Загадывай осторожно

1. События быстро сменяли друг друга, создавая впечатление, что прошли годы. Но на самом деле календарь успел добраться лишь до последнего дня сентября. Сокджин не торопясь прогуливался по Верхнему Ист-Сайду, пытаясь хотя бы сделать вид, что наслаждается замечательной погодой. Ноги сами принесли парня к музею «Метрополитен», где он опустился на теплые ступени. Джин достал наушники и прикрыл глаза. Без его песен было пусто. Когда он сказал, что ненавидит, это действительно имелось в виду? Им обоим больно. Но ненависть? Слишком громкое слово. Пожалуйста, пусть это правда будет слишком громким словом. - Сокджин! Какая неожиданность! Парень вскинул голову. К нему быстро подходил чуть полноватый, приветливый мужчина. Лиам Дэвис, театральный режиссер. - Я только вчера вернулся из Москвы. Как раз хотел вам звонить. - Зачем? – тускло спросил Джин. - Знаете, меня три месяца не было в Нью-Йорке. Мы с труппой репетировали в Большом Театре. А сегодня утром я завтракал с Юнги, вашим близким другом. У него недавно прошла громкая премьера. Вы слышали? - Конечно. - Он показал мне запись вашего выступления. И я хотел назначить встречу, чтобы спросить лично. Почему вы предпочли роль в любительском спектакле, когда я предлагал вам контракт мирового масштаба? Сокджин на мгновение застыл. Пытался понять, действительно ли он услышал то, что сказал режиссер, или это все обман слуха. - Вы предлагали… что? – еле шевеля губами, спросил он. - Главную мужскую роль в моем спектакле, – недоуменно вскинул брови Лиам. – Через месяц мы ставим «Чайку» Чехова. Репетиции вовсю идут. - Я слышал об этом, но… Вы хотели предложить мне роль? - Конечно! Я связывался с Хынсу, и он сказал, что вы отказываетесь. Это было такое разочарование, ведь вы – самый настоящий талант! Мои коллеги за вас бы передрались и… Дэвис запнулся, глядя на реакцию собеседника. Парня покачнуло, он выглядел абсолютно потерянным, опустошенным. - Вы… – пролепетал мужчина. – О боже, мой мальчик. Неужели вы ничего не знали? - Мистер Дэвис, – собственная речь долетала до Джин словно через толщу воды, – у вас ведь есть мой номер. Если вы когда-нибудь еще захотите… Черт, – даже говорить было трудно, – простите за такое недоразумение. - Мне стоило связаться с тобой напрямую, – Дэвис сокрушенно покачал головой, – но я так верил твоему отцу. - Как и я. - Ты потрясающий актер. И умоляю, – Лиам смотрел на него тепло, по-доброму, – беги, Сокджин, слышишь? Беги из своего дома. Мой бедный милый мальчик. Как только он мог так поступить! - Спасибо, мистер Дэвис, – парень сделал шаг назад. – А сейчас, если позволите… Мне нужно идти. Спасибо, за вашу заботу. Ким сорвался с места и побежал к дому так быстро, как только мог. Слова мужчины набатом грохотали в голове. - Твой отец что? Волшебным образом взял и изменил на тебя планы? - Я хочу в это верить! Это моя семья, Джун! Кто я без них? - Вот именно. В этом и есть самый главный вопрос. Не будь Сокджин таким наивным и легковерным, ничего из этого бы не произошло. И открывая глаза каждый день, он видел бы перед собой столь любимое лицо. Позволяя глазам слезиться, а воздуху обжигать легкие, продолжая нестись по улицам, Джин вдруг понял: надо было взять чемоданы и уехать с Намджуном. Они бы все пережили вместе. Но Чонгук был прав. Все рушится. Здесь, сейчас, весь этот гребаный мир летит к чертям. 