Загадывай осторожно

1. Чонгук поднимался в лифте, нервно теребя рукав толстовки. Старался дышать глубже, унять разогнавшийся пульс. Этот вечер отец проводил за работой дома у Холландов, и Чон решил, что пора. Тем более, Оливия прислала сообщение: «срочно приезжай, есть дело». Выйдя в холл, парень немного помялся, выбирая между лестницей и коридором. «Нужно сорвать пластырь», подумал он, «бессмысленно оттягивать неизбежное». Решительным шагом двинулся к кабинету и открыл дверь без стука. - Чонгук? – изумился Вонги, поворачиваясь в кресле. – Я очень занят. - Это срочно, – вся имеющаяся сила воли понадобилась Чону, чтобы вновь стать уверенным в себе. Дать слабину перед этими людьми – все равно, что похоронить себя заживо. - Ты очень взволнован, – Мартин немного прищурился. – Что-то случилось? - Да. Свадьбы не будет. Чон-старший изогнул бровь, а Холланд чуть дернул уголком губ. - Позволь поинтересоваться, почему. - В этом нет смысла, – с вызовом произнес Гук. – Вы партнеры и можете дать друг другу все необходимые привилегии, не разрушая при этом жизни собственных детей. Сейчас двадцать первый век, в цивилизованном мире дела больше не решаются выгодным замужеством. - Кажется, ты совсем не знаешь цивилизованный мир, – протянул Мартин. - Мы не хотим этого брака. И я прошу вас, как родителей, все отменить. Мы – ваши дети. И ваша задача заботиться о нас, а не разрушать. - Я думал, тебе нет дела до свадьбы, – сказал Вонги. - Теперь есть. И если ты не откажешься, я уйду, – твердо, на одном дыхании выговорил Чонгук, – и ты больше никогда меня не увидишь. - И куда же ты пойдешь? К кому? - Папа, – парень сделал шаг ему навстречу, – пожалуйста. Я не хочу рушить нашу семью. Но мне придется это сделать, ради собственной свободы. - Ты свободен, Гук. - Разве? Ты заставляешь меня жениться. - И что? Я же не говорю тебе оставаться верным. У мужчины в браке есть много способов быть свободным. - А как же Оливия? – возмутился он. - Моя дочь знает свое место, – вступил Мартин, – знает, как себя вести. И мы заключили договор относительно её будущего. Сомневаюсь, что она поддержит твои идеи. - Вы совершенно её не знаете. И она имеет право на настоящую семью и мужчину, за которого выйдет добровольно. В кабинете повисло молчание. Чонгук смотрел на них с вызовом и уверенностью. И, в конце концов, Вонги нарушил тишину: - Хорошо. Мы над этим подумаем. Парень на секунду оторопел. Затем улыбнулся и покинул кабинет. Мартин повернулся к Чону. - Кажется, у твоего сына, наконец, появились яйца. - Зато мозгов так и не прибавилось, – сквозь зубы протянул Вонги. – То, что семья гораздо выше и влиятельнее партнерства, ему лишь предстоит усвоить. - Все уже решено, Вон, – Мартин пожал плечами. – Став семьей, мы расширим влияние холдинга до немыслимых размеров. Тебе – юг, мне – север. - Можешь не повторять, – отмахнулся мужчина. – Мы дали детям слишком много свободы. Пора поставить их на место. Благодари бога, что мы получили от Ли Богома все, что нужно. Иначе я своими руками придушил бы твою дочь. 2. Чонгук вошел в спальню, все еще ощущая внутреннюю дрожь. Он был очень взволнован и, кажется, Оливия тоже. Чон вдруг понял, что ему было не так страшно говорить с отцом, как рассказать об этом невесте. Поэтому он решил сначала выслушать её. - Гук, наконец-то! – воскликнула она. - Что случилось? - Присядь, – Холланд практически втолкнула его в кресло, а дальше начало происходить что-то совсем уж невероятное. Девушка достала небольшую доску, заполненную фотографиями, записками и нитями, и повесила на стену. - Привет, Вероника Марс, – протянул Чонгук. - Очень смешно, – фыркнула Оливия. – Тебе покажется, что я несу полную чушь, но ты должен меня выслушать. - Почему на доске крупными буквами написано «Чон Хосок»? Ты совсем на нем помешалась? - Что-то вроде того. Потому что он не тот, за кого себя выдает. - Это бред. - Что ты о нем знаешь? Кроме того, чем он занимался в Нью-Йорке. - Он друг Чимина, Тэ и Нама. Из Пусана. Ему двадцать пять, – он задумался. – Все. - Семья? – спросила Оливия. - Он никогда об этом не говорил. - Образование? Огромное количество денег? - К чему ты клонишь? – рявкнул Гук. - Я провела расследование. И прекрати смотреть на меня, как на больную, – огрызнулась Холланд. – Перерыла все. Чон Хосок никогда не учился ни в одной пусанской школе. Его вообще нет в базах. Включая университетские. - Откуда у тебя эти базы? - Ты понятия не имеешь, что можно купить в интернете, если залезть на темную сторону. У него нет соцсетей и нет ни одной фотографии, хотя он побывал на стольких мероприятиях. После я воспользовалась небольшой помощью Мерфи. У Хосока нет номера социального страхования, нет банковских счетов, кредиток, сведений о перелетах. Чон