Загадывай осторожно

1. Четыре года и девять месяцев после исчезновения Весь холм и большая часть прибрежной линии рядом были перекопаны, что создавало впечатление, словно они стояли на поле боя, взрытом минометными зарядами. Вокруг места, где обнаружили медальон, в землю были воткнуты длинные факелы. Яркий свет пламени освещал трепещущими всполохами тьму ночи, сухую почву и суровые лица мужчин в черных одеяниях, стоящих полукругом. Цивилизацию словно отбросило на тысячи лет назад и казалось, что время вернуло их в ту самую точку, что когда-то стала сердцем самой смерти. Громкие, низкие голоса монотонно, раз за разом, повторяли слова древнего заклинания. То, что здесь происходило, не поддавалось объяснению и не подчинялось ни одному из существующих законов. Это было нечто древнее, пробирающее до костей липким, первобытным страхом. Оливия стояла неподалеку с внуком Мухаммеда, единственным из всех, кто говорил по-английски, которого оставили следить за девушкой. Она обхватила себя руками и, несмотря на горячий, разогретый беспощадным дневным солнцем воздух, тряслась, словно на холодном ветру. Вспоминая жуткие рассказы, она словно слышала голоса когда-то гибнущих здесь людей, чувствовала запах гари и крови. «И взглянут вверх, и посмотрят на землю; и вот – горе и мрак, густая тьма, и будут повержены во тьму». Слова из Ветхого Завета, который в свое время был досконально изучен, не переставая, крутились в голове девушки. - Они пытаются слишком долго, – пробормотала Оливия. - Ты нетерпелива, – рявкнул мужчина. – Жди. - А если не выйдет? Значит, он мертв? - Да. - Тебе страшно? – спросила Холланд в надежде, что не одна она тут дрожит от ужаса. - Ты заставила нас пробудить древние силы. Конечно, мне страшно. И вдруг пламя факелов взметнулось вверх, а земля в круге потемнела и заблестела. Воздух пронзил мерзкий, железный запах. Багровая масса, в темноте кажущаяся черной, сочилась прямо из почвы. Медальон задрожал, расплавился, и начал превращаться стальные прутья, образуя клетку. - Что происходит? – пролепетала Оливия. - Кровь, когда-то пролитая здесь, должна снова обагрить землю, возрождая тюрьму для первородного зла. Мужчины резко затихли. Густая тьма внутри клетки понемногу рассеивалась, и оттуда вдруг, появилась рука, обхватившая тонкими пальцами железный прут. 2. Всего пять лет в заточении. Он сидел тут и дольше. Давно научился справляться с минутами и часами, что тикали в беспроглядной тьме. Но только попав сюда, он понял, что сейчас все будет иначе. Вот он видит лица друзей в церковном холле, освещенном солнечными лучами, пробивающимися сквозь витражи. Секунда и давящая духота пожирает все вокруг, лишая зрения и способности осязать. И в это мгновение он, наконец, осознал окончательно. Никаких больше предположений, какое имя ему дадут снова, никаких представлений о том, чье лицо он увидит следующим. Никто больше не найдет медальон, не уколет палец об иглу. Никто не посмотрит ему в глаза, и он сам больше не произнесет ни слова. Он терял магию, которая прежде позволяла ему просто зависнуть в небытие. Оказывается, нет ничего мучительнее, чем осознавать каждую секунду равномерно и правильно текущего времени. Боль становилась более явной, и он мог ощущать собственное тело, которым больше не обладал. В ознобе, меняющимся с жаром, его трясло день ото дня все сильнее. Так должно быть чувствуют себя люди, которых годами пожирает неизлечимая болезнь. Он спасался воспоминаниями и образами, которые воспроизводил тщательно до мельчайших подробностей. Помогало довольно долго, но, в конце концов, начало исчезать и это. Произошло самое страшное: сознание начинало путаться, постепенно превращая тьму в единственного спутника. Он как мог, цеплялся за остатки света, но и те со временем окончательно исчезли. Ни надежды, ни страха, лишь смирение. Тихое ожидание смерти. Когда он, наконец, перестанет чувствовать. Просто растворится, пропадет. Больше не будет существовать. Избавление. Когда сил практически не осталось, и на губах ощущались последние касания тяжелого дыхания, пространство вокруг вдруг побагровело. Должно быть, это и есть долгожданная смерть. Но все затряслось, затрещало. И он услышал, отдаленно, хор голосов. Воспитанная годами, непоколебимая стойкость и сила воли не позволяли ему обратиться в безумца. Поэтому он ясно понимал: все реально. Тьма лопнула, внезапно став осязаемой. Он чувствовал дым кончиками пальцев, увидел всполохи огней. Протянул руку и схватился за что-то стальное, скользкое от крови. 