2. Двери столовой распахнулись так резко, что чуть не слетели с петель. - Ты опоздал к ужину, Джин, – строго произнесла мать. – И что с тобой? Ты плачешь? - Это правда? – прохрипел парень. - О чем ты говоришь? – нахмурился отец. - Лиам Дэвис предлагал мне роль в своем новом спектакле. Он попросил тебя, папа. Но ты сказал, что я против. Это правда? На минуту в помещении повисла гнетущая тишина. - Кажется, пришла пора нам поговорить начистоту, – Хынсу отложил приборы. – Сынок, твое, так скажем, ремесло, просто баловство. Твой старший брат сделал правильный выбор, и мы с мамой ждем того же от тебя. - Ты смотрел мне в глаза и говорил, как прекрасно я играю. Как вы гордитесь мной. Обещание ролей, семейные прогулки, поддержка. Это все ложь! Потому что вы меня ненавидите! - Это не так, – Наён закатила глаза. – Хватит, Джини, ты доведешь меня… - Заткнись, мама, – рявкнул Ким. – Я знаю, что тебе не плохо. Ты просто расчетливая, манипулятивная стерва. Выражение лица женщины резко сменилось на то, к которому Сокджин так привык. Пренебрежительное, надменное и холодное. - Мы пытались вправить тебе мозги силой, но это помогло, – сказала она. – Поэтому пришлось зайти с другой стороны. - То есть изобразить заботу? Сокджину было так плохо, что он с трудом держался на ногах. Сколько еще будет продолжаться этот ад. - Мои наследники должны быть достойны моего имени. А ты только и делал, что позорил нашу семью. Твоё занятие, твои… – Хынсу поморщился, – сексуальные предпочтения. Это все обливало нас грязью. Мы хотели помочь, сын. Исправить твою порочную сущность. - Исправить?! – воскликнул Джин. – Ты не сможешь ничего изменить, отец! Я не сломан, меня не нужно исправлять. Это я! - Тебе нужно встать на правильный путь, – строго произнесла Наён. - Я следовал вашему пути всю жизнь и лишился всего, что было мне дорого! Я потерял единственного человека, который обо мне заботился! Единственного, кто любил меня по-настоящему! И все из-за того, каким вы меня сделали! Из-за страха, что вы растили во мне каждый день! – он захлебывался, кричал, не в силах поверить, что все это действительно происходит. – Я ваш сын! Ваш ребенок! За что вы так со мной?! - Мы любим тебя, Сокджин. - Я знаю, что такое родительская любовь. Я видел её, мама. И то, что вы делаете… Это на неё совершенно не похоже. Господи, – он обхватил голову руками, – как я мог верить вам так долго?! - Успокойся, – твердо проговорил Хынсу, – веди себя достойно. - О, даже не сомневайся, папа. Я ухожу. - Что?! – женщина вскочила с места. - Теперь у вас только один сын. Пусть мой брат отдувается за нас обоих, раз ему это так нравится. Надеюсь, однажды он поймет, какие вы на самом деле пустые, высокомерные ублюдки. Поднявшись в комнату, Сокджин начал швырять в сумку все подряд, плохо понимая, что действительно может ему понадобиться, а что нет. Здравого смысла хватило лишь на то, чтобы собрать средства личной гигиены и документы. Спустившись по лестнице в холл, он столкнулся с отцом, поджидающим у лифта. Хынсу, не тратя времени на слова, поднял руку и влепил сыну звонкую пощечину. Но когда замахнулся второй раз, Джин перехватил его запястье. - Я больше не ребенок, – прошипел парень сквозь зубы, – и не твоя ряженая кукла. С меня хватит. Он занес кулак и врезал Хынсу прямо в нос. Раздался хруст, мужчина взвыл от боли, повалившись на пол. - Прощай, папа, – сплюнул Джин и скрылся за дверьми лифта. 