Загадывай осторожно

1. - Чертова бабочка! Юнги, что тщетно пытался завязать галстук, распсиховался окончательно, и несчастная шелковая лента полетела на пол. Парень только вознамерился растоптать все для надежности, как вдруг рука с милыми короткими пальчиками аккуратно подняла бабочку. Чимин стоял перед ним уже полностью собранный, в костюме и с абсолютно сдержанным выражением лица. - Так, милый. Что мы делаем, когда нервничаем? – умиротворяющее спросил он. - Дышим. - Правильно. Давай вместе со мной, – Пак взял парня за руки. – Вдох и выдох. - Почему ты так спокоен? – Юнги, выполнив все необходимые дыхательные упражнения, вздернул подбородок, позволяя Чимину поднять воротничок рубашки. - Кто-то же должен, – тот покачал головой. – И это не значит, что я не хочу подорвать церковь святого Джеймса к чертям собачьим. Вот так, – он чуть поправил галстук. – Выглядишь идеально. - Спасибо, малыш, – чуть вымучено улыбнулся Мин. – Ужасный день. Хосок не ответил? - Нет. До него никто не может дозвониться. - И мы можем его понять, – донеслось позади. Тэхён стоял, опершись плечом на раздвижную дверь гардеробной. Вчера посреди ночи он просто возник в гостиной, разбудив пару каким-то нечеловеческим воем. Пришлось поить парня успокоительным, чтобы хоть как-то уложить спать. Ким уже надел элегантный костюм, даже уложил пшеничные волосы. Но лицо оставалось бледным, а под глазами залегли темные круги. - Уверен, что стоит идти? – с сомнением протянул Юнги. - У меня есть приглашение, – мрачно ответил Тэхён. – И я обожаю свадьбы. Торжество любви и все такое. - Тогда тебя нужно привести в порядок. Выглядишь как привидение. Чимин усадил друга перед туалетным столиком и начал аккуратно наносить консилер и тональный крем. - Журналистов хлебом не корми, – бормотал он, – только дай обсудить твое лицо мертвеца. - Мин, а кольца у тебя? – спросил Тэ. - Нет. Роль шафера отдали брату Олив. Тому, со стриптизерским именем. - Майк. - Точно. Тот еще идиот, – фыркнул Чимин. – Юн, попробуй еще раз позвонить Хоби. И спроси у остальных, вдруг у них получилось. - Надеюсь, он сейчас просто где-нибудь надирается до свинячего визга, – Мин взял в руки телефон и после неудачной попытки тяжело вздохнул. – Не отвечает. - Тут еще проблема, – Тэхён помахал смартфоном. – Сокджин. 2. - Джини, хватит! Намджун уже полчаса стоял под намертво запертой дверью спальни и начинал понемногу выходить из себя. - Я сказал, что никуда не пойду! – донеслось из-за створки. - Я сейчас позвоню Хосоку, и он тебя телепортирует. - Он не берет трубку со вчерашнего вечера. И никто не знает, где он. - Тогда я сам выломаю эту чертову дверь! – выкрикнул Джун. - Иди нахер, Нам! Парень устало выдохнул и присел на пол. Честно говоря, он бы и сам с удовольствием остался дома. Идти на свадьбу не было никакого желания. Сердце, наполненное горечью и переживаниями, готово было вот-вот разорваться. Эта церемония была настоящим праздником неизбежной жестокой судьбы, победой предопределенности над надеждой. Для основных действующих лиц это являлось не бракосочетанием, а панихидой. - Джини, пожалуйста, – уже спокойно позвал Намджун, – у тебя нет выбора. Ты участвуешь в церемонии. - Свадьбу могут отменить, если один из друзей жениха исчезнет? - Тебя просто заменят на одного из братьев Оливии со скамейки запасных. Благо их там как грязи. Из-за двери раздался тяжелый вздох. - Мы нужны Чонгуку, – продолжал парень. – Ему и так херово, а без нас будет совсем тяжело. Все