Хосок никогда не пересекал границу Соединенных Штатов, у него нет визы и загранпаспорта. У него вообще нет никакого паспорта. Чон Хосока не существует. - Это невозможно, – Чон махнул рукой. – Какая-то ошибка. - Слишком много странностей, Гук. Давай по порядку, – девушка указала на доску. – Браунсвилл. Плотная стена тумана. Было? - Да. - Ни одна дымовая граната не создает того, что ты описывал. Даже та, что находиться на военном вооружении. - Значит, я неправильно описал. - Тридцать против четверых. Это невозможно, если ты не обучен как солдат. Я попросила Мерфи кое-что узнать. Чад, тот бандит, свихнулся. Его поймали, но поместили в лечебницу. Он все твердил о рыцаре ада, что ломает кости на расстоянии. - Перебрал с наркотой, – пожал плечами Чонгук. - Дальше. Гарлем. Если Хосок добропорядочный гражданин, как он вообще узнал, где искать нужных людей. Как добился того, чтобы его пустили к Аве? Откуда у него оружие, Чон? И где он его прятал? Хосока обыскали, я сама видела. Это два пистолета, их нельзя пронести в носке. Он сказал, что бессмертен, и когда его отвели за дверь, раздался выстрел. Прошло несколько минут, и он вышел оттуда живым, с бандитом, перепуганным до смерти. И знаешь, что самое интересное? Мерфи сказал, что Ава тоже сбрендил. Начал ходить в церковь каждый день и обвесил собственный дом крестами. - Я ничего не понимаю, – Гук нахмурился. - Хэмптонс, – продолжала Оливия, все больше распаляясь. – Одри позвонила тебе, ты тут же сел в машину и приехал. Хосок вышел с тобой одновременно? - На минуту раньше. - Тогда как он смог тебя опередить? - Ехал быстрее. - Со скоростью света? И ты видел его машину у моего дома? - Я не помню, Олив. Мне некогда было об этом думать. - Знаешь, что стало с Домиником? - Неужели тоже сошел с ума? – ухмыльнулся парень. - Представь себе, да. Из тюрьмы его перевели в больницу, потому что он говорил, что каждую ночь ему является страшное чудовище. Он чуть не разбил голову о стену из-за страха и паранойи. А твою кузину отправили в Корею. - Я в курсе. И что? - Её лечат от бессонницы, потому что Юна боится спать. Во сне ей видится, как она горит в преисподней за то, что хотела меня убить. - Их обоих замучила совесть. Оливия, признаю, все это очень странно, и Хоби ждет серьезный разговор о том, что он скрывает. Но он существует, а ты ошибаешься. - Это еще не все. На вечеринке Тэхёна на Лонг-Айленде, мы танцевали. И тогда Хосок сказал: «Спасибо за танец, Шарлотта». Так звали мою бабку, что жила в восемнадцатом веке. Сохранились дневники, которые она вела в преклонном возрасте. Из Франции она уехала в колонии и там вышла замуж. Шарлотта описывала любовную историю, что случилась с ней в Париже. Однажды в обществе, словно из ниоткуда, появился ювелир, что создавал истинные шедевры. Весь высший свет начал пользоваться его услугами и покупать эксклюзивные украшения. Ювелира стали приглашать на приемы и рядом с ним всегда находился ослепительный молодой человек, которого тот представлял как своего партнера. В него-то Шарлотта и влюбилась. Она подробно описала его внешность, но важна лишь одна деталь. У молодого человека на обоих запястьях были тонкие шрамы, словно кто-то завязал их острейшей леской. - Как и у Хосока, – протянул Чонгук. – Это чистой воды совпадение, Олив. Мало ли от чего появляются подобные шрамы. - Слушай дальше, – упрямо сказала девушка. – Позже в Каролине, Шарлотта встретила того ювелира. Он стал пьяницей и побирался на улице. В надежде узнать что-то о старом любовнике, она попросила мужчину все рассказать. Он был совсем плох, но все время повторял одно и то же. О сбывшихся желаниях, о потерянном шансе. И о демоне, что может дать все на свете. - Так, хватит, – Гук поднял руки. – Ты, и правда, несешь несусветную чушь. И я больше… - Тэхён! – воскликнула Оливия. – Стал знаменитым за одну секунду. Чимин получил место в закрытом кастинге. Юнги сам рассказывал, что никто из менеджеров не помнил, как его имя попало в список. И все это случилось с появлением Хосока. Чонгук, послушай меня внимательно. О Хосоке нет никаких сведений как о человеке, потому что он не человек. Я думаю, он демон, исполняющий желания. Парень несколько секунд смотрел на Холланд, а затем расхохотался. Девушка раздраженно фыркнула и покачала головой. - Кажется безумие – это у вас семейное, – продолжал посмеиваться Гук. – Каждому из твоих доводов есть разумное объяснение, Олив. А ты совсем из ума выжила. Ты же умная, рациональная женщина. Как тебе в принципе пришла в голову мысль о демонах? - Потому что это единственный логичный вывод. - Ты очень устала, – Чон заботливо улыбнулся. – Тебе необходимо отдохнуть, милая. А еще выкинуть эту доску. Оливия вздохнула и закрыла лицо руками. - Может быть