Загадывай осторожно

1. На девятый день января случилось знаменательное событие, за которым с придыханием готовились наблюдать все модницы Верхнего Ист-Сайда. Частный самолет вылетел из Милана и приземлился в Нью-Йорке, доставив на борту свадебные платья от известнейших домов моды. Именно по этой причине роскошная гостиная пентхауса стала похожа на кукольный домик Барби. Розовые коктейли, воздушные пирожные, разноцветные макаруны, выложенные пирамидками. На диванах те немногие избранные присутствовать на примерке, а на небольшом подиуме в центре, окруженная прислугой, счастливая невеста. Девичий щебет, аккуратный смех и бесконечный восторг. Оливия провела ладонями по очередному подолу и покрутилась у зеркала, с сомнением глядя на собственное отражение. - Дорогая, это «Живанши»? - Это жуткая пошлость, – фыркнула Холланд. – Давайте следующее. За ширмой её аккуратно переодели, чтобы она вновь вернулась на подиум. И пока Оливия меняла платье на диване взял начало новый разговор. - В нем есть поистине мужская энергия, – болтала Одри. – Знаете, как гепард, который готовиться к прыжку. Все эти мышцы, взгляд, движения. - Раньше ты его в упор не замечала, – прокомментировала Холланд. - Кто же знал, что он окажется таким горячим! - Признай, – девушка по имени Бетани, хитро сверкнула глазами. – Ты мечтаешь с ним переспать. - Нет, – Одри распалялась все больше и даже не заметила, как двери гостиной открылись. – Я бы хотела, чтобы Ким Намджун трахнул меня так жестко, как только может. - Привет, Одри. Девушка побледнела, затем покраснела и вскочила с дивана. - Намджун! – пискнула она. – Какой сюрприз. Медленно, действительно похожий на гепарда, он подошел ближе, убрал с её плеча прядь каштановых волос, задержал руку у основания шеи. - Одри, крошка, – произнес томно, тягуче. - Д-да? - Я скорее отрежу себе член тупыми ржавыми ножницами, чем запихну его в тебя. - Пошел ты! – взвизгнула девушка. – Грубиян! Олив, скажи ему! - Одри, сбавь звук, – поморщилась Холланд и повернулась к парню. – Привет, Нам. - Моя королева, – он насмешливо поклонился. – Выглядишь потрясающе. - Спасибо. Ты что тут делаешь? - Вообще-то мы. Услышав голос в дверях вся свита, как по команде начала верещать, призывая жениха немедленно покинуть гостиную. Чонгук подошел к Оливии, легонько поцеловал в щеку. - Ты прекрасна, милая. Здравствуйте, леди. Каждая из присутствующих здесь завидовала Оливии самой что ни на есть черной завистью. Потому что она стояла прямо перед ними, ослепительная, морщила носик на эксклюзивные платья и собиралась выйти замуж за самого Чон Чонгука, по которому вздыхал весь Верхний Ист-Сайд и еще половина Манхеттена. А тем временем Намджун вальяжно плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу, и отправил в рот желтый макарун, облизывая пальцы. Чем заставил добрую половину свиты покраснеть. - Тебе хоть что-нибудь понравилось? – спросил Чонгук. - Пока нет, – Холланд вновь взглянула в зеркало. – Что думаешь, Нам? - Слишком просто. Тебе нужно что-то более изысканное. - Ханна, приготовь следующее, – скомандовала Оливия и снова повернулась к парням. – Вы зачем здесь? - Хотели пообедать неподалеку. Решили зайти, – пояснил Чонгук. - А правда, что вашу свадьбу будет снимать сам Ким Тэхён? – плохо скрывая огромный интерес спросила Бетани. - Тэхён не свадебный фотограф, – фыркнул Чон. - А ты с кем пойдешь на церемонию? – она тут же переключила внимание на Джуна. – У тебя есть пара? - Бетани, – Оливии даже не пришлось повышать голос, чтобы девушка тут же послушно притихла, опустив голову. - Мисс Оливия, – Ханна подошла ближе, – приехала журналистка из «Vogue». - Все, кыш! – Холланд махнула рукой, и свита с обиженным видом поплелась к выходу. Чонгук снова потянулся её поцеловать и шепнул: - Он придет позже. - Не знала, что мужчинам можно на девичник, – в дверях стояла стройная молодая женщина, в сопровождении фотографа. – Клэр Вайс. - Пожалуйста, присаживайтесь, – улыбнулась Оливия. - Мистер Чон, – журналистка кивнула проходящему мимо Чонгуку и тут же широко улыбнулась. – Мистер Ким. - Миссис Вайс, – он изумительно по-джентельменски поцеловал её руку, – рад знакомству. - Мисс Вайс, – поправила женщина. - Какая прекрасная новость. - У вас я бы тоже с удовольствием взяла интервью. - А я бы с удовольствием вам его дал. Хорошо провести время, дамы. Пирожные просто чудо. С этими словами он покинул гостиную, плотно закрыв за собой двери, и тут же столкнулся с Чонгуком, который смотрел на него так сурово, что Намджуну тут же захотелось сбежать. - Ты что, флиртовал с этой Клэр? - А это запрещено? - Да, Джун. Тебе запрещено. - Это всего лишь невинный флирт, – Ким пожал плечами, – чтобы хватку не терять. - Надеюсь, хватать ты собрался только своего парня. - Мы пойдем обедать, мамуля? – раздраженно спросил он. Чон на это только шумно выдохнул и покачал головой, выказывая крайнее недовольство. 2. Оливия все еще стояла на подиуме, придирчиво глядя на себя в зеркало. Интервью прошло как по маслу, все лучшие платья были отсняты. И теперь она, наконец-то, осталась совсем одна. Положила руки на талию, повернулась одним боком, затем вторым, разочарованно вздохнула. - Ты права, детка. Это не вариант. Холланд обернулась и не смогла сдержать улыбки. Тяжелые светлые ботинки, широченные голубые джинсы с широким ремнем. Коричневая заправленная футболка и черно-бежевая куртка с капюшоном. Он выглядел так повседневно, но если бы пресловутая Клэр Вайс его увидела, так и осталась бы стоять с открытым ртом. Оливия уже давно привыкла, что где бы и в чем Хосок не появился, его образы сразу же разбирают по кусочкам, выписывая бренды, а после начинают падать в обморок. И вот сейчас он стоял в дверях, такой уютный и простой. Словно вот-вот возьмет её за руку, и они отправятся гулять по Нью-Йорку, как беспечные студенты. - Ты такая красивая. - Я похожа на торт, – Оливия спустилась с подиума, чувствуя себя неловко в свадебном платье. - Неправда, – он уселся на диван с пирожным в руке, и девушка с легкой улыбкой отметила, как друзья повторяют повадки друг друга. – Очень вкусно. С лаймом? - Девочки скоро вернуться. Нужно же все-таки выбрать платье. - Я могу дать пару советов. - Нет! – выпалила Оливия. – Ты не можешь выбирать со мной свадебный наряд, Чон. Это уже слишком. Издалека донесся шум голосов, и Хоби тут же оказался рядом с ней. - Я зайду вечером, – шепнул он и нежно поцеловал её в уголок губ. – Только давай в этот раз без платья. Холланд прикрыла глаза, а когда двери открылись, впуская свиту, он уже исчез, словно его никогда и не было. Лишь тепло легкого поцелуя еще чувствовалось на губах. Но и оно пропало, оставляя за собой лишь тоску. 3. - Я же просил без платья. Оливия вздрогнула и поднялась парню навстречу. Встала напротив, выдохнула, словно пытаясь взять себя в руки. Состояние постоянного нервоза и беспокойные мысли, что росли в геометрической прогрессии, достигли своего пика. Она не могла спать, есть и сосредотачиваться на делах. В голове бились одни и те же слова, доводя девушку до трясучки. Холланд не верила в то, что собиралась сделать. Проклинала себя, его и весь чертов мир. Но приняла решение, и назад пути не было. «Ты не трусиха», произнесла про себя, «ты сможешь. Так будет правильно». - Нам