идут, Джин. Даже Тэхён. - Как он? - Плохо. Чим сказал, что он держится, но на него без слез не взглянешь. - Но Хоби не будет. - Хо не отказался приходить. Он пропал. И снова молчание. - Я тебя понимаю, – Намджун покачал головой. – Легче было бы бойкотировать весь этот балаган. Но Гук и Олив там совсем одни. Им необходимо знать, что хоть кто-то на этой свадьбе поддерживает их по-настоящему. Это испытание нам предстоит выдержать так же, как и всегда, единым фронтом. И еще, Джини, я не могу выйти ко всем этим журналистам один, без своего парня. - Ты хочешь, чтобы мы пришли туда как пара? - Конечно. Несколько минут стояла тишина, а затем дверь медленно открылась, и оттуда высунулся красный от слез нос Сокджина. - Как я выгляжу? – с грустной улыбкой спросил он. - Превосходно, – Нам коротко поцеловал его в щеку. – Пойдем, умоем тебя, серая тучка. 3. Все слилось в один раздражающий поток непрекращающейся болтовни. Ей делали прическу, красили, одевали. И говорили, говорили, говорили. Без какой-либо надежды на остановку. Из зеркала на девушку смотрело словно бы совершенно незнакомое лицо, а саму её будто заморозили. Она не волновалась, не грустила и не злилась. Она просто была. Существовала в данном моменте безжизненно и отрешенно. Пока ей в последний раз подправляли макияж, Оливия взяла в руки телефон. Я: получилось? Юнги: нет Юнги: прости, Холланд. я понятия не имею, где он Я: как Тэхён? Юнги: спокоен как гребаная скала. это даже пугает. я за ним слежу. мы все здесь Юнги: ты как? Я: нормально. скоро увидимся Нормально. Наверное, это так называется. Хотя слово «никак» подошло бы больше. Из ледяного анабиоза девушку выдернуло странное оживление вокруг. - Вам сюда нельзя. - Ты серьезно говоришь это мне? – голос раздраженный, практически яростный. – Я – Чон Чонгук. И я понятия не имею, что такое «нельзя». Все вон! Оливия медленно поднялась из-за туалетного столика и обернулась. Всех как ветром сдуло. Чонгук стоял перед ней, безупречный и собранный. Только вот взгляд потухший и неживой, такой же, как у неё самой. - Господи, – потрясенно выдохнул он. – Милая, какая же ты красавица. - Спасибо, – Холланд машинально чуть разгладила подол платья. Простое лишь на первый взгляд, изысканное и элегантное. Открытые плечи и руки. Аккуратный корсет из плотного кружева с вышитыми на нем тонкими лепестками, что от пояса рассыпались по юбке из множества слоев легчайшего полупрозрачного шифона. В этом платье девушка слово не стояла, а парила в нескольких сантиметрах над полом. Оливия была похожа на магическое создание, настолько легкое и эфемерное, что стоит лишь вздохнуть, и оно исчезнет, рассыплется на сотни волшебных соцветий. Чонгук подошел ближе, нежно провел костяшками пальцев по острым ключицам, от чего Холланд чуть вздрогнула. Уже много месяцев они так не касались друг друга. - Теперь нас только двое, – тихо произнес парень. Оливия перехватила его руку, прижала пальцы к губам. Ничего не нужно было объяснять. Жить, как настоящая пара, им будет гораздо легче. Понадобится много времени, но все получится. И они оба прекрасно это понимали. - Мы попробуем, – прошептала девушка. – Я постараюсь быть тебе хорошей женой. - Я никогда не оставлю тебя, Оливия. Для меня честь стать твоим мужем. Чон коснулся ладонями её лица и поцеловал в лоб, а девушка обняла его в ответ. А затем, не сговариваясь, они отодвинулись друг от друга. Чонгук протянул руку, и девушка пожала её крепко и решительно. - Клянусь, однажды мы заставим их