ты и прав. Я схожу с ума, как и моя бабка. - Тебе нужно сходить к психологу. Наверняка это последствия всех прошедших переживаний. - Ладно. Давай пока забудем об этом. - Я могу тебя отвлечь, – пробормотал Чонгук. – Я кое-что сделал. Ты только не реагируй слишком бурно. - Так, – нахмурилась Оливия. - Я говорил с нашими родителями. Сказал, что свадьбы не будет. И если они не согласятся, я уйду из дома и заберу тебя с собой. - ЧТО?! – выкрикнула девушка. – Ты совсем из ума выжил?! Я тут высказывала свои бредовые идеи, пока ты молчал! Чонгук, ты хоть осознаешь, что натворил?! - Заступился за нас! – воскликнул он. – Олив, мы уйдем отсюда. И все будет хорошо, обещаю. - Звони Тэхёну, – отрезала Холланд. - Зачем? - Я сказала, звони ему немедленно! Пусть уезжает из дома, спрячется. - Милая, пожалуйста, хватит. И в этот момент дверь распахнулась. Мартин и Вонги вошли в спальню, а за их спиной в коридоре остановились два охранника. - Отец, что происходит? – сквозь зубы процедил Чонгук. - Вы так и не усвоили урока, – заговорил Вонги. – Дело не в сделках и партнерстве, сын, а в послушании. И похоже, вы оба настолько глупы, что забыли об этом. - Думаешь, я не понял, почему Богом покинул страну? – продолжил Мартин. – Не знаю, как именно и зачем ты это провернула, Оливия, но уничтожила его именно ты. Моего делового партнера, за моей спиной. - Папа, пожалуйста, – она вышла вперед, – прости меня. Я была идиоткой и Гук тоже. Мы заберем все слова обратно и поженимся. - Разумеется. А после свадьбы отправитесь в Сеул. Вам обоим необходимо достойное образование, чтобы занять место в компании. - Мне нет дела до вашей сраной компании, – прошипел Чон. – Вы ставите её выше семьи. - Это и есть семья, – отрезал Вонги. – Дело, что мы строили с тех пор как приехали в Штаты. Кровь, пот и слезы твоих предков, что трудились и делали все, чтобы семья процветала. И я не позволю зарвавшемуся щенку прервать этот путь. Оливию с головой накрыла волна ужаса. Она прекрасно знала этот взгляд отца. И Чонгук тоже. - Милая, – прошептал он, – встань за мою спину. - Вы были спокойны годами, – Мартин подошел ближе, – но видимо эффект ослаб. Думаю, нового хватит еще на семь лет. - Я уже не подросток, – рявкнул Гук, – и смогу дать отпор. Ни говоря ни слова, Мартин схватил его за плечо и отбросил в сторону. Взял Оливию за волосы и с силой ударил по ребрам. - Не трогай её! Парень кинулся к невесте, но Вонги преградил дорогу. Наотмашь ударил по лицу с такой силой, что в глазах запрыгали черные точки. Чон покачнулся и получил коленом прямо в печень. Мартин же ударил Оливию лбом об пол, поднял, отвесил пощечину, врезал в живот, затем снова в грудную клетку. Неимоверная боль пронзила истерзанное тело. - Паршивка! – орал он. – Глупая, самодовольная девка! Как ты посмела идти против меня? - Отвали, – прохрипела Холланд и с силой оттолкнула мужчину. Чонгук попытался встать, но удар ноги в бок вырвал с губ парня короткий вскрик. - Хватит! – Оливия кинулась на Вонги, но Мартин схватил её за руку и снова ударил по щеке. Завел руку за спину, дернул за волосы. - Смотри! – рыкнул он. – Я сказал, смотри! Вонги колотил Чонгука по животу, бокам и спине, пока тот из раза в раз упрямо пытался подняться на ноги. - Будь ты проклят, – выплюнула девушка. - Отпусти её, – прохрипел Гук. – Бей меня, но её отпусти, умоляю. Вонги отступил, и парень со стоном, покачнувшись, встал. С губ капала багровая кровь. - Я убью тебя, отец, – яростно сказал он. – Хочу, чтобы ты корчился в муках, подыхал как паршивая собака. Мужчина схватил его за горло и крепко сжал. - Нет! – завопила Оливия. – Прекрати! Он же задохнется! Гук! Чон хрипел, его лицо серело, а глаза наливались красным. - Ты – грязное, мерзкое отродье, – шипел Вонги. – Я научу тебя подчиняться. Он отпустил руку и Чонгук повалился на колени, сипло вдыхая резкий воздух. Отец склонился над парнем и вдруг с силой приложил затылком об пол. Тот закрыл глаза и застыл. - Что ты сделал, тварь! – Холланд рвалась их железной хватки. – Ублюдки! Чтоб вы в аду сгорели! - Ты умная, сильная молодая женщина, Оливия, – почти ласково произнес Вонги, – но ведешь себя так глупо. Пусть отец и пообещал тебе место в бизнесе, это не изменит главного. Ты – всего лишь подстилка, смысл жизни которой угождать. - Пошел ты, – она плюнула ему в лицо кровавой слюной. Мужчина перехватил девушку, и она снова оказалась лицом к лицу с отцом. - Ты это запомнишь, – холодно проговорил Мартин. Занес руку и со всей силы ударил дочь точно в солнечное сплетение. Мир покачнулся, потемнел, и Оливия рухнула на пол без сознания. 