3. Красная пелена застилала глаза. Он не помнил, что конкретно ему не понравилось, да это было и неважно. Ощущение вседозволенности щекотало нервы. Эта гонка была в разы стремительнее и разрушительнее предыдущей. После того, как Намджун один раз навестил Тэхёна в больнице, домой он больше не возвращался, периодически отзваниваясь. Понимал, что они ищут, но поймать его было невозможно. Никто не знал Восточный Бруклин так, как Джун. Ни у кого не было такого огромного количества сомнительных связей, позволяющих одновременно быть в центре внимания и прятаться. Кем был этот мужчина? Что он сказал или сделал? Нам не помнил. И бил он словно не его, а самого себя. Зачем Джун сказал, что ненавидит? Больше всего на свете он хотел, чтобы это было правдой. Так было бы гораздо легче. Но он любил и не мог представить день, когда перестанет. Надо было силой заставить его взять чемоданы и уехать. Но чертова гордость не позволяла даже подумать о том, чтобы попытаться все вернуть. Обида жгла изнутри, превращая в безумца. Где-то вдалеке раздался шум полицейских сирен, но Намджун не остановился. И когда его сковали, припечатав лицом к машине, он смеялся. Потому что больше ничего не оставалось. 4. - Да иду я, господи! – проворчал Юнги. – Необязательно так ломиться. Он распахнул дверь. Сокджин стоял на пороге со спортивной сумкой в руках. - Можно я у тебя переночую? – мрачно спросил тот. - Конечно. Сегодня моя квартира – юдоль печали. - Джин! – Чонгук вышел в коридор. – Что случилось? - Я сломал отцу нос. - Эффектно, – хмыкнул Юн. – Проходи. Друзья устроились на кухне. Мин поставил на стол три бокала и бутылку виски, а Сокджин начал рассказ. - Я рад, что ты ушел из дома, – кивнул Чонгук, когда тот замолчал. – Теперь ты свободный человек. - А еще нищий, – вздохнул Ким. – Все мои кредитки наверняка заблокированы. - Если уберешь квартиру, я заплачу, – усмехнулся Юнги. - Лучше быть бедным и способным самому принимать решения, – вздохнул Чонгук, – чем богатым на короткой цепи. - Ну одно решение ты все-таки принял, – сказал Джин. – Уверен, что поступил правильно? Возможно, выход еще есть. Оливия же теперь встречается с Хосоком. - Потому что он бессмертный! – со скепсисом воскликнул Чон. – Умей Тэхён телепортироваться и создавать иллюзии, я бы сейчас тут с вами не сидел. - А как у тебя дела, неприступный ты наш? – Сокджин снова наполнил бокалы. Юнги указал на большой букет гортензий. - Чимин присылает цветы каждый день, в офис и домой. И еще вот это. Парень поднялся, отодвинул один из ящичков и бросил на стол стопку записок, что обычно вставляют в букеты. - «Отличный вечер для ужина», – начал читать Чонгук. – «Сегодня у тебя нет дел, я видел расписание. Поужинаем?». «Праздник стейка и минета только в марте, но предлагаю поужинать уже сейчас». «Я не голоден. Что насчет ужина?». Джин рассмеялся, Гук тоже не смог сдержать улыбки. - Ты сломаешься, Мин, помяни мое слово. - Пак сводит меня с ума, – простонал Юнги. – Вроде и не навязывается, держит дистанцию. Но он везде! Буквально. Я вижу его, даже когда не должен. А если не вижу, то обязательно о нем слышу. Чимин очаровал все агентство до последнего человека, каждого гребаного спонсора и журналиста. И теперь моя жизнь похожа на чертов рай. - Не совсем понимаю претензии, – Сокджин вскинул брови. - Чим порхает по офису, как прекрасная бабочка и каким-то образом умудряется решить половину мелких, мешающих мне проблем. А те балетмейстеры из Лиссабона согласились подписать контракт с суммой в два раза превышающей ту, что была заявлена в начале. Потому что Чимин с ними разве что в десны не лобызается. Знаете, как они его называют? Meu anjo. Мой ангел. - Юнги, послушай, – Чонгук вздохнул, – Чим этого не показывает, но ему тоже приходится нелегко. Иногда он звонит по ночам и рыдает в трубку. - Да, мне тоже, – поддержал Джин. - Он меня растоптал, – рявкнул Мин. - Я не говорю, что ты прямо сейчас должен упасть к нему в объятья. Просто подумай о том, чтобы дать ему шанс. - Ты без него звереешь, Юн, – сказал Гук, – и скучаешь как полоумный. Мин залпом оглушил бокал. - Давайте лучше напьемся, – решительно сказал он. – так, чтобы утром пожалеть об этом. Друзья без раздумий согласились. Потому что каждому хотелось лишь одного: сбежать. 