заплатить, – Холланд гордо вздернула подбородок. - Они пожалеют, обещаю. И вдруг позади раздались издевательские хлопки. Чон резко обернулся и неосознанно закрыл невесту спиной. - Вы станете выдающейся парой, – с усмешкой протянул Мартин, – в этом нет никаких сомнений. А сейчас, Чонгук, оставь нас. - Нет, – сквозь зубы прошипел парень. - Мне нужно вести дочь к алтарю. - Все в порядке, – Оливия чуть сжала его запястье. Одарив мужчину презрительным взглядом, Чон покинул комнату, оставив их наедине. Мартин подошел чуть ближе, снова ухмыльнулся. - Прекрасная диадема. Исключительная работа. Откуда? - Это подарок, – с вызовом ответила Оливия. - Каюсь, мне так и не удалось ничего о нем узнать. Но у него определенно есть вкус. Как там его… – он щелкнул пальцами. - Не делай вид, что не помнишь его имени. - Не делай вид, что Чон Хосок его настоящее имя. Девушка вздрогнула и сжала пальцы в кулак. - Человек-невидимка предпочел остаться невидимым и сегодня, – холодно сказал Мартин. – Меня это радует. - Я стою в церкви в свадебном платье, – огрызнулась Холланд. – Что тебе еще нужно? - Полное послушание, как и всегда. Мужчина согнул локоть, и Оливия взяла его под руку. - Ты выглядишь превосходно, птичка. - Гори в аду, папа. 4. - Дозвонились? – тихо спросил Чонгук. - Нет, – Сокджин поправил жениху бутоньерку. – Во сколько у вас самолет? - В десять. А где… - В третьем ряду справа, – перебил Юнги. – Старайся на него не смотреть. Чон резко выдохнул, немного попрыгал на месте, словно боксер перед раундом. - Давайте попробуем представить, что ты просто женишься. А мы просто радуемся за лучшего друга. - В таком случае шафером должен быть кто-то из нас, – прошипел Джин. – А не этот надутый, ублюдский кусок… - Привет, парни! - Привет, Майки! – Ким расплылся в улыбке. – Да ты прям сияешь. - Ты, кажется, хотел сказать, что я кусок дерьма, – старший из братьев Холланд скептически сложил руки на груди. – И я – Майк. Не Майки. - Какой же ты проницательный, Майки, – яд, капающий с языка Сокджина, был готов вот-вот затопить церковь. - Скажите спасибо, что вам позволили участвовать в церемонии, а ваших грязных дружков-отбросов вообще пустили. - Слава шафера ударила тебе в голову, Майки, я понимаю, – слишком мило произнес Юнги. – Но ты же понимаешь, крошка, что это всего лишь один день? Уже завтра я сотру тебя в порошок. - Знаешь что, Мин, иди на… – слова застряли у парня в глотке, когда он встретил ледяной потемневший взгляд оппонента. - Хотел что-то сказать? – Юнги невинно захлопал глазами. – Нет? Вот и славно. И отвернись. Бесишь. Майк, покрасневший от гнева, встал рядом с Чонгуком напротив дверей. - Готов, братишка? - Еще раз назовешь меня братишкой, – рявкнул Чон, – я разрушу твою никчемную жизнь даже из Сеула. Джин. - Да? - Проследи, чтобы оно со мной не говорило, не трогало и даже не дышало в мою сторону. Если ослушается – прикончи. - Слушаюсь, ваше величество, – хмыкнул Сокджин. – Майки, солнышко, умоляю, сделай что-нибудь. Я так скучал по социальному распятию. - Все готовы? – рядом возник распорядитель. – Пора. Двери распахнулись, дав начало церемонии. Чонгук в сопровождении шафера зашагал по проходу. Улыбался и приветствовал поднявшихся гостей. А в голове исступленно билось лишь одно. «Не смотри. Даже не смей. Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать. Только налево. Не смотри. Восемь, семь, шесть. Получается отлично, ты молодец. Пять, четыре…». Не вышло. Их взгляды встретились, и мир Чонгука окончательно рухнул в темноту. Его глаза, самые прекрасные во всей этой несправедливой, ужасной вселенной, были наполнены такой глубокой печалью, что у Чона подкосились ноги. Слава святому Чимину, который успел сообразить вовремя и представить ступор Гука как остановку, чтобы поздороваться с друзьями лично. - Возьми себя в руки, – еле слышно сквозь зубы процедил он, крепко пожимая ладонь жениха. – И улыбайся, мать твою. А теперь ты. - Поздравляю, – Тэхён перехватил рукопожатие, на которое фотокамеры отреагировали трехкратными вспышками. Лицо Чонгука просияло так натурально, что не поверить было бы невозможно. Ким же отвернулся, и его повело в сторону. В ушах зашумело, ладони вспотели. - Так, стоим ровно, – Джун подхватил его под локоть. – Не нужно было его приводить. - Сам бы потом все журналистам объяснял, – огрызнулся Чимин. – Братик, ты как? - Меня тошнит, – просипел Тэ. - Вот мятная конфетка. Полегчает. Незаметно Тэхён отправил леденец в рот и глубоко вдохнул, позволяя гортани приятно заледенеть. - Обопрись на меня, – шепнул Намджун. – Все хорошо. Двадцать минут и эта пытка закончится. Чонгук же тем временем уже встал возле священника, а по проходу Сокджин и Юнги вели подружек невесты. Когда и они заняли свои места по обе стороны от алтаря, настало время для триумфа Одри. Как и положено, в одиночестве, она проходила среди рядов, сияя от счастья. А затем вся церковь замерла. Под звуки свадебной музыки в двери вошел Мартин Холланд под руку с дочерью. Гости шептались, восторгаясь красотой невесты, фотографы в исступлении щелкали камерами. Оливия шла по проходу с достоинством истинной королевы, фокусируя на себя все внимание и свет. Утонченная, грациозная и неподражаемая. - Хорошо, что Хосок этого не видит, – шепнул Чимин. - Надеюсь с ним сейчас все в порядке, – так же тихо ответил Джун. Передав дочь жениху, Мартин занял своё место в первом ряду, гости сели, а священник начал проповедь. Говорил он громко и душевно, заставляя каждого прочувствовать всю важность и трогательность торжества. Жениху и невесте, что слушали очень внимательно, хотелось врезать ему по лицу. И наконец, после положительных ответов на вопрос, является ли их желание вступить в законный брак искренним и свободным, они повернулись друг к другу. Чонгук аккуратно поднял фату, и та легким облаком опустилась на спину девушки, открывая спокойное, практически умиротворенное лицо. Взявшись за руки, молодые люди ободряюще улыбнулись друг другу. - Я, Чон Чонгук, – он удивился собственной выдержке и отсутствию дрожи в голосе, – беру тебя, Оливию Холланд, в жены, и клянусь хранить тебе верность в счастье и в горести, в здравии и болезни, и любить тебя до конца моих дней. Каждое слово прилетало в грудь Тэхёна раскаленным копьем. Он хотел отвести взгляд, перестать слушать, но не мог. Бесстрастно, с разорванным в клочья сердцем, он смотрел, как его мир рушиться, а счастье ускользает сквозь пальцы. Появиться здесь было истинным мазохизмом, но Тэхён понимал, что это действительно необходимо. Последнее прощание, окончательное решение. Он стоял здесь, слушая их клятвы как собственный приговор. - Я, Оливия Холланд, беру тебя, Чон Чонгука, в мужья, и клянусь хранить тебе верность в счастье и в горести, в здравии и болезни, и любить тебя до конца моих дней. Они сказали это искренне, вкладывая в слова свой особенный смысл. Ведь эти клятвы – все, что у них теперь есть. Осталось немного. Обмен кольцами и они станут супругами, а вся прошлая жизнь