Цена свободы: в паутине лжи и соблазна

С утра пораньше, обойдя весь периметр и проследив за пересменкой подчиненных, Демид засел на кухне, заняв высокий барный стул и потягивая чёрный чай без сахара. Уперев локти в стол, сделанный барной стойкой, задумчиво листал ленты соцсетей и всё глубже уходил в раздумья в такие минуты покоя, коих в доме Павлидисов было безумно мало. Здесь всё время появлялись какие-то постоянные гости: родственники семьи, партнеры Вангелиса по бизнесу, натурщики Василики, которые визуально напоминали четырёх мальчиков по вызову. Не то чтобы Дёма знал, как конкретно выглядят юноши с заниженной планкой социальной ответственности, но почему-то казалось, что эти выглядели именно так. Развязанное поведение, вызывающие шмотки, какая-то вечная «цыганская свадьба». Из размышлений его вырвал звук босых ног, шлепающих по паркету. В помещение вплыла сонная Вася, как последнее время звал ее мужчина. В клетчатых красных пижамных штанах и черной безразмерной майке. Ее волосы были растрёпаны, а вид был помятый и замученный, но всё же милый. Не обращая внимание на мужчину, девушка направился к кофе-машине, что-то бурча себе под нос. — Добрейшего утра, Васька, — с юмором глядя на подопечную, обратился Демид. — Утро добрым не бывает, если началось раньше двенадцати часов дня. Это раз. И я уже не единожды просила меня не называть этим прозвищем. Я Василика! Ну в крайнем случае Лика! И не говори, что ты не можешь это запомнить, я все равно не поверю, — было ощущение, что девушку нервно потряхивает. Она раздраженно встряхнул головой, от чего рыжие кудри упали на лицо, а кофейные зерна из пачки в ее руках просыпались на пол. — Ты маленький рыжий агрессор, который, очевидно, недоспал, — фыркнул Дёма на русском, предполагая, что девчонка не должна его понимать. Ведь общались они в основном на английском языке. Павлидис резко повернула голову, глядя с недоумением, раздражением и непониманием, но промолчала, решив не продолжать этот цирк. Засыпав зерна и залив воду, она нажала кнопку на кофе машине, но ничего не произошло. Рыжая нетерпеливо стал тыкать панель управления. Василика всю ночь промучилась от кошмаров и ощущения сонного паралича. Всё же, когда тебя периодически пытаются убить — это не способствует сладким сновидениям. Во сне ее преследовала жуткая тень, от которой невозможно было спрятаться, липкий страх обволакивал и выедал душу. В какой-то момент она даже потеряла способность двигаться, тело стало ватным, его сковал ужас. По щекам текли слезы, но зажмурить глаза, так же как и закричать, она не могла. Голос не слушался, рот открывался в беззвучном надрывном крике. Василика потерялась в этих эмоциях и реальностях. Темный силуэт сгустился в углу ее спальни, приобретая форму нереально высокого человека, который тянет свои непропорциональные длинные руки к ней. Глядя с ужасом, девушка забывает как дышать, сердце бьётся в безумном ритме, грозя проломить ребра. От нехватки воздуха давит в груди и она резко приходит в себя, окончательно понимая, что проснулась в холодном поту. Комната затянута ночным сумраком, но посторонних в ней точно нет. Это заземляет. Единственное, что спасало в такие моменты — крепкий, сладкий, хорошо сваренный кофе. Можно сказать, это был синоним ее эмоционального благополучия, поэтому, найдя в себе силы, она поплелась к кофе-машине. Зайдя на кухню и обнаружив там Демида, девушка в очередной раз подумала, что этот человек вообще, видимо, не спит. Хмуро оглядывая как всегда безукоризненно выглядевшего мужчину, такого раздражающе бодрого… Время четыре пятьдесят утра, а он как на подиум вырядился — в тёмно-синей рубашке, черных брюках, дорогих туфлях, а широкие плечи перехватила черная портупея с кобурой. Василика оторвала взгляд и взялась за пачку с кофе. И тут услышала бархатистый голос, который пожелал «добрейшего утра» и опять, черт возьми, назвал ее «Васька». Девушку прям подкинуло от раздражения. Выдав в ответ что-то о том, что утро добрым не бывает, особенно при раннем подъеме, она просыпал содержимое пачки, руки со сна не слушались. Пока пыталась убрать беспорядок, до нее донеслось «маленький рыжий агрессор» — сказанное с усмешкой и на русском. Девушка прекрасно понимала этот язык благодаря матери, но к сожалению не особо умела говорить, и вся эта ситуация была настолько неожиданной, что вначале она растерялась