3. Тьма растворялась, все четче образовывая силуэт. Оливия не отрывала от него широко распахнутых глаз. Невозможно было подобрать слов для её состояния. Девушку словно вышибало из собственного тела и тут же затягивало назад. Сердце билось громко и больно, дышать стало трудно. Он схватился за преграду второй рукой. Тонкая кожа словно облегала скелет. Исхудавший, бледный, он напоминал узника концлагеря со страшных фотографий из прошлого. - Хосок! – с криком девушка бросилась вперед, но мужчина крепко схватил её за талию. - Стой смирно. Еще рано. И прекрати брыкаться, а то я тебе руку сломаю. Парень поднял голову. На лице ярко сияли черные глаза. - Я мертв? – сипло спросил он. - Почти, – Мухаммед сделал шаг навстречу, но в круг не заходил. – Здравствуй, Хаурес. - Где я? - Там, где все началось. Хосок вдруг кинулся к стене, сильнее сжав прутья побелевшими пальцами. - Ты, – прошипел он, – я помню твое лицо. - Должно быть, я похож на кого-то из своих предков. - Что вы будете со мной делать? Вам не хватило тех страданий, на которые вы меня обрекли? Клянусь, стоит мне отсюда выйти, и я всех вас перебью. Он поднял руку, сжал пальцы. - Не пытайся, – произнес Мухаммед. – Сейчас тебе не хватит магии даже на то, чтобы нос себе почесать. Хосок коротко рассмеялся, внимательно разглядывая старика. - Мы не желаем тебе зла, Хаурес. Напротив, наследники рода, что тебя заточил, пришли сюда, чтобы освободить. - Это невозможно. Вы все должны были умереть еще две тысячи лет назад. - Мы хорошо умеем прятаться. - Я могу стать человеком? - Я думаю это возможно. Точнее было возможно. Я слышал, что клан, заточивший тебя, может сотворить нечто подобное. Слова моментально вспыхнули в голове, и Хосок непроизвольно отпустил прутья, сделав шаг назад. - Ты знаешь, как это сделать? – не веря собственным словам, спросил он. - Да, – Мухаммед кивнул. – Мы передавали тайные знания из поколения в поколения. И если сегодня все пройдет хорошо, ты не только освободишься, но и станешь человеком. - Как? - Они дали нерушимую клятву. Искали тебя почти пять лет, ни на секунду не теряя надежды, – старик махнул рукой, давая знак внуку. – Слезы о потерянной любви заточили тебя. Слезы от вновь обретенной освободят. Хосок перевел взгляд и шумно выдохнул. Внутри все вскипело, его затрясло, сердце прыгнуло в ноги и с размаха ударило в голову. - Оливия… – прошептал парень. – это… это правда ты? - Правда, – Холланд подвели совсем близко к кругу. Она улыбалась и плакала. – Я здесь, любовь моя. - Ты нашла меня. - Разве я могла поступить иначе? Мухаммед чуть подтолкнул девушку, и та бросилась вперед, чуть не поскользнувшись на кровавой земле. Протянула руки сквозь клетку. Снова ощущать прикосновения, такие живые, настоящие. - Выйдешь отсюда и, клянусь всеми богами, я тебя пришибу, – прошептала она сквозь слезы, не в силах сдержать радостной улыбки. - Сразу переходишь к угрозам, детка, – он сильнее сжал её ладони. – Значит, это все точно реально. - Ты такой дурак, Чон. Я больше никогда не позволю тебе самому принимать решения. И Хосок вдруг ощутил то, чего не чувствовал сотни лет. Влага текла по щекам, орошая сухую кожу. Он плакал. - Соберите слезы. Слова, когда-то ставшие проклятьем, теперь взорвались в груди нестерпимым счастьем. Оливию с трудом оторвали от парня, снова вывели за круг. Мухаммед промокнул его лицо тряпицей и кинул ту в плоский чан. Туда же упало письмо, когда-то написанное Хосоком на прощание. Холланд вытянула руку, и старик провел острым ножом прямо по шраму на ладони. Алая кровь закапала, ударяясь о медную поверхность. - Быть человеком, – произнес Мухаммед. – Преданным, не теряющим надежды. Не сдаваться, сражаясь за родных. Беззаветно, бесконечно