сгинет. Священник, соблюдая положенный протокол, окинув гостей торжественным взглядом, произнес последнее необходимое: - Если кто-то из присутствующих знает причину, по которой этот брак не может быть заключен, пусть скажет сейчас или замолчит навечно. И реальность треснула по швам. 5. Грохот распахнувшихся дверей заставил каждого вздрогнуть и обернуться. - Какого хрена, – потрясенно пробормотал Юнги. - Ну, мы хотя бы его нашли, – пожал плечами Сокджин. – Правда я не думал, что ему можно в церковь. Хосок шел по проходу легкой, непринужденной походкой. Элегантный черный костюм, такая же черная рубашка без галстука. Истинный джентльмен. - Кто из вас, придурков, загадал желание? – рявкнул Пак. – Тэхён? - Это не я, клянусь, – запротестовал тот. - И не я, – нахмурился Намджун. - Тогда какого черта тут творится? Остановившись в нескольких шагах от алтаря, Чон улыбнулся так лучезарно, словно только что прошелся по голливудской красной дорожке. - Дамы и господа, – в полной тишине его звонкий голос отлетал от церковных сводов, доходя до каждого, – прошу простить мне столь неожиданный визит. Знаю, это такое жуткое клише. Но я никогда не срывал свадьбы сам. Всегда мечтал. Это роскошно, обязательно попробуйте. - Кто вы, молодой человек? – побледневший священник выглядел так, словно вот-вот грохнется в обморок. - Чон Хосок, святой отец. Вы же только что спросили, – он приставил ладонь к губам, словно говоря по секрету. – Это я тот самый человек, который знает причину, по которой этот брак не может быть заключен. И я обязательно замолчу навеки, только чуть-чуть попозже. - Ты что творишь? – шикнула Оливия, все еще не понимая, что это происходит на самом деле. - Срываю свадьбу, любовь моя, – весело рассмеялся Хоби, распахнув руки. – И да, вы не ослышались. Эта бесподобная, потрясающая во всех отношениях женщина – любовь всей моей жизни. Скандал! – он хлопнул в ладоши. – Обожаю скандалы. - Вызовите охрану! – отошедший от шока Чон Вонги вскочил с места. - Сядь! – рявкнул Хосок, и мужчина буквально прирос к скамье. – Всем молчать! Лицо парня резко изменилось с задорного на хищное и пугающее. - Охрана немного занята, – голосом, пробирающим до мурашек, произнес он. – Сегодня все мы собрались здесь, чтобы лично засвидетельствовать сделку десятилетия. Мартин Холланд и Чон Вонги обрекли собственных детей на нежеланный брак ради выгоды. По толпе пронесся потрясенный шепоток. - Испорченные, мерзкие, грязные ублюдки, которые не гнушаются ничем на пути к цели. Они посчитали себя безнаказанными до такой степени, что чуть не сожгли человека заживо. О чем ты думал, Вонги, – яростно протянул Хосок, – пока мой друг умирал в собственной галерее? Шепот перерос в возгласы, люди были абсолютно шокированы. - А ты, Мартин? Ты получал удовольствие, когда ломал ребра собственной дочери? - Пошел вон! – закричал Холланд, выходя в проход. – Как ты смеешь врываться сюда и обливать мою семью грязью?! Кто ты вообще такой?! - Это ты мне скажи, – Чон пожал плечами. – Ты же искал обо мне информацию. Кто я, по-твоему? - Никто, – Мартин буквально выплюнул эти слова в лицо парня. - Правильно, – довольно улыбнулся Хосок. – Но сегодня у меня есть еще одна роль. Сейчас я твой самый страшный кошмар. И вдруг он замахнулся и врезал мужчине по лицу. Необычайно громкий хруст сломанного носа эхом разнесся по церкви. Кто-то вскрикнул, толпа зашумела. - Вау! – рассмеялся парень, снова по щелчку ставший радостным. – Как же давно я об этом мечтал. Мартин