нужно поговорить. Хосок нахмурился, а затем тут же улыбнулся. Так, как умел только он. Рассыпая солнечный свет. - Ты выглядишь так, словно это Разговор с большой буквы «Р». - Это он и есть, Чон, – и тут же, без пауз и лишних прелюдий. – Нам нужно разойтись. Улыбка слетела с лица Хосока за одну секунду. Он осторожно подошел ближе, словно не говорил с девушкой, а обезвреживал бомбу. - Объяснишь? - После свадьбы мы с Чонгуком улетаем в Сеул для учебы. На шесть лет. Брови парня поползли вверх, а потом случилось все то, что она предсказывала в Рождество. Хо рассмеялся. - И это все? Детка, не пугай меня так. Поэтому ты в последнее время была сама не своя? - Прекрати смеяться. Это серьезно, – Оливия сцепила зубы. - Это Сеул, а не Луна, – примирительно сказал он. – Я умею телепортироваться, ты забыла? А еще есть самолеты. Черт, Холланд, я пешком пойду, если будет нужно. Как же ты меня напугала, невозможное ты создание. Хоби приблизился и потянулся, чтобы поцеловать, но Оливия сделала резкий шаг назад. - Так, – парень выдохнул. – Я нихера не понимаю. Все было прекрасно. Почему ты от меня шарахаешься? Оливия, умоляю, не создавай проблему на пустом месте. - Ты охренел, Чон? – воскликнула Холланд. – Не надо говорить со мной как с человеком с задержкой в развитии! - Почему мы вообще ругаемся? – он всплеснул руками. - Мы не ругаемся. Я тебя бросаю. - Не бросаешь. - Нет, бросаю. - Твою мать! – выкрикнул Хосок. – Ты с ума сошла? Оливия сжала кулаки и закрыла глаза всего на пару секунд. Но те показались гнетущей вечностью. - Я выхожу замуж, – заговорила она как можно тверже, – и уезжаю. За десять тысяч километров. - Я – демон. Мне насрать на километры. - Хоби, послушай, – Оливия обреченно вздохнула, – моему отцу сорок шесть и с ним еще очень много лет все будет в полном порядке. И чтобы получить достаточно влияния и сил для противостояния, понадобятся годы. Десять, пятнадцать, а может и двадцать лет! Что мы будем делать все это время? Прятаться? Ты будешь ждать, когда я получу свободу? - Мы можем сбежать. - Не можем! Как ты себе это представляешь? Мы с тобой на острове, где нас никто не найдет, живем на берегу океана. Или шатаемся из страны в страну. Сколько пройдет времени, прежде чем мы взвоем от скуки и вечной потребности прятаться? Побег означает пожертвовать всем, что у нас есть. Пропасть, Чон. Раствориться. Положить жизнь на то, чтобы стать изгоями, оторванными от семьи. - Тебя как раз нужно оторвать от семьи. - А я и не свою имела в виду. Бежать это бред. Хосок так сильно сжал зубы, что те заскрипели. «Я умираю, у меня нет времени». - Нам с Чонгуком придется жить вместе много лет, – Холланд продолжала безжалостно выплескивать разрушительную правду. – Семьей, понимаешь? А если появятся дети? - Ты теперь и рожать будешь по отцовской указке? – вспыхнул Хоби. - Ты не думал, что я сама могу этого захотеть? Это был удар ниже пояса. Он мог бросить мир к её ногам, сделать все, что угодно. Все. Кроме этого. Оливия подошла к нему так близко, что Чон буквально утонул в отчаянии и боли, что плескалась в её взгляде. - Я пропала, Хоби. Но это не значит, что и ты должен. - Что ты хочешь этим сказать? – хрипло произнес парень, а в голове все грохотало «это конец». - Ты сам рассказывал, что у тебя не было возможности проводить на воле много времени. Но теперь, когда последнего желания не будет, у тебя впереди вся жизнь. И ты не должен тратить её на погоню за мной, на скрытность, ожидание и сожаления, – Оливия взяла его за руки. – Любить, может быть построить хорошую семью. Заниматься любимым делом. Познавать мир, наслаждаться всеми его возможностями и