил бокал на стол и направился к выходу. Но вдруг остановился, оборачиваясь. - Ты боролся за меня, – уверенно проговорил он, – теперь моя очередь. Можешь выгонять меня сколько душе угодно, я буду возвращаться снова и снова. Я люблю тебя, Мин Юнги. И ни за что не отступлю. С этими словами Пак вышел за дверь, оставив парня одного, совершенно растерянного и пораженного. 9. Оливия спустилась в холл, все еще удивляясь позднему визиту незваного гостя. - Не ожидала тебя увидеть. - Разве? По-моему это абсолютно логично. Девушка перевела взгляд на круглую тумбу, на которой лежал огромный букет кроваво-красных роз. - Пак Чимин в моем доме, да еще и с цветами, – хмыкнула Оливия. – Кто бы мог подумать. - Я пришел поблагодарить тебя, за то, что так нещадно ворвалась в мою личную жизнь без разрешения, стыда и совести, – улыбнулся он. - Это вполне в моем стиле. Слышала, ты обратился за помощью. - Да, – Чимин подошел ближе, серьезно взглянул на девушку и протянул руку. – Спасибо, Оливия. Холланд крепко пожала прохладную ладонь. - Похоже, я ошибался в тебе. Все мы ошибались. - Это не ваша вина, – она пожала плечами. – Я сама строила такой образ. - Ты все еще невыносимая стерва, – усмехнулся Пак, – но ввиду открывшихся обстоятельств ты мне нравишься. - На самом деле, ты мне тоже, несмотря на то, как феерично ты облажался. - Я уже работаю над этим. - Славно, – она саркастично улыбнулась. – Надеюсь, у тебя получится, потому что я уже устала слушать нытьё Мина. - Скоро это прекратиться, потому что сдаваться я не собираюсь. Девушка заглянула ему в глаза и улыбнулась заботливо и понимающе. - Я знаю, что тебе тяжело, Чимин, и ты устал. Вижу, как боль мучает тебя. И мне искренне жаль, что все сложилось именно так. - Почему ты сделала это? – спросил парень. – Ввязалась в мою историю. Потратила столько сил, пытаясь помочь. Оливия вздохнула, словно решаясь. - Я кое-что тебе покажу. Она подняла кофту и немного приспустила брюки. Под косточкой кожу прорезал кривой рваный шрам. - Несмотря на то, что я знала, на что способен отец, какое-то время продолжала бунтовать, – Холланд говорила спокойно, словно о чем-то привычном, и от этого мурашки бежали по коже. – Однажды мне захотелось отправиться на вечеринку. Отец возмутился коротким платьем и черт дернул меня сказать, что я еще и не надела белье. Это было не так, но мне очень хотелось его уколоть. Он схватил меня, затащил в кабинет. Как бы отчаянно я не умоляла, он не слушал. Задрал платье и порезал ножом для писем. Тот был не особо острым, поэтому пришлось повозиться. Тогда отец сказал, что впредь я всегда буду носить белье, чтобы скрыть шрам, – она грустно усмехнулась. – Гуку я сказала, что упала на улице. Он поверил без проблем. В то время ему было плевать. - Мне жаль, – ошарашено пробормотал Чимин. - Отец прекратил бить меня лишь четыре года назад, когда я научилась безукоризненно быть идеальной дочерью. Юнги задавал мне тот же вопрос, что и ты, Чим, и ответ будет тем же. Это делали со мной, и если я помогу тому, с кем случилось подобное, будет казаться, словно я постояла и за себя тоже. Я знаю, каково это, не иметь возможности сбежать от того, кто сильнее. Находиться рядом с человеком жестоким и обладающим над тобой безграничной властью. Никто не заслуживает жизни, единственный смысл которой защищаться и выживать. Она замолчала. Несколько мгновений Чимин стоял неподвижно, а затем подошел ближе и крепко обнял. Сначала Холланд не двигалась, а затем осторожно подняла руки и погладила парня по спине. В носу защипало. В одном объятье она, наконец, ощутила необходимую поддержку от того, кто мог понять её от и до. - Я гораздо слабее тебя, потому что выбрал неверный путь, позволил себя сломить, – тихо произнес Пак. – Но мы с тобой одинаково знаем и чувствуем то, чего другим не понять. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, Оливия. Девушка покрепче стиснула руки, уткнувшись носом в его плечо. Два тоненьких деревца в пустоши, годами гнущиеся и сражающиеся со зверским ураганом. Два человека с похожим опытом и жаждой понимания, совершенно непредсказуемо и неожиданно нашедшие друг друга. Хосок, разглядевший тщательно спрятанную душу. Чонгук и Джин, вспомнившие как были дороги друг другу. Юнги, доверивший важнейшую часть собственной жизни. Тэхён, подаривший будущий шанс на ответный удар. Чимин, безоговорочно готовый броситься на помощь. Оливии казалось, что блуждая в кромешной темноте, она нашла двери, что открыли путь в ослепляющий светом зал. И теперь она может войти туда, оставив тьму позади и зная, что её ждут и примут.