поднялся, опираясь на руку подбежавшего к нему Вонги. - Тебе конец, – прорычал он. - Твоя правда, паскуда, – улыбнулся Хосок. – Я вижу, вы позвали друзей. Тут все самые важные члены правления. Как же хорошо, когда все собираются вместе в такой чудесный день. Я кстати тоже с друзьями пришел. Они там уже заждались. Леди и джентльмены, уважаемые гости! – воскликнул он и фиглярски поклонился. – Сегодня я хочу подарить вам незабываемое зрелище! Это не свадьба, – Чон звонко щелкнул пальцами. – Добро пожаловать на казнь. Массивные двери распахнулись как бумажные, чуть не слетев с петель. Не было ни свадебной музыки, ни людских возгласов. Все потонуло в одном оглушительно громком и таком бесподобном: - ФБР! Всем оставаться на местах! Агентам в форме и с оружием не было конца и края. Они наполняли церковь с бешеной скоростью. Начался ужасающий переполох. Люди вскакивали с мест, голосили как умалишенные. Чонгук наконец пришел в себя и тут же кинулся прочь. - Тэхён! – выкрикивал он. – Тэхён! - Я здесь. Парень кинулся к нему в объятья и поднял совершенно ошарашенный и абсолютно счастливый взгляд. - Все в порядке, – Чон не мог сдержать полуистеричного смеха. – Слышишь? Малыш, все хорошо. Тэхён обхватил его за шею и поцеловал. - Что происходит?! – воскликнул подбежавший Сокджин. – Как вы это провернули? - Я понятия не имею, что это только что была за херня! – ответил Чимин. Толпу быстро практически молниеносно привели в порядок. Мартина и Вонги скрутили первыми, за ними еще нескольких человек. - Мисс Холланд, – к невесте подошел высокий мужчина средних лет, – специальный агент Мэтью Спенсер. Я бы хотел… - Не сейчас. Оливия практически оттолкнула его и поспешила к друзьям. - Вы с ума сошли?! – заорала она. - Остынь, – заговорил Намджун. - Это может быть только желание! – девушку трясло. – Последнее желание. Где он? - Черт, – пробормотал Тэхён. – Нет. Это невозможно, Холланд. Никто из нас его не загадывал. Но она их уже не слушала. Остервенело вертя головой по сторонам, Оливия пыталась разглядеть в толпе Хосока. И наконец, её взгляд зацепился за силуэт, что застыл в холле за открытыми дверьми. Все исчезло. Не было ни людей в форме, ни гостей. Лишь он, стоящий в солнечных лучах, пробивающихся сквозь затейливые витражи. Каждый раз она думала, что больнее уже быть не может. Что не найти в мире способа, которым еще можно будет разрушить её жизнь. Но сейчас все прежнее показалось девушке лишь слабым отголоском страданий. Белоснежный шлейф свадебного платья, струящийся по кроваво-красному ковру церковного прохода. Продираясь сквозь людское море, не слыша и не видя никого, она бежала прочь. Лишь бы успеть. - Хосок! – собственный крик казался ей чем-то чужеродным. Настолько все вокруг потеряло смысл. Вырвавшись за двери в пустой холл, Оливия на мгновение застыла. Он стоял в нескольких метрах от неё. Все такой же совершенный, изумительный. Девушка кинулась ему навстречу, но тут же врезалась в невидимую преграду. - Хосок! – заорала она. – Пусти меня! Пусти немедленно! Колотила кулаками по магическому заслону до боли в руках. - Хоби! – позади раздался голос Юнги. – Что происходит?! - Что ты наделал?! – кричала девушка. – Зачем?! Все они были здесь. Смотрели на него с бесконечным беспокойством, в абсолютном искреннем замешательстве. Хосок хотел подойти ближе, но остановился, ощутив железный привкус крови на губах. Намджун понял первым. Он всегда был самым сообразительным. Хоби печально улыбнулся. «Мой