3. Тэхён любил приходить в галерею поздно вечером, когда в здании не было ни души. Прохаживался по залам, вспоминал интервью и приемы. Планировал, что делать дальше. Искал новое вдохновение. Приводил перепутанные мысли в порядок. Вот и сейчас он медленно блуждал, вслушиваясь в громкий гул собственных шагов. И огромным удивлением для парня стало услышать еще и чужие. Он вскинул голову ровно в тот момент, когда распахнулись двери. Вонги вошел в зал в сопровождении нескольких человек. - Какого черта вы здесь забыли? – огрызнулся Тэхён. - Ну здравствуй, – елейно протянул мужчина и оглянулся на картины. – Ты действительно очень талантлив. - Уверен, вы пришли не комплименты раздавать. - Понимаю, почему мой сын влюблен в тебя. Неординарный, свободный, смелый. В газетах кто-то назвал тебя живым искусством. Вонги подал знак рукой и двое мужчин подбежали к Киму, заломив руки и крепко удерживая. - Отпусти меня, ублюдок! – прорычал Тэхён и вдруг на мгновение замер, побледнев. Еще один из сопровождающих внес в зал канистру с бензином и принялся быстро поливать картины, стены и пол. В нос ударил резкий запах, закружилась голова. Тэхёна от пяток до макушки прорезал ледяной ужас. - Не надо! – выкрикнул он. – Умолю, остановитесь! - Ты имеешь огромное влияние на Чонгука, – произнес Вонги с такой яростью, что вена вздулась у него на лбу. – Из-за тебя он решил уйти из семьи, бросить всю свою жизнь. - Пожалуйста, только не картины, – прошептал Тэхён. - Неужели они тебе дороже Чонгука? – ухмыльнулся мужчина. - Это и есть Чонгук. Ты не достоин даже дышать рядом с ним. Грязный, испорченный подонок. И если ты тронешь его хотя бы пальцем… - Я уже тронул. Его я воспитываю, а тебя уничтожу. Для сына это послужит уроком. - Ты – чудовище. - Знаю. Прощай, Ким Тэхён. Парня с силой ударили по затылку, и он повалился, потеряв сознание. Люди вышли, кинув на пол спичку и плотно закрыв двери. Огонь вспыхнул в одно мгновение, облизывая своим ядовитым языком все пространство. Тэхён лежал без движения, пока дым постепенно проникал в легкие. 4. Солнечный свет заливает большую светлую комнату. Всюду игрушки и цветы. Личной замок маленькой принцессы. - Когда придет папа? – девчушка дует губы. – Сегодня мой день рождения! - Папа работает, солнышко, – нянька расчесывает длинные белокурые волосы. – Зато какое платье он тебе подарил! Девочка спрыгивает со стула, хватает ненавистное платье и изо всех сил пытается разорвать ткань. - Мне не нужны платья! Мне нужен папа! - Оливия, немедленно прекрати! Но та падает на пол, закрывая лицо ладошками, и заливается горькими слезами. Плачет так громко, что не слышит шагов. - Малышка, в чем дело? – его голос вроде и мягкий, но все равно ледяной. - Тебя здесь нет! Ты пропустил мой день рождения, – захлебывается она. - Как же я мог? Ты моя маленькая принцесса. Папа тебя очень любит. - Неправда! - Ну же, Оливия, вставай. Вставай, Оливия! - Оливия! Девушка резко распахнула глаза. Чонгук склонился над ней, бледный, с окровавленными дрожащими губами. - Как ты? - Сойдет, – сипло ответила Холланд, садясь. – А ты? - Сойдет. Они забрали телефоны и поставили охрану у двери. Оливия оперлась на его руку и со стоном поднялась. Им обоим больно, но сейчас это было совершенно неважно. - Ты сказала, позвонить Тэхёну, – голос Чона срывался. – Почему? - Ты хотел уйти. А кроме Кима идти тебе не к кому. Дай мне пару минут. Молча они опустились в кресла, пытаясь найти силы и взять себя в руки. И наконец, Холланд решительно выдохнула. - Сколько мы были в отключке? - Около часа, – Гук взглянул на настенный циферблат. - Надо выбираться отсюда. Девушка отодвинула картину, открыла сейф и вытащила оттуда небольшой пистолет. - Откуда он у тебя? – изумленно спросил Чонгук. - Хосок подарил. Эй! – выкрикнула Оливия. – Откройте дверь, сволочи! И нажала на спусковой крючок. Выстрел оглушил, а с потолка посыпалась крошка. Двое охранников моментально ворвались в спальню, попадая прямо под прицел. - Отошли, – звенящим от угрозы голосом произнесла Холланд. - Опусти пистолет, – мужчина усмехнулся, – или я его отберу. У тебя духу не хватит. - Да что ты? Грянул еще один выстрел и охранник взвыл. Пуля пробила ему колено. - Дрянь! – вопил он, пока Чонгук поспешно доставал из его кармана телефон. – Паршивая сука! Оливия снова взвела курок. Второй мужчина хотел было кинуться к ней, но не смог. Сзади молниеносным четким движением ему прилетело по сонной артерии. Он странно всхлипнул и упал на пол. Второму же врезали по подбородку, и тот повалился без сознания рядом с приятелем. - Джин! – воскликнул Чон. - Что за хрень тут происходит? – выкрикнул Юнги. – Ханна позвонила, вся в слезах. Кажется, она действительно не зря решила прийти в свой выходной. - Звоните Тэхёну! Срочно! Объясним все по дороге. - Думаю, он в галерее, – задыхаясь от волнения, предположил Чон. – Поедем сначала туда. Друзья побежали вниз к лифту, объятые дикой тревогой. 