любить. Твои близкие есть твой самый великий дар. Чан вспыхнул и вдруг раздался тошнотворный, страшный звук. Хруст костей. Хосок заорал от чудовищной боли. Медленно, мучительно, он обретал свой истинный облик древнего демона. - Что ты делаешь? – воскликнула Оливия, которую снова еле успели удержать. – Мухаммед, ему же больно! - Любой человек рождается в боли. И снова воздух наполнился вязью заклинания. Демон кричал, ломая клетку. Оливия упала на колени, не в силах выносить этот дикий вопль. Казалось, что это длилось бесконечно, но вдруг все начало происходить словно в обратной перемотке. Существо сжималось, пламя факелов становилось слабее, кровь впитывалась обратно в землю. Пока на холме, сохранившем жестокие воспоминания, наконец-то без сознания не упал человек. - Все кончено, – с облегченным выдохом произнес Мухаммед. Оливия кинулась к парню, обняла тощее, изможденное тело. - Я здесь, – она качала его на руках, гладила по слипшимся от крови и пота волосам. – Слышишь, милый? Все закончилось. 4. Хосок лежал на постели с закрытыми глазами, похожий на восковую куклу. Комнату наполняла покачивающаяся дымка зажженных травяных смесей, от которых уже начинало подташнивать. С тех пор как парня принесли в дом, Оливия ни на минуту от него не отходила. Держала за руку, смачивала сухую бледную кожу влажным полотенцем, спала сидя у кровати, склонив голову на его предплечье. - Ешь, – Мухаммед протянул тарелку с рисом. - Он уже третий день не просыпается! – воскликнула Холланд. - А ты третий день голодаешь, – рявкнул старик. – Ешь, девочка, кому сказал. Нехотя Оливия приняла из его рук тарелку и запихнула в рот одну ложку. - Доволен? - Нет. Либо ты доешь, либо все это окажется у тебя на голове. - Почему он так долго спит? – жуя, спросила она. - Ему нужны силы. Не волнуйся, твой демон очнется. Вдруг по комнате пронесся порыв ветра. Тлеющие пучки трав вспыхнули последний раз перед тем, как погаснуть. И словно из воздуха перед ними возник статный седовласый мужчина в строгом черном костюме. Оливия вскочила на ноги, закрывая спиной Хосока, а Мухаммед лишь повернул голову, оставаясь поразительно спокойным. - Невероятно, – усмехнулся мужчина. – Он действительно человек. Молниеносным движением Холланд выхватила из кармана нож, с которым когда-то сидела в этой комнате. Только теперь на её лице не было и следа испуга. - Подойдешь ближе, и я тебя прирежу, – сквозь зубы протянула она. - Успокойся, девочка, – безмятежно произнес Мухаммед. – Сталью демона не убить. - Тогда убью голыми руками. - Лучше бы я тогда предложил спуститься в ад не ему, а тебе, – хмыкнул гость. – Моё имя Каим. И как правильно определил старик, я – демон. - Какая неожиданность, – огрызнулась Оливия. – Зачем ты здесь? - Чтобы взглянуть на самую невозможную вещь во вселенной. - Нам снова придется бежать? – спросил Мухаммед. - Нет необходимости. Я наложу на твой дом защиту посильнее. И на Хауреса тоже. - Почему? – Холланд удивленно вскинула брови. - Потому что я уважаю его и проделанный им путь. И потому что он сам не раз спасал мне жизнь. Отойди. - Нет, – упрямо сказала девушка. Каим без труда, легким движением руки оттолкнул её назад. Подошел к кровати и коснулся пальцами груди Хосока. - Я оставил печать на его ребрах. Теперь он окончательно сольется с человеческим миром. Тебе тоже не помешает. Оливию потянуло к демону, пока он не положил ладонь на её грудную клетку. - Ничего даже близко подобного этому никогда не случалось, – пояснил Каим. – Не нужно, чтобы кому-нибудь из демонов пришло в голову найти его, чтобы изучить. А ангелам тем более. Они ребята с богатой фантазией. - Спасибо, – девушка протянула ладонь и мужчина посмотрел на неё с удивлением. - Хочешь пожать руку демону? - Тому, кто помог. Каим сомкнул пальцы на её ладони и вдруг улыбнулся. - Ты совершила много грехов. Продолжай в том же духе, – произнес он. – Когда умрешь и попадешь в ад, я тебя встречу. Из тебя точно выйдет что-то дельное. И с этими словами он исчез также внезапно, как и появился. - Это был самый странный комплемент в моей жизни, – протянула Оливия. - И самый точный, – рассмеялся Мухаммед. – Говорил же, характер у тебя настолько скверный, что ты и демонов в аду достанешь. Невыносимая девочка. 