5. Тэхёну строжайше прописали покой и отдых, но парень все равно окунулся в работу, как только его выписали. Шумиха вокруг него даже не собиралась утихать, только набирая обороты день за днем. Заказов и предложений было столько, что парня начало тошнить от одного только упоминания очередного имени. Сейчас он сидел за столом и, стиснув зубы, старался вести себя как мужчина. - Начинаю накладывать мазь, – сосредоточенно произнесла Оливия. - Не нужно комментировать каждое действие, – процедил Ким. – И вообще, почему ты меняешь мне повязки? Чимин же прямо тут сидит. - Просто я наслаждаюсь тем, как отчаянно ты пытаешься не упасть в грязь лицом перед дамой. - Это не дама, а зло во плоти. Ай! - Я что-то задела? – Холланд невинно захлопала длинными ресницами. – Прости, пожалуйста, медвежонок. - Язва, – проворчал Тэхён. - Ты с каких пор подалась в сестры милосердия? – спросил Хосок, входя на кухню. - Помучить Кима всегда приятно. - Хоби, я, конечно, все понимаю, – вздохнул Тэ. – Мы живем в извращенной, садомазохистской, испорченной вселенной, в которой я сижу рядом с Оливией Холланд, а ты её любишь. Но когда она уйдет, давай, пожалуйста, позовем священника. Да твою ж мать! Оливия резко закрепила повязку и мило улыбнулась. - Будешь жаловаться, Ким, я тебе селезенку вырву. - Все слышали? Ведьма желает мне смерти. - Люди могут жить без селезенки, – рассмеялся Чим. – Успокойся. Лежащий на столе телефон зазвонил. - Слушаю. Да, Пак Чимин. Что?! – улыбка моментально слетела с лица. – Где? Понял. Парень поднял глаза на друзей. - Намджун в полицейском участке. - Наркотики? – коротко спросил Тэхён. - Побои. - Ты можешь что-то сделать? – Оливия повернулась к Хосоку. - Нет. Это напрямую влияет на жизнь Джуна. Только желание. - Позвоню Юнги, – девушка взяла в руки телефон. Они ждали долгих десять минут, пока Холланд безрезультатно пыталась дозвониться до Мина, а затем до Джина и Чонгука. - Кажется, придется решать все самой, – вздохнула Оливия. - А ты сможешь? – скептически спросил Тэхён. - Я выгнала человека из страны. Собирайтесь, – она поднялась. – Только сначала нужно кое-куда заехать. 6. Намджун сидел в камере, запрокинув голову, касаясь затылком холодной бетонной стены. Кровь на анализ не брали, но это лишь вопрос времени. Обвинений станет еще больше. Год тюрьмы как минимум, плюс штраф. Раньше он либо не попадался вообще, либо ему нечего было предъявить, но сейчас потерял контроль. Не только над ситуацией, но и над собственной жизнью. Кокаин отпускал, возвращая отвращение к самому себе. И Джуну вдруг стало очень страшно и совершенно одиноко. Он всех бросил, сгинув в пучине забытья. Отказался от всего, что имел. И ради чего? Наркотики так и не избавили от боли, не дали вдохновения. В этот раз они опустились на шею острым топором, возводя каждое переживание в абсолют. Сбежать не получилось. Намджун уперся локтями в колени, закрывая лицо руками. Ничто так не отрезвляет, как стальная решетка. Хоть бы получилось выйти отсюда. Не попасть в тюрьму. Остаться свободным. Жить. Пусть больно, пусть страшно. Главное, что на воле. - Господи, пожалуйста, – зашептал парень, – я все сделаю, только помоги. И в этот момент он вскинул голову, потому что услышал совершенно несвойственный этому месту звук. Стук каблуков. - Вставай, – полицейский открыл камеру, – на