бесконечной красотой, – ладонь легла на щеку, и Хосок прикрыл глаза. – Ты должен жить, любовь моя. Я хочу, чтобы ты жил. Ради меня. И в первую очередь, ради себя. Он коснулся её руки, отвел от лица и сжал. - Если мы не можем все сделать, как нужно, – заговорил словно через силу, – я готов любить тебя неправильно. - Но я не готова! – девушка вырвала руки. - Ты сказала, что будешь любить меня вечно. - Да, буду. Я люблю тебя так сильно, что могу отпустить. Оторвать от себя, чтобы ты был свободен. - Но я этого не хочу! – закричал Хосок, больше не в силах сдерживаться. – Нет! Ты поняла меня? Этого не будет! Оливия отвернулась, прижав ладони к лицу. «Ты сможешь». - Бесконечно мы ведем лишь один спор, – сказал он. – Один из нас всегда знает, как будет лучше. Кто-то все решает в одиночку. - И сейчас это буду я. - Иди ты нахер, Холланд! – Хосок махнул рукой, и небольшая настольная лампа слетела с тумбы, врезаясь в стену. – Повернись! Оливия, черт, посмотри на меня! Парень схватил её за плечи и развернул к себе. - Ты этого не сделаешь, ясно? – заглянул в глаза, полные решимости и какой-то бесконечной печали. - Отпусти, – тихо попросила девушка. - Нет! - Я сказала, пусти! – Оливия толкнула его в грудь. – Как ты не понимаешь? Ты и я. Это невозможно! Я не собираюсь рушить твою жизнь, Хосок! Держать возле себя, лишая миллиарда возможностей жить нормально! Ты всегда хотел быть человеком. Так будь им, черт тебя дери! Парень сделал пару шагов назад, словно по инерции. Он злился, боялся, ничего не понимал. Не хотел, чтобы все происходило на самом деле. И вдруг как обухом по голове. Безоговорочное, жестокое, не оставляющее выбора. - Уходи, Чон. - Не смей, – воскликнул Хо, – прогонять меня! - Я уже прогоняла. И даже не смей думать, что мне не хватит смелости сделать это снова. Хосок, чье сознание тут же прорезали воспоминания, кинулся к ней. Заключил лицо в ладони. Поцеловал исступленно, бешено, отчаянно. Несколько мгновений Оливия ему отвечала с таким же рвением, а затем снова оттолкнула. - Нет! – впервые в жизни он видел её такой. Шквал эмоций, дрожащие руки. И крик. – Я сказала, уходи! – девушка толкала его, била в грудь. – Проваливай, Чон! Оставь меня в покое! – вцепилась в куртку, тряхнула. – Уйди! В ушах шумело, сердце колотилось будто во всем теле сразу, а кожу словно сдирали живьем. Хосок перехватил её запястья. Произнес горько, умоляюще, цепляясь за последнюю соломинку. - Детка, пожалуйста, не делай этого. Секунда без движения и Оливия с силой вырывается. Отталкивает снова. - Все кончено. Ты свободен. Не прошло даже частички мгновения, как он растворился в воздухе. Несколько секунд Холланд смотрела на пустоту перед собой, а затем вдруг принялась громить комнату. Все, что попадалось под руку, летело, разбиваясь. Дверь распахнулась. - Мисс Оливия! – Ханна ворвалась в спальню. – Что вы делаете?! - ПРОЧЬ!!! – заорала девушка, сопровождая вспышку летящей в стену вазой с цветами. Но женщина и не думала отступать. С неожиданной силой она схватила подопечную за руки. Оливия брыкалась, как бешеная, пытаясь вырваться, кричала, осыпая проклятьями. Но чем дольше Ханна её удерживала, тем больше Холланд успокаивалась. Опустилась на кровать, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Открыла ясные и сухие синие глаза. - Все будет хорошо, Ханна, – мягко произнесла она. – Мне нужно уйти. Не убирай тут. Я сама все сделаю. И с этими словами девушка покинула спальню, оставив женщину в полном недоумении. 