5. Намджун отложил книгу и взял трубку. - Привет, Юнги. Что? Да не тараторь ты! - Что случилось? – Чимин нахмурился. - Тэхён должен быть в галерее. Да что происходит? Парень затих на несколько мгновений, а затем его брови поползли вверх. Хосок и Чим подобрались, явно почувствовав опасность. - Понял. Вам еще долго? Хорошо, мы скоро будем. - Что он сказал? – воскликнул Пак. - Чонгук сказал отцу, что хочет уйти, – Джун говорил так быстро, что слова едва не наскакивали одно на другое. – Вонги и Мартин избили Гука и Оливию, заперли. Им удалось выбраться, и они уверены, что Тэ в страшной опасности. - Идем, – отрезал Хосок. – Возьмите меня за руку. Провалившись в дым портала, они вышли около галереи и обомлели. Из окон прорывался дым. Старое промышленное здание явно горело в самой середине. - Он внутри, – Чимин опустил телефон, – написал пару часов назад. - Я вызову пожарных, – пробормотал Нам. И в этот момент рядом с ними резко остановилась машина. Чонгук, увидев, что происходит, словно врезался в невидимую стену. - Нет! – прошептал он, а затем все громче и громче. – Нет! Нет, Тэхён! - Стой! – Джин схватил его за руку. – Туда нельзя! Звонили «девять один один»? - Не надо! – выкрикнул Чимин. – Служба спасения приедет очень быстро. - Так в чем проблема? – заорал Юнги. - Опусти телефон, Мин! Немедленно! Неизвестно, сколько Тэхён пробыл внутри. - Мы теряем время! – Сокджин подошел ближе. - Они приедут минут через десять и шанса выжить у него уже не будет. - Да что ты вообще несешь?! – Чонгука трясло. – Звони! - Он прав! – воскликнула Оливия. – И я права. Они прибыли раньше нас, сразу после звонка, – девушка перевела взгляд на Хосока. – Делайте, что должны. Не обращая внимания на огромное удивление, Чон выставил вперед ладонь, на которой из ниоткуда возник медальон. Намджун, не медля ни секунды, уколол палец о выскочившую иглу. - Спаси его. - Какого… – Джин побледнел, – хрена. Хосок исчез. Просто взял и растворился. - Он был здесь, – пробормотал Юнги, – на этом самом месте. Секунду назад. - Это единственный логичный вывод, – прошептал Чонгук. – Невероятно. Больше никто не успел ничего сказать, потому что Хоби появился снова вместе с Тэхёном на руках. - Тэхён! – Гук подбежал ближе и зажал рот ладонью. Парня медленно уложили на асфальт. Страшные ожоги покрывали руки и торс. Опаленная плоть смешалась с тканью одежды. Пахло жареным мясом. - Боже, – пролепетал Сокджин. – Он жив? - Да, – Чимин присел рядом, – но пульс слабый. До больницы вряд ли дотянет. - Тэхён, – Гук упал на колени, – малыш, очнись. - Не трогай! – остановил Юнги. - Я здесь, слышишь? – парень буквально захлебывался. – Открой глаза, пожалуйста. - Ты сможешь? – спросил Намджун. – Хосок, умоляю. - Он еще жив, поэтому да. Смогу. «Но мне будет чертовски больно. Возможно, это приблизит мой конец». - Отойдите! – выкрикнул Хоби. – Чонгук, уйди! Чона оттащили, а Хосок присел на колени рядом с другом. - Держись, моя сладкая карамелька, – дрожащим голосом произнес он. Положил руки на грудь, прикрыл глаза. И началось нечто невероятное, безумное. Страшное. По коже Тэхёна заходило алое сияние. Ожоги забурлили и вдруг словно поползли в сторону рук Хосока. Из носа закапала кровь. Страшные свежие шрамы проникли в его пальцы и начали появляться на коже. Будто он забирал их у Тэхёна. Хоби замер на секунду, а затем закричал. Ужасно, на разрыв горла. Сложно было даже представить, насколько чудовищная боль скрывалась за этим воплем. Чимин отвернулся, утыкаясь в грудь Намджуну, который уже говорил с оператором «911». - Хосок! – Оливия сорвалась с места, но Юнги её удержал. – Хватит! Остановите это! Ему же больно! Хоби, хватит! Пожалуйста! Джин помог Мину, и вместе они прижали девушку к себе, до сих пор не в силах осознать, что все происходит на самом деле. Кожа Тэхёна постепенно очищалась, оставляя лишь небольшие ожоги. Хосок вдруг замолчал, закинул голову назад и с острым хрипом упал без чувств. Друзья кинулись к ним. - Он дышит, – воскликнул Чимин. – Тэхён будет в порядке. Издали раздался звук пожарных сирен. - Хосок, – Оливия опустилась на колени рядом с парнем, – очнись, пожалуйста, – она склонилась ниже, пачкая слезами его щеку, и прошептала почти не слышно. – Я люблю тебя, милый. Вернись ко мне, умоляю. Свистя шинами, остановились две огромные машины. Спасатели начали раскатывать шланги, спрашивать, что произошло. Тэхёна быстро осмотрели и на каталке погрузили в скорую. Хоби забрали следом. Молодые люди стояли, словно заледеневшие. Каждый молил, чтобы это был всего лишь сон. - Надо ехать, – сказал Намджун, очнувшись первым, заставляя всех остальных прийти в себя. 6. Они заняли всю комнату ожидания. Чимин, с красными от слез