выход. Но Джун не смотрел на него. Только на Оливию, что выглядела на фоне решеток, словно рождественское чудо. - Благодарю, сержант, – мило улыбнулась девушка. – У нас ведь не будет проблем? - Нет, мэм. Даже не глядя на Кима, Холланд зашагала прочь, и он тут же последовал за ней. Когда они оказались на улице, Нам с наслаждением закурил, прислонившись к стене. - Ты внесла залог? Теперь мне нужно явиться в суд? - Зачем? – Оливия смотрела на него строго. - Я избил человека. - Нет, Намджун. Ты никого не избивал. Вы просто повздорили, а все это одно большое недоразумение. - Как ты это сделала? – ухмыльнулся парень. - У меня есть деньги и связи. - Разве Мартин теперь не следит за каждым твоим шагом? - Да, как и много лет до этого. - Ты рисковала. - Спасибо. Это ты должен сказать. - Спасибо, Холланд. «Шевроле» терпеливо ждал на другой стороне улицы, но никто, кажется, не собирался в него садиться. - Я хочу домой, – устало протянул Джун. - И ты туда попадешь. Только не в этой машине. Тебе нужно прогуляться и подумать. - Будешь мне указывать? – парень удивленно изогнул бровь. - Да. Потому что сам ты, очевидно, не справляешься. Нам выкинул сигарету, тут же прикурил новую и устало произнес: - Я знаю этот взгляд. Сейчас ты скажешь, что я попусту трачу свою жизнь и достоин большего. Можешь не стараться, я такие речи наизусть знаю. - И хорошо. Потому что сказать я хочу не это. Ты лицемер, Намджун. И просто избалованный кусок дерьма. - Что? – он подавился дымом. Такого парень точно не ожидал услышать. - Посмотрите, какая я несчастный, – засюсюкала Оливия. – Меня бросили и теперь я буду запихивать себе в нос все подряд. - Прекрати, – мрачно рявкнул Джун. - Дело в том, что у тебя есть все, – жестко проговорила Холланд. – И мне противно понимать, что я завидую такому неблагодарному козлу, как ты. - Это бред. - Знаешь, что делала мать, пока отец меня избивал? Подливала себе еще вермута. А Кёнхи готова ради тебя на что угодно. Много лет я была совершенно одинока, в то время как ты с детства окружен друзьями, что простят любую ошибку. У тебя есть богатство, за которое я отдала бы все деньги до последнего цента. Ты свободен, талантлив и любим. И прекрасно понимая, что за спиной есть подушка безопасности, ты ведешь себя как мразь без капли совести. Наплевав на каждого, кто волнуется о тебе. Намджун смотрел на девушку, не отводя глаз, чувствуя, как горький ком подступает к горлу. Оливия беспощадно высказывала то, в чем он боялся себе признаться. - Сокджин мне очень дорог, – продолжала Холланд. – И глядя на тебя сейчас, я даже рада, что вы не вместе. Он совершил ошибку. Но в том, что происходит с твоей жизнью сейчас, виноват только ты сам. Нет ни одного оправдания, которое бы тебе подошло. Так что да, я не буду говорить, что ты достоин большего, потому что это не так. Ты слабак, Намджун. Сопливый, самовлюбленный мальчишка, упивающийся жалостью к самому себе. Сейчас я помогла тебе избежать тюрьмы. Но если продолжишь, значит там тебе и место. Даже не одарив парня прощальным взглядом, Оливия перешла улицу и села в автомобиль. - Почему он уходит? – возмутился Тэхён. – Что ты сделала? - Окунула головой в ледяную воду. - Намджун может снова пропасть и мы его уже не вытащим, – поддержал брата Чимин. - Он вернется, – уверенно сказала Холланд. - А если нет? – спросил Хосок. - Тогда я лично найду его и прикую к койке в рехабе. Поехали, мне уже пора возвращаться домой. 