4. Хосок оказался в собственной ванной комнате. Уперся руками в раковину, взглянул в зеркало. По предплечьям побежали трещины, сочащиеся лавой, глаза вспыхнули алым. Магия вырывалась наружу, безумная и неконтролируемая. Зеркало жалобно хрустнуло и с оглушительным звоном раскололось. Плитка посыпалась со стен. Баночки и флаконы начали взрываться. Ванна треснула, развалившись пополам. - Какого хрена! – Тэхён ворвался внутрь и чуть не попал под шквал летающих осколков. – Хосок, остановись! Ответа не было. И тогда Ким подлетел к другу, развернул на себя и со всей силы врезал по лицу. Парень пошатнулся, несколько раз моргнул. Обвел взглядом разгромленную ванную, взмахнул рукой и все начало медленно восстанавливаться. А он сам поднял на Тэхёна абсолютно сухие черные глаза. - Идем, – вздохнул Тэ. – Я сделаю чай. 5. - Почему к нам вечно все ломятся? – возмущался Юнги, топая по коридору. – Есть же звонок. Нажал пальцем и все. Неужели так сложно! Распахнул дверь и удивленно вскинул брови. - Холланд? – Чимин выглянул из-за спины парня. – Какими судьбами? - Я бросила Хосока и принесла бурбон. Не дожидаясь приглашения, Оливия прошла на кухню и загремела там бокалами. - Какого черта происходит? – почему-то шепотом спросил Пак. - Я не знаю, – так же ответил Юн. – Мне страшно заходить. - Хорош шептаться! – донеслось из комнаты. – Я уже все налила! Они вошли в кухню, сели за стол и обернулись в слух. - И вот так я его прогнала, – Холланд закончила рассказ и в уголке её глаза блеснула и тут же исчезла влага. - Это что сейчас было? – изумился Чимин. – Слеза? - Пак! – шикнул Юнги. - Я просто не знал, что она умеет плакать, – он гневно взглянул на девушку. – Ты поступила ужасно! - Чимин, господи боже! – вспыхнул Мин. - Он прав, – Оливия покачала головой и осушила бокал, тут же наполняя снова. – Я невообразимая сука. - Меня кое-что волнует, детка… – начал Юнги. - Не называй меня так, – она огрызнулась. – Никогда. - Хорошо, – вздохнул парень. – Меня волнует то, что ты выглядишь очень… *** - …спокойным, – нахмурился Тэхён. – Ты слишком быстро пришел в себя, Хо. Меня это пугает. - Мне тысячи лет, – бесцветно ответил Чон. – Я уже давно не поддаюсь истерике. Тем более сейчас все мои силы уходят на то, чтобы удержать магию в узде. - Только не подожги тут все. У меня на этом пунктик, – Ким заглянул другу в лицо. – Я только сейчас понял, что ни разу не видел, чтобы ты плакал. Никогда. Хотя поводов было много. - Если бы это было возможно, Тэ, я бы сейчас рыдал как проклятый. Но с тех пор как мои слезы использовали для заклинания, я не могу плакать. Физически. - Какой ужас, – прошептал Тэхён. Они ненадолго замолчали. - Ты только сейчас не подумай, что я выбираю сторону или типа того, – Ким нарушил тишину. – Но я думаю, что Оливия поступила… *** - …правильно. - Ты с ума сошел, Юн? – воскликнул Чимин. – Она страдает, Хоби страдает. Что в этом правильного? - Представь себя на её месте, – парировал Мин. – Я выхожу замуж и улетаю хрен знает куда на кучу лет. - Я бы сел на самолет и по прибытии расстрелял всех. Забрал тебя и мы бы жили долго и счастливо. А ты бы попросту … - Сжег церковь. Неудачный пример. - Вам кто-нибудь говорил, – протянула Оливия, – что вы как разлученные в младенчестве ублюдские близнецы? - Да, – фыркнул Юнги. – И почему все выбирают именно такую формулировку? Мы ведь совсем… - Не близнецы, – подхватил Пак. – Посмотри, строение лица разное. - И нос другой. - Губы даже близко не похожи. - Как приятно осознавать, что факт того, что вы ублюдки, даже не стал оспариваться, – хмыкнула девушка. - Против правды нет аргументов, – кивнул Чимин. – Продолжим. Что в этом правильного, Юн? - Чтобы вырваться из-под гнета родителей, Чонгуку и Оливии предстоит долгая борьба. Заставлять Хосока послушно ожидать