и просто молча переживая свои эмоции, поглядела на мужчину. Переключив свое внимание на кофе-машину, которая упрямо отказывалась работать, Павлидис почувствовала прилив агрессии, граничащий с истерикой. Пальцы нервно били кнопки панели управления. — Das ist verdammt beschissen, wo ist mein verdammter Kaffee?! — выкрикнул она, чувствуя, что сил ее больше нет. В глазах стояли слезы. Котов, услышав ругань на немецком, буквально чуть не подавился своим чаем, собрался уже пошутить, но заметил, что что-то не так. Мужчина встал и направился к нервной девушке. Василика почувствовал спиной чужое тепло, затем крепкие руки сжали ее плечи, а негромкий, но уверенный и спокойный голос велел: — Успокойся, Вась, оставь в покое технику, сегодня это не твоё, — он аккуратно отодвинул рыжую в сторону. — Я сам сварю тебе кофе. Иди сядь в кресло и расслабься. Она нерешительно кивнула и направилась к удобному креслу, которое на кухне имелось из-за привычки отца курить в нём сигары, ведя неспешные разговоры с дочерью за десертом и кофе. Эта ночь сильно вымотала Василику. Они пили кофе в молчании, а после она вернулась к себе. Но ворох мыслей, словно рой пчел, гудел в голове и не давал покоя. В какой-то момент девушка поняла, что от всех этих размышлений ее мозг закипает. И нужна перезагрузка. Надо на что-то переключиться. В таких случаях обычно Василика шла в спортзал, который был оборудован на первом этаже их дома. По этому и в этот раз, подхватив чехол с ножами, девушка направилась туда. Вариантов было два: беговая дорожка и мишень для метания ножей. Сегодня она предпочла оружие, так как сил на бег после тяжелой, изматывающей ночи к сожалению, не было. А зайдя в зал, обнаружила там их дворецкого, что только закончил тренировку. И, судя по влажным волосам, что вились крупными кольцами, уже успел сходить в душ. Вангелис Павлидис требовал от персонала хорошей физической формы, поэтому не был против того, чтобы прислуга, а вернее, мужская ее половина пользовалась тренажёрами и снарядами, а в случае охраны ещё и тиром для стрельбы, что был на территории поместья. — Доброе утро, госпожа. — Улыбнулся француз-дворецкий. Он был высок, плечист, накачен и отвратительно позитивен. — Бастьен, ну сколько можно говорить. Не называй меня так. — Ничего не знаю, госпожа. Это прописано в моем контракте. Так что будь любезна, терпи деловой этикет, навязанный твоим папа́. — Он внимательно оглядел рыжую, заметив очередные синяки под глазами. — Что, плохой день, ребенок? — участливо спросил Бастьен, немного картавя на букве «Р». Василика тяжко вздохнула и глубокомысленно выдала: — День, ночь, да у меня вся жизнь такая, если ты не заметил. — C'est la vie. — Ответил Бастьен, переходя на родной язык, зная, что она его прекрасно поймет. — Oui, oui, — согласно кивнула Василика. И, облокотившись спиной на стену, задумчиво спросила: — Что скажешь о Демиде? Бастьен пренебрежительно скривился. — Отбитый наемник, грубый, хамоватый, беспардонный и, по-моему, очень опасный. Еще и русский, а от них никогда не знаешь, что ждать. Но, думаю, он знает свою работу. Ночью я видел, как он заставил Марко отжиматься из-за того, что тот уснул на посту. Прямо в коридоре первого этажа. А под утро охрана всем составом наматывала круги по заднему двору. И твоему папа́ это явно было по душе. Видел, как он наблюдал из окна кабинета, попивая утренний кофе. — О-о, все-то ты знаешь и видишь, Дюваль. — Усмехнулась Василика. — Просто бессонница, ничего более. — Знаю я твою бессонницу, блондинистая такая, Джейн зовут. Бастиан закатил глаза, явно намекая на то, что не впечатлен. А разговор окончен. — Хорошей тренировки, молодая госпожа, — пожелал француз, делая ударение на последнем слове. В его серых глазах плясали черти. — Спасибо, Бастиан.