маленький гений». - Нет, – парня словно ударили мешком по голове. – Хосок, скажи, что это неправда. - О чем ты говоришь? – воскликнул Тэхён. - Она была права, – не веря своим словам произнес Намджун. – Кем бы оно ни было загадано, это желание. Последнее из пяти. - Чим, иди сюда, – трясущимися руками Юнги прижал парня к себе. - Да что вы все несете?! – закричал Пак. – Хоби, прекращай этот балаган немедленно! - Быть не может, – Сокджин зажал ладонью рот, чтобы не завопить. - Убери эту чертову стену, Чон! – Оливия продолжала бросаться на преграду, словно обезумевшая. - Милая, отойди, – медленно произнес Чонгук, ощущая, как слезы струятся по лицу. - Пошел к черту! – девушка оттолкнула его. – Ты не уйдешь! Не смей! Привычное ощущение невесомого покалывания пробежало по телу. Вот и все. Он снова улыбнулся, облегченно выдохнул, коротко взглянул на каждого из друзей. Остановил глаза на Оливии. - Не нужно, детка, – произнес тихо, с бесконечной заботой. – Ты же знаешь, я тебя не пущу. - Пожалуйста, – плакала она, – умоляю, не надо. - Я сделал то, что должен был. Теперь все хорошо. - Хоби, – заскулил Чимин, оседая у Юнги на руках, – не уходи, пожалуйста. - Нет, – Тэхён обхватил голову руками, – нет, это все не по-настоящему. Намджун вышел вперед и положил руку на заслон. Он ощущал эту стену физически, и её холод навсегда останется у него на ладони. - Мы любим тебя, – проговорил он. – И клянусь, день, когда перестанем, не наступит никогда. Багровый дым занялся у ног демона, постепенно пожирая тело. Все замерли, не в силах даже пошевелиться. Лишь смотрели широко распахнутыми, полными слез глазами. - Это была прекрасная жизнь, – улыбнулся Хосок. Пелена скрыла его с головой и тут же рассеялась. Преграда исчезла вместе с ним. - Нет, – протянул Джун, безвольно оседая на пол. Сокджин успел его подхватить и прижать к себе, что есть сил. Чимин ревел навзрыд, пока Юнги, обнимая парня онемевшими руками, абсолютно пустым взглядом смотрел на место, где только что стоял его друг. Чонгук медленно сполз по стене. Тэхён стоял рядом, рассеянно моргая и озираясь по сторонам, словно потерявшийся в толпе ребенок. Оливия вышла вперед. Яркие синие глаза широко открыты, челюсти сцеплены. Она опустилась на колени, согнулась, коснувшись лбом холодного каменного пола. И закричала. Нечеловеческий, страшный вопль пронзил церковные своды, распространяясь повсюду, проникая под кожу, в каждую клетку и в каждую мысль. То, как она кричала, невозможно было описать словами. Такое огромное количество чудовищной, всепоглощающей боли заставляло все внутри умирать снова и снова. В холл ворвались люди. Они что-то говорили, кого-то звали. Намджун и Сокджин, Чимин и Юнги, Чонгук и Тэхён застыли как безжизненные куклы. Все, что сейчас они были способны осознавать, так это исчезающий багровый дым и рожденный мучительной агонией вопль. Мир вдруг оказался бесцветным и пустым. Навсегда и безвозвратно потерянным. Церковь святого Джеймса встала на разверзнувшейся, кипящей огненной лавой грани, разделившей существование на до и после. Она была настоящей, совершенно осязаемой. Неопровержимой и основополагающей. Затмила все, что когда-то представлялось важным. Впилась когтями в плоть, ломая кости. Неумолимо, разрушительно, безоговорочно она ворвалась в сердце, навсегда отравляя каждое мгновение будущего. Облаченная в багровый саван, раскрывшая рот в немом крике, смерть накрыла их своим кровавым объятьем и сжала крепко, до липкого, тошнотворного удушья.