Цена свободы: в паутине лжи и соблазна

Прошло три дня. Три дня с момента, когда жизнь Василики перевернулась с ног на голову. Появление молчаливого русского телохранителя привнесло в нее своеобразный хаос. В котором девушка теперь училась жить. Демид работал с холодной точностью и высокой эффективностью хорошо отлаженного механизма. Он перетряхнул всю охрану, уволив половину за профнепригодность, а оставшихся заставил выучить новые инструкции и гонял до седьмого пота. Они буквально бегали по ночам как какие нибудь курсанты военной академии под руководством жёсткого командира. Было стойкое ощущение, что Котов решил сделать из них «командос». График Василики был изучен, проанализирован и перекроен с учетом всех возможных рисков. Он всегда был рядом, но при этом незримо. Демид не докучал, не пытался заговорить, его присутствие ощущалось как надежный, но невидимый щит. И это бесило Василику еще сильнее, чем его первоначальная грубость. Она привыкла быть центром внимания, пусть и негативного — дочкой босса, на которую все смотрят с подобострастием и страхом. Демид же смотрел на нее как на… рабочую задачу и не более. А после того инцидента в коридоре он стал безупречно профессиональным. Словно проверяя ее на прочность своей сдержанностью и равнодушием. По крайней мере так казалось самой девушке. Утром третьего дня, за завтраком на террасе с видом на море, у Василики наконец сдали нервы. Девушка ковыряла вилкой в греческом салате, украдкой наблюдая, как Демид, отойдя на пару метров, тихим голосом дает указания по рации одному из охранников на периметре. Солнце играло в его светлых волосах, а лицо было спокойным, сосредоточенным и таким мужественным. — С меня хватит,— громко заявила она, откладывая вилку. Демид закончил разговор и повернулся к ней, вопросительно изогнув бровь. Его молчание было вопросом. — Надоело! — Василика махнула рукой, указывая вокруг себя, обозначая свою жизнь. — Надоело быть ценной вещью, которую все охраняют, но никто не видит. Мы даже не общаемся вне вопросов моей безопасности. Демид медленно подошел к столу. — Моя работа — охранять Вашу жизнь, Василика, а не развлекать. Или нянчить. — А я хочу, чтобы меня развлекали! — наперекор зло и обиженно выпалила она, сама понимая, что ведет себя как избалованный ребенок, но не в силах остановиться. Ее бесило его спокойствие. И равнодушее. — Ты же крутой телохранитель! Наверняка у тебя куча интересных историй. Или ты только тем и занимаешься, что стоишь столбом и смотришь, как другие живут? Уголок его рта дрогнул. Всего на миллиметр. — Истории у меня, действительно, есть. Но большинство из них либо скучные, либо с рейтингом не для ваших ушей и возраста. Василика фыркнула. — Мне уже двадцать, а не двенадцать. И я живу в доме отца мафиози, если Вы забыли. Думаю, я видела и слышала такое, что Вам и не снилось. Демид внимательно посмотрел на нее. В его взгляде промелькнуло что-то… оценивающее. Затем он негромко вздохнул, потянулся к внутреннему карману своего черного тактического жилета и вынул оттуда ту самую «лимонку» — гранату РГД-5. Он положил ее на белую скатерть, рядом с тарелкой с фруктами. Зеленый корпус с характерными рубцами бодро контрастировал с идиллической обстановкой. Василика замерла, широко раскрыв глаза. — Что… что это? — Наглядное пособие, — спокойно ответил Демид. — Чтобы развеять Вашу скуку. Это граната РГД-5. Время замедленного действия от 3.2 до 4.2 секунды. Радиус гарантированного поражения осколками — двадцать пять метров. Радиус разлета осколков — до двухсот. Это, — он постучал пальцем по металлическому корпусу, — не игрушка. Это — смерть в карманном формате. Знаю я это потому что не единожды был вынужден использовать ее на службе. Вот вам одна из моих «скучных» историй. Он говорил ровным, почти лекторским тоном, но каждое слово било точно в цель. Василика не могла оторвать глаз от гранаты, лежащей среди изысканной сервировки. Она привыкла к оружию