глазами, сидел возле словно примороженного Намджуна. Джин обосновался через два сидения, прямой как палка, не сводящий глаз с собственных дрожащих пальцев. Юнги, задумчивый и хмурый, будто на автомате гладил руку сидящей рядом Оливии. И лишь Чонгук ходил взад-вперед как заведенный. Плечи нервно подрагивали, глаза метались по комнате, невнятное бормотание периодически срывалось с губ. - Гук, ты можешь сесть, пожалуйста, – устало проговорил Мин. - Нет, – рявкнул тот. – Нужно поговорить с врачом. - Ты говорил с ним десять минут назад. Он сам придет. Сядь. Вместо того, чтобы послушаться, Чон прибавил скорости, нарезая круги по помещению чуть ли не бегом. Парень был на взводе. Для взрыва оставалась лишь искра и та полыхнула. - Тебе сказали сесть, мать твою! – выкрикнул Чимин, вскакивая с места. - Какого хрена?! – в тон ему ответил Чонгук. - Все здесь знают, что произошло, – рыкнул Пак, которому тоже оставался крошечный шажок до истерики. – Странное возгорание, то, что в здании не было никого кроме Тэхёна и так еще тысяча пунктов. И знаешь, что будет, Чон? Нихера не будет! Потому что твой отец это сделал! Из-за тебя! - Так, Чим, стоп, – спохватился Джин. - Что ты сказал? – злобно протянул Гук. - Я сказал, – парень буквально выплевывал каждое слово, – что мой брат чуть не погиб из-за тебя. - Я люблю его. - Вот именно! – Чимин кинулся вперед и схватил его за грудки. – Ты виноват, Чон! Все из-за тебя! - Пошел ты! – заорал Чонгук, отталкивая Пака. Чим молниеносно замахнулся и отвесил парню звонкую пощечину. Тот бросился к обидчику, но Сокджин перехватил его. - Не смей приближаться к моему брату, урод! – вопил он. – Ты думал только о себе, когда шел к отцу! - Правда что ли? – Гук истерично хохотнул. – И ты будешь говорить мне об эгоизме! Ты – сволочь, что хотела кинуть всех нас! Давай спросим у Юнги, как он к этому относиться! - Хватит, Чон, – мрачно сказал Мин. - Не приплетай сюда меня! - А ты не строй из себя заботливого брата! Ты хотел бросить Тэхёна! - Прекратите! – Намджун встал между ними. - А ты, – Чонгук, что распалялся все сильнее с каждой секундой, ткнул в него пальцем, – не смей смотреть на меня с осуждением. - В его словах есть доля правды. - Знаешь, почему Тэхён ушел в галерею в прошлый раз, Нам? Он сказал мне. Хочешь послушать? - Ну давай. - Он хотел сбежать от тебя! – прорычал Гук. – Потому что каждый раз, глядя тебе в лицо, он вспоминал как его лучший друг, обдолбанный в хлам, пытался выстрелить себе в голову! - Что?! – воскликнул Джин. – Какого черта, Джун? Сдохнуть захотел? - Заткнись, Сокджин! – рявкнул парень. - Ты снова употребляешь? - Я сказал, закрой рот! – проорал Нам. – Это не твое собачье дело! Ты вспорол артерию. Не тебе говорить мне о смерти! - ХВАТИТ!!! Крик был таким громким, что все одновременно умолкли и обернулись. - Пожалуйста, хватит орать, – устало протянула Оливия, вдавливая кончики пальцев в виски. – У меня сейчас голова лопнет. - Вас с Гуком тоже нужно осмотреть, – тихо сказал Джин. - Это не срочно, – девушка подняла на всех слезящиеся от боли глаза. – Чимин, сядь и успокойся. Чонгук не виноват и ты прекрасно это понимаешь. Тебе очень страшно, знаю. Но виноватых в этой комнате нет. Намджун, Джин, – она перевела взгляд, – умоляю, не разговаривайте и даже не смотрите друг на друга. Гук, милый, – Холланд, морщась, поднялась и подошла к жениху, взяв за руки, – посмотри на меня. Все будет хорошо, малыш. Ты меня слышишь? - Да, – коротко кивнул Чон. - Я рядом. Тэхён поправиться. Обещаю, мы сделаем для этого все, что сможем. - Я наговорил так много ужасного. - Никто на тебя не обижается. Все понимают. Правда? Друзья закивали. - Прости, Гук, – сдавленно произнес Чимин. – Она права. Я в ужасе. Парень только хотел ответить, как вдруг дверь открылась и все как один обернулись. - Хоби! – Пак бросился к другу и зажал в объятьях. - Ты меня задушишь, – пробормотал Хо. - Как ты, братишка? – Джун положил руку ему на плечо. - В порядке. Меня осмотрели и отпустили. Я говорил с врачом. У Тэхёна небольшие ожоги второй степени. В этом я смог ему помочь, – парень вздохнул, – но острого отравления угарным газом было не избежать. Была остановка сердца и серьезные проблемы с дыханием. Сейчас он на аппаратах. Но Тэхён стабилен и показатели хорошие. Скоро к нему можно будет зайти, а к утру он, с большой вероятностью, уже будет дышать сам. - Слава богу, – выдохнул Нам. - Спасибо! – Чимин снова обнял Чона. – Спасибо, Хоби. Ты спас его. - Все хорошо. Хосок мягко отстранился и перевел взгляд на остальных. Сокджин вышел чуть вперед и дрожащее произнес, отделяя каждое слово: - Что. Ты. Такое. - Я все еще твой друг, Джини, – Хо примирительно поднял ладони. - Ты все расскажешь. - Конечно. - Сейчас. Немедленно. Чон