— Ухмыльнулась Василика. Их дружеские отношения сложились почти сразу, как только Бастиана Дюваль взяли на работу. Молодой, язвительный француз умел держать лицо и язык за зубами. А семья Павлидис очень ценила подобные качества. Наконец оставшись наедине с собой, Василика выдохнула. Включила фоном Вивальди «Времена года. Лето», — музыка всегда помогала сосредоточиться, настроиться, почувствовать. И достала ножи. Металл приятно холодил кожу, успокаивал. Серебряные, красивые и безумно дорогие. Их подарил отец на шестнадцатый день рождения. Со словами о том, что дочь рода Павлидис должна иметь личное оружие. И уметь себя защищать. Василике нравились метательные ножи. Острые и быстрые. Они были ее страстью и успокоением. Дарили чувство безопасности и контроля над ситуацией. А в такие дни, как сегодня, помогали расслабиться. Она встала в удобную позу, взяла несколько в одну руку веером. А второй перехватила один из них, готовясь метнуть. Секунды на прицеливание, и вот нож отправляется в полет, рассекая воздух с характерным звуком. В голове лишь мысли о траектории и движения оружия. Каждый раз попадая в цель, она испытывала какой-то детский восторг. Движения отточены до автоматизма. С ранних лет ее тренировал дед. Отец ее матери. А также он периодически занимался с Василикой стрельбой. Так что ее меткость была ожидаема. Но внутренний ребенок неизменно выдыхал и радовался тому, что не промазал. — А ты хороша. — Василика вздрогнула всем телом. И первый раз промахнулась. Девушка погрузилась в процесс и совсем не заметила, что за ней следят. У противоположной стены расслабленно и вальяжно стоял Демид. — Тебя мама в детстве стучать не учила? — Недовольно осведомилась рыжая, оглядывая названного гостя. — Нет. — Ничуть не смутившись, ответил тот. — Она предпочла повеситься на глазах у маленького сына. — Оу... Прости. — Вся дерзость Василики рассыпалась в прах от неловкости ситуации. — Не стоит, этот факт уже не вызывает у меня каких-либо эмоций. — Равнодушно ответил Демид. Василика подметила, что сейчас он выглядел как-то по-особенному. Серые спортивные штаны, черная футболка оверсайз, черные нарукавные повязки и слегка растрёпанные светлые волосы. Это все делало его каким-то по-домашнему уютным. Зрелище было до одури приятным. Но она взяла себя в руки и, глядя в орехового цвета глаза, поинтересовалась: — И все-таки, что ты тут делаешь? — Демид ухмыльнулся. — Я просто выполняю свою работу, детка. А если забыла, моя работа — это ты. Смирись, Вася. Я буду повсюду рядом. Хочешь ты этого или нет. Демид выразительно окинул ее взглядом, отметив для себя то, что рыжик до сих пор разгуливает по дому в пижамных штанах и футболке. Девушка скривилась в лице. — Я просила не называть меня этим именем. Ты можешь звать меня Лика. Как это делают друзья. — Учту. — Кивнул Демид. И перевел взгляд на ножи, как бы намекая, что тема закрыта. — Давно ты умеешь ими пользоваться? Василика задумалась. — Примерно с одиннадцати лет. — Демид приподнял брови. — Что? — Отзеркалила его мимику девушка. — Только не надо делать вид, что ты не знаешь, в чьем доме работаешь. Ты сюда не с улицы попал. Так что сам всё должен понимать. Моя семья занимается бизнесом, и он не всегда чистый. Бизнес равно большие деньги, а большие деньги равно кровь. И неважно, чья: враги, предатели, завистники или просто неугодные семье люди. — Василика говорила об этом как о чем-то очевидном. Как о погоде или политике. — Ты не боишься говорить такие вещи постороннему человеку? — с интересом спросил Демид. Его не пугала эта информация, он знал, куда шел. Просто было любопытно понять рыжика, разгадать, что она за человек. Василика посмотрел на него, как на глупого ребенка. — О, мистер Котов, я просто понимаю, что эта информация никуда не выйдет за пределы дома. Если ты, конечно, не самоубийца. И не горишь желанием познакомиться с отцовскими методами борьбы с предателями. Демид скривился и с сарказмом сказал: — Да, этого определенно нет в моем списке дел на сегодня. Василика внимательно следила за его реакцией, а после как будто расслабилась. — Не хочешь потренироваться, здесь много хороших тренажеров. И груша боксёрская есть. — Предложила она уже более дружелюбно. Демид оглядел многообразие равнодушным взглядом. А после перевел его на Василику. И той на секунду почудилась какая-то озорная искорка, мелькнувшая в его глазах. — Не терпится увидеть меня без футболки, детка? — Что?! Нет... Вовсе нет! — Взвилась девушка и резко покраснела. Начав собирать ножи, она торопливо убрала их в чехол с явным намерением сбежать. — Ты как маленький кролик, чуть что пытаешься сделать ноги, — ухмыльнулся Демид. Его крайне забавляло то, как на него реагирует эта девчонка. В голове она ассоциировалась с крольчонком. Хоть он и понимал, что Вася не так проста и у этого крольчонка точно есть зубки. Но ничего с собой и своим восприятием сделать не мог. Все чаще его одолевали мысли, что этот заказ будет провальным.