её окончания – вот что неправильно. - Но Гук ведь… *** - …вернулся к тебе, – упрямо произнес Хосок. - Будь у Чона такая же сила воли, как у Холланд, он бы послал меня к чертям собачьим, – ответил Тэхён. – И я прекрасно это понимал, когда возвращал его. Эта ситуация херовая со всех сторон, Хоби. - Мне плохо, Тэ, – вздохнул он. – Больно. Страшно. И ощущение такое, словно… *** -…все органы по очереди вырывают из тела, – Оливия откинулась на спинку стула. – Но я не собираюсь открещиваться от того, что сделала. Каждый пойдет по своему пути. И путь Хосока обязан быть потрясающим и блестящим. Это возможно только без меня. - Не без тебя, Олив, – сказал Чимин, – а без твоего отца. - Неважно. Сейчас нет никакой разницы. Хосок справиться и вы ему в этом поможете. Обещайте. - Конечно, – Юнги кивнул. – Мне жаль, что все так получилось. Это ужасно несправедливо, бесчеловечно и никто из вас четверых такого… *** -…не заслужил, – Тэхён говорил обреченно и до мурашек грустно. – Я понимаю тебя, как никто другой. Но сейчас такова наша реальность. Это и значит быть человеком, Хо. Терять и находить. Падать и подниматься. Проживать боль, справляться с отчаянием. Путь будет долгим и мучительным. День за днем мы будем открывать глаза, вставать, заниматься делами. И однажды, клянусь, наступит момент, когда это перестанет угнетать. В эту секунду ты и сделаешь то, ради чего Оливия с кровью вырвала тебя из своего существования. Ты начнешь жить, Хосок. И станешь счастливым. Все проходит. Эта боль тоже пройдет. - Ты говоришь так, Тэхён, словно ты… *** -…сдалась, – Чимин все еще не отступал. – Холланд, Хоби именно тот, за кого стоит бороться. - Сражения не всегда заканчиваются, как мы хотим, Чим, – печально сказала Оливия. – Иногда мы проигрываем. Отпускаем то, чего так желали. Я бы все отдала, чтобы моя борьба закончилась так же, как ваша. Но в любой есть риски, шансы и возможности, которые нужно оценивать беспристрастно. И если бы прямо сейчас была хотя бы крошечная вероятность, что мы с Хосоком может быть вместе по-настоящему, свободно, я бы не испугалась ничего, положив на сражение все силы. Но её нет. - А как же надежда? - Надежда – самое лучшее и одновременно худшее из всего, что только может существовать. И сейчас, надежда нас попросту… *** -…убьет. Истощит тебя в поиске выхода. Загонит во тьму сожалений, из которой ты уже не выберешься. Невыносимо даже думать об этом, но нам с Чонгуком не быть вместе. Я люблю его и все, что я могу для него сделать, так это отпустить. Дать построить жизнь без оглядки на прошлое. Возможно, пройдет время, и они будут счастливы вместе. - Ты в это веришь? – Хосок вскинул голову. - Вера не совсем подходящее слово. Если я отпущу Гука, это может произойти. Но если нет, то не оставлю ему ни малейшего шанса, заставив метаться в агонии безысходного ожидания. Ты спрашивал, сдался ли я? Да, Хоби. Я сдался. Ради него и ради себя. Тэхён поднялся из-за стола, понимая, что сейчас друга нужно оставить одного. - Сотни раз за века я слышал фразу: «Любовь – единственное, ради чего стоит жить», – проговорил Хосок, заставляя Кима обернуться. - Да, – кивнул тот. – И это любовь к себе. Без нее все остальное навсегда так и останется отравленным. С этими словами, он вышел из комнаты. А Хосок так и продолжал сидеть, уставившись в одну точку. Советы Тэхёна были правильными и действительно могли помочь. Но тайна, что хранил демон, переворачивала все с ног на голову, делая бесполезным. Как бы сильно ни хотелось, он не мог жить для себя. На это попросту не осталось времени. И все, что он еще способен сделать, это подарить такую возможность другим.