5. Оливия проснулась от того, что чья-то рука мягко и нежно гладила её по растрепанным волосам. Девушка вскинула голову и тут же вскочила. Хосок сидел на кровати, скрестив ноги и широко, пусть и устало, улыбался. Не медля ни секунды, она бросилась к нему и поцеловала в иссохшие потрескавшиеся губы. Чон взметнул руки по её спине, прижимая к себе из последних сил. Они исступленно целовались, прерываясь лишь на тихие слова и признания. Наконец девушка нашла в себе силы отойти и вышла из комнаты, чтобы принести ему немного еды. - Ешь медленнее, – попросила Холланд, подперев щеку рукой и наблюдая за парнем. – Ты теперь человек, можешь и заворот кишок заработать. - Чувствую себя так, словно по мне проехал бульдозер, – усмехнулся Хосок. – Но у меня явно хватит сил, чтобы отчитать тебя. Оливия с тяжким вздохом закатила глаза. - Мухаммед приходил, пока ты спала. Кое-что рассказал. О чем ты только думала?! – возмущенно воскликнул он. - Наверное, о том же, о чем и ты, когда подписывал себе смертный приговор. - Один-один, – фыркнул Чон. – Детка, вот скажи мне. Как можно было приехать в Мосул и попасть в самую гущу бунта? - Я притягиваю неприятности, – девушка пожала плечами. - До сих пор не могу поверить, что вы меня нашли. Как? - Мы все расскажем в подробностях, когда ты вернешься домой. А если кратко, то теперь любой из нас с легкостью сможет защитить докторскую по Ближнему Востоку. Хосок отложил тарелку и поманил Оливию к себе. Холланд села напротив, и он медленно коснулся пальцами её щеки. Провел по скулам, губам, опустился к шее. Смотрел заворожено, с беспредельной нежностью. - Теперь мы будем вместе вечно, – прошептала она. - Я боюсь, что все это может исчезнуть. - Просто доверься мне. 6. Они стояли у машины, что должна была увезти их из Мосула. Дети, долго прижимающиеся к Оливии, наконец, отошли и теперь, всхлипывая, стояли за спиной Мухаммеда. А тот вдруг залез в карман и протянул ей свою трубку. - Возьми. На память. - Спасибо, – девушка подняла на него глаза, в уголках которых блестели слезы. – За все. - И тебе. Порывисто Холланд сделала пару шагов вперед и крепко обняла старика. Тот пару секунд стоял неподвижно, а затем похлопал её по спине. - Можно я буду тебя навещать? - Конечно. Только теперь выбирай время лучше. Она отошла назад и забралась в джип. - До свидания, дедушка, – улыбнулась Оливия. И Мухаммед улыбнулся в ответ с такой же заботой. - До свидания, бесстрашная невеста демона. Автомобиль тронулся с места, оставляя след из поднявшейся пыли. Холланд взглянула на Хосока и взяла его за руку. - Теперь все будет хорошо, Чон. - И даже лучше, детка. 7. Хосок еще в машине сидел, подпрыгивая на месте. А когда та остановилась у здания в Сохо, вылетел прочь со скоростью света. Добрался до квартиры, распахнул дверь, вбежал в гостиную и замер. Они поднялись ему навстречу и словно сами не верили в то, что видят. Пару мгновений царила немая сцена, а затем друзья бросились к Хосоку. Обнимали так, что чудом не ломались ребра, плакали все как один. - Это что, слезы? – пробормотал Чимин. - Я теперь постоянно реву, – парень шмыгнул носом. - Неужели ты, правда, тут, – как заведенный шептал Тэхён. – Ты здесь. - Мы так скучали, – твердил Намджун. - И больше не оставим тебя без присмотра ни на секунду, – Джин вцепился в его локоть. - Господи, ты такой худой, – протянул Чонгук. – Как скелет. - Ничего, – сквозь слезы улыбнулся Юнги. – Откормим. Как себя чувствуешь? - Теперь превосходно, – счастливо ответил Хоби. Весь оставшийся день и ночь они не выходили из квартиры. Сбились в кучку вокруг вновь обретенного друга. И разговаривали, не умолкая ни на минуту. Рассказывали будто о каждом дне, проведенном порознь, в мельчайших подробностях. Семеро друзей в квартире в Сохо. Смех, веселая болтовня, бесконечные беседы. Поддержка, забота и единение. Плохие воспоминания, многочисленные испытания. Они храбро прошли через них, чтобы остаться вместе. С этого дня и до самого конца.