опустился на сидение по центру, дождался, пока все рассядутся вокруг, и заговорил. Рассказ вышел долгим и скрупулезным, но полностью лишенным самой важной части о приближающейся смерти. Его слушали внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Впитывали информацию, пытаясь хоть как-то осознать. И когда Хосок замолчал, тишина не прервалась еще долгих десять минут. - Я не сказал о самом главном, – вновь сказал он. – О желаниях. - Это примерно понятно, – пробормотал Юнги. - Ни я, ни Тэхён не желали себе таланта, – заговорил Чимин. – Мы лишь получили шанс проявить те умения, которыми обладали. И продолжали упорно работать. Не меньше, чем раньше. - А что загадал ты? – вдруг спросил Сокджин. - Это уже не важно, – протянул Намджун. - Ошибаешься, – парень встал, вынуждая Джуна подняться навстречу. – Это очень важно, Нам. - Сегодня мы говорим друг другу только правду, – пожал плечами Чонгук. – Давай, Джун. Я ни за что не поверю, что ты пренебрег желанием. Намджун упорно молчал, а после коротко взглянул на Хосока. - Когда Джин растеряется, – тихо начал Хо, – будет нервничать слишком сильно или потеряет уверенность, когда все вокруг него замолкнет, а каждое слово пропадет из памяти и покажется, что помощи ждать неоткуда, пусть он найдет её, взглянув на меня. Все потрясенно замолкли. Перед глазами Сокджина на бешеной скорости проносились воспоминания. Лишь этот взгляд спасал его в минуты сомнения или слабости. Но теперь Намджуна нет. А у него остались лишь панические атаки. Что я буду делать теперь? Что если я больше вообще не смогу играть? - Как ты мог, – прошипел Джин сквозь зубы, а потом вдруг воскликнул громко и отчаянно. – Как ты мог сделать это со мной?! - Я хотел помочь. - Помочь? – из глаз вдруг покатились слезы, от злости, жуткой обиды и обреченности. – Ты привязал меня к себе, Намджун! Влез мне в голову, стал единственным, за что я мог зацепиться! И что мне делать дальше? - Я не знаю, – презрительно ответил он. – Мне плевать. - Какая же ты скотина, Нам. Эгоистичная, самовлюбленная скотина. Ты ведь даже не понимаешь, на что обрек меня. Намджун рассмеялся, нехорошо, мрачно. - И на что же? Страдания? Невозможность взглянуть на то, что ты раньше любил? Агонию, настолько сильную, что каждая мысль причиняет боль? Скажи мне! – выкрикнул парень. – На что из того, на что ты обрек меня, я не смог ответить?! - Ты лишил меня свободы, – сокрушенно покачал головой Джин. Нам быстро вытер предательски выступившие слезы. - А знаешь что? Я тебя ненавижу, Ким Сокджин. - Да что ты? К твоему сведенью, это взаимно. - Я еще никогда и никого ни ненавидел так сильно, как тебя. - Каждая клеточка моего тела тебя ненавидит. - Ты прав, – кивнул он, – я ошибся с желанием. И если бы у меня была возможность вернуть все назад, я бы пожелал никогда тебя не встретить. Слова прилетели Джину прямо в грудь острым копьем. Пронзили насквозь, заставили пошатнуться, теряя равновесие. А Намджун подошел чуть ближе, поднял глаза, полные невыносимой боли. Сказал без злобы. Смертельно устало, обреченно, словно окончательно смиряясь. - Я тебя ненавижу, Ким Сокджин. Вот и все. Мир поплыл перед глазами Джина. Горло болезненно свело. Он пытался вдохнуть, но не смог. - Дай ключи, Юн, – пробормотал он. – Пожалуйста. - Я тебя отвезу, – друг взял его за плечи. - Нет. Я сам. Обещаю, все будет в порядке. Просто дай ключи, умоляю. Ощутив приятный холодок пластика на ладони парень, не разбирая дороги, кинулся прочь, громко хлопнув дверью. Лишь бы не видеть больше этого взгляда. Глаз, без которых его жизнь превратится в непрекращающуюся борьбу с собственным страхом. Намджун же медленно повел шеей и тоже направился в сторону выхода. - Нам, пожалуйста! – воскликнул Чимин. – Не уходи. Не сейчас. - Не ищите меня, – он говорил словно механически. – Я вернусь утром. Дверь хлопнула, оставляя пятерых в тишине. Неизвестно, сколько бы они молчали, если бы вдруг не раздался сдавленный всхлип. - Гук, – Оливия схватилась за грудную клетку. - Милая, – парень обернулся. - Мне… мне боль… Девушка закатила глаза и начала падать. - Оливия! – Хосок оказался возле неё за мгновение, подхватывая у самого пола. – Детка, ты меня слышишь? - На помощь! – заорал Чимин, выглядывая за дверь. - Она дышит? – Чонгук опустился рядом. – Она дышит, Хосок?! - Да, – тот был абсолютно растерян и лишь сильнее сжимал плечи девушки. Врач и пара медсестер ворвались в комнату ожидания. - Отойдите! Быстро! - Поднимаем! – Оливию аккуратно переложили на каталку. – Как это случилось? - Она… она… – Гук заикался. - Держалась за грудь, – перебил Юнги. – Сказала, что ей больно. Что с ней? Но ответом ему послужила лишь вновь захлопнувшаяся чёртова дверь. - Это вообще закончиться? – простонал