в доме — ножи, пистолеты — но ещё никто при ней не обращался с гранатой так, как будто это что то обыденное. — И… что, ты всегда ходишь с гранатой на завтраки? — выдавила она. — Нет, — он снова ухмыльнулся. — Только по особым случаям. Например, когда моей подопечной скучно. Он взял гранату, аккуратно положил обратно в карман и застегнул его. — Урок окончен. Теперь вы знаете чуть больше. Надеюсь, стало веселее? Василика нервно сглотнула и молча кивнула, все еще находясь под впечатлением. Ее сердце бешено колотилось, но это был не страх. Это было то самое «острое и опасное», о котором она его спрашивала. Он понял ее с полуслова и дал ответ таким образом, что у нее отнялась речь. В этот момент с моря донесся шум быстроходного катера. Демид быстро преобразился. Вся его расслабленность исчезла, в одно мгновение он стал собранным, Его рука привычным движением легла на рукоять пистолета в кобуре. — Внутрь. Сейчас же, — его голос не терпел возражений. Он шагнул к ней, буквально закрыв своим телом, и проводил взглядом катер, пока тот не скрылся из виду за мысом. Только тогда его плечи слегка расслабились. Василика, послушно зашедшая в гостиную, смотрела на него, и что-то в ней перевернулось окончательно. Заставляя задуматься. Вечером она сама нашла его. Демид стоял на балконе ее комнаты, спиной к двери, глядя на ночное море. Он не курил, просто стоял. Мужской силуэт на фоне звездного неба казался массивным, но одиноким. — Демид? — тихо позвала она. Он обернулся. Его лицо было в тени, но лунный свет выхватывал жесткий контур подбородка и скул. — Вам что-то нужно? — Я… Я хотела извиниться. За сегодняшнее утро. И свое поведение. Я вела себя как избалованная, капризная дура. Мужчина молчал, внимательно изучая ее взглядом. — Не из-за чего извиняться. В Вас просто накопились эмоции, слишком много нового — это нормально. Он снова повернулся к морю. Василика подошла и встала рядом, оперевшись на перила. — Скажи, ты ведь убивал людей? Скольких ты убил? Котов удивленно приподнял бровь и поглядел на подопечную. — С чего ты взяла, что я вообще кого-то убивал?— Подхватил он ее свободную манеру общения. Василика закатила глаза, как бы намекая на глупость самой постановки вопроса. — А всё просто, иначе тебя бы тут не было. Отец меня любит и дорожит мной. А еще безопасность семьи для него — дело принципа. Если он берет кого-то в охрану, значит, этот человек, не задумываясь, может убить и точно попадет в цель. А ты, насколько я поняла, еще и бывший коммандос — « солдат удачи». Ну так сколько? — Зачем тебе эта информация? Демида забавляло такое откровенно любопытство. — Ну как это? Я же должна понимать, насколько ты хорош. И вообще, хочу знать, кто находится со мной рядом, что можно ждать от этого человека. — Хмм, аргумент. — Ну и? — Выжидающе сказала девушка. — Я не считал. — Ну так примерно хотя бы. Больше сотни? — Синие глаза смотрели с живым интересом и толикой азарта. — Чуть меньше. — Ответил мужчина с таким серьезным и суровым видом, что рыжая даже как-то растерялась. Но вовремя собравшись, выдала: — Значит, твои шансы выжить рядом со мной увеличиваются в разы. Ты же понимаешь, что тот, кто был моим телохранителем до тебя, не по собственному желанию уволился. И не на пенсию по выслуге лет вышел. Строго говоря, это было ожидаемо, предыдущие одиннадцать человек тоже недолго протянули. Он был двенадцатым. А ты будешь тринадцатым, символично, по-моему. У вас русских говорят, это плохая примета. На балконе воцарилась мертвая тишина, которую разорвал звук щелчка зажигалки. Демид прикурил сигарету, глубоко затянувшись. — Я не суеверный. Бояться надо людей, а не чисел. Девушка задумчиво следила за сизыми клубами дыма, выдыхаемого им. — Но пока я рядом, тебе не о чем беспокоиться. — Закончил он мысль, затушил недокуренную сигарету в пепельнице, развернулся и направился к выходу. Кинув напоследок «доброй ночи». И оставляя Василику наедине со своими мыслями.