7. Звонок был похож на звуки из преисподней. Джин поднял тяжелую голову от подушки, поклявшись в сотый раз, что больше не будет столько пить. - Слушаю, – прохрипел он. - Сокджин, доброе утро. Это Лиам Дэвис. - Мистер Дэвис, – парень сел в кровати так резко, что его затошнило. Рядом недовольно заворочался Чонгук, а Юнги сквозь сон начал бормотать проклятья. - Судьба вам благоволит. Это истинная удача! Мой хороший друг поставил «Трамвай «Желание». «Как иронично», невольно подумал Сокджин. - Актер, что исполнял роль Митча, свалился со сцены во время репетиции и сломал ногу. Он срочно ищет замену и звонил мне. Вы же уже играли эту роль в университетской постановке? - Да. - Я порекомендовал вас, встреча завтра в девять утра. Режиссер – человек жесткий и работать придется без отдыха. Это труппа нью-йоркская, но сейчас они на гастролях в Чикаго. Я скину адрес. Успеете купить билет? - Конечно! – воскликнул Джин, еще не до конца осознавая, что происходит. – Спасибо! - Только учтите. Это сейчас они в Чикаго, но затем отправятся в Лос-Анджелес, Хьюстон, Филадельфию, Даллас. Если вам удастся получить роль, вы вернетесь в Нью-Йорк только к Рождеству. - Я согласен, – твердо произнес Сокджин. – Спасибо, Лиам. Огромное спасибо. - Обязательно позвоните, как поговорите с режиссером. Желаю удачи, мой мальчик. Сокджин положил трубку и принялся носиться по комнате с радостными воплями. - У тебя совсем крыша поехала? – простонал Чонгук, вытаскивая голову из-под подушки. - Вставай, Чон! И ты тоже, Юнги! Давайте, живо! - Да что случилось? – Мин с трудом сел. - Я улетаю в Чикаго, сегодня. У меня есть возможность получить роль. - Поздравляю! – воскликнул Гук. – Это все так неожиданно. Я в шоке! И очень рад! - Тебе обязательно нужно лететь, Джини, – улыбнулся Мин. - Ты чертовски прав, друг мой, – Ким хлопнул его по плечу. – А теперь расчехляйте кошельки. Мне нужен билет, номер в отеле, кое-какая одежда, чемодан, а еще… - Боже, – Юнги откинулся на подушки, пока Сокджин продолжал тараторить, – не видать мне покоя. 8. Какими бы сложными и запутанными ни были их отношения, они оставались единым целым и, несмотря ни на что были готовы сплотиться ради друг друга. Вот и сейчас постепенно они собирались на кухне квартиры в Сохо, усаживаясь за большой стол. Полуденное солнце нещадно прорывалось сквозь белые занавески, словно не оставляя шанса на тайны или побег. - Где Сокджин? – спросил Тэхён, игнорируя тот факт, что вопрос заставил Джуна вздрогнуть. - У него в восемь самолет до Чикаго, – пояснил Юнги. – Нужно время собраться. - Что-то случилось? – нахмурился Чимин. - Да. Вчера он ушел из дома, а сегодня утром ему позвонили и предложили роль. Если Джин пройдет кастинг, в ближайшее время в Нью-Йорк не вернется. - Надеюсь, у него все получится, – чуть улыбнулся Хоби. – Мы обязательно позвоним ему позже. - Итак, – Чонгук сложил руки на груди, – ты попал за решетку, брат. Поздравляю. - Спасибо. Где торт и воздушные шарики? – мрачно протянул Намджун. - Теперь ты можешь купить все это в магазине, – хмыкнула Оливия, – а не проносить в тюрьму в заднице. - Твоя девушка такая милая, Хоби, – скривился Нам. - Знаю. Она просто прелесть, – Хосок чуть подался вперед. – Утром ты сказал, что все нужно прекратить и попросил помощи. - Я не хочу в клинику. - В прошлый раз ты справился без неё, – заговорил Тэхён. – Но если оступишься, Джун, у нас не будет выбора. - Черт, – Нам обхватил голову руками, – я так облажался. И не знаю, как просить прощения. - Еще успеешь, – Гук заботливо коснулся его плеча. – А пока что у нас кое-что для тебя есть. Чим. - Я звонил профессору Джексону, – сказал парень. – Он уже показал твой роман издателю и тот готов начать работать с тобой в любой момент. - Джун, – Юнги