Мин. - Нет. Нет, нет, нет. Все обернулись. Чонгук медленно сползал по стене, обхватив голову руками. Беспощадная, сумасшедшая истерика все же настигла его. Секунду он молчал, а затем завыл. Громко, отчаянно, безумно. - Все рушиться, – захлебывался слезами, прерывисто хватая ртом воздух. – Я так больше не могу. Не могу! Пусть все прекратится! - Гуки, – Чимин присел рядом, попытался взять за плечи. Чонгук качался как маятник и, кажется, вообще не воспринимал реальность. Он кричал так, что это леденило душу, заставляя замереть в ужасе. - Это все моя вина. Я виноват. Виноват. Виноват, виноват, виноват, виноват… Слова слились в дикий рёв. Хосок единственный нашел в себе силы выскочить в коридор, и меньше, чем через минуту, врачи унесли и Чонгука. - Я попробую что-нибудь узнать, – пробормотал он и вышел. Чимин опустился на сидение, Юнги присел рядом. Пак сгорбился, закрыл лицо руками и тихо заплакал. - Мне так страшно, – скулил он. – Господи, пожалуйста, пусть все будет хорошо. Умоляю. Медленно, словно боясь дотронуться, Мин коснулся его ладони. Осторожно отвел, переплетая пальцы. - Прости меня, Юнги, – сказал Чим еле слышно. - Давай просто помолчим, пожалуйста. Они сидели в тишине, взявшись за руки и не смотря друг на друга. По пальцам аккуратно пробежало тепло. С этим ничего нельзя было поделать. Ненависть, обида, боль. Ничто не могло отменить одного простого факта: так спокойно им было лишь рядом друг с другом. - Пак Чимин? – раздался в дверях голос доктора. - Это я, – парень вскинул голову и тут же поднялся, освобождая руку. - Вы контактное лицо Тэхёна. Если хотите, можете остаться с ним в палате. Коротко взглянув на Мина, он быстро покинул комнату ожидания. Тонкая, хлипкая заслонка отделяла Юнги от нервного срыва. Усталость камнем легла на плечи, полностью обездвижив. - Пора бы этой ночи закончиться. От этого голоса сразу стало легче. Мин со вздохом поднялся, из последних сил взяв себя в руки. - Что там, Хо? - Кажется у Оливии трещины на ребрах. И сотрясение мозга, как и у Гука. Им крепко досталось. Но все будет в порядке. - Ты и будущее умеешь видеть? – хмыкнул Юнги. - Нет, к сожалению. Или к счастью. На минуту повисло молчание. - Прости, Юн, – тяжело выдохнул Хосок. - Не нужно извиняться за то, кто ты есть. - Я прошу не за это, а за вранье. - Не нужно, – парень слабо улыбнулся. – Я даже не могу представить, в какой ситуации стоило открыть подобную правду. - Точно не в такой, – усмехнулся Хоби. - Я не знал твоего прошлого, но тебя настоящего мне всегда было достаточно. Ты – мой друг, Хосок, и всегда им будешь. Просто мне нужно время, чтобы все осознать. - Спасибо. Нам тоже нужен отдых, Юн. Давай уже уйдем отсюда. - Отличная идея. - Тебя подбросить? - Да, – Юнги вдруг заговорил смущенно и взглянул на друга с каким-то детским восторгом. – А ты не мог бы… ну… Мне очень интересно… - Без проблем, – усмехнулся Чон. Взял Мина за руку, и они исчезли, наконец-то оставляя проклятую комнату ожидания пустой. 7. Тэхён распахнул глаза. Перед ним вспыхнул огонь. Боль, паника, дикий страх. В горле жутко саднило, и он не мог сделать вдох. Как и тогда. Очнувшись на несколько минут, он пытался встать и выбраться. Звал на помощь. Аппараты запищали. Чимин резко проснулся и подошел к брату, абсолютно сбитый с толку. В палату забежал врач. - Все в порядке. Даже раньше, чем мы предполагали, – он снял маску. – Так, не дергайся, Тэхён. Мужчина осторожно вытащил трубку из горла и Ким сипло вдохнул. - Как ты себя чувствуешь? - Блестяще, – прохрипел парень. - Сарказм, – улыбнулся врач. – Это радует. - Что с ним? – обеспокоенно спросил Чимин. - Аппарат ему больше не нужен. Только отдых. Мы его осмотрим. Вместе с медсестрой они закружили вокруг Тэхёна. А когда, наконец, ушли, тот медленно повернул голову. - Останься, Чим, – говорить было неимоверно тяжело. - Я здесь, братик, – он схватил его за руку. – Все хорошо. Тэ начал аккуратно двигаться, и Пак забрался на широкую койку, осторожно укладываясь рядом. Тэхён, не отрываясь, смотрел в потолок остекленевшим взглядом. С краешка глаза скатилась одинокая крупная слезинка. - Я думал, что умру, – только и смог произнести он. Чимин сильнее прижался к брату. Слез уже не было, словно он выплакал всё без остатка. Единственное, на что он сейчас был способен, это слушать тяжелое дыхание и размеренный стук сердца. 8. Чимин и Тэхён в обнимку на одной больничной койке. Чонгук и Оливия, беспокойно спящие возле методично отмеряющих сердечный ритм аппаратов. Хосок и Юнги, в полном молчании опустошавшие бутылку бурбона в полутемной квартире. Намджун, потерянный в цветных дурманящих мирах, в совершенно незнакомом месте. Сокджин, застывший в кровати без сил. Абсолютно истощены, измотаны и напуганы. Но все еще живы.