протянул руку и крепко сжал ладонь друга, – я готов возобновить контракт. Знаю, у тебя почти все готово. Мы отшлифуем материал, запустим промо, план уже давно подготовлен. Это будет полноценный альбом. Намджун смотрел на друзей, пораженный и растроганный, а глаза моментально наполнились влагой. - Но все это ты получишь только при одном условии, – строго произнес Хосок. – Ты остановишься, Джун. Ни завтра, ни через неделю. Сейчас. - Хочешь искупить вину, возьми себя в руки. Будет очень сложно, но ты не один, – сказал Тэхён. – Ты готов? - Да, – решительно кивнул парень и вдруг слабо улыбнулся. – Но кажется, кое-то говорил, что я не достоин большего. - Я все еще так думаю, – усмехнулась Оливия, – и тебе придется доказать обратное. Каждый здесь понимал, что никто не перестает быть наркоманом за секунду. Это остается с тобой навечно. Впереди ждал долгий, изнурительный путь, полный боли и страшной борьбы. Намджуну предстояло вступить на него во второй раз, но это не значило, что станет легче. Жестокая война, где у противника артиллерия, а у тебя лишь деревянный меч. Но ты встаешь и сражаешься. День за днем, месяц за месяцем, год за годом. До конца жизни. 9. Намджун наспех застегивает джинсовую куртку и выходит к друзьям, что ждут на улице. «Если Джин пройдет кастинг, в ближайшее время в Нью-Йорк не вернется». Это звучит страшнее, чем слова о ненависти. Сокджин получит роль, это неизбежно. Он улетает. И если ничего не сделать, они потеряют друг друга. - Ты точно готов? – Чимин кладет руку ему на плечо. - Если нет, можно перенести на пару часов, – Хосок стоит рядом, поеживаясь на пронизывающем ветру. - Такси ждет, Нам, – тихо произносит Тэхён. – Сказать, чтобы он поехал в аэропорт или… - Я уже принял решение, – опустив голову, отвечает Джун. – Просто будьте рядом. *** Джин стоит на месте, практически не шевелясь. Только сжимает ручку чемодана так сильно, что белеют пальцы. Чон сказал, что Намджун обратился за помощью. Если он решил все исправить, то может шанс еще есть? Сокджин улетает, чтобы потеряться в безликом списке далеких городов. Увидеть его, хотя бы на секунду, краешком глаза. Попрощаться. - Заканчивается регистрация на рейс номер триста двадцать шесть «Нью-Йорк – Чикаго», – механически раздается под потолком. Он вглядывается в зал, кишащий пассажирами, исступленно разыскивая призрачный силуэт. - Пора, Джини, – Юнги кладет руку ему на плечо. - Если что, такси ждет снаружи, – тихо произносит Чонгук. – Есть подходящие рейсы позже. - Еще минуту, – дрожащим голосом отвечает Сокджин. – Всего минуту, пожалуйста. *** Намджун медлит всего секунду, прежде чем переступить порог. Знает, что его ждет. Понимает, что выбранный путь – единственно правильный. Бледный и измученный, он просто делает шаг. *** Может все бросить? Выпустить из рук чемодан, от всего отказаться. Убежать, обнять, рухнуть на колени. Пожертвовать всем ради прощения. Собой. Мечтой. Адом, что так предсказуемо ждет впереди. «Я люблю тебя так сильно, что… *** …для описания этого чувства еще не придумали слов». Он поднимается на порожек, встает за старенькую, потрепанную трибуну, встречает взглядом незнакомцев, в глазах которых так ярко светится понимание. *** - Ваши документы в порядке, – мило улыбается регистратор. – Приятного путешествия в Чикаго, мистер Ким. Сдайте багаж и пройдите в зону ожидания. Кто я без тебя? На что способен? Заслуживаю ли я… *** ...быть рядом с тобой после всего, что сделал? - Здравствуйте, – решительно, полностью открывшись предстоящим испытаниям, произносит он. – Меня зовут Ким Намджун. И я – наркоман.